Итальянский этюд в ковидных тонах

ЧАСТЬ I

ИТАЛЬЯНСКИЙ ЭТЮД

Глава 1

Арчетри (посёлок в 2 км к югу от Флоренции). 17 июля 2019 года.

Витторио видел эту девушку на том же самом месте уже второй раз. Холм, на котором располагалась их обсерватория, часто выбирали художники, чтобы рисовать открывающуюся с его вершины Флоренцию. Обычных туристов тоже хватало, тем более что рядом находилась вилла, где под надзором инквизиции провёл последние годы жизни знаменитый Галилей. Но девушка была именно из первых, из художников. Наверняка училась мастерству живописи в одном из заведений Флоренции. И она наверняка была из России. Витторио не мог бы точно сформулировать признаки, по которым определял русских представительниц прекрасного пола, но ещё ни разу не допустил ошибки. Было в их облике что-то неуловимое, что отличало их от европеек. Более женственные, что ли… Он решил проверить свою догадку, заодно посмотреть, что именно она рисует с таким увлечением, глядя совсем не в ту сторону, где находился город, а куда-то себе под ноги. На девушке поверх белоснежного льняного брючного костюма был фартук, заляпанный цветными пятнами от масляных красок. Тёмно-каштановые волосы спускались из-под белой широкополой шляпы по спине густыми волнами почти до складной табуреточки, на которой она сидела. Странно, что девушка по такой жаре носила волосы распущенными.

Витторио подошёл к ней. На установленном на мольберте холсте красовался уже почти законченный гладкошёрстный ярко-рыжий кот. Свернувшись кольцом, он спал в тени миртового куста, как и сам «натурщик», который, по всей вероятности, считал себя сотрудником, а то и хозяином обсерватории, так как его часто можно было встретить прогуливающимся вокруг с важным видом ревизора.

Девушка занесла руку с кисточкой, чтобы нанести ещё мазок, но остановилась. Витторио понял, почему, – подойдя так близко, загородил собой солнце и на мольберт упала тень.

– Mi scusi! (Извините меня!) – проговорил он и отступил вбок, «вернув» прежнее освещение.

Девушка коснулась холста, сделав видимое только ей дополнение, лишь потом обернулась. «Конечно русская, – с удовлетворением, что подтвердилось его предположение, подумал он, – только у них бывают такие чуть курносые милые носики и такое выражение глаз». Какое «такое», он, опять же, затруднился бы обозначить конкретным словом. Глаза у девушки имели необычный тёмно-зелёный оттенок, сейчас, когда в них светило солнце и она щурилась, разглядеть их цвет точнее не было возможности.

– Buongiorno! (Здравствуйте!) – поздоровался он, не скрывая удовольствия от лицезрения её симпатичного личика.

– Buon pomerrigio! (Добрый день!) – ответила она и покраснела. Её следующая фраза объяснила причину: – Io non parlo l’italiano (Я не говорю по-итальянски).

«Значит, она либо приехала в отпуск, а рисование просто её хобби, либо учится во Флоренции в Российской академии искусств, где не требуется знание итальянского», – продолжил он свои рассуждения.

– Вы из России? – спросил Витторио.

Лицо девушки просияло, она встала со своей табуреточки, оказавшись на голову ниже него.

– Вы говорите по-русски?!

– Немного… И не знаю, насколько понятно из-за акцента, – улыбнулся он. – У меня пару лет была русская коллега.

– Очень понятно! – сделала она ему комплимент. – И очень приятно встретить итальянца, говорящего по-русски! А я мечтаю выучить ваш язык, обожаю, как он звучит.

– Обязательно выучите, как правило, если человек талантлив, то в нескольких областях, – он кивнул на её картину. – Думаю, натурщику понравился бы его портрет, если бы он соизволил открыть глаза.

Девушка восхищённо воскликнула:

– Вы не просто говорите по-русски, но говорите совершенно потрясающе! Не все умеют так выражать свои мысли даже на родном языке.

– Это заслуга вашей великой литературы, – ответил Витторио, продолжая улыбаться и одновременно разглядывать её: чистая, чуть смуглая от лёгкого загара кожа, ресницы длинные, чёрные, как и брови, высокий лоб, небольшой изящный рот, тёмно-розовые губы без помады, на ней вообще не было косметики, маленькие аккуратные раковины ушей, за которые были заправлены прядки её волнистых волос, правильный овал лица. Пожалуй, она не просто симпатичная, а красивая. И если бы задумывалась об этом, то использовала бы свою внешность для завоевания мужских сердец. Он знал, что многие девушки из России приезжали в Италию именно с такой целью. И некоторым это удавалось. Правда, он не располагал данными, многие ли романы дошли в своём развитии до алтаря, даже стало интересно. Ведь по менталитету итальянские мужчины не просто сильно, а очень сильно отличались от их соотечественников.

– Меня зовут Витторио.

– А фамилия? – с детской непосредственностью спросила девушка.

Он рассмеялся.

– Витторио Марчетти.

– Витторио Марчетти… – словно попробовала она его имя на вкус. – Музыка… – девушка обезоруживающе улыбнулась. – Знаете, что я люблю больше всего делать, когда не рисую? Ходить по улочкам и читать итальянские фамилии на табличках на дверях домов или названия улиц. Это просто ни с чем не сравнимое удовольствие!

Увидев, как смеются его глаза, спохватилась:

– А я Полина.

– А фамилия? – лукаво передразнил её он.

– Андреева.

– Приятно познакомиться, Полина Андреева. И позвольте сделать вам комплимент, вы столь же красивы, как и талантливы.

Выражение лица девушки почему-то сменилось на грустное, как будто бы он сказал что-то неприятное. Витторио удивился.

– Спасибо, – поблагодарила она всё с тем же опечаленным видом. – Вам, наверное, пора на работу? Я правильно понимаю, что вы работаете в обсерватории?

– Правильно, – подтвердил он, гадая, что могло её так внезапно расстроить. – И мне действительно пора… И очень жалко с вами расставаться.

Полина вздохнула. Ему показалось, недоверчиво.

– ArrivederLa! (До свидания!) – кивнула она.

– Ну зачем так официально? – он попробовал вернуть улыбку на её лицо. – Думаю, мы уже столько узнали друг о друге, что можно сказать – Arrivederci. И мне бы хотелось продолжить наше знакомство, хотя бы для того, чтобы попрактиковаться в русском. Вы не против, если я приглашу вас провести вечер в моей компании?

– Хорошо… – ответила Полина, ещё больше помрачнев.

– Простите, возможно, я нарушил ваши планы? – растерялся Витторио. – Вы можете сами назвать день и час.

– Нет-нет, всё в порядке, – она смотрела на него с серьёзным и чуть смущённым видом.

Витторио вдруг подумал, уж не в нём ли дело, возможно, он не настолько приглянулся девушке, чтобы ей было приятно встретиться с ним ещё раз? Хотя обычно он нравился женщинам. Ничего отталкивающего в его внешности уж точно не было. Может, её смутило кольцо на его руке? Он знал, что в России обручальные кольца принято носить на правой, она могла забыть, что у католиков всё наоборот и сейчас его кольцо означало статус вдовца. Он похоронил жену три года назад, она погибла в автомобильной аварии.

– Тогда… я освобожусь через два часа, вы будете здесь? Или дайте мне ваш номер телефона.

– Я буду рисовать, – сказала Полина. – Я отвлеклась на кота и не выполнила задание. Так что через два часа точно буду здесь.

Он ещё раз бросил взгляд на портрет рыжего красавца, потом поискал глазами оригинал. За время их беседы тот куда-то ушёл, наверняка «инспектировать» территорию. Отойдя от Полины на десяток метров, Витторио обернулся, девушка опять сидела на табуреточке, аккуратно ставила новый холст на мольберт…

Глава 2

Москва. 3 июня 2019 года.

– Полинка, не вздумай там влюбиться! – напутствовала подруга, помогая собирать чемодан. – Тем более едешь на целый год! Держи голову холодной. Помни рассказы «очевидцев», итальянские мужики обожают сыпать комплиментами, они так устроены. Но за красивыми словами может вообще не быть никаких серьёзных чувств. А если и будут, то лишь весьма кратковременные. Флирт и интрижки у них в крови. И не вздумай выскочить за итальянца замуж. Хранить верность жёнам вообще не в их национальной традиции!

– Я помню, помню, – терпеливо отвечала Поля, – ты мне повторяешь это каждый день по нескольку раз.

– Потому что переживаю за тебя! – обиделась Наталья. – Ты симпатичная, поэтому точно попадёшься на крючок какого-нибудь мачо, которому просто захочется развлечься. Ты же на лёгкие отношения неспособна в принципе. И будешь страдать.

– Я еду учиться живописи и любоваться красотами. Ты только представь – И-та-ли-я, – Поля мечтательно закатила глаза, произнеся название по слогам. – Флоренция… Город, где каждое здание, каждый камушек пропитан историей и немыслимой красотой… А окрестности?.. Холмы, покрытые оливковыми рощами, в предзакатных лучах солнца, дрожание капелек росы на лепестках роз рано поутру, зелёные свечи кипарисов, выглядывающие из сизой дымки… При чём здесь итальянские мачо? Они вообще не вписываются в пейзаж.

– Ну-ну… – скептически вздохнула Наталья. – Главное, не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Флоренция. 6 июня 2019 года.

Насколько была права подруга, стало очевидно с того момента, как Полина сошла с трамвая, это был самый дешёвый способ преодолеть четыре километра, отделяющие аэропорт от центра Флоренции. Горячие взгляды и улыбки черноволосых и черноглазых парней и молодых мужчин, сплошь стильно одетых красавцев (возможно, ей так показалось, лиц она от волнения и эйфории, охватившей её сразу по прилёту, пока не различала), посыпались на неё как из рога изобилия, сопровождаемые восхищённым: Сom'е bella! (Какая вы красавица!) Это полностью совпадало с первыми впечатлениями, о которых рассказывали девчонки, вернувшиеся из Италии. Многие из них оставили там свою невинность, привезя с собой обратно лишь разбитые сердца.

Если бы Полина могла предположить, что её мечта учиться живописи во Флоренции когда-нибудь станет явью, она, разумеется, выучила бы итальянский хотя бы на уровне разговорного. Но она никогда не верила, что подобная поездка возможна. А потому решила не тратить времени на новый язык (в её багаже был английский), лучше она будет совершенствоваться в искусстве, которому себя посвятила. И вдруг, вопреки её неверию в чудо, она стоит практически в самом сердце сказочного города, а по её щекам текут слёзы восторга. К Полине периодически обращались молодые люди с предложениями помощи, она смотрела на них затуманившимся взглядом с таким же восхищением, как и на всё вокруг, улыбаясь и отвечая приготовленной заранее фразой на итальянском: Grazie mille, ci penso io (Большое спасибо, я справлюсь сама), хотя её предупредили, что во Флоренции она вполне свободно может использовать английский, здесь, в туристической мекке, его знают на том или ином уровне практически все. Маршрут до адреса, по которому она будет жить в съёмной квартире в обществе двоих девушек, приехавших во Флоренцию с той же целью, что и она, Поля изучила ещё дома по карте и намеревалась преодолеть весь путь пешком, любуясь на красоты и достопримечательности. Названия улиц она выучила наизусть и с упоением произносила их, они были вкусными как самое восхитительное пирожное, ласкали слух как самая прекрасная симфония и словно бы гладили уши как самые нежные пальцы… Via Panzani… Via del Moro… Via della Spada…

Годичный курс обучения в Академии начинался в конце сентября, но она скопила денег ещё на один, трёхмесячный летний – «Пленэр плюс портрет». С девушками, будущими соседками по квартире, познакомилась в интернете. Обе приехали из столицы Урала, имели за плечами художественные школы, у неё самой был ещё и год занятий на подготовительном отделении Суриковского, но с первого раза поступить не удалось, может, и к лучшему. Если бы поступила, не оказалась бы сейчас во Флоренции.

Квартира располагалась в мансардном этаже старинного дома, из удобств – газовая колонка на крошечной кухне, маленький холодильник, совмещённый санузел размером чуть больше холодильника, зато две изолированные комнаты: в одной разместились подруги из Екатеринбурга, во второй – Полина. Из небольшого окошка при желании можно было бы вылезти на крышу. Жалко, что она выглядела слишком покатой, а выгоревшая на солнце черепица слишком ненадёжной, иначе бы Поля с удовольствием воспользовалась такой возможностью, чтобы рисовать виды города.

– Это круто, что комнаты изолированные! – радовались соседки. – Можно будет одну использовать для свиданий!

– Да, наверное, – растерянно согласилась Полина. Самой ей подобное и в голову не пришло, тем более после напутствий и предупреждений, которыми Наталья пичкала её, наверное, уже полгода, как только Полина оплатила курс.

Девушки с подозрением оглядели её.

– Ты что, приехала сюда только учиться?

– Ну… да, – кивнула Поля, краснея.

– А парень у тебя когда-нибудь был?

– Был… – с запинкой ответила Полина. Он действительно был. Она даже какое-то время думала, что влюблена, пока он не стал слишком настойчиво тянуть её в постель. Ей же хотелось продлить романтический период их отношений, проверить чувства. И так случилось, что проверку её «рыцарь» не прошёл: не получив от неё желаемого, быстро подобрал замену. Полина в своей доверчивости не сразу заметила, что между ними появился кто-то третий, узнала об этом от «доброжелателей». Неделю она рыдала, потом вдруг осознала, что всё к лучшему. Значит, рядом с ней был «герой не её романа», а её герой наверняка где-то ходит, наверняка ждёт встречи.

Её «был», произнесённое с запинкой, девушек в заблуждение не ввело.

– То есть ты пока непорочная дева? Решать, конечно, тебе, можешь и дальше такой оставаться, только нам тогда не мешай, ладно? У нас есть конкретная цель – остаться в Италии. Замужество – лучший способ. Итальянцы очень падки на женскую красоту, хотя дотащить их до стадии брака задача непростая. Но выполнимая. Тут главное понравиться маме избранника, без её одобрения ничто не происходит. И ещё нужно быть осторожной и не налететь на женатика. Флиртуют они напропалую, а вот разводиться ни за что не будут, слишком суровые законы тут для них, до конца жизни придётся бывшую содержать, – просвещали Полину соседки, хотя она ни о каких советах не спрашивала и вообще мечтала поскорее принять душ с дороги, переодеться и отправиться бродить по городу. Если бы не необходимость экономить, она бы с удовольствием поселилась одна, но такая роскошь была ей не по карману.

Глава 3

Арчетри (посёлок в 2 км к югу от Флоренции). 17 июля 2019 года.

На мольберт упала тень, Полина подумала, что на послеобеденное солнце набежало облачко, и на секунду замешкалась с последним мазком. Тень тут же исчезла, одновременно с этим раздался приятный мужской голос, принесший извинения: Mi scusi! Она не сразу смогла отключиться мыслями от картины, нанесла завершающий штрих. Вот теперь кот окончательно ожил под её кистью. Полину охватило чувство счастья, ей всё больше удавалось передавать на холсте то, что хотелось. Она обернулась с радостной улыбкой. Мужчина стоял против солнца, и она не сразу смогла разглядеть его черты. Он поздоровался. Голос был невероятно мелодичный, Полина за месяц пребывания в Италии уже многое понимала, даже жалела, что на занятиях чаще всего использовался русский, так как преподаватель был из Петербургской академии искусств, иначе её успехи в итальянском были бы заметнее. Ей не хватало именно практики общения. И очень мешало стеснение. Наедине с собой она пыталась говорить, но, как только перед ней оказывался живой собеседник, все слова и фразы мгновенно улетучивались, их место занимали английские аналоги. Вот и сейчас она смутилась, едва произнесла ответное приветствие, пришлось опять использовать «палочку-выручалочку» в виде фразы: Io non parlo l’italiano.

Она всё ещё не могла отчётливо рассмотреть мужчину, только то, что он был высокий и элегантный, последнее, впрочем, уже казалось ей отличительной чертой итальянцев, у них был безупречный вкус в том, что касалось манеры одеваться, причём они умудрялись сочетать, на первый взгляд, несочетаемые вещи. Разглядеть лицо незнакомца ей по-прежнему мешало слепящее глаза солнце. Заметив это, он опять сместился, но теперь ей помешало удивление – он заговорил с ней по-русски, безусловно, с акцентом, но настолько уверенно, что Полина поняла, его владение языком не исчерпывается парой заученных фраз. Продолжение беседы доказало, что она не ошиблась, и привело её в полный восторг. К этому моменту она уже успела подпасть под обаяние его смеющихся глаз.

Мужчина был выше её на голову, рассматривал её с доброй открытой улыбкой. Вероятно, его улыбка и возможность свободно выражать мысли на родном языке совершенно вытеснили её обычную застенчивость, оставив только удовольствие от разговора. И всё шло прекрасно до того момента, как он перешёл к комплиментам. Сразу зазвучал в ушах строгий голос подруги: «Держи голову холодной… обожают сыпать комплиментами… так устроены…» – и множество уже услышанных в свой адрес: Com’e bella! Сейчас комплименты прозвучали по-русски, но настроение почему-то стало портиться. Наверняка он предложит ей встретиться в «неформальной обстановке». Так и случилось. Она расстроилась ещё больше. Однако ответить отказом не смогла. Испугалась, что это будет выглядеть как грубость и невоспитанность, а Витторио такого отношения не заслужил, был вежлив и… очень красив. Полина заметила обручальное кольцо на его правой руке, задумалась, что оно означает в его жизни, семейную драму или трагедию… И вообще всё в нём вызывало её интерес, не только личные обстоятельства, но и работа в обсерватории, наверняка он часто смотрит на звёзды…

Два часа, на которые они расстались, она потратила совсем не на то, на что должна была потратить, ради чего приезжала сюда уже во второй раз – панораму Флоренции. Накануне она отвлеклась на паутину на травинках под миртовым кустом. На неё падало солнце, и паучок, словно переживая, что в таком ярком свете будут заметны огрехи в его кружеве, бегал туда-сюда, латая какие-то дырочки. В итоге на холсте вместо панорамы холмов и города появилась паутинка и паучок. Панорамой же она просто насладилась, впитывая её в себя, в свою память. Сегодня на том месте, где была паутинка, расположился огромный рыжий кот, который тоже напросился на холст. У неё был с собой в запасе ещё один, Полина всегда брала с собой минимум два, если собиралась работать маслом. Установив его на мольберт, она вдруг неожиданно для самой себя стала писать портрет Витторио. Как будто её руки обрели независимость от своей «хозяйки». Она так увлеклась, воссоздавая его лицо, что вздрогнула, когда за спиной раздалось:

– Полина, я тронут, что в качестве задания вы выбрали меня.

Витторио обрадовался, издалека увидев белую шляпу Полины там, где они расстались. Он почему-то боялся, что она уедет, не дождавшись его. Причиной, наверное, было выражение её лица, когда он предложил ей продолжить знакомство. Он так и не понял, чем вызвал грусть девушки, и рассчитывал разобраться «в процессе» предстоящего вечера.

– Узнаваемо? – спросила она, обернувшись на него с улыбкой.

– Вполне. Надеюсь, вы мне оставите его на память?

– Нет, он ещё не дописан. Хотите кота? – Полина протянула Витторио законченный холст.

– Хочу. Спасибо. Портрет начальства должен обязательно висеть на стене. Восполню этот пробел.

– Начальства? – удивилась Полина.

– Во всяком случае кот считает именно так. Он всегда ходит с исключительно важным видом, как и должно ходить начальство.

– Хорошо, что вы наблюдали за ним, значит, вы любите кошачьих, – констатировала Полина. – Мне показалось, что итальянцы больше привязаны к собакам.

Витторио принял задумчивый вид, размышляя над её замечанием. Полина исподтишка его разглядывала. Если бы он ей позировал, то портрет получился бы лучше, хотя главное ей удалось передать – его взгляд, одновременно тёплый и внимательный, за которым читался и жизненный опыт, и открытость к новому. Интересно, сколько ему лет… Она вдруг испугалась, что разница в возрасте может оказаться непривычно большой, хотя для себя она не могла определить, где пролегает та граница, за которой мужчину следует воспринимать «слишком» взрослым… Вряд ли ему больше тридцати пяти… Но ей-то всего двадцать… И потом… не рано ли она озаботилась такой темой?..

– Пожалуй, в ваших словах есть доля правды, – согласился он, – во всяком случае, наши законы действительно больше защищают права собак и наказывают их владельцев за плохой уход или жестокость, имеется ли что-то подобное в отношении кошачьих, я не смог припомнить.

– Мне никогда не выучить итальянский до такой превосходной степени, до какой вы выучили русский, – вздохнула Полина.

– Ну, какие ваши годы, – сказал он со своей обаятельной улыбкой, заодно словно бы отвечая на её невысказанный вопрос о разнице в возрасте. – Так что насчёт вечера? Вы принимаете моё приглашение? – его внимательный взгляд остановился на её глазах.

– Принимаю, – она постаралась, чтобы голос прозвучал непринуждённо.

От Витторио не укрылось смущение девушки. Оно очень шло к её нежному лицу.

– Тогда давайте складывать ваши вещи. Кстати, если вы планировали завтра сюда вернуться, то мы можем оставить их в обсерватории.

Полина не планировала, но задание преподавателя она так и не выполнила, а потому вернуться всё равно придётся. О чём она и сказала Витторио.

– Значит, всё несём ко мне на работу, – улыбнулся он. – Заодно повесим портрет начальства.

Полина потянулась руками за спину, чтобы развязать фартук.

– Давайте я помогу вам, а то испачкаетесь, – Витторио взял её за плечи, чтобы развернуть, от его прикосновения между ними словно пробежал ток, только в отличие от настоящего удара током, например, когда касаешься синтетической поверхности, ощущение было очень приятным, чересчур… Полина вздрогнула, он опустил руки, смутившись. Она сама повернулась к нему спиной, почувствовала, как он с предельной осторожностью, стараясь не задеть её и слегка приподняв ей волосы, потянул завязки. Полина, чуть дрожащими руками и не глядя на Витторио, сняла фартук и убрала его в пакет, пакет сунула в большую холщовую сумку, в которой носила и складную табуреточку, и свой небольшой мольберт, и краски, и кисти, и холсты в подрамниках, и бутылочку с водой, и пластиковый контейнер с хлебцами и колбасой, последнюю она обычно кому-нибудь скармливала, сама обходясь только ржаными хлебцами. Сегодня, например, колбаса досталась рыжему коту, вероятно, именно сытый желудок настроил его на продолжительный сладкий сон, позволивший ей написать картину.

– Я готова, – прошептала она, голос куда-то подевался. Поднять глаза она всё ещё не решалась.

Витторио понимал, что нужно срочно найти какую-нибудь нейтральную тему для продолжения разговора, лихорадочно перебирал в голове возможные варианты, он совсем не ожидал, что физическое притяжение между ним и Полиной окажется таким сильным, очень боялся окончательно её смутить, услышать отказ от совместных планов на вечер. Она явно не относилась к категории охотниц за итальянским мужем, напоминала мечтательную «тургеневскую» девушку, романтичную и нежную, именно такой образ сложился у него после прочтения огромного количества книг русских авторов «золотого» девятнадцатого века. Он не думал, что ему встретится такая наяву.

– Удивительно, даже не верится, что вы умудрились уместить туда всё, что только что занимало так много места, – произнёс он, чтобы хоть с чего-то начать, и поднимая холщовую сумку Полины. – Мои опасения, что это может не влезть в мой маленький кабинет, полностью развеялись, – он улыбнулся, надеясь, что она подхватит шутку и перестанет быть такой напряжённой.

Полина была благодарна ему за предложенный тон, наконец посмотрела ему в глаза и тоже улыбнулась, хотя застенчиво и робко.

– Я видел вас и вчера, а вот раньше ни разу, – Витторио медленно направился в сторону здания обсерватории.

– А я сегодня приехала сюда только второй раз.

Полина шла рядом, из-за широких полей её шляпы ему не было видно лица девушки, в руках она несла его незаконченный портрет, хотя лично ему работа казалась вполне завершённой и очень нравилась. Особенно то, что Полина явно сосредоточилась на выражении глаз, и ему было приятно, что она восприняла его именно таким.

– Давайте я понесу ваше начальство, пока вы несёте мою сумку, – предложила она.

Витторио мысленно поаплодировал тому, как Полина выходит из смутившей их обоих ситуации.

– Ваши руки уже заняты моей персоной. Начальство я донесу сам.

– Мне ещё никогда не доводилось бывать в обсерватории, – призналась она, когда они подошли ко входу и Витторио открыл перед ней дверь.

– Если вам интересно, я покажу вам звёздное небо. У меня завтра ночное дежурство.