Братство любви Николая Неплюева

Судьбы церкви торжествующей

В этой главе соединим все то, что Откровение благоволило поведать нам о небе и церкви торжествующей, насколько мы можем вместить понимание небесного, насколько возможно передать неописуемое на жалком лепете детей земли.

Престол стоял на небе, и на престоле был сидящий[213]. Не упразднен престол Божий грехом и своеволием блудных сынов Его; на небе Господь царствует, Он силен, велик и прекрасен, и все окружающее Его исполнено славою Его.

И вокруг престола двадцать четыре престола; а на престолах видел я сидевших двадцать четыре старца, которые облечены были в белые одежды и имели на головах своих золотые венцы[214]. На небе у престола Божьего не может быть одряхления старости, тут слова старость и старец означают не внешний вид дряхлости, а мудрость и достоинство, без которых и на земле старость не внушает к себе никакого уважения.

Таковым старцам дал Господь престолы, разделив с ними силу и славу Свою, они в белых одеждах потому, что чистота жизни их равна величию и мудрости их.

И от престола исходили молнии и громы и гласы – все полно жизни, силы и вдохновения там, где власть Господняя. И семь светильников огненных горели перед престолом, которые суть семь духов Божиих, – семь ангелов, вся жизнь которых – пламень вдохновения. И перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу, – безбрежное пространство, где все чисто и прозрачно, где нет места никакой тайне и никакой грязи. И посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади. Все видящие и все знающие. И первое животное было подобно льву – сила, и второе животное подобно тельцу – терпение, и третье животное имело лицо, как человек – разум, и четвертое животное подобно орлу летящему – вдохновение[215]. Все они непрестанно взывают: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет[216], то есть все они во всякое мгновение бытия своего сознательно всем существом своим поют Богу хвалу.

Все жаждут Царства Божьего и сознают мудрость и благость святой воли его[217].

И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями[218]. Книга домостроительства Божьего, книга судеб человечества, книга жизни, книга Откровения. Книга эта запечатана, и печати эти должны сниматься с нее по мере зреющей закваски Царства Божьего, по мере того, как человечество, возрастая духом, будет становиться все более и более способным вместить разумение воли Божьей, плана домостроительства Его и разумных путей служения святому делу Его, переходя от внешней буквы в глубь животворящего духа, от написанного вне к написанному внутри.

Человечество постепенно переживает на опыте вечную истину правды воли Божьей: антихристы, испытывая все новые и новые скорби, не Богом на них насылаемые, а логично вытекающие из их противления благой и разумной воле Творца миров, христиане, открывая все новые глубины вдохновения, любви и мудрости в слове, воле и деле Бога живого, по мере того как они возрастают из веры в веру, из любви в любовь, из вдохновения во вдохновение.

Христианское понимание постепенности вскисания святой закваски не имеет ничего общего с теорией эволюционного развития: это не продукт машинообразного мирового организма, а живое дело воздействия Духа Святого на живые и свободные души человеческие; тут и речи быть не может ни о безответственности, ни о насилии. Пути домостроительства Божьего непреложны и неизбежно приведут к конечной цели бытия – торжеству правды, добра и блаженства вечного, но от каждого из нас зависит сделаться делателем или тормозом в деле многомилостивого Бога, приблизить или отдалить наступление полноты времен конечного торжества вечного дела Бога долготерпеливого.

Не предоставлено дело Божье и на произвол капризов грешного человечества. Время от времени посылает Господь с неба делателей на жатву Свою. Апокалипсис говорит об ангелах, нисходящих на землю с поручениями от Бога; это не значит, что ангелы эти воплощаются, они могут, становясь ангелами-хранителями тех, кого Господь без насилия может привлечь к Себе и сделать избранниками Своими, таким образом через этих людей исполнять поручение, возложенное на них Господом Богом.

Прежде этих посланцев должен был придти на землю Тот, Кому суждено было заложить на ней зерно горчичное Царства Божьего, снять печати с таинственной книги, находящейся в руке Божьей[219]. Все небожители сознают мудрость и правду домостроительства Божьего.

Посеяно семя, заложена закваска, одна за другой вскрываются печати таинственной книги, один за другим ниспосылаются ангелы Божьи на землю.

Первый ангел имел печать Бога живого и наложил печать эту на чело рабов Бога нашего[220]. И когда он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе[221]. Зреет закваска Царства Божьего, и вдохновение избранников подобно огню с самого жертвенника Божьего.

Семь ангелов спускаются на землю один за другим, пробуждая человечество трубными звуками, указывая ему на страшные последствия жизни без Бога. В то же время между шестым и седьмым ангелами нисходит отдельно «ангел сильный», напоминающий человечеству правду Откровения Божьего и требующий от него проверить жизнь свою и отношение к Богу при свете Откровения[222].

И пришла на небо война[223]. Агнец стоит на горе Сион, и с ним сто сорок четыре тысячи, у которых имя Отца Его написано на челах[224].

И увидел я другого ангела, летящего на середине неба[225].

Следуют два ангела, возвещая гнев Божий нечестивым. Затем два серпа пожинают землю, но это еще не жатва последняя.

Верные чада Божьи стоят пред престолом Божьим на стеклянном море[226].

В то же время на землю нисходят один за другим еще семь ангелов, опрокидывая на землю семь золотых чаш, наполненных гневом Божьим[227].

Зло окончательно заклеймлено и осуждено, добрые обособляются от зла и стройно организуют добро[228].

Когда добрые обособятся от злых и жизнь их будет стройно организована по правде Божьей, станет возможным на земле воплощение святых духов[229].

Пришествие во славе и воскресение мертвых

После длинного периода беспрепятственной жизни по вере обособившегося от злых народа Божьего, народа святого, царственного священства, людей, взятых в удел, периода, который Откровение называет тысяча лет и брачная вечеря Агнца, после жизни, которую Откровение называет воскресеньем первым и царством с Христом; после этого благодатного периода наступает последнее искушение для веры и терпения святых, все зло мира соединяется для последней попытки восторжествовать над ненавистным добром, окрепшим и стройно организованным[230].

Что за дело сынам противления до того, что сияет печать Бога живого на челах верных чад Его, что жизнь их запечатлена отраженною славою Бога любви, что поколебались все светила небесные в помраченных умах их и ни один луч Света от Света Небесного не озаряет тьму скорбного сознания скорбного бытия их, нигде и ни в чем они не признают тени Бога, в Которого не желают верить злые и своевольные сердца их.

Для них все зло мира – естественное явление природы, добро – наивная утопия и мистические бредни!

Как ни чудовищна, как ни невероятна была ожесточенная ненависть против Христа Спасителя, Которого вся жизнь была правда, святость и любовь, однако ненависть эта – исторический факт, неизгладимое пятно позора в летописях грешного человечества; она соединила против Христа и фарисеев, гордившихся своим правоверием и точным знанием мертвящей буквы пророчеств о Нем, и саддукеев, воссевших на седалище Моисеевом в роли официальных представителей церкви ветхозаветной, и иродиан, представителей законной власти народа избранного, и даже тот самый народ жестоковыйный, с медным лбом и необрезанным сердцем[231], который отплатил за самоотвержение, благодеяния и любовь криками: распни, распни Его[232].

Та же чудовищная ненависть злобы и порока против любви и святости всегда соединяла сынов противления и во время Ветхого завета против пророков, и во времена Нового завета против святых, во все времена гордых, самоуверенных волков хищных против кротких овец, терзать которых волки неизменно находят практичнее, чем между собою грызться.

Та же чудовищная ненависть соединит и в последний день всех практичных дельцов и политиков против ненавистной для них утопии любви и братства, когда они увидят, что утопия эта стройно организована и окрепла в жизни[233].

Как защитить себя овцам от волков, не сделавшись волками, чтобы от волков по-волчьи огрызаться?!

Защитят их силы небесные[234].

Для неверующих странною кажется вера наша в воскресение мертвых[235]; для нас, верующих, странным кажется то, что могут находить невероятным второе воплощение, в то время когда мы на опыте переживаем воплощение – земную жизнь нашу.

Даже наука доказывает нам, что материя, как вихрь, проносится через наш организм, на мгновение только вступая в таинственную связь с тем пребывающим, индивидуальным Я, которое любит, мыслит, ощущает и сознает свое бытие. Грубая материя, кожаная одежда духа, прах земной, тюрьма и цепи наши только на мгновение принимает облик существа нашего, постоянно должна быть возобновляема пищею, нами поглощаемой, прекрасна и озарена славою духа нашего только до тех пор, пока входит в состав живого организма, превращаясь в прах и тление с минуты смерти, когда порваны цепи, разрушается тюрьма и дух свободный покидает долину плача и печали земного скитания.

Силен был Господь создать нас, – Он ли не может телесно воскресить нас[236]!

Страшный суд и вечность мучений

Не Господь немилосердно осудит грешников, а Господь милосердный оградит верных чад Отца Небесного, тех, у кого царство Божье внутрь есть[237], от адской муки сообщества с теми, у кого ад в душе, кто ад этот повсюду принесет с собою[238].

Откровение нигде не различает веры живой от дел веры, от жизни по вере, потому что вера живая не может не проявляться в делах веры: вера без дела мертва[239], а дела веры невозможны без веры живой, непосильны без причастия Духа Святого, которого переживают одни верующие живою верою: по плодам их узнаете их[240].

Тот, кто вдали от дома Отца Небесного не тосковал по родине небесной, кто в этом мире, который весь во зле лежит[241], не гнушался и не возненавидел зла, а, напротив, чувствовал себя в грязи земной, как рыба в воде, и остался равнодушным даже и к высшему проявлению добра среди мрака и злобы – слову и делу Спасителя Мира, тот не имеет извинения в грехе своем, по слову Его: Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха; а теперь не имеют извинения во грехе своем. Ненавидящий Меня ненавидит и Отца Моего. Если бы Я не сотворил между ними дел, каких никто другой не делал, то не имели бы греха; а теперь и видели, и возненавидели и Меня, и Отца Моего[242].

Когда нас окружает добро, любовь и вдохновение, мы, как дети неразумные, можем не понимать всю цену того, что нас окружает, легкомысленно не дорожить тем, что имеем. Если потеряем все эти сокровища, мы не плачем об утраченном, не только не алчем и не жаждем правды Божьей, но даже видя во тьме внешней, там где плач и скрежет зубов, луч Света от Света Небесного, отворачиваемся от него, не любим дела Его, не чуем сердцем животворящей правды слов жизни, исходящих из уст Его, мы злые демоны, ангелы сатаны, ненавидим Бога живого, Христа Его и все силы небесные, возлюбили тьму и не полюбим свет, хотя бы в минуту смерти или в страшный день суда и устрашились последствий нашей злобы.

Чтобы таких упорных сынов противления сделать смиренными и любящими чадами Отца Небесного и братьями по духу ангелам и святым, надо было бы, чтобы Господь совершил насилие над ними, но верен Себе неизменный и верный, не отступит Он от духа любви и свободы, не унизит Он Себя до превращения свободного духа в жалкую куклу, заведенную на добро.

Даже теперь, когда мы так тщательно обособлены друг от друга грубыми стенами темницы тела нашего, мы ежеминутно испытываем влияние лучей духа тех, с кем имеем общение, испытываем адскую муку духовной проституции общения с духовными мирами, враждебными нам по настроению.

Когда мы сбросим грубую оболочку тел наших, или душевное тело наше изменится соответственно тому, увеличатся и радость, и страдания духовного общения, смотря по тому, рай или ад внутри того живого существа, духовные лучи которого пронизывают собою наш мир духовный.

В этом источник мук и источник блаженства вечного.

Господь все живые существа создал для блаженства причастия мудрости и вдохновения любви Его, всех готов допустить на брачный пир Свой, но он свят и не может не любить невольных рабов, ни насиловать сынов противления, ни нарушать святости Своей проституцией общения со злом, не может, из жалости к злым, подвергнуть добрых мукам и позору проституции общения со злыми и свят Господь Бог наш.

Неверующие уже осуждены, осужден на обособление от Бога и верных чад Его, осужден на скорбное общение с подобными себе, которых любовь не привела к вере живой, потому что любви он предпочел разум или ощущения, осужден не по недостатку милосердия к нему, а потому что в светильнике души его не нашлось для встречи жениха огня любви и вдохновения, потому что ему нечего делать на браке агнца и в доме Отца Небесного, потому что он родствен духом не ангелам и святым, а дьяволам и злым сынам противления, с которыми он и будет оставлен во тьме внешней, за стенами Иерусалима Небесного, в озере огненном злобы и страстей, где будет продолжаться бессрочно плач и скрежет зубов.

Вспомним, оканчивая эту главу, чудную мысль, заключенную в третьей книге пророка Ездры, мысль эту можно передать такими словами: Посмотри на дерево, говорит Господь, много материи идет на построение его и только малая часть ее, заключенная в плоде, предназначена продолжать жизнь, все прочее сгниет; так и человечество: много людей живет на земле, немногие избранные войдут в Царство Небесное, это плод, ради которого живет все человечество; что будет с остальными, не спрашивай Меня, но не смей думать, что ты любишь создания Мои больше, чем Я.

Бог есть Омега

Недостаточно иметь в руках светильники дел наших, нужен елей веры и огонь любви[243].

Нет таких дел, которые бы сами по себе могли спасти нас, если любовь не занимает в сердце нашем места первого, если дела наши не являются плодами любви. Не дела наши пойдут за нами в вечность, а вдохновение любви сделает нас близкими, родными, братьями по духу ангелам и святым в Царстве Божьем, сделает нас достойными причастия мудрости и любви Бога святого, способными вместить блаженство вечное, уготовленное нам прежде создания мира[244].

Любовь, одна любовь приближает нас к Богу, делает нас братьями по духу всем верным чадам Его, дозволяет Богу святому открыть перед нами врата Царства Небесного, не насилуя нас и не изменяя святости Своей, сделать нас причастниками вдохновения любви, мудрости, силы и славы Своей[245].

Не дела страха, не дела корысти, не дела политики, хотя бы дела эти и носили характер правоверия и служения в дело Божье, спасут нас[246].

Спасают нас только дела любви, и не как дела, а как естественный плод любви, из любви вытекающий и любовь в нас возвращающий от любви в любовь.

Только любящие, и одни нелицемерно любящие услышат от Господа благословенные слова: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего[247].

И идут сии в жизнь вечную, на брачный пир в чертогах Отца Небесного[248].

Снято проклятие, опять воцарился Бог, природа не действует более как безучастный к страданиям человеческим механизм, опять все повинуется воле Божьей, и Бог все направляет к благу всех. Эта преображенная, благословенная Богом земля и будет наследием кротких[249].

Будем помнить это, и вера живая, соединенная с любовью живою к святым словам Откровения, научит нас без труда понять животворящий дух Апокалипсиса, и то, что казалось нам темным, станет для нас просто и понятно.

Мы поймем, что стены Иерусалима Небесного означают полную обособленность добрых от адской муки общения со злыми; поймем и то, почему Господь оградит за этими стенами и тех, которые вдали от дома Отца Небесного, в долине плача и печали земного скитания тяготились сообществом злых, были алчущими и жаждущими правды, тех, которые сознательно желают быть огражденными от сообщества злых, желают жить за этою стеною, не будут тяготиться однообразием любви, не будут вздыхать по разнообразию и свободе зла, – тех, одним словом, кого можно, не насилуя свободы воли их, поместить и оградить за этими стенами.

Мы поймем и то, почему не был огражден подобными стенами Адам, когда он был еще только невинен, а не свободно совершенен, когда он еще не выбрал свободно и сознательно между Богом и дьяволом, между торжествующей любовью и любовью, подчиненной разуму и ощущениям, между свободным и сознательным согласованием сердца, ума и жизни с волею Божьей и своеволием сынов противления. Все в этом городе гармония и красота, ибо: потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира. Мы любуемся красотою природы теперь, когда природа эта омрачена проклятием земли в делах человеческих; какова же будет красота ее, когда вся она будет озарена сиянием вдохновения любви, мудрости, силы и славы Божьей[250]!

Велика будет радость созерцания красоты Бога и творения Его, большая будет радость причастия мудрости Его, когда лучи разума Его, озаряя умы, научат их всему; высшая радость будет в причастии любви Его, когда могучая волна вдохновения Его вознесет избранных в безбрежное море света любви и вдохновения[251].

Глава II. Христианская гармония духа