- -
- 100%
- +
Бутилированные спиртные напитки в баре отпускали за отдельную плату. И если Мансур всем прочим страждущим предлагал едва охлаждённую бутылку белого с невыразительной этикеткой, то для меня за те же зелёные деньги доставал из холодильника под прилавком роскошную запотевшую красавицу объёмом 0,75. Я каждый раз оставлял ему «бахшиш» – один доллар и ни разу об этом не пожалел. Бутылки менялись, однако вино всегда оказывалось безупречным, с тонким, приятным ароматом и акцентированным послевкусием.
Всякий раз, открывая бутылку и понимая, что это для меня и моей жены, Мансур быстрыми тонкими пальцами мастерил из салфетки цветок и торжественно затыкал им открытое горлышко. Вроде бы мелочь? Но из них состоит наша жизнь, и как приятно, когда мелочи эти, пусть даже на несколько коротких мгновений, волнуют и радуют душу…
В последний вечер перед отъездом мы обнялись и попрощались, Мансур стал лукавить, нахваливая мой турецкий – мол, говорю совсем без акцента – и пожелал мне счастливого полёта домой. По-английски он не понимал совсем, русских слов знал немного, поэтому для верности помахал руками и погудел, изобразив самолёт. Должно быть, со стороны это выглядело и трогательно, и комично.
Но всё это было позже, перед отъездом, а пока у нас с женой впереди были семь долгих дней, полных моря, солнца и средиземноморского воздуха, временами пьянившего не хуже вина. Нам нравился пляж при отеле, когда мы приходили туда искупаться до завтрака, и каждое новое утро казалось нам продолжением прошлого. Всякий раз в это время на пляже было безлюдно. Под ногами шуршала мелкая галька, пустели поцарапанные лежаки из белого пластика с водонепроницаемыми матрасами, тонкую материю навесов шатров трепал ветерок. По пустой волейбольной площадке ходили чайки. И ласкалось прохладное, изумрудное, набегающее – море, море, море…
Все дни, когда мы не выезжали за пределы отеля, были похожими друг на друга, а вот поездка на горное озеро (как мы рассчитывали тогда – на рыбалку!) оказалась богатой на впечатления.
Рано утром к отелю подкатил большой белый автобус, и в холле нас встретил представитель туроператора Вячеслав. Высокий, губастый, с двойным подбородком и крупными чертами лица, он, несмотря на округлившееся брюшко, напоминал отставного боксёра. «Искромётные» шутки от Вячеслава стартовали с вопроса «не забыли ли мы накопать червей?» и замелькали, как серия быстрых ударов на ринге. Сопровождая нас до автобуса, он успел рассказать парочку сомнительных анекдотов на тему «возвращается муж с рыбалки…», чем позабавил меня, вызвал негодование Лены и вполне органично добавил несколько ярких штрихов своему и без того колоритному портрету.
Автобус катил по дороге, нырял в туннели, Вячеслав комментировал:
– В этой части Турции исключительно сильно представлен туризм и овощи-фрукты. Видали теплицы на подлёте к аэропорту?
– Было дело, – подтвердил мужчина в камуфляжном жилете.
– Вот, – обрадовался Вячеслав. – Сплошняком помидоры, которые, стало быть, потом на наших рынках. А апельсины? По два урожая снимают. Первый только щас распродали, второй – на подходе.
– Апельсины путёвые? – зевнул белобрысый детина в тенниске.
– Исключительно! – оживился Вячеслав. – Я у себя в Саратове заприметил как-то на рынке ценник «апельсины из Турции». Не-е, у меня дома апельсины были, привёз немного – ну, так, пару ящиков – из Антальи на Новый год. А тут решил взять килограмма два – из интереса. Попробовал. И знаете что? Как будто, извините за выражение, мылом давишься! Стало быть, апельсины мои и те, с рынка, в двух разных Турциях росли!
– А мясо на рынке в какую цену? – полюбопытствовала мадам зрелого возраста. Она сидела ближе всех к Вячеславу, явно выказывая ему симпатию.
– Вот! – Вячеслав многозначительно ткнул пальцем в небо. – Животноводство тут – самая тема! Крупнорогатое, конечно. Свинина, ясное дело, не водится. А вот говяжья вырезка, извините за выражение, кусается. Долларов тридцать кило. Стало быть, те, которые тут мясо выращивают, – уважаемые люди. У них и копейка есть, и дети в институтах на обучении. А здесь это не то, что у нас, в России.
– Типа накладно, что ли? – спросил белобрысый. Когда он, позёвывая, вытягивал руки, на бугристое плечо из-под рукава тенниски выползала татуировка парашюта.
– Во-первых, дорого, во-вторых, престижно. В Турции главное – образование получить. Желательно врача или юриста. Тогда ты в шоколаде.
– А по среднему у людей какие зарплаты? – опять поинтересовалась мадам.
– После вычета всех налогов – баксов пятьсот.
– Да у наших бюджетников и того нет! – возмутилась шатенка в солнцезащитных очках.
– Это точно! – подтвердил Вячеслав. – Но тут жизнь дороже… Кстати, гляньте, въезжаем в Анталью. Если щас посмотреть, справа будет самый большой муниципальный пляж. Бесплатный, стало быть. А слева через дорогу – Лара. Самый любимый у россиян район. Квартиры расходятся, что горячие пирожки.
– Понятно, – подмигнул, обернувшись, детина. – Наши там, где халява!
– Я, кстати, тоже по этой теме работаю. В индивидуальном плане. Так что подходите, если кому интересно.
– И почем хаты? – осведомился мужчина в камуфляже.
– Я так скажу, – вновь оживился Вячеслав. – Однушку, квадратов так в 60, сторговать можно за полсотни тысяч баксов. Меньше, чем штука – метр. Ну, если там дом элитный или вид хороший на море – тогда за 70—80.
– На хрена козе баян? Если здесь чалиться на постоянку – ласты загнёшь с тоски, – лениво потянулся детина.
– Ну, это на вкус и цвет… – возразил Вячеслав. – Кстати, гляньте, проезжаем мечеть. Большая, да? Как многие знают, в Турции этот… мусульманизм. Очень древняя и правильная религия для людей. В смысле защиты их интересов, культуры и всё такое… И к божьим тварям они с уважением. Кошка, например, у них животное священное. Только не каждая, а с разными глазами. И ещё пауки. А знаете, почему? Как-то раз пророк Мухаммед объяснял в одном городе своё учение, а враги его выследили и стали преследовать. Почти уже было догнали, а он увидал пещеру и – нырь! – туда. Затихарился наглухо! А паук, что в пещере жил, быстро-быстро паутину соткал и вход заделал. Прискакали враги Мухаммеда, смотрят – пещера паутиной затянута. Стало быть, не входил никто, ну и поскакали дальше. Вот так паук спас пророка и стал священным животным. Или насекомым? В общем, вы поняли…
Автобус круто взял влево, свернув на просёлочную дорогу, покрытую, тем не менее, приличным асфальтом. Затем дорога пошла в гору, мимо промелькнули постройки из камня, настолько убогие, что язык не поворачивался назвать их деревней. Потом была дамба, крутой серпантин и конечная остановка на небольшой открытой площадке на вершине горы, со всех сторон окружённой соснами.
Мы вышли. Верхушки сосен подпирали высокие облака, под ногами пружинил рыжеватый ковёр из опавшей хвои.
Народ, разминая руки и ноги, затёкшие после поездки, потянулся к сувенирным палаткам. К одной из них подошёл и я. Обереги-брелоки в виде синего глаза, печального вида трикотаж и необычные фляги из тыквы. Я постучал пальцем по одному из таких сосудов, он отозвался на стук неожиданно гулко и звонко. Ко мне тут же подскочил продавец, сутулый парень со сросшимися бровями, упрашивая купить что-нибудь. Извини, любезный, ничего сегодня что-то не радует… Наверное, в другой раз.
Но очень скоро, как только мы оказались на самом краю скалы, панорама, открывшаяся глазам, наполнила душу восторгом. Это и было то главное, ради чего, пожалуй, стоило переться на самую вершину горы. С высоты открывался такой неземной в своей красоте вид, что перехватывало дыхание. Внизу перед нами лежала небольшая долина, стиснутая по сторонам горными кряжами, крутые уступы гор покрывали густо растущие кустарники и деревья, а сквозь полупрозрачные клочья тумана пробивалась, слепя глаза, далёкая синева горного озера.
Оценив красоту пейзажа, народ в мгновение ока расчехлил фотоаппаратуру, образовав на скале у большой сосны очередь из желающих запечатлеть дивный вид, а затем, разумеется, и самим под сосной запечатлеться на его фоне. Впрочем, вполне вероятно, это мог быть ливанский кедр. Почему бы и нет? Просто спрашивать об этом у Вячеслава – значило попусту тратить время, а крутившиеся вокруг турки из местных по-русски балакали слабо. Что говорить, недорабатывали селяне…
После продолжительной фотосессии последовал спуск вниз, отменный завтрак с домашним вином и рыбалка, на деле обернувшаяся пародией. Что в итоге превратило поездку в тривиальный «джаз-квас» на природе.
После завтрака мы спустились на берег того самого озера, которое совсем недавно видели с высоты, где Вячеслав на пару с местными турками вместо обещанных лодок подогнали вместительный плот. Один на всех. В центре плота под навесом громоздился просторный стол, стояли плетёные табуретки. Рядом пристроилась сумка-холодильник с напитками. И прохладительными, и покрепче…
Народ перетёк по трапу на предоставленное «плавсредство», нас отбуксировали моторкой метров на пятьдесят от берега, бросили якорь, а желающим выдали удочки странной системы с незакреплённым бегающим поплавком. Оптимисты, в том числе я, с грехом пополам разобрались со снастями и попытались ловить. Реалисты сразу уселись бухать.
На червя клевал мелкий, не больше ладошки, сазан, тогда как разрекламированная форель, ради которой я, собственно, и подписался на эту авантюру, в это время года, как выяснилось, из-за жары уходит на глубину. С плота возле берега ловить форель оказалось бесполезно. Обещанная же рыбалка с лодки обернулась призывом – записаться на дополнительную лодочную прогулку. Вниз по горному озеру до следующей стоянки автобуса. И за дополнительные двадцать баксов.
Забегая вперёд, скажу, что после такой рыбалки, вдобавок сопровождаемой визгами, криками и нырянием бухих экскурсантов (купание оказалось следующим и обязательным номером этой программы), бесконечных челночных рейсов тарахтящей моторки, подвозившей то упаковку пива, то наглых фотографов, дураков кататься на лодке не нашлось вовсе. Вот уж действительно, в Турции – нет проблем, зато сюрпризов за день образовалось в избытке!
Тем не менее общий душевный настрой ограниченного контингента русских туристов, захвативших турецкое побережье от Антальи и дальше, вплоть до Кемера, был столь позитивен, что отрицательные эмоции в памяти не задержались. Через день мы забыли о неудачной рыбалке и стали готовиться к традиционной российской забаве – шопингу.
Писать о Турции и не написать о шопинге, по-моему, невозможно. Продавцы в магазинах – только мужчины. Принимают доллары, евро, а кое-где даже рубли и гривны. Почти все, по крайней мере поблизости от отеля, бегло говорили по-русски. Когда я спросил одного из них, франтоватого парня лет двадцати пяти, где он так хорошо научился «чесать» по-нашему, он только развёл руками в ответ:
– Здесь!
Но это всё мелкие магазинчики, расположенные вдоль линии прибрежных отелей. Разве в них поторгуешься? Ну, прикупишь что-то по мелочи, вымутишь в результате долгих торгов доллар-другой. Неинтересно и как-то мелко… Другое дело – серьёзный шопинг. В нашем случае он обернулся поездкой в Кемер за популярной турецкой кожей.
Опускаю не столь интересные подробности нашей «вербовки» местными зазывалами, получасовую поездку на бесплатном автобусе и, пожалуй, начну с момента, когда мы с Леной часа в два пополудни ступили из раскалённой безжалостным солнцем улицы в прохладное чрево кожаного супермаркета.
Да уж, назвать магазином трёхэтажный торговый центр как-то не поворачивался язык… Охлаждаемые сплит-системами, основные торговые площади располагались в подвале, в зале чуть меньше футбольного поля. Витрины и высокие стены украшали чёрно-белые драпировки и всевозможные молдинги, рамки и прочие металлические финтифлюшки, в итоге сводившие убранство зала к популярному стилю high-tech. Ярко-белый неоновый свет равномерно окутывал всё пространство. В настенных больших зеркалах поблёскивали и отражались никелированные стойки и вешалки, а на них в ожидании покупателей томились дублёнки, куртки, плащи и прочие кожаные изделия различных мастей и размеров. От подобного изобилия зарябило в глазах, но опомниться и оглядеться не дали.
Шустрый водила передал нас, как эстафетную палочку, менеджеру, тот, подхватив меня и Лену под локотки, закружил, потащил куда-то, и через минуту мы сидели на низком просторном диване, пили чай и знакомились с приставленным персонально к нам продавцом-консультантом. Как и менеджер, девушка оказалась такой же пронырливой и чернявой – не то Лариса, не то Людмила. Признаться, я так и не понял – у неё было турецкое имя, переиначенное на русский манер, или девушка в самом деле приехала из России? На работу или по причине замужества, что в Турции явление не такое и редкое. Но об этом чуть позже…
Чернявая Лариса-Людмила сразу взяла с места в карьер и прицепилась, главным образом, к Лене, не хуже того репья. Я же быстро возненавидел эту горгону после частых и назойливых предложений взглянуть, пощупать, прикинуть, примерить, а если формулировать точно, впарить нам залежалый товар…
– Ша, медуза! – несколько раз хотелось заорать мне, но крик души, убитый в зародыше интеллигентским моим естеством, так и не вырвался наружу. Вместо этого я корректно, но предельно доходчиво объяснил дамам новую диспозицию. Отныне командный пункт передислоцируется на диван. Именно там, под кондёром, я буду сидеть и ждать, когда Лена и эта… персоналия греческой мифологии прошерстят и перелопатят хоть весь этот грёбаный магазин, все дублёночно-курточные горы! Если же что-то глянется – будьте любезны! Цепляйте всю эту муть на передвижную стойку с колёсиками и – катите ко мне! А там разберёмся…
И жизнь наладилась! Женщины, переглянувшись, ретировались, я, удобно устроившись на диване, попивал кофеёк, услужливо поднесённый подскочившим халдеем. Кстати, наш кофе по-восточному у них зовётся не иначе, как «по-турецки». Что тут сказать – сам себя не похвалишь…
Я смаковал кофе, глазея по сторонам, и, поскольку жена с медузой довольно долго отсутствовали, волей-неволей наблюдал ряд жанровых сценок, развернувшихся перед глазами. Драматургия оных, надо сказать, не баловала разнообразием – во всех случаях русским парам от молодёжи до пенсионеров ушлые продавщицы методично и виртуозно втюхивали свой товар.
Когда вторая чашка была на исходе, вернулась Лена и, улучив момент, пока медуза катила из глубины зала стойку шмотья, быстро шепнула, что выбрала стильную куртку с молнией наискосок. А на меня есть просто чудо какая дублёнка – мягкая, лёгкая, тонкой выделки. И главное, моего размера. Так, в итоге, и оказалось. Когда ход дошел до этой самой дублёнки иона села на мне, как влитая, я сразу понял – да, вещь моя! Главное в этот момент было сдержать себя, а еще лучше скривиться – что-то, мол, типа того, не так… Вот тут, вроде, жмёт, там болтается и – вообще… Ладно уж, так и быть – возьмём до кучи…
Да, совсем забыл упомянуть основную особенность турецкого шопинга – полное отсутствие ценников. В Турции они не нужны. Всегда и везде следует торговаться – это закон.
Я кивал, слушая Лену, а сам неожиданно вспомнил, как года четыре назад за Волгой покупал помидоры. Недалеко от совхоза «Рассвет» на пятачке возле спуска к пристани. В ожидании рейсового кораблика я ходил по базарчику, где среди бойких бабок и румяных совхозных молодух приметил хмурого мужика с пластырем на щеке, разложившего на деревянном ящике багрово-алые помидоры. И хотя помидоры оказались те самые: ароматные, сахаристые, с пойменных заливных лугов, и твёрдые, не похожие на современные помидоры из супермаркетов – их надо было кусать, как яблоко, и не опасаться, что брызнет сок – в тот момент они, честно говоря, мне не особо были нужны.
Я решил прикупить их так, больше из спортивного интереса. И наивно при этом думал, что мужику будет в радость поторговаться со мной, поговорить, пообщаться и, в результате, получив законно заработанную копейку, остаться довольным нашим общением. На деле всё получилось с точностью до наоборот. Мужик хмурился ещё больше, торговаться не хотел и упрямо долдонил:
– Кило – три рубля…
Расшевелить его стоило неимоверных усилий. Минут двадцать я тщетно пытался уболтать этот камень в кепке и, почти потеряв надежду, в последний момент, когда пароходик уже подруливал к пристани, сторговал-таки помидоры по два пятьдесят. Однако мужик, наполняя подставленный мной пакет, сделке совсем не обрадовался и с ненавистью процедил:
– А ты это… видать, турецких кровей?
Почему вдруг мне вспомнился тот мужик? И действительно ли у нас кровь с турками разная? Не знаю, не знаю… Группа крови, может быть, отличается, но по цвету, а значит, и сути – разницы нет!
Как бы там ни было, Лена вторично примерила перед зеркалом выбранную одежду и окончательно определилась, добавив к мужской дублёнке женскую куртку. А потом вопросительно посмотрела на меня. Нет-нет, дорогая. Ты своё дело сделала. Теперь, что называется, налей и отойди.
За столик напротив меня садится медуза. Перед ней ручка и небольшой чистый листок. Медуза пишет на нём цену выбранных нами вещей, двигает листок ко мне. Я суммирую цифры, зачёркиваю один ноль и конечную цифру ополовиниваю. Медуза от негодования зеленеет.
– Это каракульча! – визжит она.
– И что?
– Двести долларов? За такую дублёнку?
– Не двести, а сто пятьдесят. Ещё пятьдесят – куртка.
– А-а-а… – стонет медуза, как будто её лишают невинности. Вскакивает и убегает в подсобку. Через пару минут возвращается.
– Я говорила с менеджером, он готов уступить. В разумных пределах, – она снова пишет на листке цифру и передаёт мне.
Я двигаюсь по цене навстречу закулисному менеджеру, но общее понимание «разумного» у нас, понятное дело, не совпадает.
Медуза периодически стонет и убегает на совещания. Подобный театр повторяется много раз, в перерывах мы торгуемся, отчаянно и неуступчиво. Она просвещает меня по части каракульчи – меха нерождённых ягнят, утверждает, что добывать его во всём мире запрещено. За исключением Намибии, откуда эта самая каракульча поставляется. Я возмущаюсь подобным зверством и опасаюсь – как такую дублёнку носить? Вдруг обольют краской какие-нибудь зелёные? Эх, была не была, за такую цену – рискну! Пишу ответную цифирь на бумаге. Медуза стонет, закатывая глаза, и в очередной раз исчезает в подсобке.
Спустя полчаса после начала торгов до совпадения «разумных пределов» остаётся долларов пятьдесят. И можно было предположить, что дальше дело пойдёт быстрее. В реальности всё обстояло совсем по-другому! За оставшиеся 50 баксов, так препятствовавших единению турецкого и российского разумов со всеми их пределами, отклонениями и прочими заморочками, мы торговались едва ли не вдвое дольше! Из полтинника в результате я уступил двадцатку, а медуза, изничтожая меня яростным взглядом, в последний раз убежала в подсобку. Вернулась с менеджером. Вальяжный и бородатый, он поздравил меня с покупкой и спросил, из какого я города.
Я ответил: «Из Волгограда», реакции не последовало. Тогда я произнёс «Сталинград». Вот тут он всплеснул руками и стал трещать без остановки. Забросал меня комплиментами, скрытый смысл которых, в переводе с коммерческого языка на обычный, означал: «Ну ты и крендель! Прошёлся по нашим ценам тяжёлым танком. Теперь понятно, откуда такие берутся!» – после чего отодвинул медузу и лично провёл нас на кассу оформить покупки.
А ты, землячок, как думал? Всё серьёзно, по-взрослому! За кого вы впрягались во время Второй мировой? Вроде держали нейтралитет, но были готовы за немцев? Так вот, за Волгой для нас земли нет! Или для вас? Короче, вы поняли…
Отрывочных впечатлений и жанровых сценок на турецкую тему за время нашего отдыха было достаточно. Не все из них одинаково интересны и достойны упоминания. Но впечатлением об одном «незабываемом» случае я не могу не поделиться.
Собственно говоря, случай тот состоял в посещении рынка, по-турецки – базара. А если совсем быть точным – туалета на этом рынке. Нет, с кафелем и чистотой всё было в полном порядке! Просторное помещение с рядом кабинок, рукомойники, зеркала, дозаторы жидкого мыла, сенсорные смесители. Правда, в кабинке отсутствовал унитаз, и это меня слегка озадачило – пришлось, словно где-то в российской глубинке, присесть второпях в позе орла. Но разве это проблема для русского человека? К подобной процедуре у нас привычны все, включая городских жителей, потому как даже у них стойко держится в памяти опыт посещения казённых сортиров, будь то пионерлагерь, воинская казарма или забытая богом автостоянка на федеральной трассе. (К слову сказать, на нефедеральных дорогах стоянок и туалетов нет вообще.)
Культурный шок, поразивший меня в тот день, заключался в другом. Сделав дело, гулять смело у меня получилось совсем не скоро по причине того, что в нужный момент я не нашёл в кабинке туалетной бумаги, а обнаружил имевшийся в наличии заменитель и, если так можно выразиться, не бумаги, а того процесса, для которого она, бумага, в отхожих местах, как правило, предназначена. Короче говоря, вместо держателя бумажных рулончиков из кафельной стенки торчал краник холодной воды, а под ним примостился пластиковый кувшинчик с длинной, подобно кофейнику, ручкой. Не буду утомлять читателя излишними натуралистическими деталями, скажу только, что для меня в тот день столь привычное посещение туалета обогатилось новым, турецким опытом. Что там говорила блондинка Мария насчёт сюрпризов? Всё сбывалось!
Другой сюрприз, одновременно и приятный и не совсем, настиг нас под выходные. Как мы узнали во время экскурсии от Вячеслава, мясо в Турции стоит приличных денег. Видимо, по этой причине кухня отеля не баловала нас мясными блюдами, за исключением разве курятины. Так продолжалось всё время, пока не выяснилось, что на конец недели выпадает религиозный праздник – Ураза-Байрам. И сразу, как по мановению волшебной палочки, в рационе возникло мясо! И не просто мясо, а отборная, великолепная баранина, отбитая и разделанная маленькими кусочками. Она готовилась на свежем воздухе, недалеко от дверей ресторана. Улыбчивый турок в белом халате и флибустьерском платке вместо привычного колпака виртуозно орудовал длинной лопаткой, блестящей в его руках, как пиратский кинжал, постоянно переворачивая на раскалённом гриле шипящие сочные кусочки. Народ глотал слюнки и мгновенно выстраивался за такой роскошью в очередь. И, как ни странно, мяса хватало всем…
Не совсем приятным моментом мусульманского праздника поначалу показался дружный десант турецких семей, заполонивших отель. Повсюду зазвучала турецкая речь, что после прежних дней отдыха непривычно резало слух. Понаехали тут!
В действительности всё обернулось совсем неплохо. Турки вели себя степенно и чинно, не доставляя никому особых проблем. Потом мы узнали, что на время праздника билеты на самолёт продаются с большим дисконтом, и прилететь в Анталью на море, например, из центральной части страны стоит не больше тридцати долларов. Отдых вполне доступный студентам, не говоря уже о семейных парах с детьми. С такой семьёй мы и познакомились утром возле бара за чашкой кофе.
Она русская, Соня. Улыбчивая, необъятных размеров, похожая на добрую тётушку из российской глубинки. С той лишь разницей, что, кроме русского, Соня бегло щебечет и по-турецки, и по-английски. Он турок, Ильяз. Среднего роста, подтянутый, мускулистый. Голова лысая и блестящая, как бильярдный шар. Приехали на выходные отметить праздник.
Разговорившись, узнали, что за плечами Ильяза в недавнем прошлом военная служба в Европе. Не знаю, в каких войсках, но, судя по рельефной мускулатуре, служил он точно не в писарях. Рядом с Ильязом коляска, на руках – вертлявый малыш. Сынишке около года, он активно познаёт мир, просится вниз и, зацепившись за папины руки, пробует ходить.
Соня, истосковавшись по общению на родном языке, болтает без остановки. Рассказывает о том, что женаты с Ильязом четыре года, что недавно купили дом и о том, как трудно в последнее время с работой в Турции. Человек не из местных, то есть она, русская, практически не имеет шансов найти что-нибудь стоящее, разве что может получить должность в туристическом бизнесе, встречать-обихаживать земляков. Но это ненормированный рабочий день, что для неё, молодой мамы, категорически не подходит. Ильяз, пока мы разговаривали, гулял с ребёнком и только изредка, присаживаясь за столик, вникал в разговор.
Хороший папа, правильный муж – всё понимает, предоставляет жене возможность потрындеть на родном языке. Что и говорить, молодец, но в целом ничего удивительного. Так думал я до момента, пока Ильяз не стал менять ребёнку обоссанный памперс, а Соня даже не дёрнулась встать и помочь. Она лишь с безразличием посмотрела на мужа и отвернулась, продолжая беседу. Я обалдел, понимая, как рушатся стереотипы, навязанные моему сознанию телевидением, литературой и бог ещё знает чем, по части властных турецких мужчин и покорных турчанок. Лена также удивлённо вскинула брови. Более того, она, проведя весь следующий день на пляже в окружении турецких семей, пришла к ещё более категоричному выводу – в Турции детьми занимаются только мужчины! И что таких мужиков в России не найти днём с огнём! Турецкие папы являли собой образчик отцовской заботы: везде таскали детей за собой, купали отпрысков в море, терпеливо строили вместе с ними на берегу замки из камушков, в то время как их благоверные сидели поодаль под зонтиками, попивали прохладительные напитки и сплетничали! Можно, конечно, найти какие-то возражения. Предположить, например, что в этих четырёх-пяти семьях мужья освободили супружниц от привычных забот исключительно по оказии праздника и только на несколько дней, но… В душе я, конечно, понимал, что такие отговорки слабоваты.