Случайный ребенок босса
- -
- 100%
- +
Улыбка стекает с моего лица и я вся подбираюсь, садясь ровнее, складывая руки на грули.. Возможно, ее слова ложь, но моей и так побитой и заниженной самооценке уже все равно. Кристине удалось меня уколоть, попав в слабое место, незащищенное броней место. И она это замечает, победоносно улыбаясь.
– Очереди, капец. Надо поискать в следующий раз другое место для обеда, – за стул напротив плюхается Айсель, закрывая собой кадровичку.
– Ага.
– Ты чего такая? Побледнела что-то…
– Меня опять мутит, – говорю уклончиво и почти не вру.
– Это все стресс. Новый город, новое место работы, ни друзей, ни родных.
– Наверное ты права.
– Хочешь выберемся куда-нибудь в выходные? Кино, вино и домино? – поигрывая бровями улыбается девушка и пододвигает ко мне чашку до краев, наполненную зеленым чаем.
С соседнего столика раздается взрыв дружного хохота, и я невольно внутренне сжимаюсь, словно смеются надо мной.
– Хочу, давай куда-нибудь сходим. Я все равно все выходные сижу дома. Правда ко мне доставка должна приехать, – вспоминаю, что ее перенести.
– Ночь же тебе твой стол не будут доставлять?
– Не будут.
– Ну и все, решено. Пойдем тусить. Как раз аванс дадут.
Мне удается даже улыбнуться, заражаясь азартом и предвкушением от Айсель, мы чокаемся чаем и смеемся предвкушая веселье.
Когда принесли наш заказ, я перевожу взгляд на окно. На другой стороне улице, напротив нашего офиса останавливается машина Богдана. Мое глупое сердце совершает кульбит непонятно почему. Может, потому что я уже неделю его почти не видела? Лишь короткие встречи в коридорах офиса, где я могла удостоиться от него холодного кивка и быстро взгляда.
Он выходит из машины в одном лишь пиджаке. Смотрит на часы и широким шагом пересекает улицу, заходя в наше кафе.
Я не могу оторвать от него взгляда. Блуждаю взглядом по его фигуре, волосам, рукам. По всему до чего могу дотянуться взглядом. Сейчас мы не в офисе и у меня перерыв, а еще я сижу так, что меня почти не видно за Айсель, которая выше меня почти на голову. Понимаю что пялюсь, но коллега тоже с интересом поглядывает, бросая взгляды через плечо, на нашего босса,, который заказывает у бара двойное эспрессо.
Он перекидывается пару слов с бариста и с улыбкой отвечает на приветствия своих сотрудников. Не такой мрачный и напряженный как в нашу последнюю встречу. Что-то в нем изменилось. Расслабился.
– Видимо, от Илонки своей вернулся. Видишь как сияет, что секс животворящий с мужиками делает, – вдруг выдает Айсель, переключая мое внимание на себя.
– От кого? – не понимаю я. – Какой секс?
– От Илоны Шпак. Не слышала про нее? “Шпак. Инновационный центр”, мы с ними тесно сотрудничаем.
Что-то слышала. Вспоминаю как несколько недель назад, так же сидя с Инной во время обеденного перерыва мы искали информацию о Полянском в интернете и натыкались на его фотографии с этой…Илоной. Живот неприятно скручивает, а к горлу подкатывает знакомы ком.
– А она ему кто?
– Так невеста же. Свадьба весной.
***
Ароматная свежеприготовленная паста, которую только что поставил перед мной официант, кажется мне самым отвратительным блюдом за всю мою жизнь. То и дело к горлу подкатывает ком. Ковыряюсь в ней, не решаясь поднести вилку ко рту.
– … а потом мы спускались к озеру и купались там, но то был май. Сейчас вряд ли удастся искупаться. О! Слушай, там вроде баня была! Представь Полянского или Левского в бане, – мечтательно хихикает Айсель, размахивая вилкой, на которую нанизан салат. – В одном полотенце и с блестящим от пота телом. Кадры и бухгалтерия с ума сойдут и потекут рекой прямо к ним в руки.
– Ась, давай просто пообедаем, – отзываюсь глухо.
Богдан давно ушёл из кафе, а я всё ещё ощущаю его присутствие. Мне кажется, даже улавливаю отголоски его парфюма. Терпкий запах кедра, яблока и бергамота, который отлично подчёркивает его природную сексуальность.
Леся, не будь идиоткой!
Мысленно даю себе пару оплеух и со злостью перебрасываю косу на другое плечо.
Паста, которая всегда мне нравилась, отдает тухлятиной. Айсель свою порцию смела буквально за минуту, а я всё сижу ковыряюсь.
Не могу понять, что со мной. Или так на меня влияет новость о том, что Богдан, оказывается, несвободен? Вряд ли невеста появилась у него после того, как мы с ним тесно познакомились. Настолько тесно, что между нашими телами не было ни миллиметра. Иногда мне снится та ночь… потому что все ночи, которые у меня были до неё – с Глебом, разом померкли.
Надо признаться, до Богдана Полянского я понятия не имела, что такое такое секс и удовольствие. На душе от собственных мыслей становится мерзко.
Злость волнами накатывает.
Он со мной изменил своей невесте! Чем он лучше моего бывшего? Тем, что сделал это в другом городе и явно не собирался продолжать знакомство?
Что ж, браво.
Со звоном бросаю вилку на стол и раздражëнно отодвигаю от себя тарелку.
– Ты что-то ничего и не съела, – приподнимает брови Айсель, глядя на меня через стол.
– Не хочется что-то. Опять мутит, – отвечаю неохотно.
– Так ты решила, поедешь на корпоративный выезд?
– Я еще не думала, – признаюсь честно.
А после того, что узнала несколько минут назад, нормально думать не получается совершенно. Все мысли так или иначе уплывают в сторону нашей с ним ночи, его невесты и его самого. Как можно было быть таким… убедительным?! Да я бы никогда с ним никуда не пошла, если бы заподозрила, что у него кто-то есть! Даже если бы мы потом никогда не увиделись.
Глеб мне изменил! Унизил! Предпочёл другую женщину и скоро женится на ней.
Богдан изменил со мной своей невесте! Смотрит на меня как на пустое место с тех самых пор, как я приехала в Москву. Но я-то помню, как он смотрел на меня в клубе, на юбилее моего отца и на том “собеседовании”, которое явно не было собеседованием.
– Деньги сдавать не нужно, – пытается уговорить меня Айсель по пути на наше рабочее место. – Записывайся! Вместе будет веселее…
– Там с ночевкой?
– Некоторые уезжают вечером первого дня. Но это они зря, потом начинается самое интересное, – поигрывая бровями, говорит Айсель. – Если ты понимаешь, о чём я.
Хмурюсь, сводя брови к переносице. Даже если и понимаю, не сказал ли Богдан, а Левский потом подтвердил, что романы с коллегами запрещены?
– Романы на работе запрещены, – говорю вслух, останавливаясь у собственного стола.
– Теоретически, да.
– А практически?
– А практически… – Айсель наклоняется ко мне и тихо шепчет: – … а практически многие друг с другом спят. Просто не афишируют это в офисе.
– Как так? За это разве не увольняют? Полянский сказал…
– Полянский сам свою Илону окучил на каком-то рабочем выезде. Теоретически она не работает в нашей компании, но мы имеем с её компанией несколько контрактов. Где ещё в Москве искать мужиков? Мы только и делаем, что пропадаем на работе. Или в метро по дороге домой. Не знаю, как ты, но я в метро не особо хочу знакомиться, – по-деловому подводит итоги Айсель и, отклеившись от моего стола, идёт к своему.
При упоминании Богдана и Илоны что-то неприятно дёргается внутри. Вспоминаю их совместную фотографию и непроизвольно морщусь. Они хорошо смотрелись вместе. Она красивая женщина, явно с достатком выше среднего. По возрасту ему тоже подходит.
Ему её мало? Хотел подцепить молоденькую? Развлечься напоследок?
А тут как раз подвернулась я. Молодая, неопытная, отчаянно хотевшая ощутить себя желанной.
Придвигаю к себе будущий договор с Египтом, зажимаю двумя пальцами переносицу и мысленно велю себе выбросить Богдана Полянского из головы.
Пошёл к чёрту!
Он просто мой босс.
8 Глава
– Вот скажи мне, Земцова, ты дура?
Мои лицо и шея покрываются пятнами стыда. Прячу руки под стол, потому что они начинают трястись. Айсель меня предупреждала, что пятничные летучки ещё хуже, чем в понедельник с утра. Но как-то первые недели Левский особо не жестил, или доставалось в основном другим, а я не замечала. Зато сейчас он при полном конференц-зале назвал меня дурой.
– Нет, – говорю, пытаясь звучать достойно.
Разве можно ответить на его вопрос по-другому? Со стороны раздаются смешки.
Ладони начинают мокнуть, и я незаметно вытираю их о свои чёрные брюки.
Левский смотрит на меня свирепо со своего места во главе стола, так, что мне хочется сжаться в комочек и сбежать. Стараюсь не отводить взгляда, а ещё не моргать. Что бы ни последовало после его “дуры”, я надеюсь сдержать лицо.
Всегда веселый и красивый коммерческий директор, который любит дарить сомнительные комплименты своим сотрудницам, дарит мне сверлящий гневный взгляд. Небрежно бросает на стол перед собой договор с Египтом, а я сглатываю.
Я на этот договор потратила не один час на минувшей неделе, задерживалась допоздна и пропускала обед. Уходила из офиса в числе последних! Хотела показать, что Полянский взял меня не за красивые глаза и длинную косу! Айсель крутила пальцем у виска и уходила домой всегда вовремя, за ней я особого ранения к сверхурочной работе не замечала. Может, и не зря?
– Тебе не объяснили протокол согласования документов? Земцова, будь ты у нас третий день, я бы ещё закрыл на это глаза. Но третью неделю, твою мать, ты чем занимаешься? В инстаграме сидишь? Устав и порядок работы должны от зубов отскакивать! Не знаешь, как что сделать, – спроси! – орёт Левский, так, что у меня закладывает уши. – В чём проблема? Это не договор! Это бумажка для туалета, только подтереться им и…
Он встает со стула и опирается кулаками на стол, наклоняя вперед корпус. Его модельное лицо больше не кажется мне привлекательным, оно покраснело, на шее и лбу вздулись вены. Выглядит пугающе.
Я трусливо вжимаю голову в плечи, опасаясь, что он швырнет в меня этим самым договором или одной из бутылок с водой, что его новенькая помощница расставила перед всеми. Стараюсь не показать, как задевают меня его слова, вколачивающие гвозди в гроб моей уверенности.
Почему нельзя было сказать это не при всех?
Шепоток со всех сторон подсказывает, что коллегам нравится это зрелище. Наконец-то коммерческий директор выбрал себе новую цель для срыва.
А в лифте казался таким душкой! Хотя поначалу тоже испугал!
– Отвечай ему что-нибудь, – не поворачивая головы в мою сторону, шепчет Айсель, сидящая рядом. – Не молчи!
Я не уверена, что стоит как-то дополнять столь пламенную речь. И вообще, большинство его вопросов были скорее риторическими, и лучше бы мне промолчать вовсе. Прикинуться дурочкой и покивать болванчиком.
– Я исправлю.
– Исправит она. Когда, млин? Ночевать в офисе будешь?
– Если нужно, то да, – говорю твёрдо.
Щёки продолжают пылать, ладони продолжают потеть, а сердце вообще собирается вот-вот выскочить из груди от позора.
– Ну-ну. По листу мне на согласование будешь присылать. Все свободны! – Левский взмахивает рукой и отворачивается к окну, ослабляя галстук.
Коллеги вереницей покидают конференц-зал, словно после боя. Кто-то стирает пот со лба, кто-то на ходу жадно глотает воду.
Я встаю со своего места, когда уже почти все ушли. Хочу провалиться сквозь землю, но вместо этого делаю неуверенные шаги в сторону лежащего на столе договора и забираю бумаги себе.
Бегло просматриваю исчерченные красным листы. Левский почеркал его, словно мы в школе! Ещё бы двойку поставил!
Цепляюсь взглядом за реквизиты, потом возвращаюсь в начало договора, в который тщательно вписывала изменённые данные. Специально для сотрудничества с Египтом и этим покупателем. Он запросил особые условия, Левский и Полянский их согласовали. Я пересылала им информацию на почту и передавала через помощниц. Но здесь всё не так.
– Илья Юрьевич… – начинаю робко, стараясь обратить на себя внимание коммерческого.
– Земцова, ты ещё здесь? Уберись с глаз моих вон.
– Но…
– Я сказал, вон!
– Что здесь происходит? – в дверях стоит Богдан, чуть прищуренно оглядывая нас коммерческим директором. – Левский, ты так орёшь, что тебя слышно на парковке.
Мы остались в конференц-зале только втроём, потому что даже Айсель решила сбежать от греха подальше.
Как всегда некстати!
Последнюю неделю, после того, как я узнала, что Богдан, оказывается, несвободен и у него есть невеста, мы не пересекались. Я накрутила себя со всей этой ситуацией до того, что меня опять тошнило! Причём в офисном туалете!
А сейчас он весь такой из себя биг босс, пришел как раз в тот момент, когда я пытаюсь смыть с себя грязь безответственности, которую на меня неоправданно вылил Левский. И меньше всего я хочу делать это при Полянском.
– Всё нормально, Богдан Алексеевич. Могу идти, Илья Юрьевич?
– Я тебя не задерживаю, – бросает, не оглядываясь, и добавляет, обращаясь уже не ко мне: – Курить пойдешь?
Пересекаю конференц-зал и останавливаюсь рядом с Богданом, который не спешит пропускать меня. Загородил своей мощной фигурой почти весь проход, а я не представляю, как его обойти так, чтобы не коснуться.
Касаться его я совершенно не хочу. Он, может быть, только что слез со своей невесты. Вон как опять довольно лыбится.
– В другой раз, – отвечает Полянский, с интересом разглядывая меня. – Покажешь, что там у тебя, Лесь?
Богдан кивает на договор, который я скомкала в ладонях. Испуганно прижимаю бумаги к груди, отрицательно качая головой. Если он увидит его, решит, что я форменная идиотка, которая не смогла ничему научиться за три недели работы! И всё равно, что испортила его не я…
***
– Дай я гляну, – произносит Богдан и протягивает руку в ожидании. – Это Египет?
Можно ему дать эту бумаги и забыть эту историю с подменой. А еще поплакаться о том, как на меня только, что орал Левский при всех, и выпятить вниз нижнюю губы, думаю это не оставило бы Полянского равнодушным. Воспоминания услужливо подкидывают картинки, где Богдан терзал мой рот своим, кусая губы и сплетая наши языки.
В животе вдруг разливается знакомое тепло. От каких-то воспоминаний?!
Стоит лишний раз себе напомнить, что он скоро женится и является моим боссом и вряд ли придает значение нашей одной совместной ночи.
– Олеся, что там у тебя? Ты где витаешь? – напоминает о своем присутствии Полянский.
Несколько раз моргаю, пытаясь прогнать свои видения и избавиться от странных, томительных ощущений в теле.
– Задумалась, – говорю, вздернув подбородок.
– Над работой над ошибками, надеюсь, – ехидно произносит, за моей спиной Левский.
Оборачиваюсь на него и чуть прищурившись, потому что от постоянной работы за компьютером, к вечеру начинают болеть глаза, произношу:
– Я все исправлю, я уже сказала. Но если вы помните, то этот самый договор был у вас на согласовании четыре дня назад. И вы его одобрили.
Левский замирает, потянувшись за стаканом и вскидывает на меня свои карие глаза, в которые искрят и пылают недобрым огнем. Как какая-то пигалица, это я про себя, ага, посмела перечить ему и оспаривать его решения и авторитет? Что-то такое там и мелькает.
– Разве? Я отправил тебе его назад, с пометками о доработке, Земцова. Которые ты нагло проигнорировала, – раздраженно бросает он, и взяв наконец со стола стакан, откручивает крышку на бутылке и наливает себе воды.
Мое лицо опять покрывается пятнами, а волосы на затылке начинают шевелиться, потому что все это теперь происходит при Полянском. Он никуда не ушел и смотрит прямо на меня. Щека горит от его взгляда, а пальцы на руках начинает ощутимо покалывать.
– Но…
– Никаких “но”, Земцова. Еще слово и я заберу этот договор и дам кому-то другому. Только после этого, не жди от меня нормальных клиентов. Египет оно же самые простые, черт возьми, из тех, которые сейчас у нас есть! Это твой шанс, проявить себя. Иначе делать тебе у нас нечего, и нужно было начинать с девчонок, которые работают на ресепшене. Им кроме симпатичного лица, мозги не к чему.
– Илья, – предупреждает его Богдан, видимо понимая, что его коммерческий директор переходит границы.
– Я поняла, – произношу сухо.
А вот глаза у меня уже порядком на мокром месте. Только я стараюсь не разреветься. Еще не хватало этого сделать на глазах у Полянского. Разревись я при Левском, мне было бы не так стыдно.
– Левский, зайди ко мне в понедельник. Прямо с утра, – говорит Полянский, на которого я предпочитаю не смотреть во все.
– Окей.
Гипнотизирую стену между двух больших окон, которые выходят на проспект перед, на котором находится наш офис. И мечтаю, просто страстно желаю, уйти и порыдать в туалетной кабинке. Потом я соберусь с силами и засяду за исправления своего договора. А затем мне нужно разобраться, кто имеет доступ к корпоративной почте и почему до меня не дошло письмо Левского. Если оно, конечно, было, но не стал бы он врать при Богдане?
– Можно мне идти?
Левский, не смотря на меня, поднимает вверх руку, давая понять, что я свободна.
Продолжая комкать в руках несчастный договор, иду в сторону выхода, размышляя, когда мне посетить женский туалет. Сейчас? Или после того, как под взглядами коллег я гордо прошествую к своему столу?
Полянский, который застыл в дверях, при моем приближении лишь немного отходит в сторону. Предлагая мне протиснуться мимо него самой.
Думать о том, как это будет выглядеть, мне не хочется. Проход не совсем узкий и если мне развернутся, то я могу пройти мимо и совсем не задеть его.
Недолго думая, поворачиваюсь к Богдану лицом и немного нервно улыбнувшись, выставляю вперед плечо.
Моя грудь касается его пиджака, я словно спотыкаюсь, замирая на месте на долю секунды и, кажется, не дышу. В нос забирается уже знакомый запах Полянского и от его близости, начинает кружиться голова.
Богдан опускает глаза, и мы встречаемся взглядами. Мой затравленный и испуганный, и его властный, и хищный. Полянский опускает свой ниже, и моя кожа покрывается мурашками, потому что отчетливо понимаю куда он смотрит. Стыдливо отвожу глаза, пробормотав что-то похожее на:
– Хорошего вечера.
Несусь с пылающим как у школьницы лицом к своему месту.
Сегодня на мне блузка, на пуговицах. Во время совещания я расстегнула несколько штук, потому что мне стало душно. В конференц-зале плохо работают кондиционеры, зато отопление шпарит на полную мощь. А сейчас мне моя вольность кажется недопустимой. Вдруг он подумает, что я решила опять его соблазнить? Или Левского?
Боже…лучше б я осталась в городе и продолжила ходить на свою однотипную работу, чем вот это все.
Опустившись за свой стол и швырнув договор в верхний ящик тумбочки, опускаю глаза на свою блузку. Мне хочется застонать от досады. С высоты своего роста Богдан, скорее всего смог разглядеть мое белье. И теперь он в что у меня под скучной голубой офисной блузкой, прячется нежно-розовый кружевной бюстгальтер.
Застегиваю пуговицы до горла.
– Ты как? – рядом появляется Айсель, ставя перед мной, мой тумблер с чаем.
Хватаюсь за него, чтобы унять дрожь в руках и благодарю девушку кивком головы:
– Все в норме. Нужно переделать договор и показать его Левскому.
Делов-то…пятница вечер. А показать договор лучше в понедельник, чтобы не затягивать и мое руководство не думало, что я лишь прохлаждаюсь.
– Хочешь останусь тебе помочь?
– Спасибо, не нужно. Я сама. Может юристам позвоню. Вадим дал мне свой личный номер, на всякий случай.
Вадим Кузнецов – юрист компании, который тесно сотрудничает с нашим отделом. Иногда он составлял нам с Айсель компанию на обедах, веселя шутками и историями из своей практики.
– Ладно. Не нервничай так. Все через это проходили. Можно сказать боевое крещение.
Айсель добродушно сжимает мое плечо и уходит к своему рабочему месту, дорабатывать оставшиеся несколько часов. Сколько я проведу сегодня в офисе, понятия не имею. Доставку стола опять придется перенести, а он мне видимо будет очень нужен на этих выходных.
Спустя несколько часов я выключаю свой монитор и забрав рабочий ноутбук с собой, медленно бреду к лифту.
Ноги после целого дня на каблуках гудят, как и голова. Сейчас я просто мечтаю съесть горячего супа и отключить мозг листая ленту в социальных сетях. Завтра с утра мне придется либо опять приехать в офис, либо продолжить работу дома.
Вызываю лифт и перевести сумку на другое плечо, начинаю распускать косу, массируя пальцами голову. На этаже кроме меня и уборщицы уже никого не осталось. Свет почти везде уже потушили. Непривычно тихо. Обычно в офисе шум стоит еще пару часов после окончания рабочего времени, но сегодня пятница и большинство коллег предпочли устроить себе семейный вечер, не задерживаясь на работе.
– Домой? – раздается сбоку спокойный голос Полянского.
Вздрагиваю от неожиданности и, не поворачивая головы, киваю.
Мы заходим в лифт, и Богдан опережает меня, нажимая подземный паркинг, вместо первого этажа.
– Нажмите, пожалуйста, мне первый, – прошу гипнотизируя кнопки.
Полянский, как назло, остался стоять рядом с приборной панелью, а мне совершенно не хочется опять пускать его в свое личное пространство. Но он не делает ни малейшего движения. Поэтому мне приходится, наконец перевести взгляд на его лицо.
– Пожалуйста, – прошу более вкрадчиво, – нажми первый этаж.
– Я тебя отвезу.
9 Глава
В этом чëртовом лифте, полтора на полтора метра, тесно и душно. Я устала, хочу есть и выпить стакан воды, потому что от кофе, который я вливала в себя весь день, меня опять мутит. Голова чугунная, глаза от компьютера слезятся, и вполне вероятно, что я могла словить слуховую галлюцинацию. Поэтому сначала даже ничего не отвечаю Богдану, просто медленно моргаю.
Он точно решит, что я идиотка.
– Это был не вопрос, Олеся. Я тебя отвезу.
Полянский сводит брови на переносице, подняв руку, двумя пальцами почесывает подбородок, на котором уже виднеется вечерняя щетина. Обычно в офис он приходит гладко выбритым, а по вечерам я с ним никогда не сталкивалась. И вообще стараюсь на него не смотреть лишний раз. Он кобель и изменник, который ещё и скоро женится.
– Это неуместно, – всё, что получается выдавить из себя.
Этот мужчина умеет подавлять чужую волю! Смотрит на меня, опустив подбородок, давяще и выжидающе. Ждёт, когда сама соглашусь и прыгну с разбегу к нему в машину. От него исходят дьявольский магнетизм и сила власти, недаром он является биг боссом такой огромной бизнес-машины, как компания “Полян-групп”. Но сейчас работа закончена, мы больше не в офисе, и я не намерена ему уступать. Пусть идёт катать свою Илону Шпак. Может даже на себе её прокатить. Мне нет до этого никакого дела.
Вру. Есть.
– Ты правда так думаешь? – тихо спрашивает Богдан.
У меня от его голоса волоски на теле шевелиться начинают. Стены и потолок лифта давят. Воздуха становится мало. Не хватало ещё в обморок грохнуться при нём. Но именно такое у меня сейчас состояние – пограничное. Ещё чуть-чуть и свалюсь к его ногам в прямом смысле этого слова.
– Я в этом уверена. Ты несвободный человек, Богдан. А я не хочу портить себе репутацию ещё больше.
– Ты знаешь, – не вопрос, утверждение.
Он даже не пытается сказать что-то в своё оправдание.
Ты знаешь.
Знаю и не одобряю измены. Кто их вообще одобряет?
Пойти и изменить женщине, с которой собираешься связать себя узами брака: создать семью, нарожать детей, воспитывать детей, завести собаку, приходить на ужин после работы и есть её стряпню. Это… по меньшей мере мерзко и подло.
Меня опять тошнит. На этот раз от Полянского.
Мне хочется на него посмотреть, но вместо этого я разглядываю носки его начищенных туфель и своих сапог. А ещё пол. Он серый, в мелкую блестящую крапинку.
– Всё в порядке?
Да. Нет. Я не очень уверена. Однако всё же киваю и хватаюсь рукой за поручень лифта. Как раз вовремя. Звуковой сигнал сообщает о том, что мы всё-таки доехали до подземной парковки. Сейчас Полянский уберётся из кабины, а я нажму свой этаж.
Но этого не происходит.
Полянский вдруг делает шаг ко мне, и его теплая, большая ладонь ложится на мой локоть, отчего я непроизвольно вздрагиваю.
От Богдана это не скрывается, он немного опускает голову и смещает руку на моё запястье. Забирается руками под манжеты пальто и блузки, касается горячими, немного грубыми подушечками пальцев моей кожи.
Я всё же поднимаю к нему лицо и вижу, как его обеспокоенные голубые глаза сосредоточенно изучают меня.
– Твой этаж…
– Я тебя отвезу. Ты бледная и еле стоишь на ногах. Мне потом не нужны проблемы с твоим отцом: скажет, совсем загонял девчонку, – говорит Богдан. – На выходных домой поедешь? Постарайся отдохнуть.
Девчонка.
Вот кем он меня считает.
Вспыхиваю от его слов и делаю слабую попытку высвободиться из захвата. Всё тщетно.