Фамильяр на мою голову! Книга 2

Глава

ЭТО ВТОРАЯ ЧАСТЬ ДИЛОГИИ

ПЕРВЫЙ ТОМ МОЖНО ПРОЧЕСТЬ ЗДЕСЬ

Глава 10

Полигон, когда я добралась до него, все так же безмолвствовал, ворота все так же были приоткрыты, пятно от боевого заклинания так же с поля никуда не удрало…

Я уже было хотела вернуться в теперь уже точно проклятую рощу. Сомневаюсь, что до этого на нее было наложено чернословие, из-за которого, при откате черной магии, деревья и взбесились. как реакция деревьев на откат. Если бы было так, то зачем малефику скрывать факт нападения? Он же прибил эти озверевшие стволы из самозащиты.

В общем, с этим одаренным мраком дело ясное, что дело темное. С такими мыслями я уже прошла мимо ворот, свернула в кусты, когда мимо меня на бешеной скорости пронесся парень, кажется, даже не заметив, и метнулся в открытые ворота так, словно как минимум спасал весь мир от армагеддона, который кто-то решил устроить в домашних условиях.

Хотя, какое мне дело, может, и так… Или. Стоп! Еще какое дело! Нас же накрыло из-за всплеска темной силы. И он был где-то рядом!

Я тенью метнулась за брюнетом. Правда, ноги у него были длиннее, он сам — быстрее. Да и еще эта его темная взлохмаченная масть, с которой в ночи только и прятаться…

Как итог, я очутилась в ангаре гораздо позже и, прислонившись к двери, услышала лишь обрывок разговора:

– Что случилось? Допризывалась? — отчеканил мужской голос и добавил: – Какое вопиющее нарушение устава Академии и базовых техник безопасности. И что мне теперь с тобой делать, а?

– В смысле «что со мной делать»? – возмутился звонкий девичий. – Какие вообще есть варианты?

Из дальнейшего подслушанного разговора выяснилось, что оные весьма интригующи и двусмысленны. Правда, жаль, что эта парочка беседовала не на одном месте, а решила выйти. Так что, когда скрипнула дверь, мне пришлось вжаться в стену. При этом я едва не получила распахнувшейся створкой по носу.

Как, оказывается, тяжела, неказиста и опасна жизнь начинающего шпиона.

Зато я узнала кое-что важное! Имя призвавшей то ли не того, то ли не так чародейки — Райли Фэйн. Оно прозвучало, когда маг взял в руки подписанную девичью тетрадь.

В мозгу перещелкнуло, и тотчас в голове словно выскочила папка, зашелестев воображаемыми страницами. Знаменитый светлый род. Аристократы в энном поколении, идеальное генеалогическое древо и идеальный же банковский счет. Ну и репутация, само собой разумеется. И чтобы наследница династии — и увлекалась призывами… Интересно.

А еще полностью совпадает со словами Себа о том, что всплеск темной силы спровоцировал нападение на нас.

«Все же малефик не солгал. А у меня паранойя», — с такими мыслями я бесшумно следом за парочкой покинула полигон, чтобы отправиться, куда и хотела: за потерянной сумкой.

А то это не академия, а сплошные тайны! И шагу нельзя ступить, чтобы не вляпаться в чужой секрет. А у меня и своих хватает!

Благо больше за сегодняшнюю ночь я ни в какие неприятности не угодила. Зато ногой в яму — да. Но сумку таки нашла! Правда, скорее не благодаря упорству, а вопреки законам статистики. Ибо ее деревья качественно обложили, как загоняемого волка флажками, своими ветками.

Но я вырвала торбу из их загребущих сучков и наконец-то отправилась в общежитие. Так и не попав на ужин. И удивительно, я не жалела, что этот вечер оказался насыщен не запеченными перепелками, а приключениями.

Хотя мой живот был с этим не согласен.

В общежитие вернулась поздно. Очень поздно, но Модеста даже не упрекнула. Лишь сообщила, что адептка, судя по описанию — Найриша, обо мне спрашивала и беспокоилась.

Эх… вот зачем она так. Я не хотела к ней привязываться, но оно само собой получалось. Сейчас еще и искреннее участие приятельницы добавило в копилочку дружбы не просто монетку, а золотой. И это было плохо. Потому как куда проще использовать людей чужих, к которым ничего не испытываешь. Другое дело — близкие…

В груди что-то противно так сжалось. И я в ответ тоже сжала. Кулаки. Напомнив себе, что я стерва. И порой только этим и сильна.

Но помогло слабо.

Засыпала я, несмотря на неимоверную усталость, долго. Ворочалась с боку на бок, взбивала подушку и под утро наконец задремала, чтобы с рассветом проснуться ни свет ни заря и заметить то, что вчера упустила из виду: то, как мне удалось не запачкать платье. Обувь вся была в грязи, а на творении Патрика — ни пятнышка!

Не иначе везение.

Впрочем, приключенческое платье я пока решила оставить на потом и на завтрак облачиться в еще одно творение утонченного блондина. На этот раз — элегантную блузку и строгую юбку, потому как времени было достаточно, чтобы успеть и сходить в столовую, и вернуться, чтобы переодеться в робу.

Ибо к знакомствам, особенно полезным, нужно быть всегда готовой и во всеоружии внешнего вида и обаяния как минимум. Вот только, когда я с подносом отходила от раздачи, в меня, точно пушечное ядро, влетела какая-то девица.

Темноволосая, остроносая, выше меня на голову и с талией, которой позавидуют осы, она походя пробормотала извинения и, не оглядываясь, ринулась дальше. А я и опрокинутый взвар остались. И только тут, глянув на блузку, я поняла, почему вчера не изгваздалась. Ткань оказалась заговоренной, и сейчас липкая жижа стекла с нее, не оставив и следа. Патрик был выше всяких похвал. Была бы я обычной адепткой — влюбилась бы. Ну или как минимум обратила бы внимание на такого парня. Но пока же уделила все это внимание студентке, которая меня едва не снесла.

Полуобернувшись, я увидела, как она шустро подскочила к раздаче.

— Есть что-нибудь для Эйрин Имерхольд? — чуть заискивающе поинтересовалась она у одного из поваров.

— Да, вот вам плюшку передали, — отозвался тот.

И в девичьи руки перекочевала ароматная сдоба. Правда, с ней студентка отчего-то не присела за один из столиков, а сразу же направилась к выходу.

Хм, странно: то ли она есть при всех стесняется, то ли просто скрытная. А может, на особой сухомяточной диете или куда-то спешит… Проводив эту стремительную чародейку взглядом, я перевела оный на магов более неспешных и респектабельных. Увы, среди них знакомых мне лиц не было. Да и вообще народу в зоне платников оказалось катастрофически мало, ибо слишком рано.

Но я таки нашла знакомые лица. С рыженькими второкурсницами Фелисией и Таришей, урожденными Броан, меня познакомил Патрик за одним из ужинов.

Все же отличный он парень! Даже совестно, что не могу ему отплатить добром за добро…

Компанию им составил дуэт парней, которым меня и представила одна из сестер. И если рыженькие погодки были из весьма состоятельного, пусть и не родовитого семейства, то магики оказались поголубее кровями.

Один — надменный на той грани, когда это еще не раздражает, а кажется притягательным, некромант — Кайрл Эйларис. Лицо было мне знакомым, и, чуть сосредоточившись, я вспомнила, где его видела. Он вместе с Себом привез нам в первый день бульбового рабства не дурные вести, но хуже: ящики с вопившими клубнями. Вторым оказался Эйлар Сандерс, первокурсник-боевик, жгучий брюнет, глаза которого вспыхнули, едва я заговорила о фамильярах. Кажется, этот парень был просто фанатом магозверей, бестий и просто темных сущностей. Так что сцепились мы с ним языками намертво, обсуждая фамов и не только. Я вовсю рассказывала о будущем фонде, Эйлар — о классификации и уникальных химероидах, характерных особенностях оных. Не обошли мы и тему болезней магических сущностей.

Здесь разговор уже поддержала Фелисия:

— Ладно бы фамы просто болели! Они умирают. В том году магозвери погибли у двух первокурсников: кажется, у одного был малый цилинь, размером чуть больше котенка, у второго вроде зайцелоп, — и девушка на себе даже показала ветвистые рога, какие обычно присущи последнему. Ей только клыков не хватало для полного сходства с этим пушистиком.

— А что с ними случилось? Проклятие? Зараза?

— Неизвестно. Просто обоих фамов в разное время нашли. Цилиня вроде сразу мертвым, а зайцелоп еще дышал… Может, и могли бы спасти, но хозяин не знал, куда с ним бежать. И пока искал бестиолога, кроль скончался.

— И оба раза звери были не простые, а легендарные? — нахмурился фанат хтоней.

— Да, — отозвалась Фелисия. — Списали на то, что они могли попасть под раздачу какого-то из охранных заклинаний. У большинства же обычные магические животные, а не из легенд… Вот под простых фамов плетения и рассчитываются. Ну, это по версии академии…

— Ты сказала — нашли, — уточнила я, вспомнив, что упоминание об этом случае встречала в сплетнике. И, кажется, дело тогда спустили на тормозах. — Выходит, фамы были без хозяев?

— Ну да, — кивнула Фелисия так, что ее копна волос взметнулась рыжим облаком. — Оба студента отправляли зверей на ночные вылазки. После этого, кстати, многие фамов и бояться отпускать далеко одних. Ну и вообще лишний раз их всем показывать. Особенно если животное яркое. Так что везет тем, у кого звери умеют сливаться с тенями.

— Угу. Как у того же Вокса Неймара. У него, говорят, сумрачная тварь. Ее захочешь — не увидишь: она отлично умеет маскироваться в полумраке, — поддакнула вторая Броан и добавила: — Кстати, именно поэтому я так люблю ритуал призыва фамильяров — на нем можно посмотреть, у кого какой зверь. А то в остальное время они все больше по украшениям прячутся.

Что ж, теперь понятно, почему в академии, где должно быть полно фамильяров, их особо не заметно. Как и времени!

Оно промчалось так быстро, что я спохватилась в последний момент и, наскоро поблагодарив за компанию, попрощалась и побежала переодеваться, чтобы успеть на перекличку.

На нее я прибежала за минуту до того, как дисциплинарник начал зачитывать по списку имена. Сегодня был новый тип с брошкой отличия, который представился как Натан Регрэнн. И был он цельным главой этого самого комитета по порядку и нравственности. В общем, априори являлся самым порядочным. А вот студентом академии или просто занудой — это уже вопрос. Хотя идеальная внешность, выправка и четкость, с какой он называл фамилии, склоняли меня к тому, что за этой личиной у парня скрывается не просто пара скелетиков в шкафу, а минимум склеп. Потому что я, сама вынужденная обманывать, не верила в эту самую идеальность.

С такими мыслями я и стояла в третьем ряду и прислушивалась к фамилиям, впервые не просто чтобы отозваться на «Бэтфлейм». Я запоминала. Какое имя какому лицу соответствует.

— Грейвен Адриан — здесь!

— Тоба Матильда — здесь!

— Десент Антуан — здесь!

— Фарроу Летиция — здесь!

Кого-то не успевала заметить — так приходилось вертеть головой. А вот Райли Фэйн не пропустила. Вчера на полигоне я успела разглядеть ее только со спины, когда они с брюнетом спешно покидали место неудачного призыва.

Сегодня же, при дневном свете, я смогла увидеть куда больше. Девушка была тонкая, изящная, точно фарфоровая статуэтка. Грациозная даже в рабочей робе. И да, блондинка! Вчера мне не показалось. Хотя были сомнения: вдруг это игра теней и Фэйн просто седая? А что?.. Бывает же такое! Я здесь одного с выбеленной прядью знаю…

Рядом с моей наблюдаемой меж тем отозвалась Иллори Риван — жгучая брюнетка с фигурой смелых мужских мечтаний.

Как позже выяснилось, эти две студентки работали в паре. Да так слаженно, что создавалось ощущение: либо они подруги, либо и вовсе, не побоюсь этого слова, соавторы. Потому как одна подхватывала, точно фразы, движения другой — очень быстро и технично. Бульба даже вопить не успевала.

При этом Райли выглядела совершенно невозмутимой. Ни тени вчерашнего «вопиющего нарушения» на ее лице. Образцовая аристократка. Образцовая студентка. Образцовая… лгунья? Ух, не знала, что на моей нынешней стезе лицедейства у меня столько конкуренток…

Впрочем, я хоть и приглядывалась к Фэйн, но при перекличке успела услышать еще пару интересных аристократических фамилий. И запомнить носителей оных. Так что теперь знала, к кому подойти познакомиться. Только обратила внимание: как-то мало аристократов на поле. Не иначе коста-бульба их подкосила, точно хворь. К слову, я оказалась недалека от истины. Позже выяснилось, что у кого-то вчера возникли срочные дела, кто-то сегодня получил лекарский отвод от физических трудов. И только мы с Найришей свои работы честно купили!

И с этим чувством высокой социальной ответственности мы с блондинкой и удалились через кусты на свободу от садистского полевого рабства. У обеих нас оказались срочные дела: мне нужно было в библиотеку, подруге (вот как ни избегала я этого слова, а с каждым днем оно было все ближе, и вот меня настигло — я даже почти смирилась) — ответить на ворох деловых писем. Потому как учеба в академии — дело хорошее, но обязанностей будущей графини это не отменяет.

Так что, вернувшись в общежитие, мы разбежались по комнатам, я наскоро переоделась, чтобы не светить робой в приличных местах и не вызывать одним этим массу вопросов, и отправилась искать информацию о ритуале призыва души.

Нет, мама порой вызывала ба с того света для совета, но то мама… А мне предстояло провести ритуал впервые. И хорошо бы для него кое-что уточнить.

Конечно, лучше было бы обряд и вовсе не проводить, но… Организатор фонда фамильяров — и без собственного магозверя? Это, мягко говоря, не внушает доверия.

А мне нужно было быть образцом оного. Так что путь был только один: в книгохранилище. В том, к слову, царили тишина, покой и Арчибальд Кроу. Вид этого библиотекаря мягко намекал, что сея старая развалина видела еще становление империй, великое расхождение материков, образование гор и… Переживет еще всех студентов вместе взятых.

Поприветствовав хранителя книг, я отправилась в секцию магического права, а из нее уже, когда местный владыка фолиантов отвернулся, шмыгнула в сторону отдела некромантии, куда младшие курсы не пускали.

Там прошла к дальнему стеллажу, где хранились книги по ритуалам призыва. На полках их было множество. Причем помимо обычных изданий были чувствительные к магии и даже свету (о чем сообщали пометки на корешках). Последние можно было читать лишь при заговоренных свечах и, подозреваю, в стальных перчатках, дабы остаться при своих конечностях.

Такие хищные фолианты я обошла стороной, отдав предпочтение тем, которые можно просто читать, а не добывать из них информацию, когда издание пытается добить тебя.

Взяла первую книгу, открыла, начала читать: «Ритуал призыва демона». Нет, не то. Вторая: «Извлечение из бездны и подчинение темного помощника». Снова мимо. Третья: «Заклинание порабощения сущностей высших порядков». Да чтоб тебя! Почему всех так тянет на мрачную пакость? Где книга по нормальному и вполне себе безопасному ритуалу? Это не библиотека, а склад запрещенки какой-то, с подробными пошаговыми инструкциями, как любопытным студентам убиться самым изощренным образом, да и только!

Но наконец я нашла нужную книгу и внимательно вчиталась, выбрала ритуал, в котором магию резерва можно заменить на амулеты, и запомнила написанное от и до. Отлично!

Правда, когда уже собралась ставить книгу обратно на полку, ощутила сопротивление. Глянула — оказалось, что там врастопырку стоит буклет «Сплетника». Не иначе он выпал сверху, когда я книгу взяла. Сколько же этих пасквилей по академии разбросано в самых неожиданных местах!

Этот еще и старый, судя по пожелтевшим страницам.

Достала его. Хм… интересненько. Судя по датам и содержанию, буклетик вышел в свет лет так десять назад. Не иначе одно из первых изданий. Да и бумага по плотности другая, еще и с тиснением…

Усмехнулась, ибо сама того не ожидая, я нашла в библиотеке куда больше интересного, чем планировала. И, подхватив книгу под мышку, отправилась в архивный отдел, где и провела еще пару часов, перелистывая уже списки сотрудников академии, сопоставляя нынешние и десятилетней давности. И выяснилось интересное…

Всего тридцать четыре имени подходили под тех, кто работал здесь десять лет назад, без перерыва на декреты, болезни, смерть (высшие мертвые сущности я тоже исключать не стала, поскольку некоторые профессора в лучших традициях вампиров, даже улегшись в гроб, могут продолжать пить студенческую кровь, пугать, портить нервы и преподавать). Добавила к этому доступ к сведениям о студентах и физическую возможность вести колонки «Сплетника».

Допустим, тех же поваров я исключила. Целый день на кухне — сплетни не пособираешь. Опять же подсобных рабочих, тех, кто работает с утра до вечера и со службы отлучиться не может. Им по кустам некогда заседать, подглядывая за поцелуями и оплеухами.

— Круг сужается… — с предвкушением протянула я.

Вычислить этого писаку-анонимуса стало для меня делом принципа. Но это чуть позже. А пока стоит заняться делами ближними. Например — возвращением фолианта по призывам, который я случайно прихватила в отделе некромантии.

Вот только рядом с оным, как назло, коршуном кружил библиотекарь, так что я запихнула книгу в сумку, прижав к изданию один из блокирующих артефактов. Так что вынос книги из хранилища прошел незаметно.

А я мысленно хмыкнула, что теперь могу официально считаться не только авантюристкой, обманщицей, но и воровкой.

И неважно, что я завтра эту книгу подброшу обратно… Взяла же!

Правда, совесть терзала меня недолго. Ровно до возвращения в комнату. А там ее в угол задвинула госпожа Необходимость. Нужно было подготовиться к вызову бабули. Не знаю, согласится ли теща помогать своему зятю — отношения между ба и папой были с огоньком. Да таким, что пульсары по дому летали. Но… внучке же своей она не откажет?

Правда, удастся ли до нее дозваться? Я, конечно, захватила в академию все возможные амулеты, артефакты и даже зачем-то шаманский бубен… видимо, чтоб в него дать кому-то надоедливому, но не факт, что все это поможет. Только выхода-то особо нет.

Так что я разложила все свои богатства на полу и принялась отбирать необходимые. И ближе к вечеру поняла: придется тащить почти все! Ну, кроме бубна. Хотя… Не, все же его не нужно. А череп ба взять обязательно!

Я спохватилась лишь вечером, уже традиционно едва не опоздав на перекличку. А после нее, опять же, был традиционный ужин налаживания связей. И в этот раз я даже не налажала, а смогла добраться от точки А — общежития, до точки Б — столовой, не потерявшись по дороге во всяких там рощах.

За нашим столом кроме Найриши, Патрика, Адриана были еще утренний Эйлар и новые лица — Мира Мовур и Тариша Логг, и, конечно, мы снова обсуждали фонд.

Так что вымоталась я знатно. Вернулась в комнату, готовая упасть и сдохнуть. Но нужно было ползти на кладбище! Ибо призыв бабули.

Впервые я ощущала такое сродство душ с умертвием. Хотя правильнее все же, наверное, родство не душ, а туш. Ибо у поднятых из могилы неупокойников наличествует только тело, без всяких эфирных эманаций.

И, как неупокойник же, ближе к излому ночи потянулась в сторону склепов.

Кладбище академии, как я и подозревала, оказалось еще одним местом свиданий влюбленных по версии идиотов-старшекурсников. Ибо на их карте это место значилось как дюже романтичное и уединенное.

Хотя если ты некромант — то все в принципе совпадает. К тому же в полночь здесь начали распускаться кристаллоцветы… Папа их всегда любил. Эти растения напоминали собой наполовину вылезшие из земли минералы. Но стоило тронуть их рукой — как они тут же пугались и ныряли под землю. А днем и вовсе пережидали губительный для них яркий свет глубоко в почве.

Сегодня же луна была почти полной. Березы, которые днем казались светлыми и сквозистыми, сейчас напоминали траурное кружево. Погост был старым. Едва ли не старше самой академии, а потому место, как говорила мама, настоялось. Пропиталось духом смерти, оттого и связь меж миром живых и мертвых здесь была чуть тоньше.

Отыскав ровный пятачок, я расстелила на нем платок с вычерченной матушкиной рукой ритуальной пентаграммой и рунами, которые были напитаны маминой же силой. Разложила по углам лучей амулеты, поставила чуть подальше заготовленные свечи. В центр рисунка водрузила бабулин череп и кольцо.

Сверилась с украденной книгой. Не столько чтобы что-то сопоставить, сколько успокоить себя.

А потом активировала первый из амулетов.

Тотчас тот послал импульс ко второму, третьему, и так по цепочке зажглись все. А после разом вспыхнули, и соловей, заливавшийся в кустах, вдруг заглох. И, кажется, с ветки что-то тотчас упало…

А в следующий миг вокруг черепа закрутилась воронка пламени, и из самой ее сердцевины ко мне пришел песец. Полный. Большой.

Он же — бабуля собственной персоной, ибо нормального человекоподобного облика у моей родственницы не было. Его у нее сперли. Демоны, которых оказалось гораздо более одного, в теле тщедушного мужичка, разводившего пушнину на воротники и покупателей на деньги, когда выдавал шкурку сурка под видом соболей. И вот в такого-то торгаша исчадия пекла и подселились целым кагалом. И, когда Брунгильда Кавацевич выбила их из разводилы (в том числе и кулаками), темные накинулись уже на нее скопом, едва не выпив всю душу. Но бабуля выстояла в этой схватке, отправила рогатых гадов обратно в преисподнюю, а потом, чтобы ее разодранная в клочья душа не распалась на части и смогла заполнить собой тела, втянула в себя дух того, кто был ближе всего. Песца. Только отчего-то он в эфемерной форме из белого и пушистого превратился в пламенного. Не иначе из-за характера бабули, которая была не женщина — огонь.

Вот и песец тоже вышел не простой, а весь в сполохах пламени. Ну и размером с теленка — если в зримой форме. Ее бабуля, к слову, больше уважала, чем невидимую, когда слышен лишь голос духа. Хотя папа до сих пор вздрагивал при виде огненной на важных семейных собраниях, на которые мама звала и бабулю (смерть — не повод не участвовать в жизни родни!) с того света. А дедушка, первый десяток лет после смерти любимой Брунгильды все никак не мог принять ее новый призрачный облик. Ибо у всех призраки как призраки, а у нас — песец. Огненный. Но лучше так, чем вовсе развеянная душа.

Кстати, торговец пушниной после спасения перешел на садоводство. То ли потому, что овощного просветления достиг, то ли потому, что звери во время изгнания демонов тоже того… Самоизгнались из клеток, когда те попадали и открылись. Случайно. Все.

Глава 11

В ночной темноте мы с ба лицезрели друг друга в безмолвии с минуту, не меньше. Даже очухавшийся от испуга соловей на ветку вновь вспорхнул, но раскрыть клюв не решался.

И, лишь когда наступившая гробовая (вполне себе в прямом смысле, с учетом места встречи) тишина начала затягиваться точно удавка на шее, Брунгильда Кавацевич для всех, а для меня просто бабушка Бру, ее нарушила.

— А ты с момента нашей прошлой встречи подросла. И прыщи исчезли, и грудь появилась… — протянула пушистая, огненная, с проницательным взглядом душа.

— И проблем в жизни добавилось, — поддакнула я, решив: нечего тянуть песца за хвост. Тот, кстати, при этих моих словах непроизвольно дернулся.

— Даже не сомневалась, — фыркнула ба. — Иначе ты бы меня с того света не вызвала… Кстати, почему ты сама, одна, без Марисы? Неужто одаренной стала?

Да, бабушка Бру никогда не любила обтекаемых витиеватых форм и говорила все как есть. А еще не кормила пирожками на убой, не укутывала в три пуховых одеяла, не растирала пяток горчицей и не выводила мне в пеленочном возрасте «щетинку» со спины — в общем, не выполняла обязательный бабушкин минимум по сомнительным оздоровительным процедурам для внуков. За что была порицаема маминой свекровью, она же вторая моя бабушка, со стороны отца. Та считала: кто же побалует, понежит, сбережет дитя, если не родня?

А теща, в свою очередь, полагала, что трястись надо мной, окружая тепличными условиями, не стоит. Иначе я к ним сызмальства привыкну и во взрослой жизни зачахну.

В общем, бабули были на противоположных сторонах баррикад не только в вопросе того, что «доча, могла бы найти себе нормального темного, а не эту незабудку в штанах» и «я мать идеального сыночка, которому жуть как не свезло с женой», но и воспитания единственной внучки. И объединяло этих двух деятельных особ лишь одно: печаль по поводу моей бездарности. Правда, вину за оную они дружно сваливали на ошибки родительского выбора своей пары.