Мир глазами собак. Полная версия

САМЫЙ ЛУЧШИЙ ПОДАРОК. ИСТОРИЯ АЛЬМЫ

Информация для рассказа предоставлена хозяйкой Альмы Ольгой Усковой.

АЛЬМА. Фото Ольги Усковой.

Я стала подарком для Моей Оли. Когда мне было три месяца, к нам приехали люди с чужим запахом, забрали меня и повезли куда—то в железной коробке на колесах. Было страшно расставаться с мамой—собакой, ехать с незнакомцами в неизвестном направлении, но когда мы остановились и открыли дверь, я увидела Её – Мою Олю. Вернее, тогда она ещё не была Моей. Надо мной склонилась женщина с короткой шерстью и добрыми глазами. Почувствовав её радость, даже восторг, поняла, что причиной этих чувств стала я.

В моей новой стае вожаком была Моя Оля, ещё я познакомилась и полюбила её мужа, детёныша и их дворового пса, они тоже со временем стали для меня родными – моими. Мой Дима, Моя Света, Мой Тима – так я их называла теперь. А они дали мне имя Альма, наша Альма. Началась моя новая жизнь.

Для меня был сделан вольер, но, по сути, в распоряжении был весь двор, я могла бегать, играть, копать, лежать, охотиться, есть ягодку. «М—м, ирга и малина такие вкусные!» Моя Оля поступила мудро, она не ругала меня за проказы, например, рытьё ям, а просто огородила ту территорию, которую нельзя было трогать.

Кроме прогулок в Моем дворе, мы ходили и по нашему коттеджному поселку, тогда я шла на поводке. А когда гуляли в полях, мне давали свободу. Было комфортно жить с Моей стаей, но, как всякий ребенок, я была не против приключений.

Однажды, ещё щенком, месяца в четыре, гуляя по территории, я нашла дыру под забором. Наверное, её вырыл бродячий пёс, которого накануне прогнал Тима, пролезла в дыру и оказалась за периметром Моего двора. «Ух, ты! – подумала я. – Смогу погулять одна, как большая». И пустилась в путь, куда глаза глядят. Сначала было весело: столько новых запахов, интересных предметов, людей. Но потом я поняла, что потерялась. «Где Мой двор? Где Моя стая? Где Моя Оля?» – плакала я. Увидев толпу двуногих, побежала к ним, в надежде, что мне помогут. Люди садились в большую коробку на колесах, я хотела с ними, но меня не пустили. Я ходила – бродила ещё долго, уже отчаялась вернуться домой. И тут подошли человеческие детёныши. Они гладили и ласкали меня, даже угостили чем—то вкусным, приглашали поиграть, но я так устала, что просто лежала пластом под деревом. Не сразу я заметила Мою Олю, но мой нос почувствовал родной запах, хвост завилял от счастья. Было видно, что Моя Оля тоже волновалась. Не знаю, как она разыскала меня, ведь у нее не было такого чуткого нюха; видимо, нашлись другие способы – на то она и вожак, чтоб оберегать свою стаю. Главное, что мы снова были вместе. От усталости болели лапы, и я не могла сама идти, Моя Оля несла меня на руках до самого дома.

Больше я не убегала. Да и во дворе мне хватало развлечений. У меня были игрушки, особенно мне нравились мягкие – прямо как настоящая дичь; было здорово отгрызать им пластиковые глазки. Ещё у меня был мячик – такой маленький, что можно было спрятать его в лапе, между подушечек. Когда мячик кидали, он высоко скакал, а я его ловила. Но веселее всего было охотиться на мышей и птиц. На нашу территорию часто забегали и устраивали норы мыши—полевки, я разрывала их жилища и ловила серых крошек. Гонялась и за воробьями, сороками. Но после того как однажды я всё—таки поймала и съела воробья, у меня сильно разболелся живот, и мне назначили болезненные уколы. Оказалось, что перья птиц совсем не полезные. Обычно после таких азартных погонь наш двор походил на поле боя, а Моя Оля была недовольна беспорядком. Мишенью для меня были и насекомые, хотя на них охота редко удавалась: жучки—паучки шустро прятались в траве, приходилось рыть лапами землю, сложно было отыскать беглецов. А самой большой добычей, могла стать лошадь, я тихо подкралась к ней по—пластунски и уже собиралась прыгнуть, как меня заметили, и охота сорвалась.

В доме инстинкт влек меня к аквариуму, в котором жила лягушка. Это была лягушка Моей Оли, и её нельзя было ловить и есть. «Вот, как тут сдержать себя, когда она так близко, пахнет и квакает?» Но дом был не моей территорией, тут я чувствовала себя гостьей и поэтому слушалась даже детёныша Свету. Моя Света была со мной очень ласкова: гладила, играла, обнимала. Мы были с ней подружками. В доме я подчинялась ей, на улице она слушалась меня.

Иногда она пропадала со двора, и я опасалась, что она потеряется, как когда—то потерялась я. Вот и решила узнать, куда Мою Свету увозят каждый день, легла перед дверью машины (так, оказывается, называется коробка на колесах), чтобы меня взяли с собой. Моя Оля поняла мое желание – умная, не зря же, наш вожак, постелила подстилку, и я поехала с ними. А по дороге Моя Оля рассказала мне, куда отвозит детёныша. Я узнала много новых слов: «школа», «образование», «обучение» – в общем, на дрессировку Мою Свету возят. Ну, что же, полезная вещь, меня тоже командам обучали, тут главное – замотивировать.

Когда—то я стала подарком для Моей Оли, но на самом деле подарком судьбы было то, что мы встретились… И живём теперь вместе такой большой стаей.

«Я – ЛУЧШЕ САМОЕДА». ИСТОРИЯ ИРБИСА

Информация для рассказа предоставлена хозяйкой Ирбиса Оксаной Тучак.

ИРБИС. Фото Оксаны Тучак.

Только представьте: а ведь на моем месте мог оказаться какой—то самоед! Как подумаю об этом, аж в жар бросает – ведь моя мама Оксана сначала хотела завести самоеда. К моему счастью, во время поиска ей и папе Мише попалась фотография представителя моей породы, а именно, аляскинского маламута. И их сердца были покорены: конечно, ведь мы гораздо симпатичнее самоедов (да, простит меня моя подружка—соседка).

Потом в результате долгих и тщательных поисков они нашли меня, назвали Ирбисом и сделали членом своей маленькой стаи. За что я их безмерно люблю и готов целовать 24 часа в сутки, особенно маленькую Веронику.

Я слышал, что они кота планируют завести, вот не решил ещё, что в этом случае делать: ревновать и обижаться или радоваться ещё одному другу, которого можно облизать с головы до ног. Ладно, увижу кота, тогда решу…

Ну, одними целовашками сыт не будешь, а поесть я люблю. В еде я не привередлив, то есть люблю всё: и мясо, и фрукты, и овощи, даже кожура от картошки может быть вкусной, если я проголодался. Нет, только не подумайте, что мама Оксана кормит меня чем попало, но иногда так хочется чего—нибудь вредного… А у вас так не бывает? За мою неразборчивость меня в шутку называют «компостной ямой», а я не против – люблю юмор. Мягкие игрушки, кстати, тоже можно использовать не только для игры, синтепон имеет очень даже приятный вкус.

А вообще, чтоб получить еду, нужно просто немного актерского мастерства: я могу состроить такую мордочку, что даже соседские бабушки лезут в карман за угощениями, ещё и Веронике перепадает.

Меня обожают не только старушки, у юного поколения я тоже в любимчиках. Когда мы провожаем или встречаем Веронику из школы, вокруг меня собирается аншлаг. Дети стараются погладить, потрепать за ушки, обнять, мне нравится их внимание; ну, а если они становятся слишком назойливыми, то можно спрятаться у ног мамы Оксаны, она – мой лучший телохранитель.

Нет, я не трус, но не кусать же малышню. А вот с собаками я готов вступить в бой. Например, на нашей собачьей площадке есть ворчун—овчар. Лежит в стороне грызет свою палку и ещё успевает на других собак рычать. Я этого не терплю, нет у него прав на меня ворчать! Но когда мы сцепились, моя мама Оксана очень расстроилась, испугалась, что я покалечу этого старика, теперь одним приходится гулять… Зато чаще стали в парк ходить.

На выходных летом мы всей стаей купаемся в красивом лесном пруду. В лесу я бегу на своих четырёх лапах, папа Миша едет на велике, мама Оксана и Вероника – на самокатах. Народу возле озера мало, можно купаться в свое удовольствие, никому не мешая. Я очень люблю плавать. А видели бы вы, как красиво я отряхиваюсь!

Гуляем мы много и весело. Однажды смешной случай на прогулке был, когда меня взрослый парень испугался. Шли, значит, мы с мамой Оксаной, тут видим, что впереди человек идёт, нарядный такой, но главное, что за ним много—много мячей по воздуху летят. Как так? Я с мячиками играл, и когда их подкидывают, они всё равно падают, если их вовремя зубами не схватить, а тут летают. Захотел я Веронике такой чудо—мяч подарить, и побежал за юношей, чтоб попросить у него один. А он странный: как увидел меня, наутёк пустился вместе с мячами. Я бежал за ним, бежал, тут слышу, мама Оксана меня зовёт. Ну, думаю, ладно, подожду, вместе быстрее его поймаем. Но она следом не побежала, подошла, меня на поводок прицепила и долго хохотала, и прохожие вокруг тоже смеялись, а я улыбался…

Моя мама активно занимается моим собачьим образованием, мы проходили обучение с инструктором, и теперь я знаю много команд. Помимо обычных «сидеть», «лежать», «ждать», я могу сделать кувырок, знаю команду «тач» (это когда нужно предмет лапой тронуть), «аут» – дерево обойти. Но вот команду «место» не люблю, особенно, когда мне её скажут, а сами есть идут. Ну как тут усидеть? Вот тихонько, чтоб не заметили, сползаю с лежанки и так же осторожно двигаюсь в направлении кухни.

С командами для ездового спорта пока напряг. «Право», «лево», «прямо» и «тянуть» я ещё путаю, поэтому наша первая попытка с хозяином прокатиться на велосипеде окончилась для него рваными штанами и разбитыми коленками. Я не специально, честно! С тех пор вперёд велосипеда меня не пускают, только рядом. Зато зимой Веронику на «ватрушке» я возил аккуратно, но там поводок помогал на поворотах. Несмотря на то, что я знаю команды, выполняю беспрекословно я только команды папы Миши. Маму Оксану слушаю, когда есть настроение, а вот если Вероника пытается командовать, то извини, дорогая, не доросла ещё, чтоб мне указывать.

А вообще, моя стая меня очень любит и мною гордится, даже на выставку один раз водили, волновались… А я – нет, я ж в себе уверен, я ж лучше всех… Я же очень хорош, даже в линьке, судья это тоже признал!

Так, что повезло моим, что самоеда не завели. А то бы гавкал, шерсть свою белую сыпал, фу… (О любовь моя, соседочка—самоедочка, про тебя я так совсем не думаю, ты прекрасна!) Я же неотразим от кончиков ушей и до последней буквы в моем имени!

МЫ – ПРЕКРАСНАЯ ПАРА. ИСТОРИЯ ВОЛЬФА И ОНИКИ

Информация для рассказа предоставлена хозяйкой Вольфа и Оники Ульяной Оленченко

ВОЛЬФ И ОНИКА. Фото Ульяны Оленченко.

– Вольфушка, можно, я первая рассказ начну? Уступишь даме? – Оника кокетливо наклонила свою великолепную голову.

– Хорошо, дама, начинай! – буркнул большой маламут и ухмыльнулся.

– Так вот, позвольте представиться: Оника, можно просто Оня. А это Вольф, мой муж, сосед и друг. Мы оба маламуты. – Собака тряхнула головой и посмотрела на пса, он кивнул. Оника продолжила:

– Мама Ульяна взяла нас в свою стаю одновременно, мне тогда было пять месяцев уже, а Вольфику – меньше двух. У нашей стаи большая территория, нам с мужем построили отдельные вольеры во дворе, но любим мы бывать и в логове нашей мамы Ульяны и папы Серёжи.

– Да, у них там лежанки мягкие, спать удобно. – Сказав это, пёс лег и вытянул лапы.

– Дорогой, не перебивай! – Оника посмотрела на Вольфа с укором. Да, ты прав, лежанки у них удобные, и они не против, чтоб мы на них спали. Кормят тоже нас хорошо, помимо сухариков, дают и мясо, рыбку, творожок, овощи… м-м-м, аж слюнки потекли. – Собака облизнулась.

– Да, и в животе заурчало. Только вот со стола есть не дают.

– Ну, а тебя это, можно подумать, останавливает? Нужно только момент подходящий выбрать, чтоб не видели. Ну, вот опять ты меня перебил!

– Оня, не сердись, я не перебил, а дополнил.

– Ну, ладно, рассказываю дальше. Игрушек у нас тоже много. Особенно любим пищащие, самая любимая игрушка – хорёк, правда, он на хорька уже и не похож. А однажды, представьте, я даже за живой лаской охотилась. – Глаза Оники заблестели при этом воспоминании.

– Ага, кто ещё за кем охотился. Мама Ульяна рассказывала, что вы потом сами ели ноги унесли. – Маламут высунул язык и оскалил зубы в улыбке.

– Вольф, ну вот опять ты встреваешь? Я просила? – рыкнула Оня. А потом продолжила: – Гуляем мы много в полях и в лесу. Чтоб быть в форме, занимаемся спортом, таскаем шины, катаем маму Ульяну на лыжах…

– Ага, только она иногда их теряет.

– Точно, хи-хи. А еще смешно, что лыжники нас боятся.

– Дорогу зато уступают.

Оба маламута беззвучно смеялись, губы растянулись в улыбке, клыки блестели.

– А вот дети нас любят! – просмеявшись, продолжила Оника. – На лыжной базе их много, на горке катаются, на санках, лыжах. Но когда нас видят, то бросают свои занятия, бегут к нам гладить, фотографироваться, обниматься. Обожаю детей!

– Ну, не знаю… шумные они слишком! – Ее муж нахмурил брови.

– Щенки тоже шумные, ты же их всё равно любишь?

– Ну, щенки-то родные, хочешь не хочешь, а наша стая!

– Ладно, опять сбил, ты меня с мысли… О чем я? А, о прогулках! Летом мы велик таскаем, катаем наших. Иногда, правда, случается, что они падают. Но мы не виноваты… Правда, Вольф? А ещё летом мы купаемся…

– Ага, заходим в воду по пузо.

– И к нам приезжает друг Норд, мы вместе гуляем…

– Это он к тебе приезжает, и вы вместе гуляете! – Пёс нахмурился.

– Ой, Вольф, не ревнуй! Ты тоже мог бы с нами гулять, гулял же раньше. Только не нужно было с ним драться.

Тут Вольф вскочил:

– А если он меня бесит? Наглый! Самоуверенный!

– Ладно, ладно, Вольфик, тише. Не будем больше о нём!

– А ещё этот сосед бульдогообразный… задира мелкий. – Вольф всё больше распалялся.– Тоже бесит, съел бы его, если бы мама Уля не останавливала.

– Тут, я с тобой согласна, – кивнула Оня. – Меня он тоже раздражает. Но вернёмся к прогулкам. – Её тон снова стал миролюбивым. – Иногда нам хочется приключений, и мы убегаем от наших…

– Это тебе хочется приключений, и ты убегаешь. – Вольф не мог успокоиться. – А я с тобой бегу только для охраны. Ведь всякое может случиться. А потом достается от мамы нам обоим, хотя виновата ты!

– Всё! Опять я виновата! Не буду больше ничего рассказывать… Хочешь – сам продолжай…

– Ну и продолжу, а ты, Оня, дуйся, если нравится. – Спустив пар, Вольф продолжил уже спокойно: – Я про выставки расскажу. Мы с Оникой красивые собаки, и мама Ульяна, конечно, водит нас на конкурсы. Оценки у нас всегда высокие, и титулы уже есть. – Его тон стал хвастливым. И, конечно, такие шикарные собаки, как мы, допущены в разведение, и нам можно иметь щенков. Оника впервые стала мамой в два года. – Его голос стал мягким и он улыбнулся: – Она очень хорошая мать, заботливая. Если щенки голодны, её не остановит даже закрытый холодильник! Я ею горжусь.

– Ах, Вольф, ты, правда, так считаешь? – Оника заглянула в темно-карие глаза мужа.

– Ну, конечно, милая! Дай, лизну тебя в нос.

– Ты прощён! Дай, я тоже оближу тебя!

Маламуты потерлись мордами, Вольф лизнул Онику в темный нос. И продолжил:

– У нас и сейчас есть шестеро маленьких прекрасных деток, и Оня чудесно справляется с их воспитанием. Ну, и я тоже помогаю.

– Да, мы дружная стая! Все очень любим друг друга.

– Вот на этой счастливой ноте давай и закончим наш рассказ. – Вольф встал. – И пошли уже есть, мама Уля зовёт!

НАША ДРУЖНАЯ СТАЯ. ИСТОРИЯ ШАЛФЕЯ

Информация для рассказа предоставлена хозяйкой Шалфея Ольгой Кошаевой.

ШАЛФЕЙ. Фото Ольги Кошаевой.

Привет! Меня зовут Шалфей – необычное имя для собаки, правда? Его мне мама Оля дала – моя человеческая мама. Ведь я для неё, как ребёнок, особенный. Вот и захотелось ей, чтоб имя у меня было интересное, красивое, не такое, как у всех, а папа Серёжа её поддержал. «Маламут Шалфей» – по—моему, хорошо звучит!

Моей маме—собаке мое новое имя тоже понравилось, а пёс—отец проворчал свое обычное: «пойдет». Мне повезло: я живу недалеко от своих родных родителей – Алтая и Барселоны, мы часто вместе гуляем. А вот других собак я не люблю… Хотя нет, ещё старшую сестричку обожаю – Аляску.

Моя малая стая состоит из двух двуногих и двух четвероногих членов. Главная, конечно, для меня мама Оля. С ней я провожу большую часть времени, папу Серёжу вижу реже, но люблю тоже очень сильно и скучаю, когда он покидает наше логово. Ну, и ещё в нашей стае есть серый котяра Маркиз, он своим именем очень гордится, но моё, бесспорно, лучше.

Маркиза принесли в подарочном пакете, когда я был четырёхмесячным щенком. Мы праздновали день рождения папы Серёжи, и котёнок предназначался ему в подарок. Я тоже сунул свой любопытный нос в пакет, но оттуда раздалось шипение, и высунулась маленькая когтистая лапа. А потом появилось чудо—юдо – мелкое, но агрессивно настроенное. На мою попытку познакомиться котёнок зашипел и даже дал мне по морде. Оценив его храбрость, я отошёл на безопасное расстояние. «Зачем это злющее существо принесли в наш дом?» В знак протеста я сделал лужу, но другие члены стаи меня не поддержали.

Вскоре, несмотря на неудачный опыт знакомства, мы всё же подружились, котёнок оказался вовсе не злым, а довольно милым и игривым. Теперь нам было не скучно вдвоем, когда наши человеческие мама и папа уходили. Мы вместе играли, спали, вылизывали друг друга, пили воду из одной миски. Я даже разрешал ему спать у меня на пузе, а он за это делал мне массаж. И, конечно, кот теперь был под моей защитой. Когда к нам приходили гости и брали Маркиза на руки, я внимательно следил за ними, чтоб не вздумали обижать приятеля.

Человеческих папу и маму я тоже защищал, в том числе и их вещи. Однажды наглый гость надел папины шерстяные носки, так я ворчал и даже хватал его за ноги, пока он не снял чужую вещь.

Летом я жил во дворе, мог везде гулять, только спать заходил на веранду. Папа Сережа сделал мне вольер, но мне по душе свобода перемещений, пусть, если хочет, сам сидит в этой клетке. Ещё больше мне нравилось бегать в лесу за территорией. Недалеко от нас – река, летом мы в ней купались и резвились на берегу. Я не любил заходить глубоко в воду, но за компанию с мамой и папой мог и поплавать. Зимой мы ходили гулять в поля, а осенью – в лес по грибы. Это такие ароматные вкусняшки для людей, они росли прямо под деревьями, и мои человеческие родители их с удовольствием собирали и потом готовили. А я не ел, но искать помогал. За это меня хвалили и давали уже мои любимые лакомства: сыр, яблочки. Ещё мне нравились ягодки и мороженое и, конечно, мясные сухарики. Я знал много команд, за выполнение которых мне давали вкусняшки. В щенячестве со мной занималась мама Оля, я всё схватывал на лету: «сидеть», «лежать», «ждать», «дай лапу», «дай пять» и другие команды. Мне нравилось получать похвалу и угощение. Но ещё больше я хотел играть с папой Серёжей и мамой Олей.

А однажды они пропали. Их не было очень долго, с нами жила бабушка. Мы с Маркизом очень скучали. Потом мама Оля и папа Серёжа вернулись весёлые и загорелые, я был очень рад, но в то же время обижен. Чтоб показать своё недовольство их отлучкой, я весь день не подходил к человеческой маме, пусть почувствует себя виноватой, может, тогда в следующий раз возьмет меня с собой. А вот Маркиз, подлиза, избрал другую тактику – наоборот, ластился, тёрся о ноги и мурлыкал.

Вообще, у кота можно было многому научиться. Недавно, например, я залез на куст сирени, а оттуда на забор – и прыг со двора, прямо, как кот. То—то мама Оля удивилась! А ещё я даже лучше кота чувствую, если у моих родных тяжело на душе. Тогда я подхожу, кладу свою большую голову им на колени и смотрю в глаза. Всем своим видом даю понять, как я их понимаю и поддерживаю. Они начинают гладить меня… Печаль уходит… Появляются спокойствие и вера в то, что у нас всё будет хорошо…

КТО ГЛАВНЫЙ? ИСТОРИЯ ЭМИЛИ И МАЛЫША

Информация для рассказа предоставлена хозяйкой Эмили и Малыша Екатериной Вальковской.

ЭМИЛИ. Фото Екатерины Вальковской.

По документам я – Полярия Жемчужина Аляски, но мама Катя и папа Олег зовут меня Эмили. Я самая первая появилась у них в стае, потом были другие собаки, но они жили у нас временно. Им находили новый дом и новых хозяев, и они покидали наше логово. Поэтому я всегда чувствовала себя главной… ну, после Мамы и Папы, конечно. Когда с нами стала жить стафф Айна, у нас с нею часто происходили стычки; всё же мне удалось доказать ей, что главная в семье – я. Айне пришлось подчиниться и признать моё лидерство. Дальше мы жили мирно, пока она не покинула нашу стаю.