Случайный ребенок босса

1 Глава

– Леська, поставь эту вазу в центр стола! Да, вот так. Хватит её крутить, все цветы осыпаются, не видишь, что ли!? – суетливо командует мать, мечась по нашей гостиной.

Возведя глаза к потолку и тихо вздыхаю.

До праздничного обеда, на который мы ждём самых “важных”, по словам отца, людей, осталось каких-то полчаса. И вот уже пятнадцать минут мама не может определиться, куда поставить вазу с заказанными для этого самого обеда цветами. Вы понимаете, насколько “важные” люди придут в наш дом, что ради них запекли не только утку, нашпигованную яблоками, и гуся, купленного на ярмарке, но даже достали столовые приборы, передаваемые в нашей семье по наследству, и постелили на стол парадную скатерть?

У папы юбилей, а мы впервые не можем позволить себе арендовать для такого случая ресторан. Маме пришла идея собрать всех его знакомых у них дома, как в старые добрые времена, когда они были молоды и денег на рестораны не было ни у кого их них. На удивление эту идею поддержали почти все.

– Мам, думаешь так важно, где она будет стоять? Может, вообще сюда, – показываю на небольшой журнальный столик, – чтобы не мешалась? Нас за столом сколько будет? Мы за этим кустом друг друга не увидим.

– Леська, делай, как я говорю, – отмахивается мама, дополняя жест зажатым в руке кухонным полотенцем. – И Динку разбуди, сколько можно спать? А Толя где? Боже… вся семья разбежалась по углам, не найти! Будто этот ужин необходим мне одной!

На самом деле этот праздничный обед больше для папы, чтобы встретиться со старыми друзьями и поднять его моральный дух. Он до сих пор тяжело воспринимает крах своего бизнеса и банкротство, хотя прошло уже больше года. На фоне этого у него просело здоровье, что подкосило не только его, но и всё наше большое и более-менее дружное семейство. Папа у нас центр клана, как шутливо называет нашу семью Земцовых бабуля.

– Обед. Сейчас время обеда, – тихо проговариваю, ставлю вазу в центр стола и стряхиваю мелкие лепестки цветов, попавшие на кристально белые тарелки с мелким золотистым узором по краю.

Эти тарелки в своё время стоили как месячная аренда квартиры, которую я сейчас снимаю. Остатки былой роскоши, с которой мама не смогла расстаться.

Надо отдать ей должное: потеряв возможность ездить на огромном белом “кайене” по своим любимым косметическим и спа-процедурам, она не бросила отца в беде. Не развелась с ним и не устраивает истерики. Разве что иногда.

– Дина, вставай. Скоро гости приедут, – тормошу за плечи сестру и стягиваю с неё толстое одеяло. Оказывается, эта коза давно не спит.

– Отстань.

Лежит себе под одеялом с телефоном и наполовину пустой упаковкой печенья.

– Тааак, – тяну зловеще, и ставлю руки на талию, упирая кулаки в бока. – Ты чего не встаешь? Маме там помощь на кухне нужна.

– Вы там без меня не справитесь, что ли? Я вообще выходить не планирую. Толик мне еду принесёт контрабандой. Не хочу с пенсионерами, из которых уже песок сыплется, флиртовать и любезничать, – сестра строит лицо, полное отвращения, и, выдернув у меня одеяло, опять накрывается им с головой.

Здесь я не согласна. Отец, хоть и правда человек уже в возрасте, как и мама, всегда умел собирать около себя людей разных возрастов, социального статуса и вероисповеданий. И ничего не мешало ему поддерживать со всеми ними контакт. В трудной ситуации многие, конечно, от нас отвернулись, но то небольшое число друзей семьи, которое осталось рядом, теперь на вес золота.

– Ради папы потерпишь, – шиплю на сестру и сдергиваю ту с кровати под недовольное ворчание и визг, от которого закладывает уши. – Брысь в ванную и чтоб через десять минут была в гостиной.

– Да, мамочка, – бормочет Динка, уворачиваясь от подушки, которую я послала вслед её окрашенной в светлый макушке.

От дальнейшей перепалки и моего рукоприкладства её спасает звонок в дверь. Поправив завитые плойкой волосы и натянув на губы приветливую улыбку, спешу открыть.

Распахиваю дверь и замираю.

Чувствую, как сердцебиение на секунду замирает, а затем ускоряется, начиная качать кровь в ускоренном режиме. Улыбка моя вянет, а ладонь, которой я держусь за дверную ручку, предательски влажнеет.

Мой взгляд направлен на мужчину, который стоит напротив и с интересом рассматривает меня в ответ. Только, пока я замираю на его красивом лице, борясь с тревогой и паникой, он скользит взглядом, ощупывая мои босые ноги и голые лодыжки, поднимается вверх к коленям и, спотыкаясь о край простого синего платья, следует выше. Пока не достигает моего лица.

– Здравствуй… те, – бормочу, с трудом вспоминая буквы и правила их сложения в слоги и слова. – А ты… вы к… к кому?

Ну конечно, я хочу сказать другое, но фраза: “Какого чёрта, ты делаешь на пороге дома моих родителей?” – застряла у меня в горле тугим комом.

Этот парень… мужчина… был моей пилюлей утешения или ошибкой, я пока так и не решила, что для меня значила та ночь, которую я позволила себе совершить пару недель назад. И с удовольствием бы о ней… нём забыла! Только сейчас “тотчьëимяменяневолнует” стоит передо мной во всём своём тестостероновом великолепии и, ухмыляясь, почëсывает тёмную бровь.

– Видимо, удачно ошибся адресом, – говорит он и переводит взгляд на номер квартиры, написанный чёрным маркером на подъездной стене под нашим звонком. – Или нет…

В нашем подъезде он выглядит слегка инородно. В шикарном синем костюме и белоснежной рубашке, ворот которой накрахмаленной стоит, а в его начищенные туфли можно любоваться как в зеркало… Когда мы виделись последний раз на нем были джинсы и серая футболка, и он точно не выглядел, так будто входит в список от Форбс.

– Леся! Ты чего гостей на пороге держишь!

Вздрагиваю от голоса матери и смотрю на её улыбающееся лицо, возникшее рядом с моим плечом. Он приглашен? Папин друг? Он?

Возвращаюсь взглядом к мужчине.

– Как я рада, дорогой, что ты всё-таки нашёл время, я даже не надеялась! Сергей будет очень рад, такому сюрпризу!

Дорогой?

Мама отпихивает меня в сторону и приглашает зайти в квартиру мужчину, с которым мы несколько недель назад не один раз измяли идеальные гостиничные простыни. Не удосужившись при этом даже обменяться именами и другими контактами. Я планировала сделать это утром. Но проснувшись, по закону жанра в номере была лишь я одна.

– Ого, – громко шепчет сестра, округляя глаза, садясь за стол напротив “дорогого гостя”, который расположился по правую руку от отца. – Я бы даже сказала “ВАУ”.

– Дина, говори тише, – шикаю на сестру, толкнув ее локтем под ребра.

Сама я планировала сесть на другой конец стола, но не вышло, там уже устроились несколько папиных школьных друзей в компании своих жен.

– Я не знала, что у папы есть друзья. Я бы сама с таким подружилась.

Я и сама не знала. Можно сказать, что узнала пятнадцать минут назад, когда мама доставая утку из духовки провела мне краткий экскурс.

– Как это ты не помнишь Бодю? – вскинула на меня глаза мать, поправляя растрепавшиеся прическу. – Старший сын Полянского. Упокой Бог его душу. Сережа даже крестил мальчишек. И одного и второго. Вот потеряли связь несколько лет назад, но недавно я увидела его по телевизору в каком-то местном репортаже и узнала. Одноклассники великая вещь! Отыскала его мать и она дала мне его номер. Я конечно даже не надеялась, что он приедет. Все-таки человек он теперь непростой, выше своего отца прыгнул, а я-то его еще помню, когда он в колготках синеньких ходил. Мы жили тогда рядом…Неужели не помнишь их, Лесь?

Теоретически Полянских я помнила, у папы правда был такой близкий друг и мы жили по соседству. Но когда это было! Я еще даже в школу не ходила, да и переехали эти Полянские быстро из нашего двора в новое место, а мы тоже уехали, у папы дела пошли в гору и он построил дом. Который к сожалению недавно пришлось продать и перебраться в город, в жилье поскромнее.

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна – то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Кожей чувствую как Богдан смотрит на меня, сама глаза поднять, не то что боюсь, не то что стесняюсь, но мне однозначно некомфортно находится с ним за одним столом. Я пережила то утро в гостинице в одиночестве и пошла дальше, перешагнув через него. Как говорит моя подруга Инна: “ Не везет в любви, повезет в работе.” Пока удачи ни там, ни там я не наблюдаю.

– Дина, тебе девятнадцать…прекрати строить иллюзии о богатом мужике, который возьмет тебя за муж и увезет в Дубаи, – говорю сестре, стараясь вразумить ее молодую полную нелепых фантазий голову.

Она зарегистрировалась в Тиндер и хочет познакомится с арабским шейхом. Насмотрелась своих Тик-токов и верит в сказки. Богатые мужчины обычно выбирают себе равных по статусу женщин, а мы сейчас как те нищенские принцессы из детских книжек.

– Вот увидишь, я за такого замуж и выйду. Зато папе будет спокойнее, не беспокоится о будущем дочери. Им с матерью Толика еще поднимать на ноги, – рассуждает сестра.

Отказываюсь дальше дискутировать на эту тему о вечном, засунув в рот кусочек ароматной утки, медленно жую, прислушиваясь к разговору за столом и стараясь не обращать на странный привкус мяса. Аппетита нет совершенно который день, а сейчас под взглядом голубых глаз мужчины, которые неотрывно следят за каждым моим движением с другого конца стола, я волнуюсь лишь о том, чтобы еда не полезла назад.

Папа выглядит довольным, то и дело хохочет и травит шутки направо и налево. Его друзья и мама тоже смеются. Улыбаюсь глядя на них, мне важно чтобы они были счастливы, несмотря на все, что на них свалилось в последние годы.

Мы без скандалов, лишь с огромным сожалением продали дом за городом, в котором жили безбедно. Две шикарные квартиры в центре сменили на большую трешку в спальном районе, а автомобили s-класса заменили на машины вовсе без класса. Толю перевели из дорогущего лицея в обычную школу. Динка, правда, так и учится на коммерческом, но что поделать, если все бесплатные места давно разобраны теми, кто учился в школе на одни пятерки, а моя младшая сестра далеко не такая.

Я полгода назад закончила обучение в университете и получила свой синий диплом, испорченный тремя четверками, которые не получилось исправить. И теперь пытаюсь вести самостоятельную жизнь, не сидя на шее у родителей. На небольшую зарплату, которую получаю в конторе, торгующей канцтоварами, снимаю квартиру и оплачиваю сама свои счета.

Мои глаза то и дело пытаются съехать с довольного отца на гостя рядом. Так и косоглазие можно заработать, но я все один раз позволяю себе на него взглянуть. Он как раз в этот момент занят разговором с отцом. Склонив головы друг к другу, мужчины тихо беседуют, а я успеваю украдкой полюбоваться мужчиной с которым разделила одну ночь.

У него крупные черты лица, которые никак не отталкивают, насколько они гармонично все смотрятся вместе. Высокий лоб, на котором пролегает одна глубокая морщина, видимо от того, что ее обладатель часто хмурится или много думает. Широкий нос, соболиные брови, большие выразительные глаза. Голубые. Аккуратные, словно очерченные губы, которые в данный момент он смачивает языком.

У меня, от этого нехитрого жеста, перехватывает дыхание и теплеет в животе. В ту ночь мы целовались. Много, долго и жадно. Со спонтанного поцелуя в темноте клуба, собственно все и началось…

– На нас смотрит. Улыбайся, – теперь сестра пихает меня в бок, демонстрируя свое дружелюбие Богдану, и возвращая меня с небес на землю.

Богдан смотрит прямо на меня, слегка прищурившись и наклонив голову в бок. Я готова поклясться, что в его голове сейчас транслируются картинки совсем недетского содержания со мной в главной роли.

Мамочки…

– Я на кухню. У кого есть грязные тарелки? – говорю я, подскакивая со своего места.

– Захвати на обратном пути бутылочку Кьянти Классико, Олесенька, – подмигивает мне папа.

Собственно эта бутылочка у нас тоже из старых запасов и стоит как две аренды моей квартиры. Даже не буду спрашивать ради кого папа собирается ее откупорить.

На кухне сваливаю тарелки в раковину и достаю новые, менее пафосные, но с которых тоже можно есть. Поставив их на столешницу, упираюсь в нее руками.

Перед глазами все мутнеет и вертится, хотя свой бокал с вином я лишь пригубила и оставила. На днях нужно обязательно сходить к терапевту. Возможно у меня что-то с давлением. Я всю жизнь была метеочувствительная к переменам погоды.

– У тебя все нормально? – раздается спокойный бархатный голос за моей спиной. – Помощь нужна?

Медленно выпрямляю спину и сосчитав про себя до трех оборачиваюсь.

2 Глава

– Всё хорошо, – улыбаюсь, откидывая волосы за плечи, чувствуя, как локоны рассыпаются по спине почти до поясницы.

Волосы всегда были моей гордостью. Густые, блестящие. Мама часто заплетала мне их в толстую косу или другие прически. Богдан тоже не оставил их без внимания той ночью. Зарывался в них лицом, наматывал на кулак, заставляя прогнуться в спине…

Так, Леська, да что с тобой такое?

Мне хочется надавать себе затрещин.

Смотрю на Богдана, а пошлые, грязные мысли заполняют мою голову.

Отворачиваюсь, сердито уставившись в кухонную плитку.

Ну, переспали один раз. Жениться на мне он не обязан. Как и внимание уделять. Всё было по обоюдному согласию и классно. Очень классно. Настолько классно, что я как идиотка надеялась с утра на какое-то продолжение знакомства. И вот теперь продолжаем.

– Я не знал, что ты дочь Земцова, Олеся, – говорит Богдан.

“А если бы знал, то не отвез бы меня в тот отель?” – вопрос вертится на языке, который я тут же прикусываю, чтобы не сболтнуть лишнего.

Только не на дне рождения папы.

Буду оплакивать свою гордость потом, в одиночестве.

Кожей чувствую, как он перемещается сзади, и всё равно вздрагиваю, когда останавливается прямо за моей спиной.

– Я не доставлю вам никаких проблем, – бормочу, опустив голову. – Можем вообще сделать вид, что видим друг друга первый и последний раз в жизни.

Отцу о знакомстве с его другом я уж точно рассказывать не буду. Да и вообще никому не буду! Разве что Инне… ей, возможно, расскажу, лишь потому, что мне нужно будет с кем-то обсудить этот щекотливый момент. И потому, что именно Инна предложила мне пойти в тот клуб, где около бара я познакомилась с Богданом, а позже и поцеловалась.

Меня бросил Глеб, парень, с которым мы встречались ещё со школы. Шли рука об руку четыре года. Я строила планы на наше совместное будущее. Планировала к нему переехать. Сколько можно было ходить за ручку и на свидания в кафе? Вот Инна со своим Лëшей живёт уже второй год, съехались они сразу после знакомства. Мой же Глеб всё тянул. Точнее, он уже не мой.

Блин.

В общем, теперь я понимаю, почему он тянул. Играл на два фронта. И моя команда проиграла.

Теперь с Глебом живет рыжая Таня. Его одногруппница и любительница мопсов. Самое обидное, что они живут в съëмной квартире, которую я приглядела для нас…

За спиной раздается тяжелый мужской вздох, который пробирает меня до самых костей и напоминает, что я сейчас в кухне не одна.

– Далеко не первый, Олеся, – произносит Богдан, а после непродолжительной паузы добавляет: – И не последний.

Волоски на коже встают дыбом от того, каким тоном это было сказано. Любопытство меня пересиливает, и я перестаю гипнотизировать швы на плитке. Оборачиваюсь и смотрю прямо на Богдана, который внимательно наблюдает за мной. Словно хищник за своей добычей.

– Мне не нравится, когда меня называют полным именем, – говорю, гордо вздернув подбородок, не сомневаясь, что если мы ещё и встретимся, то это будет мимолëтный эпизод в моей жизни. Ничего для меня не значащий. – Поможете откупорить вино?

Протягиваю Богдану бутылку и подхватываю стопку чистых тарелок, намереваясь как можно быстрее убраться с кухни, которая вдруг становится тесной для нас двоих.

Мужчина стоит ко мне слишком близко, не двигаясь с места. Проводит костяшками пальцев по своим губам. Будто специально приковывая к ним мой взгляд и возрождая непрошеные воспоминания о глубоких, варварских поцелуях.

Моё горло пересыхает.

– Где штопор найти?

– В ящике справа от нас.

– Хорошо.

Богдан отходит в сторону, а я украдкой перевожу дух. У меня какие-то неконтролируемые гормональные всплески. Ни один мужчина в жизни меня так не волновал просто своим присутствием рядом. Может, он намазался какими-то феромонами?

– Вы планируете вести с папой дела? – сама удивляюсь своему вопросу.

Вместо того, чтобы сбежать обратно в гостиную, я любуюсь тем, как Богдан, закатав рукав рубашки до локтя, с легкостью вгоняет штопор в пробку.

– Я рассматриваю такой вариант, – неопределëнно говорит Богдан, чуть повернув ко мне лицо. – Твой отец отличный бизнесмен. И друг.

– Вы же не общались несколько лет.

– Дружба измеряется не только годами проведенными рядом или обязательным созвоном в пятницу вечером, который не доставляет удовольствия ни одной из сторон.

– А чем же? Открытками по праздникам? – хмыкаю в ответ на его изречение.

– Поступками. Умением слушать. Взаимопомощью. Отдавать, не прося взамен. Иногда можно не присутствовать в жизни человека, но сделать для него с расстояния намного больше, чем те, кто находится рядом. Всё взяла? Идем назад, – произносит Богдан.

Киваю и разворачиваюсь к выходу из кухни, чувствуя как покалывает затылок и лопатки. У этого мужчины особенный взгляд, который я буквально ощущаю на своем теле.

– Мы вас, ребята, заждались! – смеётся отец, подкручивая пальцами усы.

– Пробка на вине была тугой, не поддавалась, – врёт и не краснеет Богдан, садясь на своё место, напоследок бросая на меня свой фирменный тяжелый взгляд.

– А я говорил тебе в детстве, каши надо было есть больше!

Шутка отца опять веселит всех близ сидящих людей.

Опустившись на стул, пока все хохочут, хватаю графин с компотом и, наполнив свой бокал, выпиваю залпом.

Рядом звонит телефон Дины, и, отвлëкшись на этот звук, я не сразу понимаю, что папа говорит обо мне:

– Леся выросла толковой девушкой. На её образование я с детства не скупился. Знали бы вы, сколько в эту русую головку вложено знаний!

– Папа, прекрати… ты меня смущаешь, – вспыхиваю от его слов, словно спичка.

– Я тобой горжусь и хвастаюсь, дочка. Не затыкай мне рот. Вот у тебя, Богдан, огромный бизнес. Махина! Неужели нет места в твоей фирме для моей старшенькой?

– Папа, у меня есть работа! Не слушай его, – говорю быстро, обращаясь к Богдану, но понимаю, что отца уже не остановить.

Все за столом прислушиваются к тому, что говорит наш именинник. И я не понимаю, как это происходит, но уже через пять минут он договаривается с Полянским о собеседовании для меня. Личном.

3 Глава

– Прям тот мужик? – понизив голос до шëпота, спрашивает Инна. – Пришёл на юбилей к Сергею Владимировичу? Твоему отцу?

Мы выбрались на совместный бизнес-ланч в ближайшую от её работы кафешку. Более удобного времени для личного разговора найти не удалось, подруга с её парнем скоро улетают отдыхать, а выкладывать подобные новости по телефону я не привыкла. Мне нужно было с кем-то поговорить. Не с мамой же обсуждать… и уж тем более не с Диной.

– Да. Его зовут Богдан Полянский. Он папин друг. Точнее, сын папиного друга, который умер пару лет назад.

– И ты его тогда в клубе не узнала? А до этого видела? Раз они дружили, то должна была видеть, – заключает подруга, насаживая на вилку листья салата из своего цезаря.

У меня с самого утра кружится голова, странно мутит, поэтому я заказала себе чёрный кофе в надежде немного поднять давление.

Грею руки о бокал и блуждаю взглядом по быстро заполняющемуся залу кафе. В обеденное время здесь всегда аншлаг. Кормят вкусно и относительно недорого. Обслуживание быстрое. Всё, что нужно в обеденный перерыв вечно спешащим офисным сотрудникам. Рядом находится большой бизнес-центр, в котором работает Инна. Моя крохотная контора, торгующая канцелярскими товарами, находится в другой части города. Зато близко от моей съемной квартиры.

– Вроде и видела, но точно не узнала. Если бы узнала, думаешь, я бы всё это позволила себе? И ему… Они жили с нами по соседству, только это было очень давно. Мне лет семь было, а ему – не знаю. Не помню. На сколько он выглядит, как думаешь? – Проглатываю горькую коричневую жижу и морщусь.

Раньше в этом месте подавали более сносный кофе.

– Года тридцать три. Хотя нет… он такой уже созревший мужик. Породистый. Лет тридцать пять ему, тридцать шесть. Точно тебе говорю.

Впервые задумываюсь о том, насколько большая разница в возрасте у нас с Полянским. Тогда, в клубе, она не особо бросилась в глаза. Я предполагала, что ему лет тридцать. Вообще взрослые мужчины меня всю жизнь скорее отталкивали, чем привлекали. Но в этот раз, видимо, какие-то звезды на небе решили иначе. И я оказалась в постели с человеком старше себя лет на тринадцать-четырнадцать, если полагаться на дедуктивный метод Инны.

– Он предложил мне работу.

Инна давится своим салатом, выпучив карие глаза. Участливо пододвигаю к ней стакан с водой и жду, когда она откашляется. На нас уже начинают коситься другие посетители кафе.

– Содержанкой? – наконец выдавливает из себя подруга. – Заниматься с ним сексом на постоянной основе?

Теперь наступает моя очередь округлять глаза.

– Дура, что ли? Он был на дне рождения моего отца. Вхож в семью. С чего ему такое предлагать?! – возмущаюсь.

– Откуда мне знать, что в голове у богатого зрелого мужика? Тем более с такой внешностью.

– Прекрати, – отмахиваюсь от Инны, решая дать своему кофе ещё один шанс. Всё такой же мерзкий. – Отец попросил взять меня к нему в фирму. Понятия не имею, чем он занимается, но Богдан согласился рассмотреть мое резюме. И… в общем, я не хотела, но он настоял: в следующий его приезд в город он должен со мной связаться. Я пойду на встречу и скажу ему, что мне не нужна эта работа. Эй, ты меня слушаешь?

Щëлкаю пальцами перед лицом подруги, которая зависла над экраном своего телефона.

– Подожди. Гуглю твоего Богдана Полянского…

– Зачем?

– Если мы знаем его имя, фамилию, и у нас есть такая великая вещь, как интернет, то почему нет? Вот смотри…

Инна разворачивает ко мне свой смартфон, и мы склоняем над ним головы.

– Богдан Алексеевич Полянский родился 5 марта… я же говорила, ему тридцать три года! – победно восклицает подруга и показывает мне класс, точно так же, как тогда, в клубе, когда Богдан сам подошёл ко мне около бара. Подруга его сразу одобрила.

– Что ещё пишут? – спрашиваю, чувствуя, как начинают потеть ладони. – Он не женат?

Вдруг он окажется женат? Об этом я не подумала… Кольца на пальце у него, конечно, не было, это первое, на что я обратила внимание в баре. Ладно, не первое, первым было его красивое лицо.

Но кольцо же всегда можно снять?

Подтягиваю смартфон подруги ближе к себе, пытаясь рассмотреть мужчину, который не должен меня так сильно волновать.

На белом экране высвечивается строка поисковика и несколько десятков фотографий, с которых на меня смотрит Богдан. На большей части снимков он запечатлен во время каких-то мероприятий. В костюме и гладко выбрит, редко смотрит в камеру, в основном общается с кем-то. Есть несколько кадров, где рядом с ним мелькает женщина. Всегда одна и та же.

Это не должно меня волновать, но я склоняюсь ниже и листаю кадры, приближая её лицо.

Ухоженная блондинка с яркой красной помадой на тонких губах. Всё её лицо напоминает мне углы. Длинный нос. Острый подбородок. Высокие скулы. Раскосые глаза. Волосы всегда собраны в пучок или в высокий хвост. На вид ровесница Богдана или немного младше. Женщина его круга и статуса.

“Илона Шпак – коммерческий директор компании инновационных технологий “Шпак. Инновационный центр.” – читаю под одной из фотографий.