Требую развода! Что значит – вы отказываетесь?!

Музыка лилась рекой. Представления сменялись перед нами: песни, театральные постановки, танцы… нас развлекали. Гости выходить в центр не решались, но с каждым часом хмелели и смелели всё больше. Солнце перешагнуло зенит, затем прошло три четверти своего пути и близилось к закату. Я ела, пила, но едва ли чувствовала вкус. Щёки краснели, в голове было множество воспоминаний и событий.

Я оглядывала зал. Я не видела лица своей убийцы, но мне было интересно… здесь ли она? Та, что была третьей в наших отношениях?

– Дая, – позвала меня младшая сестра.

Я улыбнулась. Бросила взгляд поверх её головы, чтобы увидеть родителей – они отвлеклись на разговор с сыном герцога, поэтому не заметили, как Милисента ушла из-за стола. Лучше бы проигнорировал приглашение на торжество… Неужели было так сложно? Или решил растоптать свою гордость? Уверена, его любовница обязательно бы его утешила даже в такой трудный момент.

Я взяла девочку на колени. Ей сейчас всего лишь шесть… А я помню её старше. Непривычно. Но она единственная, любовь к кому я сберегла и сохранила. Моя маленькая девочка. Я обязательно её заберу. Обязательно.

– Ты не устала? – спросила осторожно и заправила за ухо каштановый локон, выбившийся из причёски. – Должно быть, утомительно сидеть тут весь день…

– Всё хорошо, но меня пугает мама, – произнесла сестра и опустила взор. – Она говорит, что мы все погибнем из-за тебя.

К нашему разговору прислушивался Эрклэм. Но я старалась делать вид, что меня не касается его любопытство.

– Мама преувеличила, малышка, – сказала мягко. – Она просто напугана моим выбором.

– Почему ты выбрала этого сурового мужчину вместо доброго Ториона? – без обиняков спросила Милли. – Он мне куклу подарил! Такую красивую…

Она подняла к свету действительно восхитительную фарфоровую куклу. Такой же куклой для Ториона была и я. Только ему нравилось каждый день оставлять на мне сколы, и вскоре я стала склеенной игрушкой, больше не интересной своему хозяину.

– Обещаю, позже я тебе подарю куклу ещё красивее, – заверила я. – А ты обещай их любить и заботиться. Обо всём – живом или неживом – всегда нужно заботиться и проявлять доброту. Запомни мои слова, Милли.

– Ты оставляешь нас, да? – догадалась Милисента. – Ты больше не вернёшься? Родители говорят, что тебя убьют.

Рядом хмыкнул Эрклэм. Захотелось пихнуть его в бок локтем, но это было бы уже слишком.

– Мне придётся уехать, Милли, но я вернусь к тебе. Только пообещай мне как можно меньше слушать наших родителей. Иногда на эмоциях они говорят чепуху.

Сестра кивнула, а вскоре я почувствовала, как к нам приближается мой отец. Он взял за руку Милисенту, но та вцепилась в моё платье.

– Идём, Милли, – рыкнул он, – идём, я сказал!

– Иди, малышка, – улыбнулась я, – и помни, что я всегда буду тебя любить.

– Можно мне с тобой?

Куда? В неизвестность? Моя жизнь висела на волоске, и мне сначала самой нужно встать на ноги, прежде чем брать ответственность за хрупкое и невинное существо.

– Я вернусь за тобой, – шепнула я и вновь заправила прядь волос, которые так любили выбиваться из её причёски. Непослушные кудряшки. – Иди, Милли. И помни, о чём мы с тобой разговаривали.

Сестра понуро кивнула и отправилась за отцом. Я поймала на себе взгляд Эрклэма. Когда мои родственники отдалились, он спросил:

– Любишь детей?

– Люблю искренность, – ответила честно. – А дети – всегда искренни. По ним сразу можно понять, какие они на самом деле и чего хотят, а вот по взрослым… увы, в них я совершенно не разбираюсь.

Владыка открыл рот, но произнести ничего не успел – в этот момент нас вновь прервал перезвон хрусталя. Моё сердце замерло. По залу поплыла тревожная музыка, танец под которую знал каждый эренбелец. О Шаардан, я совершенно забыла об этой свадебной традиции!

– Танец новобрачных! – провозгласил церемониймейстер, и с этой стороны заслона повисла такая тишина, что не пропусти моё сердце удар – его наверняка услышали бы все. – Невеста приглашает жениха.

Я поднялась и обернулась к Эрклэму. Голос дрожал, но я всё-таки спросила:

– Соизволишь ли ты подарить мне танец?

Я отсчитывала секунды, но Эрклэм молчал. Прошу тебя, отзовись! Он не должен, не обязан, но даже Торион три года назад станцевал со мной, ведь для невесты считается позором, если жених не откликнулся.

В Эренбеле, несмотря на красивое и сказочное название нашего королевства, весьма дикие традиции по отношению к женщинам. Унизительные, я бы сказала.

А в такой тишине я не могу объяснить Эрклэму всю подоплёку наших традиций – это сочтут их попранием. Женщина не должна упрашивать мужчину: её речи – лживы и льстивы. Так говорят у нас в народе.

– Нет, – прозвучал как гром среди ясного неба голос Владыки, и он не обратил внимания, как по залу прокатились смешки, просто отвернулся. – Я не любитель танцев.

– Прошу…

– Нет, – отчётливо ответил он и с раздражением взглянул на меня, уже тише добавив: – Ты и так забрала у меня слишком многое. Развлекаться с тобой я не намерен.

Он в своём праве. Я женила его против воли. Поэтому… что ж, он вполне достоин этого танца. А я им буду наказана. Но если такова цена, которую мне следует заплатить за второй шанс, я согласна.

Я вышла из-за стола всё так же в тишине. Слуги принесли хрустальные браслеты – артефакты, от которых будет исходить радужное свечение, придавая моему одиночному танцу невесты особое волшебство.

Шаардан, помоги мне это вынести. Я встала посередине. Ко мне подошли ещё две служанки и отцепили от моего традиционного наряда невесты длинные плотные рукава, а затем – роскошную юбку. За ней вниз полетело верхнее платье – всё это так быстро, что Эрклэм успел только встрепенуться и изумлённо взглянуть на меня.

Он знал или не имел представления о свадебных традициях Эренбела? Мне казалось, что об этой ужасной, варварской традиции должны знать все. Но он вполне мог и не догадываться, а времени и возможности объяснить у меня не было.

Жене предписано почитать мужа. Муж должен хотеть жену. Она обязана вызвать у него это желание. А если жених изначально не считает невесту достойной своего внимания, он показывает ей это таким способом. Отказывается танцевать.

И тогда она должна станцевать перед гостями, но смотреть только на своего супруга. Чтобы доказать ему свою покорность, показать, насколько она может быть красива, ведь красота – не только на лице, но ещё и в движениях.

Я осталась в одном нижнем платье, под которым камиза и бельё. Красная ткань едва ли хорошо скрывала очертания моего тела. Я словно обнажена перед всеми гостями. Это ужасно и смущающе, но я понимала, чем мне это грозит.

Музыка усиливалась. Я подняла руки вверх, чтобы сделать первое движение бёдрами. Этому танцу девочек в Эренбеле учат с детства. Этим танцем пугают всех девушек, что ведут себя недостойно или тех, кто не смог сохранить невинность до брака.

Ведь невинность – особый дар. Благодаря ей после свадебного ритуала в магичке открываются особые магические линии, и она может легко и безболезненно отдать всю свою силу супругу – чаще всего в первую брачную ночь, но иногда такое случается и в последующие. Максимальный срок, зафиксированный в истории, – три года.

Женщинам не нужна магия, у нас её отбирают. Сначала я даже расстраивалась, что не могу ничего передать мужу, потому что пустышка. Какой же глупой я была! Самой от себя тошно.

Да, раньше невинность была традицией только для магичек, но лет триста назад Эренбел стал более суров к женщинам, когда к власти пришёл нынешний король, и тогда сохранение невинности коснулось всех. В древности людям это было нужно, чтобы быть уверенными в происхождении наследника, но сейчас родство легко определяется магией.

Я двигаю животом, как предписывают традиции. Ставлю ногу вперёд, прогибаюсь. Закрыла глаза, чтобы не видеть ничего вокруг, но на самом деле из-за того, что ощущала, как на глаза наворачиваются слёзы.

И вдруг меня резко прижали к мужскому телу. Я распахнула ресницы и вцепилась в плечи своего супруга. Вокруг нас – магическая тёмная завеса, которую поставил он, но ему будто этого мало – мне на плечи лёг ещё и плащ с меховой оторочкой.

– Даяна, – вкрадчиво произносит он и подхватывает пальцами мой подбородок, слегка надавливая, так, что у меня приоткрываются губы. Бросает короткий взгляд на них и признаётся: – Мне кажется, что мы не разведёмся.

– Что?.. – спрашиваю растерянно.

Я ведь не возбудила его несколько сильнее, чем планировала? Нет же?

– Я убью тебя гораздо раньше, – оскалился он, вызвав у меня облегчение. Потому что не убьёт – чувствую. – Всё, как и предполагает твоя сестра.

К счастью, наш разговор не слышат, потому что музыка играет громко, заглушая все посторонние звуки.

– Вы злитесь, Владыка, но совершенно зря. Таковы традиции…

– Традиции убивать жён? – осведомился мило, при этом глаза мечут молнии.

– Такие тоже были, но остались в прошлом, – отшутилась я.

– Дикое королевство, дикие нравы, – пробормотал он и плотнее прижал меня к себе.

Я вдруг осознала, что прижимаюсь к нему в одном нижнем платье. Он накинул мне на плечи плащ, который закрывает меня от всех, но не от него. Мы достаточно близко друг к другу, настолько, что я ловлю его дыхание. Эрклэм выше, но на мне туфли с высоким каблуком, благодаря которым я достаю лбом до его подбородка.

– Ты сам отказался со мной танцевать, не оставив мне выбора.

– А ты не могла предупредить?

– Забыла, – пискнула я. – А после не могла – это бы тоже нарушило традиции.

На меня столько забот и мыслей свалилось, всё вспоминала последние три года своей жизни – до самой смерти, что совершенно не было возможности вспомнить об этой дурацкой традиции! Да и вымерла она почти, оставалась лишь как дань прошлому. Сейчас женихи были слишком ревнивы, чтобы позволять кому-то увидеть своих женщин полураздетыми.

Хотя в Дархане, должно быть, с этим проще. Говорят, там наездницы носят даже брюки. Неслыханно!

На лице мужчины заходили желваки. Он развеял тёмную завесу, и теперь я увидела встрепенувшихся гостей, повскакивавших со своих мест. Король явно злится. Хочет сказать, что Владыка нарушает их традиции, но не решается, сомневается… А вот Эрклэм сомневаться не привык.

– Торжество окончено, – сказал достаточно громко, прижимая меня к себе.

– Но это против традиций… – всё-таки произнёс герцог.

– Невесту следует омыть священными водами перед первой брачной ночью и провести ритуал прощания с невинностью, – вставил отец.

Эрклэм взглянул вопросительно на меня, но я сильнее прижалась к нему. Он усмехнулся.

– Достаточно с меня традиций.

Его слова, как кинжал, режут воздух и своеволие окружающих. Многие хотят возразить, но не смеют. А Эрклэм, неожиданно подхватив меня на руки, покидает первый круг столов. Второй, третий… Он несёт меня к дворцу, при этом неприязненно морщась.

– Ты зол?

– В том числе и на тебя, – рыкнул супруг. – Как ты могла оголиться перед этими людьми?

– Справедливости ради на мне была камиза. И нижнее платье.

– Для невинной ты слишком уверенно держишься!

– Звучит так, словно ты уже заранее пытаешься оправдать свою тягу ко мне, – хмыкнула я. – Мол, девственницы меня, конечно, не привлекают, но ты не похожа на девственницу…

Меня встряхнули. Правда, подали всё так, будто перехватывают поудобнее. Мы с мужем обменялись «милыми» улыбками, я бы сказала оскалами, а затем продолжили путь. Точнее, продолжил он, а я всего лишь расположилась у него на руках.

Во дворце нас встретил дворецкий и быстро проводил в выделенные для молодых покои, состоящие уже не из одной спальни, а из двух смежных, прилегающих к общей гостиной. Пожелав нам доброй ночи, седовласый мужчина удалился. Я помнила его, но… персонажем он был не слишком приятным, оттого не хотела даже мысленно произносить его имя.

Всё это в прошлом. Теперь впереди – будущее, которое в моих руках. Счастливое или нет – решать только мне.

Дорогой супруг поставил меня на ноги, а вот выпускать из объятий не спешил. Так и стояли.

– Поверить не могу…

– В то, что мы теперь супруги? – подсказала я.

– В то, что не прибил тебя ещё в храме, – мрачно добавил он.

– На всё воля Шаардан.

– На всё воля… – многозначительно произнёс он и порывисто отступил.

Странно, но без его объятий я почувствовала лёгкую прохладу. Дело в том, что рядом с ним я невольно чувствовала себя защищённой. Ну вот, хотела быть сильной и независимой, а в итоге всё равно ищу покровительства мужчины!

Разозлилась сама на себя, поэтому резко развернулась на каблуках и направилась в свободную комнату – ту, что слева, предположив, что именно она является женской половиной.

– И куда ты? – донёсся вслед голос.

На миг дыхание сбилось. Просто голос Владыки звучал властно, но при этом мягко, словно он привык повелевать с детства, настолько органично у него получалось.

– Туда, – кивнула на дверь. – Мы ведь будем спать в разных спальнях, этот брак фиктивный… или я чего-то не понимаю?

– Ты женила меня на себе для фикции и я от этого ничего не поимею?

У меня даже рот приоткрылся. Никак не могла уловить: он шутит или всерьёз? Эрклэм Норвинг удивительный человек! Его глаза… В них бушевала такая буря эмоций, что мне сложно было вычленить из всех настоящую, неподдельную.

– А что ты собираешься поиметь? – уточнила я, сложив руки на груди.

– Не «что», а «кого», – задумчиво протянул он и осмотрел меня. Я опять открыла рот в изумлении, а он хмыкнул и сделал шаг ко мне. – Не волнуйся, трепетные лани меня по-прежнему не интересуют… Пока. – Он подался ещё ближе, издевательски добавив: – Хотя, как ты уже сказала, всё может измениться.

Развернувшись, он ушёл в мужскую спальню. Я облегчённо выдохнула, а потом… осознала, как дерзко и невыносимо вёл себя этот мужчина, и сжала кулаки. Да как он!..

Я зарычала и топнула ногой, буквально влетев в свою спальню. Вытащила из причёски кучу шпилек, из-за чего волосы разметались по плечам, а затем начала быстро снимать тоненькое платье, камизу. На миг застыла напротив зеркала. Нижнее бельё действительно было сшито искусно. Вздохнув, я накинула более удобное домашнее платье и села за стол, достав бумагу и чернила. Мне нужно было упорядочить свои знания, но осторожно, чтобы даже по черновикам никто ни о чём не догадался…

Впрочем… Я быстро нашла широкую свечку на металлической подставке. Зажгла. Улики будем уничтожать.

Так, что я знаю? Торион обратил на меня внимание после того происшествия на улице, когда я попала под копыта его лошади. Он был пьян и пребывал не в том состоянии, чтобы управлять животным… но кто же остановит герцогского сынка? Разумеется, он пользовался безграничной властью благодаря авторитету своего отца.

Меня отвели к целителю. Там произошло что-то странное, будто меня охватила лёгкая вспышка, когда целитель исследовал мою кровь, а после он поспешно вышел и о чём-то поговорил с Торионом.

Бывший муж-подлец чувствовал свою вину и буквально окружил меня заботой. По наивности я влюбилась. Вышла замуж. Была так горда и счастлива, что смогу обеспечить родителям, сёстрам и брату безбедное будущее… Тщеславная дурочка!

Сейчас я изменилась. Буду думать исключительно о себе и о своём счастье.

Но почему же Торион решил на мне жениться? Влюбился? Боялся осуждения общества за свой проступок? Последнее – глупости. Ему на общество в целом было плевать. Дело явно в том исследовании крови и необычной магической реакции…

Я прикусила губу. Нужно где-то раздобыть целителя. Этим займусь в первую очередь по прибытии в Дархан.

Я отвлеклась, когда услышала голоса в гостиной. Быстро сожгла все улики и вышла из спальни. Супруг куда-то собрался, судя по одежде и присутствию братца.

– Танец был волшебным, леди Даяна, – улыбнувшись, прокомментировал Саден.

От брата он мгновенно получил строгий взгляд, и улыбка на лице младшего принца растаяла. Я же вдруг решила побесить дарханца за его наглость и прошла вперёд. Повела плечами и улыбнулась.

– Благодарю, ваше высочество, очень мило с вашей стороны сделать комплимент танцу, предназначенному вашему брату. А вот он не оценил.

– Даяна! – рыкнул Владыка и посмотрел на меня предостерегающе. Я улыбнулась. Ладно-ладно – оскалилась. Он подошёл ко мне, нависнув нерушимой скалой. – Откуда столько смелости?

– Просто устала бояться, – ответила честно.

Его этот ответ удовлетворил. Он отступил и проинформировал:

– Мы немного полетаем в округе, а ты – веди себя хорошо. Выспись. Завтра на рассвете вылетаем.

А разве это не повод дать драконам отдохнуть?

Вслух я, разумеется, не спросила, лишь проследила, как дорогой супруг выходит. Его брат задержался.

– Я всё вспоминаю слова вашей матери, – задумчиво протянул Саден, – и мне начинает казаться, что она права. Вы действительно способны свести его с ума.

Я открыла рот от удивления. Я-то? Да я даже не пыталась! Просто он всё время выводит меня на эмоции. Всё дело в моём противоречии, я осознала, что сама виновата: ещё и половины суток не прошло, как я пытаюсь начать новую самостоятельную жизнь, но прошлые привычки и желание пригреться под мужским крылом дают о себе знать. Нужно исправляться. Быть умнее, хитрее…

– Это всё нервы, – отозвалась я смущённо. – День был сложным и тяжёлым. Если не затруднит, передайте мои искренние извинения своему брату. С завтрашнего дня обещаю быть сдержаннее.

– Не надо, – внезапно сказал Саден и улыбнулся. – Я его таким никогда не видел. Не меняйтесь, леди Даяна.

Подмигнув, Саден ушёл, оставив меня удивлённо моргать.

Ладно, разберёмся с этим позже. Сейчас действительно время немного отдохнуть.

Я вернулась в спальню. Сняла платье и потянулась к простой камизе, что нашла в шкафу, но не успела надеть – в гостиной раздался какой-то шум. Неужели вернулись? Нахмурившись, я вновь потянулась к платью, и в этот момент дверь резко распахнулась. Я изумлённо оглянулась и расширила глаза.

В дверном проёме, привалившись плечом к косяку, стоял Торион. И вид у него был не самый дружелюбный.