- -
- 100%
- +
Степаныч обшарил карманы бушлата, но нащупал не валидол, а бейсбольный мячик. И стиснул зубы. Ведь было дело: когда-то левый карман ему оттягивала лимонка, а правый – трофейный вальтер. И ещё пацаном он всегда мог постоять за себя. Партизаны ценили отчаянного паренька и то ли в шутку, то ли всерьёз обращались по отчеству…
Не любил вспоминать Степаныч свою войну. Всамделишную, а не те байки, что утром травил врачам. Хотя, конечно, железку минировал, было. Поначалу на подхвате у старших, позже и сам освоился. Паровозный гудок и… грохот, огонь и чёрным фонтаном бьёт в небо земля, а с искорёженных рельсов летят под откос вагоны! Но взрывное дело – нехитрое ремесло, если поблизости нет охраны. На его войне фашисты стерегли железку и днём и ночью, так просто близко не подобраться. А он, одиннадцатилетний пацан, из отряда один выходил навстречу немецкому патрулю – «В Покровское к тётке шёл, да сбился с дороги…» – и, подойдя вплотную, не доставая пистолет из кармана, хладнокровно расстреливал доверчивых фрицев.
Встреча с префектом, как и следовало ожидать, закончилась ничем. Юрка, провожая старика до ворот, вслух продолжал возмущаться, доказывая, что человеку в здравом уме и трезвой памяти и в голову не придёт сказать людям, что они сами преступники только лишь потому, что спокойно жили и строились на своей земле. А что до собственности, то у кого она при коммунистах была? И почему, раз так вышло, не могут (или не хотят?!) узаконивать их участки в рамках дачной амнистии, насчёт которой власти одно время прожужжали все уши? Степаныч шёл и молчал. Как будто что-то оборвалось у него внутри…
Дома старик всё делал спокойно, но глаза его смотрели отрешённо и пусто, со стороны даже могло показаться, что он не вполне осознаёт последовательность своих действий, а просто механически выполняет заложенную кем-то программу. Он скинул бушлат, чиркнув спичкой, зажёг «летучую мышь», подкрутил фитиль, так, чтобы он не дрожал и горел равномерно, и осторожно по ступеням скрипучей лестницы начал спускаться в погреб. Мерцающий свет заскользил по отстающей от стен штукатурке, рассохшимся балкам, затянутым по углам паутиной, задержался на покосившейся деревянной двери. При жизни жены в погребе у них была кладовая для закруток и яблок, припасаемых на зиму. Теперь в кладовке давно уже ничего не хранилось. Старик дёрнул дверь, она, хотя и с трудом, поддалась. Внутри покрытые пылью полки, на них с полдюжины старых стеклянных банок для консервации, несколько ржавых жестяных крышек и изгрызенных мышами резиновых колец для закрутки.
Старик пристроил лампу в углу, опустился на колени, поддел гвоздодёром доски нижнего яруса. В паутине над верхней полкой заколыхались иссохшие мухи. Доски поддались легко, обнажив тронутый ржавчиной армейский металлический ящик…
Пират заскочил на крыльцо и залаял у самой двери. Старик отворил быстро, как будто его дожидался. А потом повёл себя странно. Развернул на столе некий свёрток, достал из него неизвестного назначения стерженёк, скотч, какие-то проводки и четыре брикета желтоватого мыла, которое почему-то мылом не пахло. Усадил Пирата к себе на колени и принялся рассовывать эти брикеты в карманы собачьей жилетки. Пёс недовольно оскалился и зарычал, но старик разговаривал с ним спокойно, приговаривая, чтобы Пират потерпел, что так нужно и совсем уже скоро они пойдут искать мячик.
Приладив непонятно что псу на спине и обмотав конструкцию скотчем, Степаныч осторожно поставил собаку на лапы и распахнул дверь:
– Где мячик, Пират? Искать!
Пёс недоверчиво посмотрел на Степаныча. Нет, не к добру приезжали утром эти двое на пузатой машине. Определённо со стариком что-то творится… Какой может быть мячик на улице? Что, всё-таки надо идти во двор? Ну, если это новая такая игра… Где он там спрятал мячик? Что, дальше, через калитку? Значит, мячик не во дворе, за ним надо ещё куда-то бежать? Нет, определённо со стариком что-то не то. Не с теми людьми дружбу водит. Пират отряхнулся и вразвалочку, нехотя побежал за Степанычем.
Не прошло и четверти часа, как тишину сиреневых сумерек расколол оглушительный взрыв, и чернильное небо окрасилось рыжим пламенем.
* * *
Рано утром взбудораженный Юрка распахнул калитку соседа.
Старик сидел на верхней ступеньке крыльца, словно собрался куда-то идти, а пока присел на дорожку. Юрка подошёл быстрым шагом и удивился – Степаныч, по всему видно, уже с утра приложился к бутылке, что не очень на него было похоже. Да и вообще сидел какой-то осунувшийся, небритый…
– Дядя Гриша, слыхал, вчера громыхнуло?
– Нет.
– Да ладно! На посёлке кругом стёкла дрожали.
– В подвале, видать, возился. И что?
– У полицаев экскаватор взорвался! На бульдозеры рухнул, а там вся техника полыхнула! Не ясно только, с чего? Говорят, теракт…
– Люди целы?
– Вроде. Да разве они – люди?
– Люди, Юрка, не звери… Пойдём, пропустим по стопке.
– А как сердце?
– Нормально. Уже ничего не чувствую. Как будто у меня его нет…
Волгоград, апрель 2010 г.В ритме фламенко
В сентябре спокойная жизнь Ивана взорвалась, как бомба в руках террориста. И всё Матвеич, красавчик! Таких тренеро́в – один на миллион! Кто, как не он, сумел бы подобное замутить? В свой отпуск отчалил по путёвке спорткомитета в Испанию, а там не пузо на пляже грел, а вопросы решал! А потом расколол ночь телефонным звонком:
– «Теннисная академия TennisVal имеет честь пригласить Ивана Вихлянцева на годичную стажировку»! Это Валенсия, пацан! Ну, та академия, где самому Сафину удар ставили!
Подскочивший с кровати Иван так и застыл с телефоном в руке. Дыхание перехватило, от тугой и жаркой волны нахлынувшей крови сердце ёкнуло, словно электронасос, поперхнувшийся от скачка напряжения, и жёлтым теннисным мячиком заскакал в голове вопрос: сколько же это вылезет по деньгам? А Матвеич, восторженный и бухой, снова хрипел из мобильника:
– Слушай дальше, пацан, что в официальной бумаге написано! «Питание, проживание и медицинская страховка обеспечиваются принимающей стороной. В рамках программы российско-испанского студенческого обмена»!
В ответ Иван заорал во всё горло, всполошив радостным воплем и мать, и соседей по коммуналке, и всю Большую Садовую! По части обмена, стопудово, дядя Витя подсуетился! А где дядюшка – там всё чётко, по-взрослому! Дай бог здоровья столичному родственнику!
Связи у дяди Вити в Москве были, что называется, более чем и выше всяких. Из Ростова он уехал давно, сразу после школы, потом, окончив военное училище, воевал в разных горячих точках. Во всех смыслах горячих – от Никарагуа до Афгана. На какое-то время вернулся было в Ростов, но довольно скоро перевёлся в столицу, где под занавес военной карьеры неожиданно получил весомую должность в одной силовой структуре. В Москве дядя Витя пустил корни, женился, а в последние годы после отставки «ушёл в нефтянку». И всё бы ничего, да жаль только, что с сестрою своей и матерью Ивана – Натальей до сих пор общался «через губу». Что-то там, совсем давно, дядюшка с папашкой Ивана не поделили… После этого папашка, хлобыстнув дверью, свалил за длинным рублём на севера́, где вскоре напрочь позабыл о семье. А мать с дядей Витей ещё долго были «в контрах». Хотя бы разговаривают сейчас – и то слава богу!
А вот племяннику дядя Витя благоволил всегда. То ракетку Wilson бандеролью пришлёт, то коробку с оказией передаст, а там четыре комплекта «адидасов» с подошвами для разных покрытий: одни для грунта, для харда – другие, ну и так далее… Просто-напросто в теме был дядюшка, понимал, что к чему. Да и, честно говоря, в те времена, когда Иван, по выражению дяди, был ещё el novato, а не подающим надежды молодым теннисистом, такие траты они с матерью просто не могли бы себе позволить…
Мать, красивая и статная в молодости, из года в год томилась постоянным безденежьем и по утрам перед зеркалом тратила всё больше времени в безуспешных попытках спрятать морщины. Она читала в университете курс зарубежной литературы и, чтобы заработать какие-то, пусть и невеликие деньги, по максимуму набирала часы, из-за чего постоянно задерживалась на работе. Иван, поджидая её вечерами, наугад тянул с полки книгу, а потом, позабыв об уроках, глотал от корки до корки всё, что попадалось под руку – от Тома Клэнси и Юлиана Семёнова до Брэдбери и Стругацких. В школе, однако, начитанность Ивану особых дивидендов не приносила. На уроках он доставал учителей каверзными вопросами, а после занятий часто и с ожесточением дрался. Классу к седьмому мать перестала с ним управляться и одно время всерьёз начала было наводить справки о суворовском училище. Так, вполне вероятно, отправился бы скоро Иван по тропинке, протоптанной дядюшкой, если бы не большой теннис, неожиданно возникший на горизонте в лице Матвеича, в секцию которого Иван пришёл «записаться» за компанию с одноклассником.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.