Братство любви Николая Неплюева

Церковь Христова

Совершилось, и церковь Христова начала быть. Главою церкви этой, на все дни, до скончания века[157], стал Христос, членами ее – все те, кто на небе и на земле любит Бога и верных чад Его, кто алчет и жаждет правды, для кого Дух Святой составляет высшее благо и неизменное сокровище.

Вся Церковь Христова едина и нераздельна, как един и неразделен глава ее – Христос. На небе церковь ограждена от скорбного сообщества и соприкосновения со злом, и причастие Духа Святого непрестанно, и Дух Святой всех объединяет в одну любовь. Это церковь торжествующая. На земле к ней принадлежат все, сознающие нищету духовную, все, плачущие по родине небесной, все, алчущие и жаждущие правды, все, любящие Бога живого и Христа Его, все, искренно желающие отвергнуть себя, взять Крест Христа и идти за ним. Эти земные члены церкви еще не ограждены от скорбного соприкосновения со злом, не могут уживаться с ним, не отпадая от церкви, и потому должны постоянно бороться за добро против зла. Это воинство христолюбивое; это церковь воинствующая.

Все относительно, все шатко в этом мире, который весь во зле лежит. Осложненная грехом природа человека внесла осложнение, разнообразие греха и в жизнь среди жизни природы земной, осложненное проклятием земли в делах человеческих.

Спаситель мира, непрестанно помнивший, какого Он духа, непрестанно остававшийся верным Себе и воле Отца Небесного, чуждаясь насилия, не преобразил разом все человечество, Он заронил зерна слова Божьего в души тех, кто желал сева Его, заложил зерно горчичное Царства Божьего на земле и по воскресении послал и посылает Духа Святого, утешителя, который научает всему и все напоминает, опять-таки не на всех людей, а только на тех, кто желает быть храмом Его.

В осложненной жизни земной всякое дело требует стройной внешней организации. Требует ее и дело Божье, насколько оно совершается в недрах экономии мира земного. Всякая внешняя организация предполагает возможность разлада между духом животворящим и буквою мертвящею формы.

Если нива Господня имеет протяжение, занимает известное пространство земли, на пространстве этом среди пшеницы может враг посеять и плевелы. Придет время жатвы, Господь отвергнет плевелы; но до жатвы Он не велел вырывать плевелы, чтобы не причинять зла и пшенице; в глазах людей до жатвы и плевелы растут на ниве Господней, составляют Его достояние.

Так было сначала, так есть в настоящее время, так будет до жатвы страшного суда. Между апостолами нашелся Иуда-предатель, в общинах первых христиан были люди, которых апостол называет антихристами, и в настоящее время есть антихристы на всех ступенях иерархии христианского общества, будут таковые и во всяких христианских общинах и братствах, пока не придет Царство Божье с соблюдением, ибо Царство Божье внутри нас есть[158].

Из этого не следует, что истинные члены Царства Божьего не должны были стройно организовать добро в жизни; напротив, они должны ревниво оберегать ниву Господню от врагов, сеющих плевелы, и распахивать все новые и новые нивы, не довольствуясь старою организацией, когда на прежней ниве дело дошло до того, что разросшиеся плевелы начинают заглушать пшеницу Господню.

Постепенно вырастает дерево Царства Божьего на земле, постепенно зреет закваска, положенная в три меры муки[159], постепенно восстанавливается святая гармония духа, отражаясь и на жизни человечества, которая, из периода царства ощущений скотоподобного человека, через период царства разума человека разумного, дорастет и до третьей меры муки в период царства любви человека богоподобного.

Теперь уже человечество признало в теории главенство разума и начинает интересоваться христианской философией, не довольствуясь дисциплиной аскетизма предыдущего периода, что не мешает тому, что в то же время миллионы людей, признавая в теории первенствующее значение разума, в действительности пребывают по-прежнему на степени высшей дисгармонии.

Настанет время, Евангелие будет проповедано во всем мире, человечество признает в теории первенствующее значение любви, признает основой жизни любовь, а миллионы грешных детей земли и в этой организации останутся тем, чем пожелают быть по прихотям злых сердец своих.

Именно эту картину сложного компромисса между зреющей закваской Царства Божьего и свободой духа грешного человечества и рисует нам Откровение.

Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду[160]. Это, с одной стороны. С другой же – умножатся неверие и беззаконие.

Более Христа ни в деле спасения человечества, ни в деле Откровения Божьего, ни в деле примера святости сделать никто не может. Но сделать более Его в деле распространения Его учения, в деле стройной организации жизни грядущих поколений не только могут, но и должны верующие, потому что Христос ушел от нас к Отцу Небесному, послал нам утешителя, духа истины, который научает нас всему и напоминает нам все, который через нас, по мере возрастания древа Царства Божьего и вскисания закваски его, в немощах наших творит все большее и большее, по мере того как становится возможным сделать без насилия то, что современники Христа Спасителя без насилия над ними вместить еще не могли.

Антихристы

Ученикам своим, тем, которые желают отвергнуться себя, взять Крест Его и по Нем идти[161], Христос Спаситель завещал молитву Господню и дозволил называться чадами Божьими.

Людям, предпочитающим свободу греха свободе от греха, Он сказал: Почему вы не понимаете речи Моей? Потому что не можете слышать слова Моего. Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего[162].

Таким образом, Сам Кроткий Агнец, никогда ни скрывавший суровую правду, как бы правда эта не казалась жестокой тем, для кого она не выгодна, разделил все человечество на сынов Божьих и сынов дьявола, как и Откровение разделяло допотопных людей на сынов Божьих и негодную плоть, смытую потопом с лица земли.

После Великого Миротворца те, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые не от крови, не от хотения плоти, не от хотения мужа, но от Бога родились[163], стали по имени своего Спасителя называться христианами.

Те, которые не принимают Его, думают, чувствуют и живут так, как бы Он и не приходил на землю, являются противниками Его, тормозом для дела созидания Царства Божьего, одним словом, антихристами, хотя бы они и не признавали себя таковыми, хотя бы они нагло называли себя христианами.

Именно так называет лжехристиан, позорящих святое имя Отца Небесного, не любящих братьев и изменяющих им ради жизни по обычаю мира сего, ученик, которого любил Иисус, апостол Иоанн, вся жизнь которого была всецело гимном веры и любви: И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов, то мы и познаём из того, что последнее время. Они вышли от нас, но не были наши: ибо если бы они были наши, то остались бы с нами; но они вышли, и через то открылось, что не все наши[164].

Все это ясно доказывает право наше, не погрешая против духа христианской любви, называть антихристами и современных нам изменников Христу, не смущаясь негодующими воплями тех, кто, считая завещанное нам Христом Спасителем братство за наивную утопию, выдает за христианство благодушную уживчивость со злом и готово обвинить в гордости и жестокости всякого, кто позволит себе, во исполнение христианского долга, высказать суровую правду, которая неизменно признается ими жестокой, неполитичной и не своевременной.

О людях, явно не принимающих Христа, о тех, кто самодовольно издевается над Его учением или относится к Нему с явной ненавистью, провозглашая себя поклонником разума или ощущений, нечего и говорить – это явные антихристы, не обманывающие ни себя, ни других.

Гораздо опаснее для Церкви Христовой те бессознательные или злонамеренные антихристы, которые упорно называют себя христианами, не считая нужным знать, в Кого веруют[165], не желая согласовать с волею Отца Небесного ни мысли свои, ни чувства, ни жизнь.

Заповедь новую даю вам, – сказал Христос Спаситель, – да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою[166].

Для тех, кто помнит эти святые слова, никакое недоразумение невозможно. Только те имеют право называться учениками Христа Спасителя, а следовательно, и христианами, кто признает первенствующее значение любви, кто признает разумность любви, кто алчет и жаждет любви, кто признает не только возможным, но и обязательным стройно организовать жизнь и все отношения свои на началах любви и братства.

Те, кто не любит и не считает за грех холод сердца своего; те, кто вполне довольны строем жизни, основанном на страхе, на корысти или на каких-либо других началах, кроме любви; те, кто недовольны антихристианским строем жизни и унывают, считая за несбыточную, сентиментальную утопию охватывающее все стороны жизни во всей их совокупности христианское братство, – все эти люди – не христиане, они не верят в Христа, не принимают Его учения – все это антихристы, за что бы сами они себя ни считали и как бы сами себя они ни называли.

В первые века христианства, во времена апостола Иоанна, когда христиан было немного и жили они в тесном общении братской общины, под благодатным попечением апостолов, ревниво ограждавших их от всякого зла, помня, что малая закваска квасит все тесто[167], эти псевдохристиане находили для себя непосильным и невыносимым постоянное братское общение с христианами истинными и уходили от них в омут жизни по обычаю мира сего, что, по словам апостола Иоанна, и обнаруживало, что они не христиане, а антихристы.

Теперь миллионы крещеных людей так основательно забыли азбуку христианства, так уверены, что можно называться христианами, никого не любя, кроме самого себя, и, в лучшем случае, все того же себя в жене и детях своих, что можно угодить Богу, оставаясь злым и порочным, что люди эти вполне обжились в этом удобном для них христианстве и готовы отрицать законность стремления тех истинных христиан, которые желают честно жить по вере и приготовить возможность христианского строя жизни для грядущих поколений.

Не побоимся взглянуть правде в глаза, не утаим суровую истину.

Антихристы – все те, кто не признает первенствующее значение любви в отношениях своих к Богу и ближним, кто чувствует себя как рыба в воде среди строя жизни, в основе которого не лежит любовь, все те, кто считает невозможным осуществление христианского братства в жизни.

Антихристы – все те, кто считает возможным подкупить Бога лестью и дарами, оставаясь по настроению духа сынами дьявола.

Антихристы – все те, кто не признает нужным всегда и при всех обстоятельствах, оставаясь кроткими, как голуби, быть вместе с тем и мудрыми, как змеи[168], кто не жалеет кротких овец, терзаемых волками, между которыми они бродят поодиночке, кто не желает для них убежищ христианских братств, кто не признает, что нельзя неразумно служить делу высшего разума мира и не желает стройной организации добра среди стройно сплоченного против него зла.

Антихристы – все те, кто ставит жертву выше милости, страх выше любви, все равно, будет ли то страх земной или страх загробный, коль скоро страх этот не есть боязнь оскорбить любимое существо, кто клевещет на христианство, придавая ему несвойственную ему окраску мрачного аскетизма, признавая греховной всякую радость, отпугивает и застращивает вместо того, чтобы вдохновлять и вразумлять.

Одному Богу известно, какой хаос вносят все эти антихристы в умы и жизнь христианских народов. Спасение одно – стройная организация жизни по вере в братских общинах, в которых люди, желающие честно жить по вере, были бы ограждены от развращающего сообщества антихристов, для которых, как и во времена апостола Иоанна, постоянное братское общение окажется непосильным, что и обнаружит, что они не ученики Христа и с христианством ничего общего не имеют.

Христиане

Называть себя христианином имеет право тот и только тот, кто исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не только признает Его Светом от Света Небесного и каждое слово Его абсолютной истиной, обязательной для всех, везде и во всякое время, но и исповедует Его безбоязненно перед людьми, согласуя с учением Его и мысли, и чувства, и жизнь, громко признавая не только возможность, но и обязательность, и исключительную разумность строя жизни, основанного на братстве и любви.

Христианин тот, и только тот, кто признает бесконечную жизненность церкви, признает, что она непрерывно растет и развивается на земле, как могучее дерево, постепенно вырастающее из зерна горчичного[169], посеянного Спасителем Мира и политого святою кровью Его, как закваска, положенная в три меры муки, пока не вскиснет все, признает, что она никогда на земле не окоченеет в мертвенной неподвижности, что он, христианин, обязан всеми силами души содействовать росту святого дерева и вскисанию святой закваски, все более распространяя Боговедение и осуществляя в жизни правду Божью, помня святые слова: Верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду[170].

Христианин тот, и только тот, кто признает для себя обязательным восстановление нарушенной гармонии духа и жаждет того, чтобы разум его, подчиняясь любви, властвовал над ощущениями, кто искренно желает восходить по ступеням нравственной лестницы, указанной нам апостолом Петром, который говорит: Покажите в вере вашей добродетель, в добродетели рассудительность, в рассудительности воздержание, в воздержании терпение, в терпении благочестие, в благочестии братолюбие, в братолюбии любовь[171].

Христианин тот, и только тот, кто признает не только возможным, но и обязательным, чтобы параллельно с восстановлением христианской гармонии в душах организовался на основах христианской гармонии и весь строй жизни семейной, общественной, государственной и международной, чтобы параллельно восхождению духа по ступеням нравственной лестницы, указанной нам апостолом Петром, возвышался бы, очищаясь и освящаясь, и весь строй жизни.

Христианин тот, и только тот, кто сердцем понимает, что нельзя удовлетвориться восхождением на какую-либо промежуточную ступень этой лестницы, что нельзя подняться даже и на первую ступень, всем сердцем не желая достигнуть высшей ступени святого вдохновения любви, притом достигнуть не через год, не завтра, ни даже через час, а тотчас; тот, кто сердцем понимает, что и в жизни нельзя довольствоваться осуществлением какой-либо промежуточной ступени христианской правды, а обязательно осуществить всю правду Божью тоже не через год, не завтра, не даже через час, а тотчас, насколько сделать это возможно средствами, достойными Отца нашего Небесного и Его святого дела, не забывая, какого мы духа.

Христианин тот, и только тот, кто не останавливается на вере, а доходит в ней до добродетели, чья вера живая приносит плоды, достойные веры – дела веры, кто и в жизни не довольствуется номинальным христианством, а честно работает на честную организацию жизни по вере, на осуществление добродетели в жизни.

Христианин тот, и только тот, кто показывает в добродетели рассудительность, не впадая в безумие мрачного, мертвящего аскетизма, помня, что весь человек, со всеми своими потребностями, создан Богом, что не может быть самодовлеющим злом какая-либо часть человеческого организма, какая-либо насущная потребность живого человека, что не может человек сохранить обязательное для христианина чувство человеческого достоинства, признавая за скверну часть самого себя, часть собственной жизни, что грязью и скверною может быть только настроение духа, когда любовь подавлена в нем разумом и ощущениями.

Христианин тот, и только тот, кто показывает в рассудительности воздержание, а не прикрывает позорную для христианина распущенность под личиной снисходительности к немощам человеческим; только тот, кто, не отпугивая от христианства нерассудительною требовательностью, не мирится в жизни с наглым торжествующим соблазном, считая за соблазн все то, что в жизни заманивает на измену христианскому настроению духа и честной христианской жизни по вере.

Христианин тот, и только тот, кто показывает в воздержании терпение, кто не считает достаточным быть христианином на час, признавая невыносимым терпеливо обуздывать себя, согласуя всю жизнь свою с верою; только тот, кто и в жизни не смотрит на христианство, как на белые перчатки, приличные для торжественных дней и совсем непрактичные и даже нестерпимые в будничной жизни.

Христианин тот, и только тот, кто показывает в терпении благочестие, кто не только налагает на себя стройную систему самоограничения, логично вытекающую из веры живой, но и делает это с радостью, без ропота, сознавая высшую разумность и благость воли Божьей, благословляя Бога, считая за высшее счастье быть храмом Его, и возрастать во вдохновении любви под влиянием блаженного причастия Духа Святого; только тот, кто и в жизни не ограничивает Царство Божье одними храмами, а признает за высшую радость осуществление благочестия во всем строе жизни в его совокупности.

Христианин тот, и только тот, кто показывает в благочестии братолюбие, кто не только признает вместе с ветхозаветным псалмопевцем, что ничто не может быть лучше и прекраснее совместной братской жизни, но и жаждет этой братской жизни, как насущной потребности ума, веры и сердца своего, выполняя тем заветы Христа Спасителя и Его апостола, сказавшего: братство любите[172]; только тот, кто и в жизни готов на всякое самопожертвование для осуществления христианского братства.

Христианин тот, и только тот, кто показывает в братолюбии любовь, кто с каждым днем честной христианской жизни будет возрастать в любви и никогда не скажет чувству этому довольно, никогда не откажется быть орудием Духа Святого, Который, возвышая его от веры в веру, от любви в любовь, от вдохновения в вдохновение, никогда не перестанет в немощи его творить все новую и новую силу, все новые и новые чудеса любви по мере того, как вырастает дерево христианства, зреет закваска Царства Божьего и люди становятся способными воспринять то, что раньше воспринять они не могли, потому что не желали; только тот, кто и в жизни не успокоится на внешних формах братской жизни, а будет жаждать и жизнь эту беспредельно совершенствовать, помня, что на земле не может быть достигнут идеал, что, следовательно, на пути достижения его мы никогда не имеем права сказать: довольно, так как беспредельны сила и слава Божья.

§ 3. Бог Дух Святой

Когда же крестился весь народ и Иисус, крестившись, молился, отверзлось небо и Дух Святый нисшел на Него в телесном виде, как голубь, и был глас с небес, глаголющий: Ты Сын Мой Возлюбленный, в Тебе Мое благоволение![173].

`Утешитель же, Дух Святой, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам[174].