Сначала была курица

Введение

Сначала была курица

Сначала была курица.

Я понимаю, что этим предложением уже успел разозлить часть человечества.

А яйцо?

Оставим его на потом.

Люди спорят о курице и яйце столько времени, будто от правильного ответа зависит судьба цивилизации. Представьте, что завтра учёные окончательно установят: первым было яйцо. Что изменится утром следующего дня?

Практически ничего.

Автобус всё равно может опоздать. Начальник всё равно напишет после окончания рабочего дня. Кто-нибудь обязательно поставит пароль 123456, а потом удивится, что его аккаунт взломали. Миллионы людей снова нажмут кнопку «Я прочитал и принимаю условия», не прочитав ни одного условия.

Вот этим человечество мне и интересно.

Мы называем себя Homo sapiens, человеком разумным. Причём название придумали себе сами. Очень удобно. Кошек никто не спрашивал.

Мы научились расщеплять атом. Отправили аппараты к другим планетам. Расшифровали геном человека. Создали глобальную сеть, способную передать сообщение на другой конец Земли почти мгновенно.

А потом используем эту сеть, чтобы спорить с незнакомцем о том, правильно ли он приготовил плов.

Мы придумали часы, а потом начали жаловаться, что у нас нет времени.

Придумали деньги, а потом решили, что их постоянно не хватает.

Построили огромные города, а потом мечтаем на выходных выбраться из города.

Создали социальные сети, чтобы быть ближе друг к другу, и теперь иногда сидим за одним столом, уткнувшись каждый в свой экран.

Научились доставлять еду за несколько минут, потому что нам дорого время, а сэкономленные полчаса можем спокойно потратить на просмотр коротких видео, которые даже не вспомним завтра.

Но самое удивительное не в том, что мы совершаем нелогичные поступки.

Самое удивительное в том, насколько логичными они кажутся нам в момент, когда мы их совершаем.

Человек редко просыпается утром с мыслью:

«Сегодня я собираюсь принять несколько совершенно идиотских решений».

Нет.

Обычно всё происходит гораздо красивее.

«Так принято».

«Все так делают».

«На всякий случай».

«Так положено».

«Мне сказали».

«Потом разберёмся».

«Всегда так было».

Иногда этих нескольких фраз достаточно, чтобы огромные группы вполне разумных людей годами продолжали делать вещи, смысл которых уже никто толком не может объяснить.

Именно об этом эта книга.

Она не о глупых людях.

Потому что глупость была бы слишком простым объяснением.

Гораздо интереснее другое: почему умный, образованный и совершенно нормальный человек способен совершать удивительно нелогичные поступки? Почему миллионы людей могут одновременно поддерживать странную привычку только потому, что остальные делают то же самое? Почему человечество сначала создаёт проблему, потом создаёт целую индустрию для её решения, а спустя несколько лет начинает бороться с последствиями этого решения?

Мы будем говорить о деньгах и работе, образовании и технологиях, бюрократии и потреблении, интернете и социальных сетях, привычках и правилах. О маленьких бытовых нелепостях и огромных системах, которые кажутся естественными только потому, что мы родились внутри них.

Но у этой книги есть одно важное правило.

Смеяться будем не над «ними».

Смеяться будем над нами.

Включая автора.

Потому что очень легко заметить нелогичность человека в соседней очереди. Намного сложнее заметить её в собственном поведении.

Возможно, именно поэтому человечество до сих пор существует: мы невероятно умны и невероятно нелогичны одновременно. Мы способны совершить ошибку, построить вокруг неё целую систему, написать инструкцию по правильному использованию этой системы, открыть университетскую кафедру для её изучения, а через сто лет обнаружить, что первоначальная ошибка находилась на первой странице.

И начать всё сначала.

Поэтому забудьте пока про яйцо.

Для нашей истории первой была курица.

Почему?

Потому что иногда человечеству нужен не ещё один бесконечный спор.

Иногда кто-то просто должен выбрать курицу и перевернуть страницу.

Глава 1

Так принято

Представьте эксперимент.

Вы заходите в учреждение. Перед вами три двери.

На первой написано: «Вход».

На второй: «Выход».

На третьей ничего не написано.

Вы уверенно открываете дверь с надписью «Вход».

Закрыто.

Пробуете вторую.

Тоже закрыто.

И тут охранник, который наблюдал за происходящим с выражением человека, видевшего эту сцену уже несколько тысяч раз, говорит:

«Через третью».

Вы заходите и задаёте вполне логичный вопрос:

«А почему тогда написано, что вход там?»

Охранник пожимает плечами:

«Так давно висит».

Добро пожаловать в человеческую цивилизацию.

Мы любим представлять человека существом рациональным.

Получил информацию.

Проанализировал варианты.

Сравнил преимущества и недостатки.

Принял оптимальное решение.

Красиво.

Есть только небольшая проблема: реальные люди далеко не всегда принимают решения именно так.

Ещё в XX веке экономист и исследователь принятия решений Герберт Саймон выступил против слишком простой модели идеально рационального человека. Он предложил концепцию ограниченной рациональности: наши возможности обработки информации ограничены, как и время, которым мы располагаем. Поэтому на практике человек часто ищет не математически лучший вариант, а достаточно приемлемый.

Звучит как недостаток.

Но представьте обратное.

Перед покупкой зубной пасты вам пришлось бы изучить химический состав каждой марки, проверить исследования отдельных компонентов, сравнить цены во всех магазинах города, вычислить стоимость одного грамма, прочитать историю производителей и построить таблицу ожидаемой полезности.

Через четыре часа вы всё ещё стояли бы возле полки.

Без зубной пасты.

Поэтому мозгу нужны сокращения.

Мы используем привычки, прошлый опыт, эмоции, подсказки окружающих и простые правила. Исследования в психологии принятия решений описывают множество таких эвристик и когнитивных искажений. Они позволяют принимать решения быстро, но иногда систематически уводят нас от того выбора, который мы сделали бы после более полного анализа.

И вот здесь начинается самое интересное.

Потому что иногда одно из самых мощных объяснений звучит так:

Так принято.

Представьте вокзал.

Возле одной кассы стоят двадцать человек.

Соседняя касса открыта. Над ней горит табло. Кассир сидит на месте.

Но там никого нет.

Что вы сделаете?

Очень хочется сказать:

«Конечно, пойду к свободной».

Возможно.

Но сначала многие хотя бы задумаются:

«А почему туда никто не идёт?»

Может быть, эта касса не работает?

Может быть, только для определённых пассажиров?

Может быть, остальные знают что-то, чего не знаю я?

И это совершенно разумные вопросы.

Наблюдение за другими часто действительно даёт нам полезную информацию. Социальные нормы и поведение референтных групп могут работать как относительно дешёвые ориентиры, позволяющие не анализировать каждую ситуацию с нуля.

Проблема появляется в тот момент, когда каждый смотрит на каждого.

Первый человек решил, что касса закрыта.

Второй увидел первого.

Третий увидел первых двух.

Двадцатый видит очередь из девятнадцати человек и получает очень убедительное доказательство того, что стоять нужно именно здесь.

Хотя доказательством являются девятнадцать человек, каждый из которых мог ориентироваться на предыдущего.

Человечество способно производить уверенность практически из воздуха.

Есть ещё одна наша интересная особенность.

Когда перед человеком несколько вариантов, уже существующее положение вещей часто получает преимущество просто потому, что оно уже существует.

В исследованиях это называют склонностью к статус-кво.

В классической работе Уильяма Самуэльсона и Ричарда Зекхаузера эксперименты показали, что люди непропорционально часто сохраняют текущий вариант. Авторы также обнаруживали этот эффект при анализе реальных решений, включая выбор медицинских и пенсионных программ.

Получается довольно забавная конструкция:

«Почему мы делаем именно так?»

«Потому что раньше делали именно так».

«А почему раньше делали именно так?»

«Не знаю. Когда я пришёл, уже так делали».

Если повторять эту цепочку достаточно долго, в конце иногда обнаруживается человек, который давно умер, уволился или просто однажды принял случайное решение.

Но решение осталось.

Представим организацию.

Когда-то сотрудникам поручили заполнять определённый бумажный журнал. В то время он был необходим: данные больше нигде не хранились.

Прошли годы.

Появилась электронная система.

Все данные теперь автоматически сохраняются в ней.

Но журнал продолжают заполнять.

Почему?

«Положено».

Теперь организация сначала платит за цифровизацию процесса, а затем человек вручную переписывает цифровые данные на бумагу.

Это прекрасный момент.

Технология победила старую систему.

А старая система отказалась об этом узнавать.

Конечно, конкретные дублирующие процедуры иногда имеют вполне разумные причины: требования закона, резервное хранение, безопасность или контроль ошибок. Поэтому сам факт наличия бумажного документа ещё ничего не доказывает.

Абсурд начинается тогда, когда никто уже не способен объяснить, какую функцию выполняет действие.

Средство продолжает существовать после исчезновения цели.

Здесь легко попасть в ловушку и сказать:

«Потому что люди глупые».

Но это слишком ленивый ответ.

Исследования Канемана и Тверски показали, что человеческие решения могут предсказуемо меняться даже от того, как сформулирована одна и та же проблема. Это явление получило название эффекта фрейминга.

И когнитивные искажения не исчезают автоматически после получения диплома или профессионального опыта. Обзор исследований, опубликованный Американской психологической ассоциацией, отмечает, что когнитивные искажения способны влиять и на экспертные суждения.

То есть перед нами не редкая поломка отдельных неразумных людей.

Перед нами особенности человеческого принятия решений.

Наш мозг не обязан каждый раз искать абсолютный оптимум.

Ему часто достаточно решения, которое работает.

Это экономит невероятное количество времени.

Представьте, если бы каждое утро вам пришлось заново решать:

Как правильно надеть носки?

Какой рукой открыть дверь?

Нужно ли чистить зубы?

Стоит ли сегодня соблюдать правила дорожного движения?

Можно ли доверять стулу?

Вероятно, к обеду вы только вышли бы из спальни.

Привычки, нормы и готовые правила освобождают нас от миллионов микрорешений.

Поэтому проблема не в существовании правил.

Проблема начинается тогда, когда правило перестаёт обслуживать человека, но человек продолжает обслуживать правило.

Именно поэтому время от времени полезно задавать чрезвычайно опасный вопрос.

Всего два слова:

А зачем?

Не «кто приказал?»

Не «кто виноват?»

Не «почему эти идиоты так делают?»

А именно:

«А зачем?»

Какую проблему решает это действие?

Что случится, если его перестать выполнять?

Существует ли причина до сих пор?

Можно ли добиться той же цели проще?

Иногда после этих вопросов оказывается, что всё вполне логично.

И это прекрасно.

Иногда оказывается, что ответ неизвестен.

А иногда происходит самое интересное.

Человек долго смотрит на вас и наконец говорит:

«Ну… так принято».

И вот тогда где-то неподалёку начинает кудахтать наша курица.

Глава 2

Мы придумали деньги, а потом стали работать ради цифр

Представьте человека.

Он просыпается в семь утра по будильнику, хотя очень хочет спать.

Едет туда, куда не особенно хочет ехать.

Выполняет работу, которую иногда не особенно хочет выполнять.

Получает за это цифры на банковском счёте.

Часть этих цифр отдаёт за квартиру, в которой почти не бывает, потому что большую часть дня находится на работе.

Другую часть тратит на транспорт, чтобы добраться до работы.

Ещё часть уходит на еду, одежду и другие вещи, необходимые в том числе для того, чтобы продолжать работать.

А когда цифр становится мало, человек начинает переживать.

Поэтому работает больше.

Если объяснить нашу экономическую систему инопланетянину именно так, возможно, он попросит повторить.

Медленно.

Когда мы говорим «деньги», воображение всё ещё любит рисовать купюры.

Шуршащие бумажки.

Монеты.

Кошелёк.

Но для огромного количества повседневных операций деньги давно превратились в числа на экране.

Мы не передаём продавцу мешок зерна.

Не отдаём золотую монету.

Иногда даже карту не достаём.

Пик.

Готово.

Число уменьшилось.

Кофе появился.

Самое удивительное здесь не существование безналичных денег. Это как раз чрезвычайно удобное человеческое изобретение.

Удивительно другое.

Нечто, существующее в значительной степени как система учёта, способно вызывать совершенно настоящие эмоции.

Число выросло.

Настроение улучшилось.

Число уменьшилось.

Настроение испортилось.

Нам заплатили больше, чем мы ожидали.

Радость.

Соседу заплатили ещё больше.

Радость почему-то стала меньше.

Человек удивительное существо.

Он способен расстроиться из-за денег, которые не потерял, просто узнав, что другой человек получил больше.

Предположим, у вас есть 10 000 рублей.

С точки зрения арифметики всё просто.

Десять тысяч есть десять тысяч.

Но человеческий мозг способен превратить их в совершенно разные деньги.

Пять тысяч:

«Это на жизнь».

Ещё три:

«Это на отпуск».

Оставшиеся две:

«Это подарок, их можно потратить».

Хотя банк не хранит эти деньги в трёх маленьких коробочках.

Разделение существует у нас в голове.

Экономист Ричард Талер назвал подобное явление ментальным учётом. Люди мысленно распределяют деньги по разным категориям и могут относиться к одинаковой сумме по-разному в зависимости от того, откуда она появилась и для чего предназначена.

В 1985 году Талер подробно развил эту концепцию в работе Mental Accounting and Consumer Choice. Позже исследования ментального учёта стали важной частью поведенческой экономики.

В 2017 году Талер получил премию по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля за вклад в поведенческую экономику. Шведская королевская академия наук отдельно отметила его исследования ограниченной рациональности, самоконтроля и ментального учёта.

Иными словами, странное отношение людей к деньгам оказалось достаточно серьёзной темой, чтобы изучать его десятилетиями.

Представьте:

вы работали несколько дней и заработали 5000 рублей.

Потратить их жалко.

Теперь другая ситуация.

Вы неожиданно получили те же 5000 рублей в подарок.

И тут внутри может появиться маленький финансовый философ:

«Ну это же подарочные деньги».

Стоп.

Какие ещё подарочные?

Пять тысяч рублей не знают собственной биографии.

На них не написано:

«Внимание! Получены тяжёлым трудом. Тратить осторожно».

Или:

«Появились неожиданно. Разрешается заказать что-нибудь бессмысленное».

Для магазина обе суммы одинаковы.

Для мозга не всегда.

В этом и заключается одна из прелестей ментального учёта: математически взаимозаменяемые деньги психологически могут восприниматься совершенно по-разному.

Теперь начинается магия торговли.

Допустим, вещь стоила 10 000 рублей.

Теперь она стоит 7000.

Вы покупаете её и говорите:

«Я сэкономил три тысячи!»

В определённом смысле это правда: если вы в любом случае собирались покупать именно эту вещь, то заплатили на три тысячи меньше.

Но существует ещё одна версия событий.

Вы вообще не собирались ничего покупать.

Увидели скидку.

Потратили семь тысяч.

И ушли из магазина с ощущением, что каким-то образом стали богаче на три.

Это выдающийся математический трюк.

Было 10 000.

Стало 3000.

Экономия: 3000.

Человечество определённо заслуживало калькулятор.

У денег есть ещё один любопытный родственник: чувство собственности.

Представьте кружку.

Обычную кружку.

Вы готовы заплатить за неё определённую сумму.

Теперь представьте, что кружка уже ваша и кто-то предлагает её купить.

В экспериментах Даниэля Канемана, Джека Кнетча и Ричарда Талера наблюдалась интересная закономерность: люди, получившие предмет, могли требовать за отказ от него больше, чем другие были готовы заплатить за приобретение такого же предмета.

Это стало одним из известных экспериментальных проявлений так называемого эффекта владения.

Предмет не изменился.

Кружка не стала больше.

На ней не появилось золото.

Она просто стала:

моей.

И это короткое слово способно менять нашу оценку.

Возможно, поэтому шкафы человечества наполнены вещами, которые уже много лет не используются, но выбросить их всё-таки жалко.

«Вдруг пригодится».

Эта фраза заслуживает отдельного археологического музея.

Допустим, человек мечтает получать 100 тысяч.

Получает.

Некоторое время счастлив.

Потом обнаруживает человека, который получает 150.

Возникает новая цель.

150.

Доходит до неё.

Теперь рядом появляется кто-то с 250.

И горизонт снова отодвигается.

Конечно, увеличение дохода может совершенно реально улучшать качество жизни: жильё, питание, образование, безопасность и доступ к необходимым услугам стоят денег.

Поэтому было бы нелепо утверждать, что деньги не имеют значения.

Имеют.

Но после удовлетворения конкретной потребности начинается более интересный вопрос:

сколько означает «достаточно»?

Вот здесь у человечества возникают трудности.

Потому что «достаточно» не продаётся в магазине.

У него нет фиксированной цены.

Часто мы определяем его, глядя не на собственные потребности, а по сторонам.

У него квартира больше.

У неё телефон новее.

У них отпуск дороже.

И внезапно вещь, которая вчера прекрасно выполняла свою функцию, сегодня начинает выглядеть недостаточно хорошей.

Не потому, что она изменилась.

Изменилось сравнение.

Есть ещё один особенно красивый парадокс.

Человек говорит:

«Время - деньги».

Поэтому начинает больше работать.

Получает больше денег.

Но теперь у него меньше времени.

Тогда он начинает тратить дополнительные деньги, чтобы вернуть себе время.

Заказывает доставку.

Берёт такси.

Платит за услуги, которые раньше выполнял самостоятельно.

Покупает устройства, обещающие сэкономить несколько минут.

То есть сначала мы обмениваем время на деньги.

А затем деньги на время.

Посередине кто-нибудь обязательно берёт комиссию.

Это не значит, что такая схема бессмысленна. Разделение труда и возможность платить другим за услуги являются основой современной экономики.

Но иногда полезно остановиться и спросить:

на каком именно этапе обмена я сейчас нахожусь?

Представьте двух людей.

Первый обладает огромным состоянием, но почти всё его время заранее расписано.

Второй имеет значительно меньше денег, но располагает несколькими свободными часами каждый день.

Кто богаче?

Экономический ответ можно посчитать.

Человеческий уже сложнее.

Потому что деньги обладают замечательным свойством: их можно считать.

Время тоже можно.

Но банковское приложение показывает только одно из них.

Мы видим:

125 430 рублей.

Мы не видим:

примерно столько-то свободных вечеров осталось в этом году.

Возможно, если бы телефон показывал второй показатель рядом с балансом, некоторые покупки выглядели бы иначе.

Не:

«Эта вещь стоит 20 000».

А:

«Эта вещь стоит три моих рабочих дня».

И тогда цена внезапно становится немного более понятной.

Было бы легко закончить эту главу словами:

«Деньги - зло».

Но это было бы слишком удобно.

Деньги решили огромную проблему обмена. Они позволяют сравнивать стоимость совершенно разных товаров и услуг, сохранять покупательную способность для будущего и координировать экономическую деятельность между незнакомыми людьми.

Проблема опять не в инструменте.

Проблема начинается, когда инструмент превращается в цель.

Мы придумали деньги, чтобы измерять стоимость.

А потом иногда начинаем измерять деньгами то, для чего они подходят гораздо хуже:

успех.

уважение.

статус.

собственную ценность.

счастье.

И вот здесь происходит знакомая нам подмена.

Средство незаметно занимает место цели.

Поэтому следующий раз, когда вам покажется, что вам срочно нужно заработать ещё больше, можно задать тот самый неприятный вопрос из предыдущей главы:

А зачем?

Если ответ есть, прекрасно.

Если ответ звучит:

«Чтобы было больше»,

стоит задать второй:

Больше чего?

Денег?

Возможностей?

Свободы?

Времени?

Или просто цифр?

Потому что человек придумал деньги.

А цифры ничего не знают о человеке.

Глава 3

Мы экономим время, чтобы потом его убивать

Человек ненавидит ждать.

Если сайт загружается пять секунд, мы начинаем нервничать.

Если доставка приедет через два часа вместо одного, это уже неудобно.

Если видео длится сорок минут, возникает вопрос:

«А покороче нет?»

Если голосовое сообщение идёт пять минут, некоторые смотрят на него так, будто им прислали аудиоверсию «Войны и мира».

Поэтому человечество постоянно экономит время.

Мы ускоряем видео.

Заказываем продукты домой.

Покупаем билеты через приложение.

Оплачиваем покупки одним касанием.

Просим навигатор найти самый быстрый маршрут.

Отправляем сообщение вместо письма.

Используем искусственный интеллект, чтобы получить за несколько секунд то, на что раньше могли потратить час.

Мы отчаянно спасаем минуты.

А потом ложимся вечером на кровать со словами:

«Пять минут полистаю телефон».

Проходит час.

Иногда полтора.

И это, пожалуй, одно из величайших достижений нашей цивилизации.

Мы научились экономить время настолько эффективно, что теперь можем тратить его впустую в промышленных масштабах.

Здесь важно не превращать красивую шутку в историческую неправду.

Технологический прогресс действительно помог людям освободить значительную часть времени.

Исторические данные показывают, что во многих странах, особенно в экономиках, которые индустриализировались раньше других, среднее количество рабочих часов за последние полтора столетия существенно сократилось. В конце XIX века во многих таких странах годовая продолжительность труда превышала 3000 часов на работника. Сегодня показатели значительно ниже, хотя между странами сохраняются большие различия.

То есть машины действительно выполнили часть обещания.

Они помогли человеку производить больше за меньшее время.

Стиральная машина избавила от части ручного труда.

Автомобиль ускорил перемещение.

Компьютер ускорил вычисления.

Интернет ускорил передачу информации.

Поисковая система сократила путь от вопроса до ответа.

Мессенджер превратил письмо, которое когда-то могло путешествовать несколько дней, в сообщение, способное добраться до адресата практически мгновенно.

Логично было бы предположить, что современный человек сидит где-нибудь под деревом и размышляет: