По Царской сакме. Древние дороги Волго-Окско-Сурского междуречья. Опыт исторической реконструкции

© Текст. Малышев А.

© Иллюстрация на обложке. Мерман Е.

© Схемы. Малышева Е.

Рецензенты:

доктор филологических наук И. В. Кудряшов (Арзамасский филиал ННГУ),

кандидат исторических наук А. С. Петряшин

Научный редактор:

кандидат филологических наук Ю. А. Курдин

Аннотация

«Диким полем» назвал в XVI в. земли, лежащие к востоку от Мурома, князь Андрей Курбский. Долгое время в региональном краеведении преобладало мнение, что только после завоевания Москвой междуречья Волги, Оки и Суры началось полноценное развитие этого региона. Но так ли это? Данное исследование призвано показать, что регион с глубокой древности был хорошо развит и в экономическом, и в хозяйственном плане, являясь своеобразным перекрестком важных торговых путей континента, а присоединение края к России вдохнуло новую жизнь в разрушенный войнами и эпидемиями край.

Книга адресована широкому кругу читателей, исследователям, преподавателям, студентам и всем, кто интересуется прошлым родного края, жизнью и культурой своих предков.

Вступление

Дороги, пути сообщения – это «арматура», лежащая в основе любого государства. Торговые пути Восточно-Европейской равнины стали «арматурой», скрепившей первые государства Восточной Европы. Главными из этих путей традиционно считаются путь «из варяг в греки» и Великий Волжский (Волго-Балтийский) путь, которые стали «стержнями» раннесредневековых восточноевропейских государств.

Ученый и писатель И. Д. Воронин говорил, что: «Большие транспортные пути или перекрестки дорог – необходимое условие для полнокровной и большой жизни города. У больших путей в далекой древности возникли и развились наши стольные города Москва и Киев. На заре русской государственности процветали старинные очаги славянской культуры – Новгород и Псков, располагавшиеся на великом пути «из варяг в греки». Семь с лишним веков тому назад на путях из Подмосковья к Уралу и Сибири возник Нижний Новгород. Позднее у ворот к Кавказу возник Ростов-на-Дону, на пути к Средней Азии – Оренбург».[1]

Города, стоявшие у перекрестков торговых путей, становились важными культурными и промышленными центрами, превращались в столицы регионов. Находясь в узловых пунктах транзита, они стали своего рода «узловыми пунктами» русской истории, инициаторами государствообразующих процессов, всегда находясь в центре политической и военной борьбы. В данном исследовании читателю предлагается рассмотреть историю торговых путей, центром пересечения которых являлся город Арзамас, занимавший, по мнению автора, ключевое положение на всем Волжском транзите, предлагается рассмотреть роль и значение торговых путей, сложившихся вокруг этого и других городов Волго-Окско-Сурского междуречья.

Расположение этого региона на границе леса и степи сделало его контактной зоной, в которой сходились жители лесной полосы – охотники и земледельцы и жители степи – скотоводы-кочевники. Здесь со времен неолита шел интенсивный культурный и товарный обмен, повлекший экономическому развитию региона и способствовавший установлению и развитию сухопутных путей, связывавших регионы Европы и Азии.

На основе данных топонимики, фольклора и краеведения южной части Нижегородской области будет рассказано о логистическом значении этого региона, о важнейших дорогах, пересекавших его. С помощью топонимики установим, кто и когда поселился и жил вдоль этих дорог.

Глава 1. Торговые пути

Из-за своего выгодного расположения Волго-Окско-Сурское междуречье с первых веков нашей эры привлекало внимание завоевателей и торговцев (в раннем Средневековье эти понятия часто шли рядом) как важный торгово-транспортный узел. Возникшая вследствие готского нашествия огромная держава Германариха включала, по описанию Иордана, народы, населявшие Волго-Окский регион. В своих трудах Иордан, перечисляя племена, подвластные Германариху, упоминал «тиудов, васинброгов, меренс, морденс», которых современные ученые отождествляют с чудью, весью, мерей и мордвой.[2]

Готы, обосновавшиеся в Причерноморье, не случайно стремились завладеть территориями, лежащими к северо-востоку от Нижнего Днепра. Богатые пушниной леса и полноводные реки, позволявшие продвинуться в Приуралье и на Каспий, сулили хорошие барыши при контроле над важным стратегическим узлом.

Начавшееся в IV в. движение кочевников степного пояса Евразии смело державу Германариха и замедлило на некоторый период экономическое развитие Восточной Европы, но наметившиеся в первых веках торговые пути и связи уже никогда не теряли своего значения.

После того как в VI в. схлынуло Великое Переселение народов, перед жителями Восточной Европы встал актуальный вопрос налаживания экономических связей. Водные магистрали, соединявшие Византию и Скандинавию, Персию и Прибалтику, немедленно стали объектом захвата и дележа. Одними из главных претендентов, предъявившими свои права на освоение и владение древними транзитными путями, стали дружины русов – воинские формирования раннего Средневековья, промышлявшие в равной степени и военным ремеслом, и купеческим. Не вдаваясь в вопрос этнического происхождения р́уси, спорный и тенденциозный, отметим, что уже с конца VIII в. русы распространили свое влияние на важнейших водных магистралях Восточной Европы.

Подтверждением этому служат сообщения арабских хронистов IX в. о трех «разрядах» рус, обосновавшихся в центре Восточной Европы. Один из них арабские авторы помещали в страну Славийю, которую мы локализуем в верховьях Дона, другой – в Куябу, локализуемую нами в Волго-Окском междуречье, а третий «разряд» рус располагался в Арсе, то есть в стране мордвы-эрзи, которую на Ближнем Востоке знали только под этим именем. По мнению историка И. В. Дубова, именно на Средней Волге «…арабы и черпали все свои сведения о странах и народах Восточной Европы и …сформировались представления о трех разрядах русов – Славии, Куявии, Артании».[3]

Вместе с тем, согласно всем письменным и археологическим данным, исторической родиной эрзян является Волго-Окско-Сурское междуречье, да и товары, вывозимые русами из Арсы (пушнина и руда), добывались именно в пределах междуречья, что позволяет локализовать Арсу на Средней Волге. Видимо, Арса – это город, названный по имени племени, в землях которого он находился. Традиция называть города именами окружавшего их народа описана восточными авторами. В регионе Среднего Поволжья существовали города Буртас, Сувар, Булгар, Маджар, Муром, так почему мы лишаем этого права древнюю мордву-эрзю (арсу)?

В отличие от других раннесредневековых поволжских центров, исчезнувших со временем, за исключением разве что Мурома, город Арса никуда не делся и сегодня. Арзамас, расположенный на самой границе дремучих муромских лесов и лесостепи, переходящей южнее в степь, и теперь остается главным центром Волго-Окско-Сурского междуречья, в котором пересекаются важнейшие пути региона. В нашей реконструкции мы относим возникновение этого центра к IX в., ко времени первого упоминания его в источниках, в одном ряду с народом рус, занимавшим в VIII–IX вв. основные узлы речного транзита и контролировавшим речной трафик в Прибалтику, в Поднепровье и в Волго-Камье.

В этот период в развитие и налаживание торговых связей через реки Восточной Европы включилась ближневосточная империя Евразии – Арабский халифат. К нач. IX в. торговая деятельность арабов активизировалась, потому что после прихода к власти Аббасидов (750–1258 гг.), сменивших Омейядов (661–750 гг.), религиозная империя изменила внешнюю политику, перейдя от вооруженной экспансии к развитию торговли. Арабы быстро освоились на речных путях Восточной Европы, торгуя со всеми народами, населявшими ее, и проникая во все пределы, вплоть до районов будущего Русского Севера. Именно арабские путешественники оставили первые сведения о торговых путях Восточной Европы, составив свои «дорожники». К концу VIII в. транзитная сеть бассейна Нижней и Средней Волги вошла в систему «Второго Шелкового пути» – великой трансконтинентальной магистрали, связывавшей страны от Китая до Британии.

Тем временем в VII–VIII вв. в прикаспийских степях у арабов и русов вырос серьезный соперник, сумевший потеснить их в установлении контроля над речным транзитом Восточной Европы. Созданное в VII в. государство степняков-хазар быстро осознало все выгоды от контроля над торговыми путями. Характерно, что, обложив данью племена восточных славян, главный вектор своей экспансии хазары направили в «сердце» Восточноевропейской равнины – на Среднюю Волгу. Они потеснили арабов и русов, где-то сотрудничая, а где-то конкурируя с ними, и после войн с халифатом заняли главенствующее положение на Нижней и Средней Волге, контролируя транзит между Востоком и Западом.

В период своего могущества хазары без труда одолели слабые раннегосударственные образования русов и восточных славян, поставив под свой контроль важнейшие водные магистрали Восточной Европы. В руках хазар находились «водные ключи» от Приуралья и Каспия, а вассальные им днепровские русы и славяне контролировали балтийско-черноморский транзит. Для нашей реконструкции очень показательно, что хазары распространили свою власть и влияние на Средневолжский регион и в том числе на Волго-Окско-Сурское междуречье, подчинив себе всех жителей края, о чем говорится в знаменитом послании кагана Иосифа (X в.).[4] Хазары осознавали экономический и торговый потенциал этого региона, являвшегося перекрестком торговых путей Восточной Европы.

Обеспечив порядок и спокойствие в подвластных территориях, бывшие кочевники способствовали увеличению товарооборота и образованию новых торговых путей. Дело в том, что речной путь, каким бы удобным он ни был, мог функционировать только в летнее время года, да и русла многих рек не всегда были судоходными. Соответственно, при обеспечении единой административной власти стали намечаться и сухопутные торговые маршруты, позволявшие не зависеть от водной стихии, тем более что многие сухопутные маршруты после известной обустроенности были гораздо короче водных.

Известно, что за один день пути по течению реки судно проходило в среднем 70–75 км, но против течения это расстояние сокращалось уже до 25–30 км за день. В то время как по суше купеческий караван проходил в среднем 40–45 км за день. Следовательно, сухой путь позволял порой двигаться быстрее водного. Но часто сухопутные дороги прокладывались вдоль русел рек, ведь там уже была необходимая инфраструктура. Дело в том, что даже при движении по реке на всем пути следования путникам были необходимы оборудованные места для стоянки, отдыха и торговли с местным населением, которые использовались и зимой, когда купеческие караваны передвигались по льду рек. Со временем эти стоянки-фактории обустраивались, разрастались, между ними намечались сухопутные дороги, которые превращались в полноценные торговые маршруты.

Надо думать, что самые древние сухопутные маршруты средневековья проходили вдоль русел рек. Там же, где рек не было или они были недостаточно судоходными, путешественники прокладывали маршруты, избегая по возможности холмов, заболоченных низин и крупных лесных массивов. Уже знакомый нам И. Д. Воронин, исследуя прошлое Поволжья, писал о древних дорогах: «…большие гужевые тракты того времени проходили по водоразделам рек безлесными промежутками-коридорами. Для переправ через реки выбирались вершины их или же неглубокие места без зарослей и не заболоченные. В населенных местах через речки устраивались перевозы или же на дно их настилался камень-булыжник, и такие места именовались каменными бродами».[5]

Торговля, товарообмен всегда были главным двигателем экономики, и можно не сомневаться, что уже при хазарах сложилась целая сеть сухопутных торговых дорог, служивших средневековым купцам и путешественникам одновременно с речными путями.

Борьба за право контроля над речным транзитом Восточной Европы не прекращалась в X в. Окрепшее государство киевских русов давно «положило глаз» на доходы, приносимые этим транзитом. Тем более что Хазарский каганат, постоянно подвергавшийся атакам кочевников Заволжья, к этому времени ослабел окончательно. В 965 г. киевский князь Святослав нанес сильнейшее поражение хазарам, разгромив их главные центры. Примечательно, что поход этот Святослав совершил не каким-то коротким путем через степь, хотя и считается, что существовал степной маршрут «из немец в хазары», а именно через Волго-Окский регион, спустившись по Оке в Волгу, а по Волге в земли хазар. Видимо, этот путь был наиболее освоенным и знакомым древним русам. Набег Святослава, как это часто бывает, принес выгоду третьей стороне, не участвовавшей в битвах. Государство волжских булгар, бывшее вассалом Хазарского каганата на Средней Волге, после крушения оного заняло доминирующие позиции в регионе.

Булгары избавились от надоевшего сюзерена, но сын Святослава – киевский князь Владимир – уже в 985 г. пошел войной на самих булгар. Набег Владимира можно считать неудачным, так как булгары отбились и заключили выгодный для себя мир с киевлянами, но показательно, что киевская экспансия была направлена именно на Среднюю Волгу. Киевские князья считали этот регион ключевым в восточноевропейском транзите.

После гибели Хазарского каганата южные степи наполнили кочевники, пришедшие из-за Волги. Находившиеся в стадии разложения родоплеменного строя, они не нуждались в крепких торговых отношениях и часто просто грабили торговые караваны, нарушая прямое сообщение между Нижней Волгой и Южной Европой. Естественно, торговые потоки сместились на север, пройдя через районы, подконтрольные Волжской Булгарии. Начиная с XI в. разбогатевшее государство волжских булгар стало доминирующим в Поволжье, постепенно взяв под контроль все течение Волги практически до устья. Известно, что владения булгар в пору наивысшего могущества простирались от верхней Волги до реки Яик.

Период владычества булгар (нач. II тысяч.) стал периодом наибольшего раннесредневекового развития Волго-Окско-Сурского междуречья. Регион, лежащий между Волго-Камьем и Прибалтикой, между столицей булгар – городом Великий Булгар и столицами славяно-русов – городами Новгородом и Киевом, получил мощный импульс для своего роста. По мнению Б. А. Рыбакова, именно в это время вместе с другими путями сложился транзит Рига – Полоцк – Витебск – Смоленск – Дорогобуж – Можайск – Москва – Рязань – Муром – Булгар.[6]

Рыбаков исследовал торговые пути русов и славян, поэтому упомянул в этой цепочке и крохотный Можайск, и никому не известную тогда Москву. Академику не так важно было, что находилось между Муромом и Булгаром, но мы смело включаем в эту цепочку древнюю Арсу-Арзамас. Миновать ее на пути из Мурома на восток было невозможно, потому что после переправы через Оку перед путниками вставали огромные массивы салавирских и, южнее, выксунских и саровских лесов, и кратчайший путь через них к Суре лежал вдоль берега реки Тёши к Арсе.

От Арсы путь поворачивал на юг и шел по гигантскому степному «языку», вклинившемуся в междуречье между огромными лесными массивами Присурья и Примокшанья. Степи, начавшиеся от берегов Черного и Каспийского морей, как бы упирались в упомянутые выше лесные массивы и, «обтекая» их, поднимались «языками» к северу и северо-западу, открывая доступ к среднему течению Оки и Волги. Этот путь соединял Арсу и Великий Булгар и вел также на Нижнюю Волгу.

Под гегемонией булгар Окско-Сурский регион получил колоссальное развитие. Народы, населявшие междуречье, активно взаимодействовали с булгарами и в культурном, и в хозяйственном плане. Их отношения складывались на основе вассальной зависимости от Булгарского княжества. Булгары прокладывали новые торговые пути, строили фактории, превращавшиеся со временем в города. Археологи только в Волго-Окско-Сурском междуречье насчитали порядка семидесяти останков болгарских городищ, а всего их насчитывается порядка двухсот.[7] Торговые пути обрастали инфраструктурой, рядом с ними возводились поселки и города.

О древних сухопутных путях булгар писали средневековые восточные авторы. Живший в X в. в Бухаре ученый аль Джейхани в своей «Книге путей и царств» говорил о сухопутном пути, соединявшем Великий Булгар и Киев. В XI в. о сухопутных путях булгар также писал арабский географ аль Идриси. Разумеется, по этим описаниям понять, где проходили караванные дороги, можно только приблизительно, но современные ученые, привлекая археологические, топографические, геоморфологические и другие данные, сумели реконструировать древние маршруты и нанести их на современные карты. По Рыбакову путь, соединявший Великий Булгар и Новгород, проходил через Волго-Окско-Сурское междуречье к Мурому и дальше через Владимир на северо-запад.

Этот путь начинался в Заволжье, там, где, согласно данным археологии, локализуется Великий Булгар. Переправа через Волгу, по мнению археолога А. Х. Халикова, уже с VIII в. осуществлялась несколько южнее того места, где теперь расположен город Ульяновск. В древности на этом месте стоял булгарский город Синбер (предтеча Симбирска-Ульяновска), означающий в переводе с хазаро-булгарского «ты единственный».[8]

Были попытки связать это название с чувашским син бирен – «белая гора», мордовским сююн бир – «зеленая гора», тюркским сын бер – «одинокая гробница», но все эти объяснения были отвергнуты как не нашедшие подтверждения в указанных языках. Высказывалась мысль о том, что городище Симбир обязано своим названием имени одного из булгарских князей. Однако в обширных перечнях личных тюркских имен XII–XIV вв. такого нет. Между тем любопытно, что подобное название встречается в Монголии: Симбир – город в Восточно-Гобийском аймаке (области); Симбир – селение на юго-востоке Центрального аймака; Симбир – гора и др. И в монгольском, и в близком ему бурятском языках, нарицательное сюмбюр (симбер) и сегодня означает «священная гора».[9] При этом в 1633 г. западноевропейский дипломат Адам Олеарий в своих заметках указывал, что на месте будущего Симбирска находились города, «наиболее дальний из них назывался Симбирская гора. Говорят, их разрушил Тамерлан».[10]

С момента постройки и до конца XVIII в. русский город официально назывался Синбирск и только в 1780 г. поменял имя на более древнее Симбирск.[11]

Отсюда шли пути в Киев, в Крым, в Приазовье и в Новгород. Дорога от волжской переправы следовала к верховьям Суры, где переправа осуществлялась в верховьях ее притока – речки Пензы. Здесь она разветвлялась: по одному «рукаву» путешественники выходили к местам, где расположен современный Саранск (Сара), откуда, огибая лесной массив бассейна реки Мокши, в несколько дневных переходов достигали древней Арсы, откуда поворачивали на запад, на Муром. Лежащие между Арсой и Муромом огромные леса обойти было трудно, и путники использовали возможности, предлагаемые им местностью. Выше уже говорилось о том, что часто сухопутные пути шли вдоль русел рек, повторяя пути водные. Особенно это правило соблюдалось в лесных массивах, чреватых разными неожиданностями. От Арсы караваны двигались по высокому левобережью Тёши, следуя вдоль ее русла на северо-запад. Не дойдя до места слияния Тёши и Серёжи, путники отворачивали и по левобережью речки Велетьмы подходили к переправе через Оку напротив Мурома. Другой «рукав» приводил путешественников в междуречье Цны и Мокши, откуда опять к Мурому.

Тогда же сложился и более короткий путь, ведший от Синбера к Нижней Суре, к устью реки Барыш, где на левом берегу Суры путников встречала еще одна Сара, называвшаяся летописцами «Великой» (ныне село в Сурском р-не Ульяновской обл.).[12] Отсюда через лесостепную местность Запьянья дорога приводила в Арсу и дальше в Муром.

Муром – древнейший город, центр одноименного финно-угорского народа муромы. Судя по упоминанию в скандинавском эпосе города Moramai с конунгом Marro, он возник еще до IX в.[13] По своему расположению Муром «запирал» устье Оки, позволяя контролировать всю Нижнюю Оку. В трудах Идриси город Муром выведен под именем Буруна, и, безусловно, он был хорошо известен путешественникам того времени, так как играл важную роль в системе балтийско-волжских торговых связей.[14] Сами мусульманские купцы «осваивали» район Средней Волги весьма интенсивно, и нет сомнения, что они активно использовали эти маршруты.[15]

Древний Муром являлся объектом притяжения и норманнов, и русов, и булгар, и его окрестности были заселены еще в доисторическое время. Отрезок пути от Мурома до Арзамаса хорошо изучен археологами. Именно здесь, в устье Тёши, найдены следы волосовской и поздняковской археологических культур, существовавших 5000 лет назад. В бассейне Тёши обнаружены многочисленные стоянки неолита, городища древних финно-угров, предметы, принадлежащие самым разным культурам раннего Средневековья. Вообще, археология междуречья Тёши и Мокши полна находок, позволяющих сделать вывод о богатом прошлом края. И если археология может помочь пролить свет на это прошлое, то этого нельзя сказать о письменных источниках.

Торговые пути Булгара. Взято: Халиков А. Х. Торговые пути Булгарии в IX–XIII вв. и их археологическое изучение. С. 22

Край, в разное время входивший в состав различных государств, практически не оставил следов в русской письменной истории. Уж тем более не приходится говорить о письменных памятниках, канувших в лету государств. Поэтому важным подспорьем в изучении прошлого края становится «письменность земли» – топонимика. Номенклатура названий местных географических объектов наполнена именами, имеющими самое разное происхождение: и финно-угорское, и тюркское, и славянское. Установив происхождение этих названий, мы сможем понять, какие народы осваивали берега местных рек, строили поселки, прокладывали дороги. К помощи топонимики мы прибегнем в следующих главах, вернувшись пока к обзору истории торговых путей междуречья.

Набравшие силу русские князья не оставляли попыток завладеть важным стратегическим узлом. Продвинувшись в Волго-Окское междуречье, они покорили местные народности и основали здесь свои феодальные княжества. Закрепившись на берегах Средней Оки, Клязьмы и Москвы, русичи обратили взоры на восток. Столкновение с булгарами было неизбежным: слишком лакомым куском был Средневолжский транзитный узел. В XII в., объединившись, русские князья начали атаку на булгар. Преимущество с самого начала было у более сплоченных и напористых русских дружин. Попытки отбиться были тщетны, и вскоре булгары запросили мира, который был заключен на крайне невыгодных для них условиях. Они были вынуждены оставить устье Оки и отказаться от своих притязаний на Волго-Окско-Сурское междуречье. Для русских князей этот мирный договор был лишь передышкой: они готовились вытеснить булгар со всей Волги и, несомненно, сделали бы это, если бы не татарское нашествие.

Основатели Золотой Орды для своей атаки на Русь также использовали древние, уже сложившиеся пути. Источник позволяет конкретизировать пути подхода степняков к русским пределам: «В прошлых давних летах, при княжении великих князей Московских, как скифской породы татарские цари жили в Орде на луговой стороне Волги реки, на реке Ахтубе. И в те времена ординские цари и ногайские мурзы с татарами приходили в Российские места войною сакмами: по первой из-за Волги, на Царицынской и на Самарской перевозы, и через реку Дон на Казанский брод и на урочище Казар, где ныне город Воронеж, на Рязанские, и на Коломенские, и на иные места; по второй перешод через реку Волгу, а Дону реки не дошод, промеж рек Хопра и Суры, чрез реки Лесной и Польный Воронежи, на Ряские, и на Рязанские, и на Шацкие места, которую сакмою и Батый в войну на Русь шол».[16]

То есть первый путь после форсирования Волги в районе современного Волгограда по переволоке шел к Дону, где была переправа через него. Затем сакма шла вдоль правого берега Дона до брода у современной станицы Казанской и после перехода на левый берег выводила в верховья Дона, к городищу Казар (в черте современного Воронежа), и через Рязань и Коломну открывала дорогу в центральные районы Руси. Другая сакма после переправы в районе города Укек (у современного Саратова) шла прямиком на северо-запад и, проходя несколько южнее современной Пензы, приводила в районы современного Тамбова, откуда выводила в районы Мурома. Эта сакма в верховьях Пензы «вливалась» в дороги, о которых мы говорили выше.

Изучение такого исторического феномена, как сложение степной Золотоордынской империи, имеет много аспектов, но для нашей реконструкции важно лишь то, что ордынцы включили в зону своего владычества именно нижнюю и среднюю Волгу и нижнее течение Днепра, взяв в свои руки контроль именно над этими транзитными путями. Северо-Восточной Руси была предоставлена автономия, а Западная Русь, вошедшая потом в состав Великого Княжества Литовского, вообще была оставлена без внимания. Можно допустить, что степняков в числе прочего интересовал контроль именно над волжским сектором Великого Шелкового пути.