Полный замес

Глава 1

– Вам кофе навынос или здесь? – спросила я, хотя хотелось еще добавить: «А может, вообще на фиг?» – потому как сидевшая передо мной на барном стуле блондинка раздражала.

Одной рукой она поправила идеальную прическу, а пальцами второй в нетерпении начала барабанить по лакированной поверхности стойки. Словно тем хотела показать: вот, смотри, какое у меня на безымянном дорогое кольцо. Завидуй. И кольцу, и тому, что оно означает.

«Клац-клац-клац» – выстукивали дробь нетерпения гелевые ногти. Алые. Длинные. Острые, словно стилеты, и с вкраплениями блесток у основания. Они отлично вписывались в гламурный образ гостьи кофейни «Горячая белочка» – заведения, что славилось на весь город своим кофе. Его зерна, кстати, обжаривали прямо тут, а не использовали покупные. Наоборот, их продавали другим. А все потому, что вкус был отменный.

– Ну что ты, Поля, какие «вы»? – жеманно скривив губы, отозвалась блондинка. – Мы же в школе вместе учились… Ты еще отличницей была. Ну что, пригодились тебе на должности официантки знания по истории древнего Рима? Или как их… интегралы? Ах да, прости, не официантки – бариски.

– Бариста, Аля, – поправила я и, дежурно улыбнувшись, напомнила о вопросе.

Каштановая прядь, выбившаяся из короткого хвостика, в который я собирала отросшее каре, упала мне на лоб, и сейчас она раздражала ничуть не меньше, чем бывшая одноклассница.

– С собой, – меж тем капризно махнула рукой блондинка. – И я теперь не Аля, а Альбертина. Сменила имя, – пояснила она. – У будущей жены миллионера оно должно быть более изысканным. – И, вернувшись к заказанному латте, добавила: – И да, сделай мне сердечко на пенке. Люблю, чтобы все было красиво…

Я потянулась за бумажным большим стаканчиком, а затем повернулась к аппарату. Будет бывшей однокласснице кофе. С сердечком. Хотя мой знакомый кардиолог Сашка называл всегда такое изображение жопой. Потому как настоящее сердце выглядит совсем не так со своими перикардами, аортами, венами. А так выглядит именно место, на котором сидят. И Сашке в вопросе идентификации я доверяла больше. Он в своей врачебной жизни насмотрелся и на то, и на другое…

Меж тем аппарат урчал, тонкая струйка ароматного напитка лилась в стаканчик. Насыщенный черный сменился белым, и на пенной молочной шапке появилась она. Жопа. Зато идеально симметричная и красивая. Все как Аля любит.

– Крышечка нужна? – уточнила я, уже готовясь указать на оную: бариста по правилам не должен был ее касаться. Только сам гость. А блондинка сказала, что латте навынос.

– Нет, я здесь попью, – прихлебывая кофе, ответила бывшая одноклассница.

Помню, как во время учебы она порой дразнила меня за то, что я торчу в библиотеке, в то время как она с парнями обжималась за углом школы.

Я протянула ей напиток. Блондинка отхлебнула, и на ее лице расплылась улыбка. Спрашивается, зачем навынос заказывала, если смакует его тут? Или выпить из керамической чашки религия не позволяет? Все нужно делать по-модному…

Чтобы ты такая стильно спешишь по улице с задумчивым лицом, а в руках – картонный стаканчик. Или идешь со всей скорбью еврейского народа в глазах, словно решаешь судьбу фирмы, на ходу прихлебывая кофе.

Словно пить на ходу – это признак успешности.

Вот и Аля сейчас явно ведь никуда не торопилась. Но могу поспорить, что она выцедит кофе на две трети, а затем потребует крышечку и, держа в руке фирменный стаканчик «Белочки», пойдет по улице цокать каблучками. Чтобы ноябрьский ветер в лицо. А она гордая, красивая, как после салона (хотя почему «как» – наверняка так и есть), на высоких каблуках и с развевающимися полами плаща. Все как в глянцевом журнале.

– Все же зря ты зубрилой была, видишь, к чему тебя все это привело. А была бы как я… Успеха бы добилась. Но тогда кто бы мне приготовил такой вкусный кофе. Он у тебя получился отменный, – гостья кофейни расщедрилась на похвалу и добавила: – Но все же добавь немного корицы. Она придает пикантности…

Я потянулась за специей, когда ко мне тихо подошла Августина Львовна – дама, чьи корпулентные достоинства нельзя было не заметить, а профессиональные – переоценить. Ее несколько раз пытались переманить к себе крупные уважаемые фирмы, потому как любую налоговую проверку эта дама рвала как Тузик грелку. Но бухгалтер оставалась в «Белочке», отмахиваясь от предложений о работе, как топ-модель от навязчивых ухажеров. И все приговаривала: «Я уже пенсионерка, куда мне в холдинги. А тут хоть и размах поменьше, зато уютно и весело».

В общем, золотая была дама. Вся. Целиком. Даже характер из этого металла был. Потому порой и тяжелый. Но должны же быть у идеального бухгалтера маленькие недостатки?

– Полина Михайловна, распишитесь в этой смете, пожалуйста. Мы контракт с новым поставщиком заключили. Нужно завизировать… – с этими словами она протянула мне бумаги.

Я начала просматривать листы с расчетами. Хотя и доверяла Августине Львовне, но привычка…

– А с каких это пор у вас официантки в важных документах расписываются? – капризно спросила Аля, заставив меня оторвать взгляд от текста.

– Почему официантки? – важно поправив очки, спросила бухгалтер и веско добавила: – Только хозяйки кофейни.

Бывшая одноклассница неверяще обвела зал взглядом. Да, он был большим, просторным, и, несмотря на послеобеденный час, половина мест оказалась занята. А уж в вечернее время…

«Белочка» была популярна. Я подумывала открыть еще одну кофейню, в другой части города. Расшириться. Только снова влезать в кредиты не хотелось. И так несколько лет назад выкупила убыточный бизнес и пахала без продыху.

Тогда здесь был ресторан «Белая горячка». В меру убитый и без меры пафосный. Претенциозное меню толщиной в палец и такой же слой пыли на полках. Большая часть блюд была в вечном стопе, зато хозяин мог прихвастнуть, что в его ресторане подают буйабес, конфи из кролика со специями или крудо. Правда, не уточняя, что все – в теории. На практике же повара чаще всего готовили пиццу «Маргарита», пасту с сыром, борщ, хинкали… Но гости шли сюда не за едой, а за хмельным куражом огненной воды. Как бы и само название намекало… Вот только сделать выручку на одном спиртном бывшему владельцу не удавалось. Заведение медленно, но верно приближалось к яме банкротства.

Я к тому времени уже получила диплом экономиста и отпахала бариста три года: по специальности никто не спешил брать девушку – вчерашнюю выпускницу. Ведь опыта у такой наверняка нет, а вероятность ускакать в декрет очень даже есть. Так что подработка, которую я на четвертом курсе посчитала временной, плавно превратилась в работу постоянную.

Каждый день я ходила на нее мимо «Белой горячки» и мечтала когда-нибудь открыть свою кофейню… И вот однажды на ресторане увидела вывеску «Продается». Сначала я задумалась. Потом крепко задумалась и… рискнула вляпаться в кредит. Хотя знала, что по статистике лишь восемь процентов молодых фирм доживают до своего трехлетия.

У меня получилось. Я вошла в эту восьмерку. Спустя несколько лет работы без выходных, сотен бессонных ночей, километров вымотанных нервов я смогла выдохнуть. «Белочка» стала целиком моей. Безо всяких кредитных обязательств.

Здесь от ресторана не осталось ничего. Капитальный ремонт, перепланировка. Только название отчасти напоминало прежнее. Я не стала кардинально его менять, чтобы не отсекать клиентов «Горячки», но и дать понять, что заведение обновилось. А логотип с рыжим пушистым зверьком, который в лапах держит кофейное зернышко, отлично вписался в концепт кофейни.

Обиженный и уязвленный тон Али, словно я умышленно сыграла с бывшей одноклассницей злую шутку, выдернул меня из воспоминаний.

– А почему тогда ты… с фартуком? – только и нашла она что спросить.

– Подменяла бариста, – пояснила я само собой разумеющееся.

– Хозяйка бизнеса не должна браться за швабру в своем заведении, – поджав губы, нравоучительно процедила блондинка. – Это роняет ее авторитет перед подчиненными.

– Если он упадет, я как-нибудь подниму его с пола и отряхну. – Я улыбнулась и пожала плечами. – Мне незазорно потрудиться за стойкой. А заведение должно работать без простоев.

– Какая ты еще неопытная… – снисходительно улыбнулась Аля. Но как-то кисло это у нее получилось. – Ну ладно, рада была повидаться, но у меня еще столько дел… – протянула она и ушла.

Да, прихватив стаканчик с кофе. Видимо, хотя новости и подпортили ей настроение, но не настолько, чтобы отказать себе в удовольствии и допить эликсир бодрости.

– И что это была за фифа? – скептически глядя вслед удалившейся Але, спросила бухгалтер.

– Моя бывшая одноклассница и будущая жена биг-босса, – усмехнувшись, ответила я.

– Эти жены богатых очень быстро меняют времена, – саркастически заметила Августина Львовна. – Вот только недавно была будущая, а уже раз – и в прошлом. Свое дело в этом плане куда надежнее. Оно точно не прельстится короткой юбкой секретарши и не подаст на развод.

– За что я вас люблю, так это за вашу неподражаемую иронию, – ответила, вновь возвращаясь к договору.

– А как же мои профессиональные качества? – въедливо уточнила бухгалтер.

– И за них тоже, – покладисто согласилась я.

– Полина Михайловна, а ради этой большой любви вы в два раза не поднимете мне зарплату в этом месяце? – ничтоже сумняшеся уточнила счетовод.

– Августина Львовна, я вас люблю, но не на настолько же крупную сумму, – прокомментировала, не отрывая взгляда от строк.

– Ну, попробовать стоило… – раздался рядом вздох, полный сожаления.

– На десять процентов, – произнесла, не меняя тона.

Я планировала поднять зарплату всем сотрудникам со следующего месяца и объявить об этом через неделю. Все же инфляция не дремлет, а если я хочу, чтобы мои работники не искали места получше, нужно это место обеспечить здесь, в кофейне. Но под вопрошающий тон Августины Львовны решила: а почему бы не сказать об этом сейчас? Порадую человека чуть пораньше. Да и всех остальных тоже.

– Что на десять? – не поняла бухгалтер.

– Люблю вас больше на десять процентов в следующем месяце, чем в этом. – Я улыбнулась, отрывая взгляд от прочитанных листов.

А затем взяла ручку и поставила размашистую подпись рядом с инициалами «П.М. Тарасова».

– Вы мне зарплату поднимаете? – смекнула бухгалтер, и по блеску ее глаз поняла: примерно на это она и рассчитывала, загибая свое «в два раза». Все же принцип «проси больше» Августина Львовна освоила в совершенстве.

– И всем сотрудникам. Но со следующего месяца.

– Поняла. Сделаю. – И, подхватив смету, Августина Львовна исчезла.

А я посмотрела на часы. До приема у ихтиатра было еще прилично времени, но я все равно переживала. Машинально бросила взгляд на дверь. За ней, если пройти небольшой коридор, был мой кабинет. А в нем, упакованный в специальный пластиковый пакет-переноску, находился пациент, нуждавшийся в осмотре специалиста.

Мой карп, которого я, недолго думая, четыре года назад нарекла Поликарпом, приболел. У него под правым плавником появился серый налет, словно пристал маленький кусочек грязной ваты. И моя золотая рыбка стала вести себя беспокойно. А вместе с ней занервничала и я. Вдруг это серьезно? Поэтому сегодня с утра я выловила свою зверюгу сачком, поместила ее в большой пакет, где уже была пара литров воды из аквариума, добавила кислорода из баллончика, крепко завязала тару и поехала в кофейню. А оттуда планировала уже к рыбьему доктору.

Мой Полик был еще совсем молод: ему не исполнилось еще и десяти. И подарил мне эту живность в день рождения – на двадцатилетие – бывший парень. Он потом ушел к другой, а карп вот остался. И я к этой рыбине очень привязалась. Хотя никогда не рассматривала такую зверушку в качестве домашнего питомца. Мечтала о кошке или собаке. Ну хотя бы хомячке. А случился карп. И жили мы с ним, два Полика, в съемной однушке в центре.

Хотя мои родители критиковали этакую расточительность и раз в полгода предлагали вернуться к ним. Но, во-первых, в той трешке жили помимо мамы с папой еще сестра Дашка с мужем, три канарейки и братец Мишка – так что налицо была проблема перенаселения. Не Гонконг, конечно, но где-то близко. Во-вторых, из съемной квартиры было гораздо ближе до «Белочки». А стоять по часу в пробках каждое утро – то еще удовольствие. Ну а в-третьих, я просто привыкла уже к свободе. К тому, что могу спокойно пройтись в своей квартире хоть в трусах и топике, к тому, что не нужно закрывать за собой дверь в душ, и да, стоять под ним сколько хочу, не слушая сестренкино: «Побыстрее, Полинка, совесть поимей, мне тоже нужно голову помыть!»

Одним словом, я была той самой блудной дочерью, не желавшей возвращаться в отчий дом на ПМЖ. Братец, к слову, тоже подумывал съехать, как только окончит универ. Ну или вылетит из него. С учетом его раздолбайского отношения к учебе второй вариант имел вероятность пятьдесят процентов: либо вылетит, либо нет.

Вот так, под размышления-воспоминания, и пролетели несколько часов. Вернувшийся бариста занял свое место.

– Ну как, Ник, сдал экзамен? – спросила я парня. И хотя звали его по батюшке Николаем Олеговичем, наш бариста откликался исключительно на Ника.

– А то ж! Теперь у меня есть права! – гордо заявил он. – Только выдадут их завтра. Потопаю с утра в ГИБДД получать.

– Помни, что помимо прав у тебя еще есть и обязанности, – с этими словами я вручила ему фартук.

– Есть, приступить к своим обязанностям, – шутовски козырнул Ник.

Я лишь покачала головой. Этот бариста порой своими шуточками напоминал моего младшего братца. Но свое дело он знал. А еще никогда не опаздывал. За это его и ценила.

Убедившись, что все в зале идет как надо, а народ по вечернему времени в зале начинает прибывать, я ушла к себе в кабинет, а после того, как просмотрела отчеты, подхватила пакет с Поликарпом и отправилась к парковке.

Сегодня утром мое привычное место заняли, и пришлось оставить машину подальше. Ну ничего, зато пройдусь. Благо распогодилось, да и вообще времени до приема у ихтиатра, или проще – рыбьего ветеринара, было с запасом.

Я шла по улице, когда ноябрьский закат окутал все вокруг мягкой дымкой, словно покрывая землю невесомой вечерней вуалью. Небо купалось в последних солнечных лучах, которые придавали легким перламутровым облакам необычайную глубину и мистическое очарование. Розовый свет проникал сквозь ветви деревьев, оставляя за собой яркие росчерки золотых стрел света, которые невозможно забыть.

На фоне неба, уже начинающего темнеть, силуэты домов и деревьев выглядели особенно таинственными и прекрасными. Они словно окунались в этот мистический сумрак и утрачивали свою привычную форму, словно оживали и начинали говорить с городом на своем собственном языке.

Казалось, что шумные голоса людей и звуки мегаполиса постепенно затихли, словно замерли в ожидании того, что произойдет дальше. До машины осталось не больше двадцати шагов, когда я так засмотрелась на закат, что толкнувший меня тип стал полной неожиданностью.

Удар в грудь, словно я с размаху вписалась в скалу. И ладно бы просто ударилась. С кем не бывает. Но я несла перед собой пакет с Поликарпом и… Целлофан, надежный и прочный, был рассчитан на транспортировку аквариумной рыбки, но никак не на то, что его будут использовать как подушку безопасности.

Хлопок. Пакет лопнул, и тут же меня и незнакомца окатило водой. С груди до ног.

– Простите… Твою ж… – тип, видимо собравшийся извиниться за то, что налетел на меня, ощутил на себе все прелести внезапного душа и, похоже, решил перейти от оправданий к обвинениям.

Но мне было не до этого. Поликарп. Рыб упал на асфальт и забился.

В первый миг я запаниковала. Во второй – подхватила карпа и начала лихорадочно соображать. Добежать до кофейни не успею. Далековато. Он задохнется. Зато буквально в паре метров была аптека.

Кажется, я кого-то пихнула плечом. Возможно даже – того незнакомца. Но сейчас это было неважно.

– Вам помочь? – услышала я, задавая стрекача с низкого старта до вожделенной двери.

Три секунды – и я оказалась внутри, где перед окошком провизора была очередь из нескольких покупателей. Еще никогда я не расталкивала людей локтями так активно. Еще и крича:

– Я на минутку, мне очень надо! Вопрос жизни и смерти.

И когда ошалевшие люди пропустили меня, выдохнула в лицо опешившему фармацевту:

– Презерватив самый большой! И воды в него! Без газа.

Девушка в халате в первый миг вылупилась на меня не хуже Поликарпа. Да и всей очереди. Но, увидев в моих руках рыбину, все поняла без слов. А уже через несколько секунд был вскрыт пакетик из фольги и в «шарик» максимального размера вылита бутылка негазированной воды. И главное – туда был запущен карп, который начал активно наматывать по своему новому «водоему».

Те, кто стоял рядом, все видели. Но до бабули, что находилась в самом конце очереди, донеслись только мои слова и…

– Ну вы посмотрите на нахалку! Среди бела дня! У молодежи нынешней ни стыда ни совести!

– Ага, ничего лишнего, – с охотой включилась эта самая молодежь в лице молодой мамочки с первенцем.

И тут кроха на ее руках понял, что он тут почему-то не главный. И на него вообще мало внимания обращают. И… начал солировать.

И под его задорный ор я вдруг поняла главное: мне нечем платить. Сумку я выронила на тротуаре.

– Позволь мне, – раздалось откуда-то сбоку, и тот самый тип, с которым я столкнулась на улице, приложил к терминалу свою карту. Тот пиликнул, оповещая, что оплата прошла.

А я наконец смогла поднять взгляд на незнакомца. Чуть смуглая, словно расцелованная солнцем до бронзового загара, кожа. Темные волосы. Короткая стрижка. Лишь один завиток падал на лоб. Прямой нос. Легкая щетина на высоких скулах, щеках, волевом подбородке.

В глубине карих глаз застыла насмешка. Кажется, с ней он глядел не только на меня, замершую перед ним с презервативом, в котором плавал карп, но и на весь мир.

Так смотреть на реальность может себе позволить лишь тот, кто силен духом. И этот тип явно силен. И духом, и телом. Последнее, к слову, было высоким. Весьма. И явно тренированным. Деловой костюм (мокрый плащ тип, похоже, успел снять) не мог скрыть широких плеч незнакомца, его выразительных мышц, поджарого пресса.

Но даже не это меня поразило в брюнете, а то, как он двигался: уверенно, стремительно и в то же время плавно, слитно, что ли… Когда не знаешь, где заканчивается одно движение и начинается второе. Точно змей. Хотя… змей для такого типа слишком маленькое слово. Скорее целый дракон! Китайский такой, многолапый, верткий и опасный. И плевать, что стоявший передо мной мужчина был больше похож на южанина. Драконище восточное. И все тут! И явно такое же хитрое, расчетливое и умное. По глазам это вижу!

Меж тем Драконище протянул мне сумку, ту самую, что я оставила на улице, со словами:

– Ты, кажется, потеряла.

– Вы, – произнесла я.

– Что вы? – не понял незнакомец.

– Вы потеряли, – пояснила я, чувствуя, как меня настигают запоздалые паника, злость и нервный тик разом.

– Хорошо, – недовольно прищурившись, ответил брюнет и, приподнимая сумку в жесте: «Достала, бери уже!» – произнес «правильный» вариант: – Вы потеряли ее на улице, когда врезались в меня, потом облили, толкнули и сбежали.

– А у вас где глаза были? Вы едва моего Полика не угробили, – пошла я в атаку. Переполнявшие эмоции требовали выхода.

– Кого? – изумился Драконище.

Вместо ответа я сунула ему в лицо полный презерватив. Поликарп как раз нарезал в нем очередной круг, и его хвост оказался у самой щеки брюнета. Мой рыб испугался и… Хвост рыбины ударил об упругую стенку, та прогнулась и… Я впервые видела, как своему обидчику дает леща карп. Причем лично.

Вот это я понимаю, жажда мести! Питомец весь в хозяйку! Горжусь.

Жаль только, что насладиться зрелищем сполна не удалось. Слишком уж хорошая реакция оказалась у Драконища. Доля секунды – и он уже отпрянул. Но мне хотелось верить, что оплеуху хвостом он все же получил.

– Ясно, – сухо отозвался брюнет, явно уже жалея, что решил вернуть потерю хозяйке.

Я же взяла злополучную сумку, чувствуя, что нужно извиниться. А еще сделать доброе лицо, но оно, зараза, не хотело и упиралось. Да и слова вежливости как-то не особо складывались, так что…

– В общем… Я хотела бы извиниться, – выдавила из себя и тут же добавила: – Простите меня за плащ и за то, что облила вас, но… Вы сами во всем виноваты.

– Оригинальное извинение, – хмыкнул брюнет. – Но вообще-то виноваты вы.

– Какое уж получилось. А я смотрю, вы не любите проигрывать в словесных спорах. – Я вскинула подбородок.

– Я вообще не люблю проигрывать, – холодно заметил он. – Потому не допускаю поражений. А еще тех, кто идет против меня.

– Тогда разрешите пройти мимо, – с этими словами я удалилась из аптеки. И вовсе не потому, что меня подпихивал в спину дедуля в очереди.

– «Не допускаю поражений», – себе под нос передразнила я незнакомца, оказавшись на улице. Впрочем, о брюнете я почти сразу забыла. Потому как все мое внимание заняло промокшее пальто. Оно неприятно холодило. Настолько, что зубы начали выбивать дробь. И я весьма прытко припустила к машине, желая согреться.

Пара секунд – и я была внутри. В боковое зеркало увидела, как выскочил из дверей аптеки брюнет. Но я уже дала по газам и вырулила на проезжую часть. Прощай, Драконище!

На миг кольнуло сожаление, что не увижу больше этого случайного незнакомца: хоть он и гад, но гад впечатляющий! Одни плечи чего только стоят.

С такими мыслями я и поехала к ихтиатру. Интересно, какое у рыбного доктора будет лицо, когда я достану Поликарпа в его средстве индивидуальной защиты от опасностей этого мира?

Когда я вышел из аптеки, покрышки синего опеля взвизгнули, и машина сорвалась с места. Почему-то не возникло сомнений: от меня удирает та самая зеленоглазая шатенка. Вот талант у нее – возбудить и выбесить одновременно. Причем за пару секунд. Но выбесить – больше. Хотя… Нет, все же раздражает сильнее. Несмотря на милую мордашку. Больно уж за ней острые клыки. Барракуда, не иначе.

Я же предпочитал девочек нежных, покладистых. А воевать предпочитал на льду. С равными. А не с такими пигалицами, макушка которых едва достает до подбородка. Хотя толкнула она неплохо. Как маленький такой таран. Пробник тарана. И, схватив свою рыбу, понеслась в чертову аптеку, оставив на улице сумку. Как дурак ее еще поднял, хотел вернуть, извиниться…

А вышло… по-идиотски. Еще и плащ теперь мокрый и воняет рыбой. Хотя плаща мне было ни капли не жаль. Если бы и костюм замочил – было бы вообще супер. Я его ненавидел. Как и весь сегодняшний официоз. Но пресс-конференция, будь она неладна… Официальное возвращение в команду после травмы… Нужно улыбаться журналистам, а то менеджер клуба с потрохами сожрет. Он же всю эту байду с репортерами и затеял. Дескать, от рекламы зависят инвестиции, контракты, да даже фиговы ставки у букмекеров.

Вот и приоделся сегодня торговать лицом и делать вид, что завтра впервые выйду на лед после двух месяцев перерыва. Хотя на деле я уже две недели на льду пахал как проклятый. Скоро начало сезона. Надо быть в форме.

С такими мыслями сел в джип. Хотя когда-то запрыгивал. Но чертово колено опять стрельнуло. Надо бы показаться врачу. Пусть док глянет и, если что, назначит что-нибудь. Чтобы продержаться. Продержаться… Я ненавидел это слово, но с ним, похоже, придется свыкнуться.

Телефон зазвонил, когда я выруливал на проспект. Нажал прием и в гарнитуре услышал голос тренера:

– Ильдар, твою мать!.. Скоро уже начало. Где тебя носит?

Стас всегда, когда психовал, обращался к игрокам полным именем. Или матом. В моем случае – оба варианта сразу.

– Еще же полчаса в запасе. – Я бросил взгляд на дисплей магнитолы, в углу которой отображалось время.

– Какие к… полчаса? Тебе что, не сообщили, что все на пораньше передвинули?

– Теперь сообщили. И доходчиво, – ответил я.

– Придушу Егора. Этот паразит у меня вылетит со своей должности. Ему же менеджер русским матом объяснил всех игроков предупредить. А тебя жду. Давай шевели поршнями.

– Они и так стучат под капотом, – я усмехнулся и отключился. А затем вдавил ботинок в пол.

Успел вовремя. В отличие от трех парней, которым Егор тоже забыл отправить уведомление. То ли из вредности (была у начальника команды такая черта), то ли просто прошляпил. Да и овощ ему в помощь. В смысле, хрен с ним.

Сейчас меня ждала пара часов вынужденных улыбок. Ненавидел эту мишуру. И вопросы репортеров. И назойливость. И вспышки камер, когда дотошные папарацци залезают к тебе едва ли не в постель, чтобы сделать зачетный кадр, с кем ты провел сегодняшнюю ночь. Это цена публичности. Она идет в базовой комплектации с победами в плей-офф. А побеждать я любил. И замес на льду тоже. А вот такую показуху – терпел. Что уж, куда деваться.