Не драконьте короля! Книга 2

В холле она немного сбавила шаг и замешкалась, не зная, какое направление выбрать. Но в кабинете ректора я уже бывала, поэтому теперь уверенно провела её. На самом деле не хотелось. Надо было отговорить бабулю, но я знала, что это совершенно бесполезно. Гномье упрямство прославлено на все народы.

Ректор уже ждал нас. Даже любезно открыл перед бабушкой дверь и усадил в кресло, галантно подав руку, будто и не она вихрем ворвалась в его академию, потребовав для себя особого отношения.

Или Октавиус Ван был дипломатом, или бабуля очаровала и его. Чувствовалось, что второе.

– Дорогая леди Энштепс, для нас, всего преподавательского состава, честь принимать вас в нашей скромной обители. Подскажите, пожалуйста, когда мы будем иметь честь проводить вас?

Ан нет, всё-таки дипломат. И осклабился так многозначительно, что любая другая смутилась бы. Но только не уважающая себя гномка. Она осклабилась в ответ и подалась вперёд.

– У меня для вас две новости: одна хорошая, а вторая очень хорошая. Могу я начать с первой? – спросила бабуля и после вежливого кивка ректора продолжила: – Меня не нужно провожать. Моё величество весьма самостоятельная особа, поэтому сама решаю, когда и куда приходить, а также когда оттуда уходить. А вторая, ещё более хорошая новость заключается в том, что уходить отсюда я пока не собираюсь. Я остаюсь.

– Это действительно чудесная новость, – словно был готов к такому повороту ректор. – Но по вашим глазам мне кажется, что у вас есть ещё и третья новость?

– Совершенно верно, – кивнула бабуля. – Я успела заметить, что у вас нет такой дисциплины, как ремесло.

– Ремесло? – удивился мужчина. – Позвольте уточнить, какое именно? Ведь нельзя учиться всем ремёслам сразу.

– Почему же нельзя? Как раз можно. Всего понемногу. Узнавать о каждом ремесле на лекциях, например, о токарном, столярном, швейном, в конце концов. Магам очень важно быть разносторонними.

Так и представила магов, которые сами себе штопают одежду. Во-первых, им легче отнести такую одежду портному, а во-вторых, есть же бытовая магия.

Но бабушка была непробиваема и жаждала поделиться своими знаниями с народом.

– Мы, гномы, не слишком одарены магией, поэтому больше полагаемся на невероятное мастерство наших собратьев в различных ремёслах. И именно этим мастерством в разных направлениях я и хочу поделиться со студентами.

– То есть ковать вы тоже будете учить? – хмыкнул ректор.

– А почему бы и нет? Сходим на экскурсию в литейный цех, я обо всём договорюсь с уважаемым лордом Марксоном, – распрямила плечи бабуля. – На мой скромный взгляд, знать, каково это – работать руками, очень важная наука, особенно для элиты.

– Я так не считаю, ваше величество, – упорно сопротивлялся ректор.

Я даже восхитилась им. Не каждый способен противостоять леди Энштепс! Даже мой отец, её сын – упрямый полугном – и то мог проиграть в пикировках своей матери.

Сейчас будет скандал. Ураган по имени леди Энштепс устроит тут маленький конец света. По крайней мере, я так думала. Даже пожалела совершенно спокойного и уверенного в себе ректора, который, к слову, по опыту и по возрасту был примерно ровесником бабули.

Но нет. Леди набрала в грудь побольше воздуха и… предложила другой вариант.

– Хорошо! А что насчёт бухгалтерского учёта? У меня и счёты фамильные имеются – тяжёлые, роскошные, моим прадедом ещё сделанные. Такими если приложишь какого-нибудь короля по голове, который до свадьбы решил к чьей-нибудь внучке приставать, так сразу всё желание приставать и пропадёт, – произнесла бабуля, и я залилась краской. Мы с ректором переглянулись, а она добавила: – Это я так, образно выражаюсь. Метафорами говорю. В общем, бухгалтерский учёт от гномки, которая поднимала состояние одной скромной бриольской казны, вам нужен.

Скромной бриольской казны? Ха-ха! Вот скромной нашу казну не назовёшь, но даже этой фразой бабуля показала, насколько она хороший бухгалтер, потому что не нужно знать всяким посторонним о размерах вашего кошелька.

И прежде чем ректор успел отказаться от такого щедрого предложения, бабуля подвела итог:

– Хорошая новость заключается в том, что я совершенно искренне и за небольшой оклад готова взяться за этот нелёгкий труд – обучить студентов, наставить их на путь истинный и вообще приглядеть за чудесными неоперёнными созданиями.

Ректор открыл рот и посмотрел на меня, всё это время молчаливо стоящую за спиной бабушки. Я просто даже пискнуть боялась, казалось, в любой момент может разразиться скандал, как часто было у леди Энштепс с моим отцом. Но нет, ректор оказался крепким орешком.

А посмотрел он на меня для того, чтобы в очередной раз убедиться, кто именно тут является неоперённым созданием.

– Какая чудесная и совершенно свежая новость. Но, боюсь, бюджет академии не потянет по-гномьи скромный оклад, достойный самой вдовствующей королевы. Поэтому вынужден отказать.

Я ещё больше зауважала ректора. Неплох, неплох. Не каждый день бабушка слышит отказы. Но ничего не поделаешь. С трудом подавив улыбку, я уже собиралась забрать венценосную родственницу, но не тут-то было. Бабушка кашлянула, а затем проникновенно продолжила:

– Ходят слухи, что с этого года у вас произошли невероятные изменения и некоторые факультативы могут вести королевские особы. Именно поэтому я решилась прибыть к вам – всё-таки изменения весьма значительные и требующие моего постоянного надзора.

В глазах ректора что-то вспыхнуло, что-то похожее на восхищение. Да и я посмотрела на бабулю таким же взором. Как легко она поставила ректора в затруднительное положение, намекнув на Максимилиана. Мол, почему ему можно, а мне нет?

Более того, я догадывалась, что ректор знал о наших с Максимилианом отношениях, поэтому осознавал, что раз король решил играть нечестно и заявиться в академию из-за меня (а я уверена, что это так, несмотря на заверения некоторых!), то мне тут нужна родственная (почти родовая) защита.

Желательно, родовыми тяжёлыми счётами.

– Так и знал, что нельзя впускать даже на четверть гномку в академию, ведь однажды она приведёт родственников, – пробормотал ректор, видимо, рассчитывая, что бабуля не услышит.

Но она услышала. Улыбнулась. И пообещала:

– Если нужно будет ввести ещё какие-нибудь дисциплины, я всегда к вашим услугам, особенно если это легко совмещается с защитой невинного зайчика от серого страшного волка.

Ну, Максимилиан не такой уж страшный. Даже наоборот. Но аллегорию ректор понял. Помолчал.

– За факультативы мы меньше платим, – наконец ответил ректор после минутной паузы.

– Я согласна, – со вздохом отозвалась бабуля, будто бы перед этим магистр Ван её как минимум час уговаривал вести эти самые факультативы.

– Видите ли, у факультативов есть интересная особенность: мы их закрываем, если не наберётся достаточное количество посещающих.

– А достаточное – это в каком количественном соотношении?

– Как минимум десять студентов.

– Десять соберём, – кивнула бабуля. – Что ж, полагаю, пора заключать контракт. Купава, деточка, а ты можешь идти. Спасибо, что проводила.

Я внимательно посмотрела на бабушку. Оставлять одну её не хотелось. Мало ли до чего она сейчас может договориться с магистром Ваном? Чего доброго, заболтает совсем и быстро его должность займёт. С неё станется. Он и сам не поймёт, в какой именно момент уступит ей своё место.

– Идите-идите, студентка Даорг, – словно почувствовал мои сомнения и опасения за него ректор. – Мы с леди Энштепс урегулируем все деловые вопросы и после вы сможете вновь пообщаться.

Спорить сразу с двумя было бы как минимум странно, а как максимум – неуважительно, поэтому я с лёгким поклоном удалилась. Пока шла по коридорам, оглядывалась по сторонам – студенты были невероятно оживлены и о чём-то шептались. Видимо, о прошедшем занятии у Максимилиана. А ещё они странно на меня смотрели. Скорее всего, тоже по этой же причине.

Но ведь он прибыл ради меня? Сердцебиение участилось. Глупости! Не может Максимилиан жертвовать своим временем ради встреч со мной. Мы ведь всё обсудили, я с ним всё решила. Разве не так?

И всё же… Несмотря на его отрицания, после факультатива я ещё больше в этом уверилась. Почему я настолько нужна ему? Разумеется, никакими чувствами тут и не пахло, был лишь расчёт. По крайней мере, с его стороны. Ему ведь важна лишь родословная, чтобы она была идеальной для продолжения его славного рода. Во мне это всё есть. Я родилась в нужное время и в нужном месте, вот только…

Принцесс много. А он прибыл в Бриоль для заключения со мной помолвки. В этом что-то есть. Расспрошу бабушку о брачных традициях в семье Раманских. Быть может, разгадка кроется там?

Но оживлённость была вызвана не только Владыкой. В холле развернулась настоящая баталия: представители различных клубов активно зазывали к себе студентов, и особенно выделялись два фанклуба: принца Элая, в который теперь входила и Малика Церг, и его величества Максимилиана.

– Макс лучше всех! Великий воин, непревзойдённый политик и просто привлекательный мужчина! – скандировали максимильянки.

Другого слова, как назвать его фанаток, я не смогла придумать.

– А Элай – молод, – отвечали оппонентки. – Он ещё столького добьётся!

– Даже обидно, что единственным моим плюсом является возраст, – раздалось справа, и я обернулась к застывшим рядом его высочеству и Тимории. Я не стала говорить Элаю, что именно его возраст в качестве аргумента я приводила и Максимилиану, когда сравнивала его с принцем. – Ты уже ужинала?

– Как-то не довелось, другие дела были, – поморщилась я, вспомнив, как в красках изливала своё недовольство на потенциального жениха бабуле. – А вы?

– Возвращались с ужина, – ответила Тимория. – Кстати, я развеяла то заклинание на книге, так что готова отдать тебе её.

– Прекрасно! – искренне обрадовалась я, и мы направились к выходу.

– Максимилиан хуже всех! Перекаченный мужлан и переоценённый ловелас!

Я даже приостановилась. Какое интересное замечание и весьма радикальная позиция. Я бросила взгляд в сторону, там с плакатом «Антифанклуб Максимилиана Раманского» стояла невысокая девушка в очках. Судя по всему, ей тоже ещё не было двадцати одного года и она обладала таким же несовершенным зрением, как и я, но её ситуация была несколько хуже, судя по толстым линзам.

– Ну она хотя бы отметила его превосходную фигуру, – заметила Тимория.

– Странно, что она отметила лишь его физические и моральные данные и ни слова не сказала про политику, – прокомментировала я.

– Если бы она сказала про политику, то это был не антифанклуб, а настоящая оппозиция. – хмыкнул Элай. – Купава, ты ведь не собираешься присоединиться? Ты принцесса Бриоля, твоё вступление в антифанклуб будет рассматриваться как провокация. Хотя… что-то мне подсказывает, что даже это тебе сойдёт с рук. Его величество ведь явился в академию ради тебя?

– С чего ты взял? – поспешно спросила я, а у самой вспыхнули щёки. – Какие глупости. И никуда вступать я не собираюсь. Но неужели она одна в клубе? Я не вижу группу поддержки.

– Я думаю, больше таких сумасшедших не найдётся во всей Рамании. От короля Максимилиана в восторге все! И ты бы слышала, как лестно о нём отзываются в закрытых женских клубах, – подмигнула Тимория.

– Избавь меня от этой информации, – заявила я, испугавшись, потому что ничего знать о личной жизни короля мне действительно не хотелось.

Мы вышли из основного корпуса. Погода портилась с каждым днём, осень вступала в свои права. В Бриоле сейчас было бы ещё жарко, но здесь приходилось кутаться в мантию, и я пожалела, что не надела утром пелерину.

– Жаль, а я бы многое могла рассказать. Я, между прочим, тоже в фанклубе его величества, хотя, – тут она посмотрела на Элая, – готова перейти в фанклуб его высочества. Он новый, созданный лишь в этом году, но уже усиленно набирающий популярность.

– Чтобы ты ещё и меня обсуждала, сравнивая с королём Максимилианом? Избавь! Оставайся фанаткой его величества.

– Одно другому не мешает, – подмигнула Тимория и с интересом посмотрела на меня. – Купава, ходят слухи, что его величество сватался к тебе, поэтому ты поступила в академию, а он внезапно решил заняться преподаванием. Это правда?

– Ложь, – поспешно откликнулась я, и Тимория округлила глаза.

– Не может быть! Так это правда! А я думала, что у таких, как мы, нет и шанса.

Я промолчала, не желая продолжать эту тему. Зато вскоре мы поднялись на шестой этаж и направились к комнате Тимории. Но едва открыли дверь, как прогремел взрыв.

Нас с ног до головы накрыло зелёной отвратительно пахнущей субстанцией, от которой я тут же начала чихать, а кожа зачесалась. Пару секунд мы стояли в изумлении от происходящего, и первым отмер Элай, принюхавшись к странному составу.

– Это сок болотной поганки, он почти у всех вызывает аллергическую реакцию, – произнёс он и поморщился. – Нужно скорее смыть его, иначе к завтрашнему дню всё тело распухнет.

– Я не понимаю, – пробормотала я. – Что это только что было?

– Очередной шутник, – тихо ответила Тимория, и я впервые увидела на лице Тимории глубокое огорчение.

– Шутка неудачная, – тихо произнесла я. – И часто такое происходит?

– Периодически, – тихо ответила девушка.

И тут мы все посмотрели под ноги, где на полу было написано «русалочье отродье». Тимория сглотнула. Мою кожу ужасно жёг странный состав, а Тимория словно не чувствовала дискомфорта, полностью уйдя в себя.

– Почему ты не пожалуешься? Кому вообще нужно так шутить? Тем более… русалочье отродье – явно не те слова, которые можно применять к дочери морского царя.

– Ты ничего не знаешь, Купава, – вздохнула девушка и посмотрела на меня в упор. – Отец признал меня, но… видишь ли, я бастард, причём дефектный. Я не умею управлять своим оборотом и становлюсь русалкой при соприкосновении с большим количеством жидкости, например, под дождём. – На глазах девушки выступили слёзы. – На первом курсе так и случилось. Во время тренировки на стадионе пошёл дождь. Я не успела добежать до раздевалок, меня накрыло ливнем. И я тут же стала русалкой. Лежала в грязи, ползла, а однокурсники надо мной смеялись. С тех пор и зовут… вот так. Я потому и не общаюсь с однокурсниками, занимаюсь общественной работой, чтобы меньше думать о взаимоотношениях в группе.

– Тимория… – прошептала я, не зная, что и сказать. – Неужели в тот момент никто тебе не помог?

– Помог, – кивнула она. – Магистр Фаэрон. Он и донёс меня до моих комнат – в душевые я не хожу, принимаю только ванну, потому что едва я опускаюсь в воду – отрастает хвост, и после пропадает, только когда я открываю слив. Другие русалы управляют оборотом, я же…

– Тимория, – подал голос Элай и взял девушку за запястье, развернув к себе. – Все мы немного дефектные. Ты посмотри на Купаву: мало того, что со зрением проблемы, так ещё и с самооценкой – она у неё зашкаливает.

Это было сказано в шутливом тоне, и Тимория улыбнулась. Я же прищурилась, но в целом была согласна.

– А ещё у меня гномьи гены – и это похуже, чем русалочьи. Правда, бабуле не говори об этом, – шепнула я, наклонившись к третьекурснице. – А на тех, кто не готов оказать помощь в трудную минуту, наплюй. Это не люди.

– Нелюди, – поправил меня Элай и улыбнулся. – В общем, даже не думай расстраиваться из-за такого. Ты – прекрасная, и я уже жажду увидеть твой хвост. Когда у нас там по прогнозу дождик, Купава?

– А мне откуда знать?

– Вот, ещё один её недостаток – вечно не в курсе событий, – подмигнул Элай. – Дождь будет завтра, и мы с тобой, Тимория, обязательно прогуляемся под дождём.

– Ты сумасшедший, – прошептала девушка.

– Мы все сумасшедшие, – хмыкнул его высочество, – потому что стоим с этой дрянью на коже. У меня уже всё горит. И это счастье, что она ещё не проникла через ткань моих брюк.

Мы все застыли. Представили масштаб бедствий в этом случае и… разбежались по комнатам, чтобы наконец принять душ.