Боевая академия: курс-на-падения
- -
- 100%
- +
Мысли все крутились в голове и крутились. И думать их на голодный желудок становилось все невыносимее. Оттого я решила, что отправлюсь на ужин.
В коридоре из-за дверей доносились приглушенные голоса, где-то смеялись девушки, где-то бранились, где-то истово декламировали формулы заклинаний — словно надеялись, что так из академии их выпустят досрочно. За хорошее поведение и прилежную учебу. Одним словом, обычная адептская жизнь. Наверное. За «точно» не ручаюсь, ибо у меня за плечами была только школа. Воровская. И та научила меня, что, прежде чем что-то сдавать (будь то урок или награбленное — старшему мастеру), хорошо бы как следует подготовиться, узнать пути отхода…
Этим я и занялась: поднялась сначала на верхний этаж общежития (то, что тот был заперт в ожидании иноземных делегаций, которые вот-вот должны прибыть на турнир, меня не смутило), заглянула на чердак, который был так чист, что вызывал подозрения. Приличный должен был пахнуть мышами и пылью, но никак не чистотой. А после начала спуск по этажам, запоминая расположение комнат, запасных выходов, окон, помывочных и туалетов. Последние, к слову, порадовали тем, что отхожие места были с дощатыми перегородками и дверцами. Эти кабинки стояли в рядочек вдоль стены. Но главное то, что самая крайняя из них прилегала как раз к углу здания и в ней обнаружилось небольшое оконце. Причем так было на всех этажах. Вот только на первом красовалась решетка. На втором рама была забита… Не иначе комендантша как могла блюла моральный облик своих подопечных.
Зато на третьем госпожа Батори, видимо, решила, что до такой высоты влюбленные все же не долезут, и оставила все как есть. Так что я распахнула створку, высунулась из проема едва ли не наполовину и осмотрела стену. Кладка той — неровная, с кучей выбоин, меня порадовала. Конечно, с голыми руками даже по таким выемкам меж камнями не залезть. А от ушлых магов с заклинаниями защищал охранный контур, сполохи которого едва заметно пробегали по стене. Но у меня-то были с собой отличные металлические заговоренные когти…
Вдруг из коридора послышались шаркающие шаги. Я втянула тело обратно и спрыгнула на пол, чтобы выйти из кабинки ровно в тот момент, как в уборную вошла гоблинша со шваброй.
Тетка недовольно зыркнула на меня и что-то пробормотала себе под нос в духе «ходят, топчут тут… перебить бы вас всех, так потом опять убирать придется».
К слову, до сего дня я думала, что раз здесь академия, то все должно быть магофицировано. Но и привратник, и повариха, и раздатчица в столовой эту веру пошатнули. А уборщица — и вовсе эту теорию убила. Замочила, как тряпку в ведре. В лучших традициях наемных убийц.
Пока я шла до столовой, размышляла: как же так? И пришла к выводу, что когда сами здания пропитаны столькими охранными, магогасящими и прочими чарами, направленными на то, чтобы юные дарования все вокруг не разнесли, бытовые заклинания просто могут конфликтовать со всей этой системой безопасности. Скажем, активируются чары мытья пола, а их бац — и всосал контур, отвечающий за ликвидацию потопов. А водники их могут устроить на раз-два…
Но если в академии есть столько обслуги, то и затесаться можно было среди тех же прачек. Или поваров… В академию сейчас как раз такой потребен, со слов секретаря. Прежний ногу обварил. Не без помощи ли кого из моих коллег по цеху?
Надо бы на новенького взглянуть… Да и просто заглянуть на кухню. Ужин был опять не ахти — тушеная капуста с привкусом надежд на то, что завтра будет мясо.
Зато пока жевала, в голове сложился план. После полуночи загляну в лазарет, навещу расшибившуюся рыжую, выясню, что случилось с амулетом. А заодно — проверю, не очнулся ли Беглый в своих кустах... Как-то не по-светски мы с ним беседу закончили. Надо бы пояснить, что случайно его ткнула, чтобы больше он на меня так не нападал и не преследовал. Пусть ищет своих убийц в другом месте. И, кстати, за что его гильдии заказали? А главное – почему он до сих пор при этом жив?
Впрочем, чужие смерти — дело десятое. Я скромная воровка. И меня это касаться не должно. Мое дело – спереть кубок, и только.
А для этого нужно не выделяться. Делать вид, что ты обычная тихая адептка… К слову, об учебе. Надо бы хотя бы глянуть, что за бумаги мне куратор всучил сегодня.
С такими мыслями и вернулась в комнату. Моя соседка к этому времени уже спала. И даже на своей постели! Дышала ровно, неглубоко. Только световой артефакт не выключила. Я тот развернула и чуть притушила. А после достала из сумки кипу листов и принялась изучать их. Расписание, правила внутреннего распорядка, список литературы, методички... Скука смертная. Я быстро отсортировала: это можно вообще не открывать, это пролистать, чтоб совсем не засыпаться на лекциях, это... Да чтоб тебя!
Монография Милорада Краля. Переписать основные вехи Корифского кризиса. Конспект обязателен к завтрашнему утру, к первому предмету. Вместо конспекта можно сдать только свидетельство о смерти. Ни лекарские справки, ни иные отговорки не принимаются. За невыполнение поднимается вопрос об отчислении.
— И почему в академии надо обязательно учиться… — тоскливо и едва слышно протянула я, глянув на ночь в окне. — Как будто других дел здесь нет.
Но раз куратор выделил этот конспект особо — то, похоже, дело серьезное. А вылететь с треском во второй же день — это будет позор, который дорого мне обойдется! В двенадцать золотых, как минимум! И это – не считая стоимости мундира!
Я побарабанила пальцами по столу.
Библиотека уже закрыта до утра. А до того осталось шесть ударов колокола. Рассветы в рое месяце ранние. А у меня еще куча всего — спать некогда.
Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления… Я выключила светляк на стене и замерла в темноте, прислушиваясь. Тишина.
Пора.
Бесшумно переоделась в любимые темные штаны, черную рубашку, колет, повязала на светлые волосы платок так, что он закрыл не только белобрысую макушку, но и половину лица, перекинула через плечо сумку, которую не рискнула, как и до этого, оставлять в комнате. Только выложила все лишнее и безобидное, навроде кулька с тыквенными семечками. Попрыгала. Ничего не звенело. А после приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Тот был пуст.
Глава 6
В облюбованное еще вечером окно уборной я выскользнула угрем. Железные когти, едва их надела, тотчас вросли в мои пальцы — и теперь средний и безымянный на обеих руках превратились в изогнутые лезвия, заговоренные так, чтобы надежно впиться даже в малую расщелину меж камнями и при этом не потревожить охранку.
Вот и сейчас был едва слышен тихий скрежет. Шыр-шыр-шыр… Тело работало само, руки и ноги помнили сотни таких спусков и подъемов. А я медленно двигалась вниз по стене, сливаясь с ней в темноте.
Ночь дышала в лицо свежестью, смешанной с одуряющим ароматом жасмина и сирени. Где-то далеко, за стенами академии, ухал филин. Ему вторил сверчок, настырный, как кредитор, выбивающий долги.
Небо над академией сегодня висело низкое, тяжелое от звезд. Их было так много, что казалось: кто-то рассыпал над столицей мешок серебряных монет да так и не собрал.
Тряхнула головой. Хватит лирики. Риса, ближе к делу и к покалеченному после приземления телу. Разбившаяся рыженькая сама себя не допросит.
Спрыгнула на землю беззвучно, точно тень. Сняла когти, спрятала в сумку и прислушалась. Тишина. Только филин все ухал, будто доносчик.
Глянула на дерево, с которого доносился звук, и выразительно провела ладонью по шее, показав, что бывает с фискалами и ябедами.
Пернатый подавился своим «угу» и заглох. Понятливый.
Я же двинулась к лазарету, который находился в глубине парка, отдельно от других корпусов. Оно и понятно: чтобы заразное не разносилось, чтобы раненым не мешали поправляться более здоровые и активные, чтобы тащить со всех факультетов болезных было одинаково по расстоянию, или просто здание лечебницы оказалось едва ли не старше самой академии. Для меня причины были не столь важны. Куда больше интересовало другое: заперта ли дверь в эту здравницу?
Я приоткрыла створку, перехватила дежурный колокольчик. Тот должен был оповестить, если кто-то прибежит в приемный покой. В том, к слову, обнаружилась и конторка, за которой клевал носом парень.
Он, конечно, и без меня справился бы, но сонная пыль надежнее… так что, пригибаясь, проскользнула, прижавшись спиной к стенке стола так, что почти над моей головой теперь было слышно мужское сопение.
Выудила пакетик с пылью из сумки, тихо надорвала его и, высыпав на ладонь содержимое, дунула, сама затаив дыхание.
Спустя дюжину ударов сердца сопение превратилось в молодецкий храп, и я выпрямилась и двинулась по коридору.
Нос защекотало от запаха — резкого, с кислинкой. Тянуло разом: чем-то травяным, дезинфицирующим и сладковато-металлическим. Дежурно горели ночники — тусклые магические огни вдоль стен. Я двигалась меж них, осматривая двери.
Первая — хозяйственная. Вторая — тоже. Третья...
Здесь, в нише, висели хламиды. Лекарские балахоны, светло-зеленые, крахмальные, пахнущие щелоком. Я стянула с крюка один, накинула поверх своей черной одежды. Стянула с лица платок, повязала косынку, как у сестер-целительниц.
В соседней комнате раздобыла корзину с перевязочным материалом, пузырьками, парой амулетов. Под них, точно покойника под крышку гроба, положила свою сумку. И, подхватив ручку плетенки, уже уверенно отправилась на поиски поломанной адептки.
Список пациентов висел на стене возле сестринской. Деревянная дощечка с меловыми записями.
Как там назвал свою напарницу беглый? Кажется, Марика. Ну-с, посмотрим… Я пробежала глазами:
Марик оказалось аж целых три. И почему у рыженькой не какое-нибудь экзотическое имя, типа Нарсивинирезы? Эх, придется проверить всех. Правда, заглянув в первые две палаты, поняла – это не мои клиентки. Одна не подходила по габаритам, вторая – по масти.
Наконец добралась до палаты, в которой должна была лежать некая Марика Жупанич. И точно! Там была моя рыженькая. Причем ее даже будить не нужно было.
Адептка лежала и невидяще таращилась в потолок, постанывая.
Медные волосы разметались по подушке, лицо бледное, под глазами синева, губы закушены едва не до крови, зрачки расширенные, пальцы на целой руке – вторая была в лубке — стискивают простыню... Похоже, что обезболивающее либо закончилось, либо перестало брать… Но живая. Дышит. Глаза открыты.
— Ты как, поломанная? — по-доброму спросила я, ставя корзину на тумбочку. — Я тут тебя проверить пришла. Так как ты?
Марика слабо улыбнулась.
— Не спится. Все болит.
— Потерпи, до выпускного заживет. — Я присела на край кровати, делая вид, что проверяю работу восстанавливающих амулетов. Ну точно. Тот, который должен был блокировать боль, вышел из строя. Да, в лекарском деле я понимала не так много: от красной хвори или сердечного приступа не исцелю, но в травмах кое-что смыслила. Особенно в вывихах, переломах, ушибах… С ними по работе часто приходилось иметь дело, как и лечить. И не только заклинаниями, но зельями, амулетами. Так что в последнем, том, что лежал на девичьей груди сейчас, поправить силовой контур труда не составило. А после уточнила: — Так лучше?
— Да-а-а, — с облегчением простонала Марика, да так, что посрамила этим выдохом всех работниц квартала удовольствий.
А я же, воспользовавшись моментом, достала заготовленный заранее бутылек и, чуть приподняв голову рыженькой, поднесла горлышко фиала к девичьим губам со словами:
— Выпей, чтобы задремать легче было…
Ведь испокон веков известно: чистая совесть – залог крепкого сна! А чтобы ее отбелить, нужно лишь все рассказать… Так что эликсир правды тоже поможет Марике закемарить. После того как я выясню от нее все, что нужно.
Едва боевичка проглотила жидкость, как я, словно невзначай, поинтересовалась:
— А что вообще с тобой случилось-то? Амулет отказал?
Боевичка мигом погрустнела.
— Не отказал. Его плетение в одном месте истончилось. Дознаватель приходил, сказал — видимо, в прошлый раз разрядился в ноль. А я торопилась. И так из-за нас тренировку задержали: коробку с тормозными амулетами для команды захватили, а там только четыре вместо шести. Бранко – он помогает нам с тренировками – сбегал за запасными, принес ларец. А я не глядя и схватила из него тот артефакт, который ближе, и тут же активировала. Плетение по всему телу разошлось. Только потом поняла, что он на мужской вес рассчитан. Но было уже поздно. Кернир только рукой махнул, сказал, что с моим справится… Ну а когда мы прыгнули и я попыталась погасить тормозной купол под собой, он не раскрылся… А теперь я не только поломалась, но и не факт, что вообще магом останусь…
Марика говорила взахлеб, и со словами из нее выходила боль. Не телесная. Душевная. А с ней – и страх. Тот, который боевику должен быть неведом, но все равно есть. Как и в любом человеке.
А я пыталась проанализировать услышанное: что ж, кажется, теперь я чуточку лучше понимаю Беглого с его паранойей. Похоже, выбить пытались именно его. А рыженькая лишь попала под раздачу.
Хм… Если так, то, может, все же это работа не другого вора, а ребят из гильдии убийц, которые все никак не могут прикончить живучего Беглого? И мне не о чем пока беспокоиться?
Увы, вопросов стало ничуть не меньше, чем было. А я-то надеялась хоть что-то прояснить.
Нет, все же в этом плане с учебой проще. Там на все вопросы в параграфах учебников уже есть ответы. Сиди, скатывай с книги. Только ту еще сначала спереть из библиотеки надо бы. Но за этим дело не станет.
Только сначала, как приличная девушка, загляну к парню в кусты. С такими мыслями я покинула палату, когда Марика заснула. Произошло это, кстати, быстро. Выговорившись, боевичка почти тут же отрубилась под действием эликсира и обезболивающего амулета.
Но не успела я отойти от двери, как услышала шаги. Судя по звукам, сюда из-за поворота вот-вот должны были вырулить двое. У одного походка была тяжелая, явно мужская. Можно предположить по едва заметному шарканью через раз – есть легкая хромота. Вторая — явно дама — цокала каблуками, но не сильно. Похоже, те были широкими, а туфли наверняка удобными.
И как назло, рядом только дверь в палату Марики, которую поместили в конце коридора. А эти двое к рыженькой, похоже, и направлялись…
Ноги и руки заработали едва ли не быстрее, чем голова. Я уперлась подметками и ладонями в противоположные стены и мигом забралась под потолок, зависнув этакой аркой в полумраке. Благо того было вдосталь от едва-едва работавших светильников.
Тут из-за поворота показалась парочка. Первый – высокий, уже в годах, белый как лунь, господин в мундире и рядом с ним в зеленой хламиде — дама.
— Мне сообщили про Марику, когда я был в Бровисе. Как она? – разнесся по коридору спокойный ровный голос. Слишком спокойный, чтобы я поверила такому тону.
Обычно так тщательно контролируют эмоции, не пропуская ни одной наружу, когда внутри человека взрываются вулканы и бушуют шторма. Да такие, что только тронь – и они вырвутся наружу, а тех, кто окажется рядом, снесут ненароком прямо в могилы.
— Хэрцег Тейват, состояние вашей дочери уже стабильное. Опасности для жизни нет
— А для ее дара?
— Здесь немного сложнее… — честно ответила целительница и взялась за ручку двери. – Она едва не выгорела. Нужно время для восстановления.
— Сколько? – уточнил седой.
— Не меньше месяца, — глядя прямо в глаза ночному гостю, отозвалась целительница.
Голос этой уже немолодой, кругленькой, точно шарик, женщины звучал твердо и ровно. Не хуже, чем у хэрцега. А ведь нужно немалое мужество, чтобы вот так смотреть в глаза отцу, говоря ему о том, что случилось с его ребенком. А если этот отец еще и обличен немалой властью… А о наличии таковой говорил титул, который упомянула лекарь.
— Значит, о турнире магии моей дочери можно забыть, — вынес вердикт седой.
— Увы, да, — прозвучал усталый женский голос в ответ.
— И кто будет вместо нее? – еще один вопрос от отца, заданный вроде бы без умысла. Но что-то мне подсказывало: этот хэрцег ни о чем не спрашивает просто так. Не иначе, как и Беглый, решил, что за случившимся кто-то стоит. Может, у Тейвата тоже есть враги и он решит начать свое расследование? Хотя лучше бы нет. Только частных нюхачей мне здесь для полного счастья не хватало. Академия не безразмерная! В ней и так, кроме адептов и преподавателей, народу целая куча: безопасники, воры, убийцы, возможно, телохранительница (моя соседка как раз на такую роль годится). Куда еще сыщиков-то? А ведь это команды из других королевств для участия в игрищах не прибыли!
— Пока не ясно, — меж тем отозвалась целительница.
— А разве нет кандидатов? – удивился хэрцег.
— Есть, — сглотнув, произнесла лекарь. — Целая очередь. Но без отборочного тура никого не утвердят.
— И когда же он? – допытывался отец рыженькой.
И по его тону стало понятно: нюхача таки ждать!
— Послезавтра, — ответила целительница и осеклась. Замолчала на миг и, видимо, вспомнив, что полночь миновала, поправилась: — Вернее, завтра. Но сейчас я бы посоветовала вам, хэрцег Тейват, подумать не об упущенных возможностях, а о том, что удалось вашей дочери сохранить – о ее жизни. Не корите ее. А если она спит – не будите.
— Хорошо. Мне только увидеть Марику, убедиться… — все же мужской голос дрогнул.
Целительница сделала вид, что не заметила, и поспешила толкнуть дверь и войти в палату, чтобы дать Тейвату несколько мгновений побыть отцом, а не только хэрцегом.
А едва он переступил порог следом за лекарем и створка за седым затворилась, как я бесшумно спрыгнула на пол и поспешила прочь.
Значит, будет отбор. Видимо, чтобы в новой кандидатуре участника турнира не было сомнений.
Оставив хламиду и корзину там же, где и взяла, я выскользнула на улицу. Туда, где ночь все так же пахла сиренью. Я свернула к кустам, где оставила Беглого.
Ветки были не потревожены. Трава не примята. На земле — никаких следов от сапог. Ничего этого не было. И никого. Ни одного дрыхнущего тела! Ушел брюнетистый гад в лучших воровских традициях: не оставляя за собой никаких улик! Будто его и не было вовсе!
Ну силен, Беглый… Обычно паралич до утра держался даже у здоровенных громил, способных телегу на руках поднять. А этот уже скинул!
Что ж, учту, что на Кернира нужна двойная порция. Интересно, это у него организм такой, токсиноустойчивый, или его просто часто травили и тело привыкло? Впрочем, мне бы уже имеющиеся вопросики решить, а с этими новыми – как-нибудь потом. Да и надо ли оно мне вообще? Тут как бы кубок спереть по-тихому у целой уймы лишнего народу, что набилась в академию!
Но это потом. А пока — библиотека.
Щеколда на окне той щелкнула и поддалась моментом. Здесь служители были куда наивнее, чем комендантша общежития, и даже на первом этаже решеток не повесили. Или я первая, кто решил ограбить это вместилище знаний? Ибо, подозреваю, в учебное время некоторых адептов в книгохранилище нужно было заманивать посулами или загонять угрозами выставить незачет по предмету…
Я скользнула внутрь, перекатившись через подоконник, и нырнула в оглушающую тишину, за которой скрыто множество историй.
Не мешкая, двинулась меж стеллажей, подсвечивая себе маленьким огоньком, горевшем на оттопыренном среднем пальце. Не знаю почему, но именно на нем у меня светоч получался лучше всего.
Вокруг не было ни души… Так я считала. И ошиблась!
Душа таки была! Да еще какая!
Призрачная и полупрозрачная, она возникла из темноты, будто соткалась из пыли и лунного света, пробивавшегося сквозь высокие окна. Сначала я уловила движение краем глаза: что-то белое, размытое, скользнувшее между стеллажами. Потом — холодок. Из тех, что пробирают до костей, при виде двери в склеп, которая открывается сама собой. И из нее выплывает призрак…
Была бы девицей впечатлительной — ударилась бы в визг, а потом в обморок. Боевиком — то ударила бы. Безо всяких «сь». Предупредительным смертельным арканом (дух же все равно мертвый уже! Что ему сделается?). Но я была опытной. Воровкой — так точно. А первое правило моего ремесла — это не поднимать шума.
Тихо возьми нужное, тихо оглуши нечаянного свидетеля, тихо прикопай его, если что… Хотя последнее — уже к гильдии убийц, а не воровской. И однозначно (неважно, к какой из этих двух братий принадлежишь) — тихо отпразднуй. Ибо незачем оповещать законников о своей удаче.
Вот и сейчас я решила, что шороху и суеты навести еще успею. А пока стоит попробовать договориться. Интересно, какая у этого призрака сходная цена за то, что он унесет тайну нашей встречи в могилу, в которой уже и так пребывает?
Помнится, у кладбищенского духа, с которым я как-то раз сторговалась, было всего-то желание напугать его живую тещу…
Я замерла, глядя на воинственно плывущего ко мне духа.
Это был старик. Высокий, сутулый, в длинной мантии, которая волочилась за ним, не касаясь пола. Лицо — белое, как пергамент, с глубокими морщинами, будто кто-то смял и разгладил его сотню раз. Борода — длинная, клинышком, седая. И белесые глаза, полыхавшие праведным гневом.
— Адептка, — голос призрака звучал, как скрип несмазанной двери, — вам известно, который сейчас удар колокола? Уже поздно! Библиотека закрыта!
— Учиться никогда не поздно! — бодро возразила я прописную истину полупрозрачному старику.
— Только, похоже, вас, юная госпожа, ничему вовсе в академии не научили!
— Почему же ничему? — напоказ удивилась в ответ. — Я, например, отлично усвоила, что из меня аховая адептка. И хочу эту ситуацию исправить. А с ней — и оценки!
— Для этого есть рабочие часы библиотеки. Они обозначены на таблице, висящей перед центральным входом, — душевно так (в смысле, вынимая души из живых тел), заунывно и скрипуче протянул призрак. — И я, как смотритель, хочу…
— А я, как адептка, хочу взять монографию Милорада Краля! И даже ваша смерть и почтение к ней меня не остановят! — перебила полупрозрачного, поняв, что передо мной самый страшный тип призраков — зануда. Причем не из тех, которые на вопрос «как дела?» и вправду начинают оные описывать. Нет. Библиотекарь явно принадлежал к когорте милых душек, рядом с которыми форточку открыть тотчас охота.
— Ну это уже наглость! — надув щеки, протянул полупрозрачный.
— Наглость — это не выполнять свои служебные обязанности, — парировала я.
— Я как раз их и блюду! — выпалил призрак, возмутившись нахальству некоторых прохвосток.
— А как же оказывать полное содействие в учебном процессе всем адептам? — процитировала я строки из устава академии. Эх, все же не зря куратор мне эту брошюрку сунул, а я, в свою очередь, в оную — нос.
Призрак поперхнулся вдохом, хотя воздух для дыхания ему вовсе и не был потребен. А я же решила ковать железо, пока горячо, хватать добро, пока оно без призору, и добивать уже почившего старика напором:
— Мне очень нужна эта книга, господин библиотекарь! Прямо позарез! Я ее завтречка с утра верну. Никто не заметит даже, что она не здесь ночевала!
— А раньше не могла зайти? — сварливо протянул мертвый.
— А раньше я заселялась. Сегодня только перевелась из приграничья, — ничуть не смутилась такому вопросу. Наоборот, обрадовалась. Если дух от простого старческого брюзжания перешел к тому, чтобы чем-то поинтересоваться, это отличный шанс наладить диалог. — А конспект к завтрашнему дню нужно сдать по «Основам полевой артефакторики»… — Я полезла в сумку, чтобы свериться с листом, выданным куратором, и по нему зачитала: — Профессор Старвиш дал задание.
— Старвиш-ш-ш-ш? — прошипел дух в лучших традициях гремучего газа, выходящего из расщелины и готового рвануть в любой момент, окажись только искра рядом.
Похоже, у моего душки-библиотекаря и магистра старые счеты… И я могу отлично привести их к нужному мне знаменателю. Что я и сделала, посетовав на несправедливость задания для переводной адептки.
Призрак же оценил мое рабочее… в смысле учебное рвение. Припомнил дотошного коллегу. Поразмыслил, что учеба в академии должна развивать в магиках все способности, в том числе и наглость… в смысле смелость. Как итог — дух помог найти не только нужную книгу, но и сверху еще накидал парочку… десятков других.