Рунное наследие. Вдыхающая жизнь

– А Тотемный клан?

– А что они? Спасибо тебе скажут, когда узнают всю правду. Я уж об этом постараюсь. Конечно, и про своего сына придётся рассказать, – Старший глубоко вздохнул. – Какой позор.

– Из твоего клана? Могут напасть?

– Я, конечно, пригрожу всем, чтобы не смели лезть к тебе. Но вряд ли они и сами захотят, когда я им расскажу причину смерти сына.

Повисла тишина.

– Зря я ходил. К тебе. К Буйволам. Знал бы последствия… Думал денег содрать. За ночное нападение. Теперь Буйволам нужнее. Похороны – это расходы.

– Я тоже в долгу перед тобой. Мда, в долгу перед убийцей сына, – задумчиво протянул Старший. – Ты не подумай чего, я всё понимаю… Но и ты меня пойми.

Брол лишь кивнул головой.

– И вообще, а чего ты ожидал? Что родители убитых тобой детей скажут тебе «спасибо»?

Брол пожал плечами.

– Готовься, скоро к тебе столько народу набежит, – решил перевести тему Старший после недолгого молчания.

Брол вопросительно посмотрел на собеседника.

– Ничего удивительного. Уже к концу дня все только и будут говорить о том, как обычный человек уничтожил весь клан. Не просто клан, а клан с тотемным животным. Так что сможешь даже тренировочную школу открыть – от желающих отбоя не будет.

– Особенно ночью, – иронично заметил Брол. – От братьев недовольных учеников.

– Так ведь ты сможешь отсеивать непутёвых при отборе. Теперь тебе не надо цепляться за каждого ученика.

– Посмотрим, – поставил точку в разговоре Брол и, попрощавшись, свернул на развилке на дорогу, ведущую домой.

Стоило ему открыть дверь, как жена тут же бросилась к нему.

– Что с тобой? – взволнованная Арла разглядывала на муже одежду, в тех местах, где она больше всего пропиталась кровью. – Сильно ранен? Сейчас я за водой и тряпкой. – Жена засуетилась, наполняя в огромной деревянной бочке ведёрце до половины.

– Я в порядке. Как Дана? Ты как?

– Дана до сих пор спит, а я так и не смогла уснуть, места себе не находила. Ты же ушёл. Я боялась за тебя…

– Мы же Вольные. Не надо бояться. Пусть другие боятся.

– И что теперь будет? – не унималась Арла, но уже говорила более спокойно – она всегда старалась соответствовать мужу.

– Время покажет, – Брол поцеловал жену в лоб. – Пойду помоюсь, – и он вышел за дверь, ведущую во двор. Там стояла ещё одна бочка с водой. А рядом – строение без крыши с деревянными стенами и подстилкой. Именно туда воин и зашёл, чтобы ополоснуться, смывая с себя как пыль с кровью, так и накопившиеся напряжение с усталостью.

Когда же Брол вошёл обратно в дом, его уже ждал горячий поздний завтрак в компании заспанной дочери и измотанной жены.

После молчаливой трапезы глава семьи изрёк:

– У нас появились враги. Теперь со двора в одиночку вы никуда не ходите. В сам город, где начинаются улицы с каменными дорогами, не ходите. На рынок не ходите. Я сам буду покупать всё необходимое.

– А как же мои уроки рисования? – спросила Дана.

– А за водой к колодцу тоже по двое ходить? – полюбопытствовала Арла.

– Рисование – я привёл тебя, и я же забрал. Колодец – да, вдвоём. Всегда.

– А если всё так серьёзно, ты меня научишь защищаться? Да-да, – тут же спохватилась Дана, поймав мрачный взгляд отца, и протараторила: – Я помню, что не должна больше спрашивать об этом, раз проспорила тебе. Но ведь многое изменилось. Ты сам сказал, что у нас враги. А значит, я должна уметь постоять за себя. К тому же, вдруг ты уйдёшь в город, а к нам с мамой придёт тот из троицы, который выжил. Кстати, я же вовремя вышла и спасла тебя. Вот как раз ещё и в знак благодарности меня научишь драться. Да? Научишь? Научишь меня? Да?

Брол долго смотрел на дочь. Пристально смотрел. Тяжело. Так, словно хотел её взглядом сдвинуть с места. Но Дана выдержала. За долгое время жизни с отцом она научилась стоически переносить его психические атаки.

Брол вздохнул и перевёл взгляд на жену.

– Вот что с ней сделать?

– А ведь она дело говорит. Ты не принимай сгоряча решение. Обдумай.

– Я понимаю, что она права.

– Правда? – Дана даже не думала, что в этот день – самый страшный день в её жизни, когда её семью вместе с ней чуть не убили, она сможет обрадоваться хоть чему-то.

– Но она не готова, – Брол продолжал обращаться к жене, не глядя на сияющее улыбкой лицо дочери. – Она слаба, несдержанна, ленива…

– Эй, я не ленивая! – возмутилась Дана.

– А кто постоянно ищет повод, чтобы не рисовать руны? – Брол всё же повернулся к дочери и, не дожидаясь очевидного ответа, продолжил: – В Вольном клане тренировать начинают с трёх лет. А ты уже слишком взрослая для этого. Кроме того, ты – девушка. А значит, уже во многом проигрываешь мужчинам. Ты час спокойно не можешь усидеть на месте, когда рисуешь руны. А Вольные до тридцати лет даже в свободный от тренировок день сами занимаются не меньше четырёх часов. А в обычные дни доходит и до восьми. Ты сможешь выдержать этот темп? Не закончится и первый день тренировок, как ты будешь умолять меня прекратить. Или же станешь тренироваться спустя рукава. Ты не сможешь, Дана. – Это была самая длинная тирада, которую дочь слышала от отца.

И всё же она не хотела сдаваться. Не сейчас. Не тогда, когда мечта так близка к исполнению. Поэтому она предложила:

– Я ведь не говорю, чтобы ты из меня растил такую же воительницу, как ты. Нет, я бы с удовольствием, но сейчас речь не об этом. Я ведь прошу тебя научить меня самозащите – чтобы я могла постоять за себя. Напади на меня кто-то, я бы хотела уметь ударить его так, чтобы пока он корчится, я могла убежать. Понимаешь? Неужели у тебя на примете нет таких приёмчиков, чтобы я их освоила?

Брол подумал немного и ответил:

– Первое моё условие – сначала рисование, потом тренировки.

Дана внутренне ликовала, но внешне старалась сдержать эмоции, что, впрочем, у неё не очень хорошо выходило – её лицо озаряла радостная улыбка. Отец же продолжал:

– Второе – будешь делать всё, что скажу. Третье – никаких пререканий. Четвёртое…

– Ого, ты что там, тысячу правил приготовил?

– Четвёртое – не перебивать меня, когда я говорю. Пятое – с утра перед завтраком делаешь разминку и те упражнения, что я буду давать. И просыпаться будешь на час раньше.