Палач спешить не любит

Дмитрий многозначительно посмотрел на Рыжакова:

– А если конкретнее, сколько же иракцев находится в штате представительства? Я говорю о тех, кто трудятся в самом офисе.

Рыжаков начал перечислять:

– Водитель Махмуд. Вы его знаете. Мой шофер Абдул. Начальник охраны Айман. Кроме него, есть еще два охранника и садовник Башар. Итого шесть человек. Все они занимают места в нашем представительстве с момента открытия.

Агаев задумался. Он прошелся по комнате и поднял жалюзи на окне, выходившем на задний двор представительства. Отсюда были видны фруктовые деревья и цветочные клумбы. Заметив, с каким вниманием новый начальник рассматривает зеленые заросли, Рыжаков сказал:

– Садовник Башар – большой мастер своего дела. Из-за сильнейшей жары сохранить эти деревья и цветочные кусты в целости и сохранности трудно. Хотя в таком жарком климате они растут с невероятной быстротой, но при неправильном уходе от его же воздействия могут высохнуть на глазах. Однако Башар ни на миг не упускает растения из-под своего бдительного надзора, обеспечивает их своевременным поливом и тщательным уходом.

Рыжаков тоже подошел к окну.

– Жаль, что вы несколько припозднились с приездом. Вот посмотрите туда. Это абрикосовое дерево. Оно до самого конца мая было доверху увешано плодами. Урожай богатейший! А сейчас осталось всего лишь несколько абрикосов.

Не отрывая взгляда от зеленого великолепия, Агаев заметил:

– Странно, до чего же люди схожи с цветами… Многие из них появляются на свет прекрасными и здоровыми и начинают расти. Однако с годами от их прежней красоты, свежести и здоровья не остается никакого следа. Всех безжалостно и неуклонно изменяет жизнь…

Рыжаков откашлялся, удивленный такой поэтической сентенцией нового руководителя, несколько раз погладил плешь на макушке, обеими руками протер лицо и наконец произнес:

– Вы правы, совершенно верное наблюдение. Некоторые люди стареют раньше времени. Порой их даже невозможно узнать.

Агаев неслучайно завел разговор на отвлеченную тему. Начиная любое расследование, необходимо максимально полно вжиться в атмосферу, попытаться выявить некоторые нюансы, ускользающие от поверхностного взгляда.

По самому первому впечатлению, в офисе «Алтуннефти» поддерживался исключительный порядок. Все находится под контролем, отдельные элементы этого сложного административного механизма работают как часы. Шесть человек иракцев? Но они работают здесь уже давно. Судя по словам Рыжакова, зарекомендовали себя с лучшей стороны. А дополнительным подтверждением их благонадежности, как ни странно, является как раз этот восхитительный сад, за которым столь тщательно ухаживает садовник Башар. Всякое, конечно случается. Но мысль о том, что именно здесь, в представительстве компании, есть человек, связанный с похитителями, пока находило очень мало психологических мотиваций. Но более широкие и обстоятельные умозаключения пока делать рано…

Они беседовали еще целый час. Агаев внимательно ознакомился с личными делами сотрудников, попутно расспрашивая заместителя Киселева о каждом конкретном человеке.

Любой следователь, взявшийся за такое непростое дело, должен был прежде всего жестко очертить для себя круг потенциальных фигурантов. Даже имея на руках определенную информацию о том, при каких обстоятельствах были похищены Киселев и Антонари, в настоящий момент не представлялось возможным установить, имел ли кто-либо из служащих компании какое-либо отношение к этому преступлению.

Вот еще один, важнейший вопрос. Кто сообщил боевикам о том, что собиравшиеся пообедать в ресторане «Рамадия» Киселев и Антонари должны выехать из пригорода Аль-Мусаиб к центру Багдада? Или злоумышленники с самого начала следили за офисом «Алтуннефти» и заранее планировали захватить в заложники главу ее представительства и итальянского репортера именно на дороге?

Когда Агаев уже собрался уходить, он позволил себе первое «начальственное» замечание:

– Семен Павлович, мне следует вас предупредить, что при выезде куда-либо из офиса я не хотел бы присутствия рядом со мной телохранителей. Прошу вас, чтобы вы передали это начальнику охраны Айману. Без моего личного указания сопровождать меня никто не будут.

С удивлением посмотрев на него, Рыжаков сказал:

– Зря вы это. Именно в тот самый день Киселев отказался от услуг охраны. И вот чем все закончилось…

Агаев остановился у порога кабинета. Это совершенно новая информация! Пожалуй, первоначальные наработки можно теперь убрать в долгий ящик. Такое совпадение в данном случае выглядит по меньшей мере подозрительно…

Проанализировав сказанное Рыжаковым, Дмитрий пришел к выводу, что необходимо начать последовательную проверку местного персонала представительства. И первым кандидатом в списке должен быть, естественно, сам начальник охраны.

– Что за человек этот Айман? Можно ли на него полагаться?

На лице заместителя отчетливо проявилось беспокойство:

– Дмитрий Эминович, вы хотите сказать, что не доверяете Айману? Полагаете, что он может быть причастен…

Рыжаков не договорил, пристально глядя на нового руководителя. Агаев не торопился с ответом. Прошелся по кабинету, энергично потер руки. Делиться своими сомнениями с Рыжаковым пока преждевременно. Это чревато появлением многих ненужных вопросов.

– Семен Павлович, считайте, что я ничего не спрашивал. С самого первого дня работы на новом месте каждому из сотрудников представительства я должен верить как самому себе. Представьте, что этот офис – наш родной дом. И мы должны жить в нем словно одна единая семья!

3

Разговор с иракцами, работающими в компании, Агаев решил провести в кабинете Киселева, который на период расследования стал его собственным. Дожидаясь Рыжакова, Дмитрий взял пульт и включил телевизор. И сразу попал на новостную передачу телеканала CNN. После нескольких сообщений диктор напомнил о недавнем похищении. Исчезновение репортера телекомпании «RAI-I» переполошило всех итальянских журналистов. В эфире были показаны фрагменты из репортажей, подготовленных Антонари, затем прозвучало обращение через канал «Аль-Джазира» к его пожилой матери, направленное непосредственно иракским боевикам.

Выключив телевизор, Агаев откинулся на спинку стула и стал просматривать документы, принесенные Рыжаковым. Среди них находилось и несколько снимков, сделанных Киселевым в различных местах. Еще на одной фотографии можно было увидеть Киселева и Антонари, сидящих за столом в этом самом кабинете.

Агаев закурил и стал думать. Пожалуй, нельзя ограничивать цели беседы с сотрудниками только проверкой их непричастности к похищению. Стоит, наверное, выбрать одного человека, достойного всяческого доверия, а затем с его помощью попытаться собрать сведения о местных группировках. Кроме того, при посредничестве этого иракца можно попробовать установить связи с влиятельными вождями иракских племен и кланов, а дальше уже постараться привлечь на свою сторону сведущих людей, которые имеют выход на авторитетные источники информации…

Когда Рыжаков привел в кабинет руководителя иракских сотрудников, Агаев встал с кресла и громко обратился к ним со священными словами мусульманского приветствия:

– Ассалам алейкум!

– Алейкума салам! – хором ответили иракцы и слегка наклонили головы.

В кабинете на несколько секунд повисла тишина. Иракцы с удивлением смотрели на нового хозяина, начавшего знакомство с ними такими словами. Когда же Агаев приблизился к ним и по очереди поздоровался с каждым за руку, изумление сотрудников стало еще большим. Такое поведение показалось им неслыханным.

Оказавшись свидетелем искреннего радушия, с которым встретил новый шеф своих сотрудников, Рыжаков вспомнил слова Агаева о единой семье. Он уже достаточно много времени прожил в Ираке, был неплохо знаком с местными обычаями и прекрасно знал, что в этой восточной стране очень редко руководители высшего звена позволяют себе протягивать руку обычному садовнику или охраннику. Подобный жест для бизнесмена высокого уровня многие посчитали бы неслыханной либеральной вольностью. Выходило, что подобные предубеждения главу представительства «Алтуннефти» нисколько не заботили. «Вот таких-то больше всех и любят. И бабы тоже», уколола Рыжакова завистливая мысль.

Беседа, которая носила характер общего знакомства с сотрудниками, продолжалась около получаса. В ее ходе Агаев обращал внимание на каждую мелочь, даже казавшуюся несущественной. Это произвело на иракцев огромное впечатление. Поэтому они почти что с благоговением распрощались с новым начальником.

Когда они, почтительно раскланявшись, покинули кабинет, Дмитрий поинтересовался у своего заместителя, почему здесь не было Аймана, начальника охраны. Рыжаков показал наверх, очевидно, имея в виду, что указанное лицо находилось на крыше:

– Я дал ему указание подняться туда, чтобы он во время отсутствия остальных секьюрити лично осуществлял наблюдение за близлежащей территорией.

Агаев понимающе кивнул:

– Ну что ж, передайте Айману, чтобы он спускался и шел ко мне. Пусть его пока подменит Муса.

Оставшись один, Дмитрий открыл холодильник, достал бутылку фруктового сока, наполнил стакан до самого верха и медленно, с наслаждением выпил до дна.

Через минуту в дверь постучали, и в комнату вошел начальник охраны офиса. Агаев пожал руку Айману, а потом показал на стул, стоявший с правой стороны длинного стола.

Начальнику охраны было лет тридцать. Среднего роста, по-восточному полный, он являл собой типичный образ араба иракской национальности. Под горбатым носом – пышные и черные, как смоль, усы. Маленькие, довольно хитрые глаза устремлены на главу представительства с почтением, но при этом заметно, что Айман демонстрирует новому начальнику и некоторую независимость. Словно хочет сказать: «Я, конечно, ваш подчиненный, но тоже обладаю немалым чувством собственного достоинства».

Агаев не торопился начинать беседу. На первый взгляд Айман ему не понравился, но не всегда стоит безоглядно доверять собственной интуиции; она тоже может быть обманчивой. Не спешить с выводами – вот один из важнейших постулатов, которыми руководствовался в работе создатель собственного аналитического центра Дмитрий Эминович Агаев…

Оторвав взгляд от больших хрустальных часов в позолоченной оправе, стоявших на столе, новый хозяин заговорил по-арабски:

– Айман! Говорят, что ты очень способный и добросовестный работник. Как же так получилось, что ты не уберег Киселева и позволил его похитить?

Было заметно, что эти слова несколько смутили Аймана. Он даже слегка опустил голову, тем самым подтверждая правомерность подобного вопроса:

– Серьезных претензий ко мне не предъявляют, но меня сильно мучает совесть. Я не могу найти себе места. Ведь за последний год Киселев ни разу не выезжал без сопровождения охраны. Но в тот день, когда сюда прибыл итальянец, нам стало известно, что охранника Тахсина не будет. Его брат Мухаммед работал в гостинице «Мубарак», где недавно совершили теракт. Во время взрыва тело брата нашли среди погибших. Тахсин позвонил в представительство и предупредил, что в течение сорока дней он не сможет приступить к исполнению своих обязанностей. Вы же, наверное, знаете наши обычаи…

– А вы связывались с Тахсином? Может, в связи с похоронами требовалась помощь фирмы? Он же считается нашим работником. Об этом я только что говорил на собрании. Все мы члены одной семьи. Мы должны разделять беды и несчастья друг с другом.

Сказав это, Агаев пристально посмотрел на Аймана, словно просветил рентгеном его душу. Этот магнетический взгляд произвел сильное впечатление на начальника охраны.

Он, будто извиняясь, произнес:

– Хозяин, честно говоря, похищение Киселева привело всех в такое замешательство, что интересоваться положением Тахсина нам даже не пришло в голову. Потом я узнал: хоронить брата повезли в Латифию, где живут их родители. Насколько я знаю, он и сейчас находится там и возвращаться пока не собирается.

– О Тахсине мы еще подумаем. Ты пока продолжай свой рассказ.

Несколько растерявшись, Айман потер лоб, пытаясь припомнить, где он остановился:

– Хозяин, когда Киселев и Антонари вышли из офиса, я собрался заменить Тахсина и присоединиться к ним. Однако Киселев решил, чтобы я остался здесь. Он считал, что начальник охраны не должен покидать помещение представительства. Мне не оставалось ничего другого, как согласиться…

Айман уперся взглядом в дверь кабинета, словно боялся упустить что-то важное. Потом быстро повернул голову и спросил:

– Хозяин, как вы думаете? Если Киселева отпустят, он снова вернется и будет работать на своем месте?

Такой вопрос немного удивил Агаева:

– А почему это тебя интересует?

– Я спрашиваю вот по какому поводу. Дом, в котором жил Киселев, находится поблизости. Да поможет ему Аллах, если он вернется живым и здоровым в Москву, тогда вам не нужно будет каждый день ездить в гостиницу и обратно. У меня есть ключ от дома, в котором жил Киселев. Мы аккуратно соберем его вещи в одну из комнат, а вы поезжайте и живите там. Это будет более безопасно.

Дмитрий отрицательно покачал головой:

– Нет, Айман, давай подождем, пока не появится какое-нибудь известие, а потом уж посмотрим, переезжать или нет.

Но Айман продолжал настаивать:

– Хозяин, Рыжаков передал мне, что вы вообще отказались от услуг охраны. Хочу сказать, что это очень опасно. Если бы вы жили в доме Киселева, то я хоть со стороны смог бы за вами присматривать.

Агаев вынужден был заявить, что его решение является окончательным.

– Я пошел на это, чтобы поменьше привлекать к себе внимание. К тому же я не буду разгуливать в одиночестве – ведь со мной рядом все время будет Махмуд.

Начальник охраны уважительно кивнул, но было ясно – он не согласен со своим новым руководителем.

* * *

После того, как Айман ушел, Дмитрий долго сидел один в кабинете и размышлял. Сейчас, после первичного ознакомления со всеми обстоятельствами очередного дела, наступал самый ответственный период расследования. Все неясные моменты, сомнительные совпадения, недостаточно обоснованные доказательства должны попасть в плавильный котел его оперативной памяти, чтобы впоследствии превратиться в звенящий металл окончательных выводов, ясных и блестящих, как кинжалы на торговых рынках Багдада…

Он задумчиво посмотрел на календарь с видами России, висящий на стене кабинета. Со дня исчезновения Киселева и его спутника прошло уже около двух недель. Пока никаких требований похитители не выдвинули. Мало того – непонятны и мотивы этого преступления, что в данном случае является самым загадочным. Пока можно лишь гадать, как при игре в кости. Поскольку вариантов немного – это или политика или деньги. Возможно, впрочем, что тут действуют оба этих мотива одновременно…

В принципе, в таких случаях существовало два общепринятых способа освобождения заложников: либо найти посредников и через них начать переговоры с похитителями, либо подготовить силовую акцию. Но в любом случае надо прежде всего каким-то образом очертить круг лиц, вызывающих подозрение. Нельзя сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что ему, как новому здесь человеку, следует поменьше привлекать к себе внимание. По крайней мере заготовить соответствующую одежду, чтобы при случае выдать себя за местного жителя, будет нелишним делом.

В дверях показался Рыжаков:

– Дмитрий Эминович, время обедать.

– Идем, – с готовностью откликнулся он.

Перед офисом садовник представительства Башар поливал двор из шланга. Солнце палило нещадно, выжигая все вокруг. Вода, испарявшаяся с асфальта, поднималась от земли и создавала еще большую духоту. В воздухе ощутимо чувствовался запах дыма – где-то разгорался большой пожар. Наверное, очередной взрыв на окраине города…

Увидев их, Махмуд, беседовавший с Башаром, побежал было к машине.

– Не надо, Махмуд, мы идем обедать, – сказал Агаев, шагая вслед за Рыжаковым. – А ты успел поесть?

– Да, Хозяин, большое спасибо, да благословит вас Аллах, – водитель благодарно поклонился, прикладывая правую руку к сердцу.

Они вышли на улицу, которая была совершенно безлюдной. Двухэтажное здание офиса и ряды магазинчиков лепились друг к другу, словно пытаясь защититься от звуков далекой канонады, которая здесь не прекращалась почти никогда. Несмотря на высаженные вдоль всей улицы красивые, с широкими стволами пальмы, общая картина оставалась унылой.

Рыжаков привел Агаева в небольшое кафе.

– Местная кухня в основном состоит из баранины, риса и фасоли. Я уже к ней привык и помогу вам сделать наилучший выбор, – заявил Рыжаков, усаживаясь за столик.

Официант перечислял список восточных кушаний, а Рыжаков со знанием дела комментировал, объясняя, какое блюдо обладает тем или иным вкусом. По всему было видно, что он – завсегдатай этого кафе и хорошо осведомлен о кулинарном искусстве здешних поваров.

– Пожалуй, я возьму жаркое из стручкового перца, фаршированное соленым сыром и яйцами. А баранина, по-моему, хороша для шашлыков, – сказал Дмитрий.

– Отличный набор. Как ни стараешься, а от иракских кушаний не располнеть невозможно, – Рыжаков довольно погладил свой выпиравший наружу живот. Затем с льстивой улыбкой спросил: – Я давно работаю в сфере нефтяного машиностроения. Хотел бы у вас узнать… Честно признаться, шеф, раньше я ни разу не встречал вас в нашем учреждении. Для вас, наверное, это новая сфера?

– Раньше я занимался внешней торговлей. Продажа нефтяного оборудования и других товаров.

Этот ответ был заготовлен еще в Москве.

– Тогда у вас есть определенный опыт. Я рад, что руководство назначило главой представительства человека, знакомого с этой областью. Но работа здесь связана с большим риском. Вы, видимо, это уже поняли… Можно сказать, мы каждый день живем на грани жизни и смерти. Сидим, как на пороховой бочке. Или, допустим, едем куда-то, а кто-нибудь так и норовит поддать тебя то в бампер, то в бок или крыло. И все специально, чтобы спровоцировать!

На лице Рыжакова возникло страдальческое выражение, что вполне соответствовало характеристике, данной ему Алтуниным в Москве.

– Сейчас наша главная задача – обеспечение безопасности наших сотрудников и снижение до минимума любой угрозы для их жизни, – продолжил Рыжаков. – В Ираке немало и тех, кого не устраивает присутствие здесь нашей компании. Я, кстати, не исключаю возможность, что Киселева взяли в заложники именно для того, чтобы воспрепятствовать работе «Алтуннефти».

В этот момент он выглядел так, словно только что стал президентом фирмы. Агаев едва не рассмеялся. Дмитрий уже понял, что имеет дело с заурядным карьеристом. С такими господами он не раз встречался. Они всегда пытаются усилить собственную значимость в глазах собеседника, разглагольствуют с умным видом, не думая о том, что их потуги очевидны для опытного человека.

– Если это так, тогда зачем вместе с ним взяли и Антонари? Киселева могли схватить в другое время и в другом месте. Хотя, конечно, вероятнее это простое совпадение, – сказал Агаев.

– Правильно. О посещении офиса Антонари не знал даже я, – самодовольно произнес Рыжаков. – Из их беседы я понял, что они давно знакомы.

Когда они пообедали и вернулись во двор представительства, Дмитрий замедлил шаг.

– Семен Павлович, я приду попозже. Мне надо кое-что купить.

– Если что-то нужно, давайте пошлем в магазин Махмуда. Он купит вам все, что скажете. Извините, что смею вам советовать, но, ей-богу, без надобности подвергать себя опасности не стоит. На вашем месте я бы даже не стал ночевать в гостинице, а остался в помещении компании.

– А что, разве вы живете здесь?

– Да, тут есть все условия. – Рыжаков с беспокойством посмотрел на нового начальника. – Так как же, Дмитрий Эминович? Доверите свои дела Махмуду? Поверьте, так будет безопаснее.

Агаев улыбнулся:

– Спасибо за заботу, Семен Павлович. Не волнуйтесь – я куплю кое-что из вещей и быстро вернусь…

* * *

– Поехали в ближайший магазин одежды, – сказал он Махмуду, садясь в машину. – Но не европейской, а местной. Мне нужна арабская национальная одежда.

Какое-то время они ехали молча.

– Послушай, Махмуд, – как бы невзначай спросил Дмитрий, – ведь ты был в машине, когда похищали Киселева и Антонари? Почему же они тебя не тронули?

– Хозяин, они знали, что я – обыкновенный шофер. Какой им был толк забирать меня?

– Расскажи, как все случилось.

– Киселев и Антонари попросили отвезти их в ресторан «Рамадия» в южной части Багдада. По дороге два автомобиля прижали «Ландкрузер» к обочине. Из первой машины выскочили вооруженные люди. Они стали палить в воздух, а потом окружили нас со всех сторон. А из второй быстро вышли три человека, открыли дверцы, выволокли Киселева и Антонари, усадили их в свой автомобиль и увезли. Я хотел было пойти за ними, но один из бандитов, стоявший у окна, ткнул в меня автоматом и оттолкнул обратно, громко крича: «Сиди в машине и не шевелись!». Я подчинился. А они опять начали стрелять. От страха я зажмурился. Думал, все, пришел мой конец. Когда я открыл глаза, нападавших уже не было. Тут я увидел, что они прострелили колеса машины Хозяина. Я долго не мог придти в себя. Потом позвонил Акбару, водителю Рыжакова, и рассказал ему о случившемся. Он привез запасные колеса, мы заменили их и уже вместе вернулись в офис.

– Да, можно сказать, тебе повезло, – задумчиво заметил Агаев.

– Жить в стране стало опасно. А уехать отсюда некуда. Как-то три месяца назад жена с сыном пошли на рынок Шурджа за покупками. Когда они ходили по торговым рядам, у входа на рынок взорвалась начиненная взрывчаткой автомашина. Такая паника поднялась! Мои жена и сын оттуда еле ноги унесли. А у сына от пережитого страха отнялся язык. Сейчас боится всего на свете. Плачет целыми днями, шарахается от малейшего шума на улице. Очень беспокоюсь, что Максуд останется немым на всю жизнь, и что это может отразиться на его разуме. Я водил его к врачу. Тот говорит: Максуду необходимо длительное лечение, но не в такой обстановке, как сейчас в Багдаде. Не знаю, что и делать. Смотрю на сына, сердце кровью обливается, а помочь не могу. – Махмуд тяжело вздохнул.

– Ты не будешь против, если я окажу тебе помощь? – спросил Дмитрий. – Я могу хоть завтра отправить Максуда в Бахрейн. Там работают очень хорошие врачи. Я попрошу моих друзей, которые там живут, и они сделают все необходимое, – не задумываясь, предложил он водителю. – Бахрейн – одна из самых спокойных и благополучных стран в мире. А за сына ты можешь быть совершенно спокоен. Обещаю, поверь мне, Махмуд.

Махмуд внимательно посмотрел на Агаева. Он никак не мог поверить своим ушам, а в глазах его застыла отчаянная мольба.

– Мне не трудно это сделать, – Дмитрий спокойно и мягко глядел в увлажнившиеся глаза Махмуда. – Ведь люди должны помогать друг другу в беде, правда?

– Хозяин, – тихо прошептал водитель спустя несколько минут, когда понял, что ему действительно предложили спасти сына, – я не могу отправить жену и сына одних.

– Тогда поезжай с ними.

Лицо Махмуда светилось от благодарности. Но было заметно, что его все-таки гложут сомнения.

– Что вы, Хозяин? О чем вы говорите? Я с таким трудом устроился на эту работу. Вы так добры, что хотите помочь моему сыну. Но ведь тогда останетесь без водителя. А пока найдете нового… Простите, Хозяин, я не могу оставить вас. С моей стороны это было бы черной неблагодарностью.

– Но мальчика надо срочно показать врачу. Нельзя, чтобы он долго оставался в таком тяжелом состоянии. Подумай об этом!

– Да благословит вас Аллах. Я еще утром понял, что вы – человек необыкновенный. Может, отправить их вместе с женой ее брата?

– Это решать тебе. Вернемся из магазина, займемся этой проблемой.

– Спасибо, Хозяин. Считайте, что я ваш должник на всю свою жизнь, – пролепетал обнадеженный водитель. Происходящее напоминало ему невероятный сон.

В последнее время Махмуд так редко встречался с человеческой добротой, что предложение нового Хозяина поставило его в тупик. Иной раз приходишь в замешательство из-за человеческой жестокости, но не меньше настораживает чрезмерная доброжелательность…