- -
- 100%
- +
Хоть от каждого зомбаря в каждой семье была видна явная выгода. Как минимум в выплатах, поступающих на счета. Да и многие хозяйства держались на рукастых зомбарях. Но кто из окружающих это замечал? Как указывалось ранее, все выплаты «на зомбарей» их семьи принимали как само собой разумеющееся и положенное им по какому-то невероятному закону справедливости Вселенной. А если что-то сломалось в доме и как-то внезапно через день начало опять работать, значит, так оно и должно быть. Если проблема рассосалась сама по себе – значит, её и вовсе не было. Так и сосуществовали люди с зомбарями.
А что же наш герой Зомбарь? А он был как и все в его племени. Не замеченный ни в каких активных действиях остальными людьми, а в частности – его семейством. И всё бы ничего, достаток есть, всё, что надо, работает и движется. Но вот как-то это всё не так. Дети его перестали замечать довольно быстро. Может, они быстро росли и в их головах превалировали свои интересы. Но сначала исключился какой-либо физический контакт, а затем перестали и разговаривать. На последней стадии они даже не смотрели в сторону Зомбаря, не замечая его, как будто это просто предмет интерьера, который можно быстро обойти, – вполне подходит сравнение со стулом. Хотя стул можно использовать, а вот Зомбаря можно было полностью игнорировать. Точнее было бы сравнить его не со стулом, а со столбом, правда, стоящим посредине комнаты, а не на улице.
Посторонние на зомбарей и нашего героя реагировали точно так же, как и он на них, то есть никак. Совсем другое дело – его жена, она же его когда-то выбирала неизвестно по каким критериям. И в итоге выбрала для создания семьи. Видимо, он оказался лучшим. Значит, у неё были какие-то ожидания. Какие – она, наверное, сама не знает, но, скорее всего, это было что-то невероятно грандиозное. Предположить страшно, но если дать волю фантазии… Наверное, это было что-то жутко романтическое: с ношением на руках каждый день, цветами и актами героизма.
Так вот такая женщина столкнулась со всемирной катастрофой в виде зомби-апокалипсиса, который мир героически преодолел. И видит, как её избранник превращается в тихого и «ненужного», ведь все блага, приходящие от Зомбаря, не были поданы с затратами с её стороны, а были просто обязаны появиться сами по себе. Эта святая и невероятная дама решила сама стать героиней, а возможно, так было принято у всех жён зомбарей. И своё геройство она видела в том, чтобы терпеть «такого». Ввиду явных различий зомбари не могли понять, что творится в головах нормальных людей. Но можно предположить, наверное, это было что-то вроде: «Вот я немного потерплю и со своими уникальными качествами в два счёта его переделаю, как говорится, по образу и подобию». Хотя многие старались перетерпеть и переделать, не у всех это получалось. Как упоминалось выше, некоторые зомбари выздоравливали и возвращались к нормальной жизни. Наверное, это именно те случаи, когда их жёнам удавалось их реанимировать. Другая часть смирилась с участью быть спутницами зомбарей и после первых неловких попыток ничего не предпринимала. Но наш случай другой. Супруга Зомбаря чувствовала за собой силу и видела цель. С этим всё понятно, но что с методикой? Хотя зомбарей в мире было огромное количество, как их возвращать в мир, никто не изучал. Скорее всего, все те, кто был способен разработать такую систему, в итоге сами становились зомбарями. Но что в этом случае делать обычным женщинам? Да, собственно, полагаться на свои силы и знания. А что может знать женщина? Она знает, как воспитать человека, точнее, ребёнка, но это неважно.
И вот идея потерпеть, конечно, гениальна, но всякому терпению приходит конец. А когда это происходит, начинается воспитание. Воспитание – это, конечно, довольно глубокая штука, непонятная обывателю, не участвующему в процессе. Но на поверхности это всё выглядело как расстрел зомбаря фразами: «не стой здесь», «ты не так одет». И в конце концов самое убойное: «Когда ты, наконец, встанешь и что-то сделаешь?» Что думал в этот момент Зомбарь, непонятно, он не очень реагировал на такие раздражители. Хотя, скорее всего, он внимал всем требованиям своей жены, все упрёки принимал достойно и, конечно же, внутренне исправлялся. Всё это было похоже на то, что он опять превратился в ребёнка. Настоящие их совместные дети ликовали после таких действий, поскольку все пули доставались Зомбарю и до них уже никому не было дела. А ещё они могли немного самоутвердиться и помочь матери с воспитанием.
Воспитание зомбаря – довольно сложное и затратное занятие, а порой и безрезультатное. И так случалось, что перевоспитанием начинали заниматься все без исключения, в том числе и государство. Позже к этому подключились и частные организации. В чём заключалась суть этого процесса? Зомбаря можно было отправить в отстойники на передержку. Некоторые этот процесс называли командировками или вахтами. Зомбарей отправляли на месяц или более с условием, что примерно такое же время он потом проведёт дома. Те, кто отправлял зомбарей, связывали такие условия с мыслью, что отстойники имеют ограниченный объём, и пока их зомбари находятся дома, это место в отстойнике занимают другие. Конечно, были счастливицы, у которых зомбари находились в отстойниках по году и даже более, но таких было немного. Ходили слухи, что в этих местах зомбарям приходилось работать и даже выполнять довольно сложные задачи в тяжёлых условиях, но это всего лишь слухи, и никто им не верил. Удивительно, что за такие мероприятия выплачивались неплохие деньги. Хотя если учесть, что зомбари там просто находились на передержке, то никакой экономической целесообразности в этом не было, это было немного странно. Однако кого это может волновать? Система отработана, и система работает. Тем более что свободное время жёны могли проводить в своё удовольствие, тратя с трудом заработанные своей смекалкой средства. И никто их не ограничивал ни в чём, в том числе и в выборе круга общения. А некоторые даже начинали дружить организмами вне своей семьи. Но это неточная информация, и требовалась проверка, поэтому утверждать не буду.
В случае с нашим Зомбарем всё было проще: его никто не отправлял в отстойники. Его половинка решила, что в её силах самой перевоспитать нерадивого монстра, и, как истинная героиня, изо всех сил ежедневно истязала, то есть исправляла оступившегося человека. Так продолжалось изо дня в день, из года в год. И наконец терпению святой женщины пришёл конец. Она все свои лучшие годы жизни потратила на него, а он и не собирался исправляться. А порой казалось, что все её попытки встречают только усиленное отторжение, как будто всё, что она ни делала, приводило к результату, противоположному желаемому.
У государства были решения и для таких запущенных случаев. Когда уже ничего не помогает в перевоспитании зомбаря, его можно было отвести в зомбианнигиляционную государственную систему. Там после оформления пакета документов самоотверженные женщины избавлялись от обузы содержать зомбаря, после чего Зомбарь пропадал в неизвестном направлении. Злые языки болтали, что после зомбианнигиляционной государственной системы зомбарей отправляли в отдалённые районы, где они могли спокойно заниматься своими любимыми делами. Практически рай для зомбарей. Но все, кто воспользовался зомбианнигиляционной государственной системой, знали практически наверняка, что, скорее всего, зомбарей как-то утилизируют. Это подтверждалось двумя аргументами. Первый: зомбарей после этого из их знакомого окружения никто не видел. Ну и второй аргумент, самый точный и непробиваемый: ну а куда их ещё? С ними больше ничего невозможно же сделать.
Не переступая порог
Глава 1
Опять переход. Такие переходы проводились постоянно, и все уже потеряли им счёт. Сегодня передвигались из пункта А в пункт Б, или из Е в К, а может, из П в Ж. Всё смешалось на этой войне. Группа бойцов двигалась молча, все были уставшими. Количество бойцов в группе было секретом, так же как и место их дислокации, но их было достаточно, чтобы удерживать этот опорный пункт в течение длительного времени. Сначала планировалось выдвинуться в назначенный пункт на грузовиках с поддержкой легкобронированных «Тигров» и БТР, но в последний момент всё опять переиграли. Командованию поступила информация, что данный район пристрелян противником, и последние несколько километров пришлось пройти на своих двоих. Ну как несколько. Для обычной гражданской жизни несколько – это пара километров от остановки или работы. А вот здесь это может быть и десять, и тридцать, да ещё всё это в полной амуниции. Хотя обычно такие марши проводились ночью, сейчас была необходимость выполнить это днём. Вдаваться в подробности не имело смысла, почему не ночью, поскольку таков приказ.
Может, первые такие прогулки и показались довольно простыми, но сейчас все в группе устали, уже прошло больше года после того, как их отправили в страну 404 для демилитаризации и денацификации местного населения. Да и осознание того, что они шли на передок, не придавало никому оптимизма. А ещё по дороге могли попадаться «лепестки» или другие мины, которыми наши «непартнёры» так обильно снабжали наших противников. Но это считалось тылом. Да и по данным сапёров и разведки, здесь всё должно было быть чисто. Поэтому сегодняшний поход считался довольно безопасным, и многие весьма бодро встретили вводную информацию от командира, потому что раньше, когда они только прибыли, никто не говорил им подобного. И парни шли просто в неизвестность. Сейчас им всё чаще старались объяснять, что может ждать их на марше. Но всё равно это не многим придавало оптимизма. Все уже давно привыкли и поняли, где находятся. Напряжение парней чувствовалось с каждым шагом. И каждый шаг отдавался в голове глухим гулом.
Вдруг кто-то сзади довольно громко выругался:
– Вот блядь!
Пикассо повернулся. Он привык отличать по интонации, грозит ли опасность или это обычный разговор. На этот раз всё было в порядке. Это был Дракон. Он зацепился мотнёй за куст колючки, или в кусте, кроме веток, была ещё колючка.
– Опять жена не пускает с пацанами погулять.
Многие, кто стоял рядом, гыкнули. Нельзя сказать, что шутки Дракона были искромётными, точнее, они всегда были довольно плоскими и тупыми. Но порой это неплохо разряжало обстановку. Дракон – это, конечно, было не имя, а позывной, надо сказать, довольно крутой позывной. Когда его спрашивали, как он ему достался, Дракон отшучивался или говорил, что просто повезло. Он был хороший парень, как и все сослуживцы Пикассо. И у него была странная привычка: он после каждого приёма пищи чистил зубы и по возможности ежедневно брился. Да и вообще в любую свободную минуту мог достать зубную щётку или одноразовый станок. Это можно было бы не считать странностью в обычной, гражданской жизни, но здесь, где личная гигиена – влажная салфетка и жвачка из сухого пайка, это было большой странностью. Причём это не было похоже на обычное действие в основном из-за отсутствия ванной комнаты. Чистил зубы он по-походному, хоть и с каплей зубной пасты, но довольно долго. А его бритьё было похоже на сцену из фильма «Хищник», где чернокожий боец постоянно ходил со станком и скоблил себе подбородок. Многие его спрашивали, зачем так заморачиваться. На что он отвечал, что у него болезнь дёсен и если он перестанет ухаживать за зубами, то лишится всех зубов в течение полугода. Про бритьё он ничего не рассказывал, но это выглядело довольно эффектно. Настолько эффектно, что многие даже пытались перенять эти привычки, но у всех хватало терпения только на одну-две недели. И ведь правда, бритьё в армии было оправданно раньше, когда враг мог использовать химическое оружие, а борода мешала плотному прилеганию обтюратора противогаза. Сейчас это уже не считали актуальным. А вот Дракон с завидным усердием скрёб подбородок и зубы каждый день.
Но времени расслабляться не было.
– Дрон.
Кто-то слева бросил слово, от которого у всех сразу похолодела спина. Кто был возле дерева или в кустах, постарались аккуратно спрятаться. Все смотрели на небо, откуда дрон мог двигаться. Парни понимали, что за ним, скорее всего, что-то прилетит, и постарались рассредоточиться. Дроны были ещё одной причиной таких передвижений. В современных реалиях практически невозможно перебросить большую группировку вблизи линии фронта в основном из-за дронов, ну и ещё спутников. Хотя со спутниками невозможно было бороться. Но вот дроны вполне можно было сбить. И, как и ожидалось, раздалось несколько выстрелов, после чего послышался победный возглас: дрон довольно быстро удалось обезвредить. Надо сказать, повезло дважды, первое – это что его быстро обнаружили.
Секунды для того, чтобы быстро свинтить отсюда, тянулись вечность. Группа как можно быстрее постаралась покинуть это место. Пикассо смотрел то на часы, то на небо. Тишина оттого, что все прислушиваются, просто звенела. Слух очень точно вычленял все необходимые для выживания звуки. Уже давно никто не слышал пения птиц, жужжания насекомых и даже кваканья жаб. Конечно, они, скорее всего, были где-то рядом и наверняка издавали звуки, но никто на них не обращал внимания, потому что они были не нужны в этом мире.
Прошло больше десяти минут. Ни свиста, ни разрывов не последовало. Обошлось. Хорошо, что ушли так быстро. Да и повезло. И это было третьим везением, надо сказать, довольно удивительным. После быстрого перемещения командир объявил, что надо рассредоточиться. Таким образом, если пойдёт ещё один, то при грамотной маскировке группу сложно будет обнаружить. В импровизированном привале прошло несколько минут, каждая из них тянулась как вечность. После чего поступила команда собраться. Тихая до этого лесополоса начала оживать, поначалу совсем медленно. Никому не хотелось, чтобы командир ошибся, и многие предпочли бы гнев командира, чем попасть под обстрел. Но прошла ещё пара минут, и группа уже была довольно далеко от места.
Через час опять устроили небольшой привал, кто-то поправлял амуницию, другие пили воду, в такую жару в этом была необходимость. Поскольку до этого не было времени думать о насущных потребностях. В принципе, эти минуты можно было считать неплохим отдыхом, если бы не напряжение, которое никогда не покидало парней. Но это обычное дело. Оставаться на этом месте для полноценного привала никто бы, конечно, не решился, и поэтому группа выдвинулась дальше, к месту дислокации. Шаги стали немного активней: парни хотели как можно скорее покинуть это место.
Дорога была выматывающая. Хотя и было лето. В этих местах лето – благодатное время, всегда тепло и мало дождей. Не то что в постоянном месте проживания, откуда были призваны ребята. Там даже ходила шутка: «У вас на Дальнем Востоке всегда дождь». – «Нет, зимой у нас снег». Можно было бы наслаждаться таким климатом, но никто этого не делал по понятным причинам. Да и передвижение по жаре в полной выкладке совсем не приносило радости. Этот марш довольно сильно отличался от курортных прогулок.
Движение продолжилось опять в тишине. Только гул ботинок по земле и жёсткое дыхание солдат выдавали группу. Так продолжалось ещё около часа. Оставшаяся часть дороги до назначенного места вместе с вынужденным привалом заняла часа два. Все устали, но требовалось не только добраться до назначенной точки, а ещё и сделать это в определённое время. И если бы это не было приказом, конечно, никто бы туда не торопился.
Казалось, эта дорога никогда не кончится. Но укрепления, на которые бойцы должны были прийти, появились внезапно. Они были хорошо замаскированы и на расстоянии двадцати-тридцати метров были незаметны. Это была необходимость. Со стороны неба всё было затянуто маскировочными сетями, то есть с дронов это место тоже просматривалось довольно плохо. Но сразу отдохнуть не получилось. Лейтенант по рации связался с кем-то и доложил о прибытии. Группа, которую они должны сменить, была в приподнятом настроении. После обмена информацией командир понял, что всё в норме, но всё равно скомандовал проверить всю площадь. Группа разделилась на взводы. Половина пошла в правую сторону, а половина – в левую. Два взвода перемахнули через окопы и брустверы и также пошли вдоль окопов в разные стороны. Это было обыденным делом, это было необходимостью. И на этот раз всё обошлось.
Это были наши укрепления. Первая линия обороны, самый передок. И они постоянно подвергались обстрелам и нападениям противника во время вылазок. Хотя этот участок фронта и не считался горячим. Так что их постоянно требовалось ремонтировать, стенки окопов осыпались оттого, что доски в них ломались. Здесь были и бетонные укрепления, но их было немного. В некоторых точках их не было совсем. Для этого, кроме оружия, амуниции и своих личных вещей, на точку требовалось принести инструменты, а порой строительные материалы, что совсем не добавляло комфорта парням. И это ещё был сухой сезон, а когда весной или осенью начинались дожди, в окопы могло набираться по колено воды, или даже по пояс. Но эти дела можно было выполнить немного позже, хотя это и занимало всё основное время, пока не ведётся бой. А сейчас всё уже было проверено, и после распределения нарядов на охрану командир дал приказ на отдых и приём пищи. Можно было немного расслабиться, насколько это возможно в данных обстоятельствах. Хотя говорят, что человек – подлец, ко всему привыкает, парни, скорее всего, не были подлецами, и поэтому вряд ли кто из них мог к такому привыкнуть.
А сейчас настало время достать пайки и немного перекусить. Пайки были наши, без изысков. Но это было временным недоразумением, просто чтобы заправиться калориями. О вкусе наших пайков можно много спорить, но для пополнения запасов сил они подходили отлично. Хотя однообразие рациона порой надоедало. Спасали приобретённые и взятые с собой продукты, ну или, как вариант, можно было затрофеить натовские пайки. Это было довольно просто сделать после работы нашей арты. Но надо сказать, что в последнее время прочёсывания с целью поднять трофеи становились всё беднее, причём очень заметно. Да и амуниция солдат противника становилась всё проще. Хотя в ближайшее время должны были организовать полевую кухню, в пайках были сладости, которые немного скрашивали солдатские будни. А сейчас предстояло закинуться по-быстрому нашими православными консервами.
После перекуса командир скомандовал оценить фронт работ по ремонту окопов, брустверов и блиндажей. В один из них при обстреле попал снаряд, и от него почти ничего не осталось. С окопами было всё как всегда. У них были осыпаны стенки и сломаны доски укрепления бортов. Ими в первую очередь и занялись.
Взводом, где служил Пикассо, командовал Хозяин. Это его позывной, а звали его Саша. Это был опытный парень, он уже прошёл вторую чеченскую. И порой подсказывал молодым и неопытным офицерам, как поступить в той или иной ситуации. Ходили слухи, что ему собирались дать звание лейтенанта, но у него не было «вышки», и поэтому вопрос завис в неопределённости. Хозяин ещё был земляком Пикассо. Здесь все были призваны из одного города, но Хозяин с Пикассо с детства жили в одном дворе. И почему-то Хозяин у Пикассо ассоциировался с песней группы «Смысловые галлюцинации» «Вечно молодой».
Хоть Хозяин и был старшим сержантом, он не чурался обычной работы со своим взводом. Вот и в этот раз они все вместе взяли инструмент и начали ремонтировать на определённом им участке повреждённые стенки окопов. В работе не было ничего сложного. Откидывай землю на бруствер, выравнивай его, поправляй и укрепляй доски на стенках окопов. Но после тяжёлого перехода работа легко не давалась. С помощью лопаты и мата взвод закончил работу часа за три. Если бы не переход, её можно было бы сделать вдвое быстрей. Из-за усталости парни часто устраивали перекур.
Так и закончился день. Вечером заместитель командира распределил наряды на дежурство и дневальных. Взводу Хозяина сегодня досталось отдыхать. Не сказать что это было чаще, чем у других взводов, но по ощущениям парни отдыхали немного больше. Никто не знал, что Хозяин для этого делает, но все были ему за это благодарны. Хотя наряды в дозоры как будто доставались им чаще, но тоже как будто только казалось – короче, всё субъективно. Никто не перерабатывал.
Наутро Хозяин сказал, что после приёма пищи они выдвигаются на огневую точку. Точка так точка. Пошёл не весь взвод, пошёл сам Хозяин, Пикассо, Батя, Дракон и Аватар. Аватара на гражданке звали Андрей. А так как Андрей был тот ещё алкаш, к нему и прицепился позывной Аватар – ну не звать же его Синяк. Конечно, такая себе история, но привязался этот позывной к нему, и даже не пришлось ничего выдумывать. Он был самым старшим в группе, но не самым опытным. Как только начались боевые действия, добровольцем пошёл его сын. Он говорил, что здесь всё хорошо, тем более платят неплохие деньги. И однажды Аватар тоже решил подписать контракт.
Все заправились, попрыгали. И выдвинулись. Первым пошёл Дракон – как самый глазастый и молодой. Замыкающим был Хозяин. Шли на расстоянии пяти-семи метров друг от друга. На маршруте ничего примечательного не было. Ранее по этому месту отработала арта, и разведка с наших дронов показывала, что всё было зачищено, поэтому сюрпризов никто не ждал, но и бдительности не теряли. Все шли молча, потому что на таком расстоянии говорить было не очень удобно, надо было повышать голос, а этого совсем не хотелось делать. Ходили по выделенному сектору не торопясь и всё проверяя, это уже стало привычкой. Хоть и говорят, что всё чисто, но лучше всё самому проверить. Через полчаса нашли артефакты работы артиллерии. Их было трое на пятачке в десять квадратных метров. Ещё неподалёку один и двое в отдалении и левее. Всех посекло осколками. А основная группа, скорее всего, успела уйти после начала обстрела. И даже не попытались забрать своих. Наверное, их плотно обрабатывали, как только нашли артефакты. Сразу присели и затихли, высматривая возможных раненых или засаду. Но их не было, да и по виду и запаху было понятно, что они здесь пролежали уже пару дней.
Вещи вокруг никто не трогал. В общем, от этого предостерегали все кто может. И парни понимали почему. Всё могло быть заминировано, или, в конце концов, еда могла быть отравлена. Но по внешним признакам всё было так, как будто противник валил отсюда что только пятки сверкали. И на минирование у него бы точно не осталось времени. Хотя страшилки ходили разные, и всем было понятно, почему эти страшилки распространяли. Это был расчёт в основном на неопытных новичков. Но у парней глаз был намётан, и они могли понять, где и когда может таиться опасность. Это уже было на уровне подсознания. Хотя, как говорят, те, кто не умеет плавать, и не тонут. Но оставим это на личной совести каждого. В группе Хозяина ребята не увлекались трофеями. Но бывали разные случаи. Многие брали натовские пайки, когда им надоедал однообразный вкус наших. А некоторые брали шевроны или нашивки, попадалось много интересных, чуть ли не со всей Европы или Америки.
Минут через двадцать Хозяин скомандовал продвигаться дальше и передал этот приказ по рации. Хотя до этого группа ходила почти час, дойти до точки можно было и намного быстрее, потому что они шли по маршруту, тщательно всё проверяя, чтобы ничего не пропустить. Спешке здесь не было места. Шли уже довольно долго, но сильной усталости не было. Темп был небыстрым, а ещё они не были сильно нагружены вещами. Хотя, скорее всего, уже начали привыкать – подлецы.
Внезапно позади Пикассо раздался взрыв. В тишине леса он прозвучал как что-то невероятное. Все сразу попадали, прикрывая голову и ожидая ещё разрывов. Потом все начали быстро озираться по сторонам. Но ни свиста, ни других взрывов никто не услышал, а все услышали стоны. И сразу стало понятно, что это была мина. Пикассо посмотрел назад и увидел подходящего Хозяина.
– Аватар подорвался, – сказал он довольно громко, потому что в ушах ещё стоял звон от подрыва.
Народ поднялся и подошёл к месту. Подходили осторожно, как будто пытались рассмотреть замаскированные мины, что, конечно, почти невозможно. Рядом с Андреем стоял Хозяин, он доставал свою аптечку. Андрей корчился от боли. Его ботинок на правой ноге в районе стопы неестественно свисал, как будто держался на одной коже. Крови было немного, наверное, вся собралась в плотных ботинках. Но внешне было понятно, что от стопы там практически ничего не осталось.
Длинный вколол ампулу и начал снимать жгут с приклада. Тут подошли остальные и подключились к оказанию помощи.
– Дракон и Пикассо, следите вокруг, мы с Батей разберёмся, – сказал Хозяин.
Все сразу занялись своим делом. Дракон немного присел и начал смотреть в одну сторону, направляя туда оружие, а Пикассо в другую точно так же. Никого в округе не было. И если бы не стоны раненого бойца, невозможно бы было предположить, что сейчас произошло.
Тут заговорила рация:
– Доложите, в какой группе произошёл разрыв.
Группа довольно близко находилась от места дислокации, и взрыв, конечно, там услышали.