Отпуск с осложнениями

Глава 6 Вадим

Выхожу из душа, шлепаю босыми ногами по тёплому деревянному полу, наслаждаюсь прохладой и тем, что меня наконец-то все оставили в покое. Наливаю себе стакан ледяной воды – настолько холодной, что зубы сводит, – и пью её жадными глотками, рискуя заболеть ангиной. Но пусть – жару я всё-таки совсем не выношу. За окном что-то мелькает раз, другой, но я не сразу понимаю, что это за белое мельтешащее пятно. А когда доходит, буквально теряю дар речи. Да ну, не может этого быть.

Стою и, как дурак, ошалело пялюсь, как метательница копья в сарафанчике своём дурацком, который едва задницу прикрывает, носится из угла в угол по моему двору. Сосредоточенная такая, серьёзная – настоящая Бдительная общественность в одном лице.

Что это за хрень вообще такая? Что-то я слабо помню, чтобы кого-то в гости приглашал.

Не сбавляя оборотов, принимается что-то выискивать и вынюхивать, будто у неё есть право здесь находиться. Ещё и по сторонам озирается, словно боится, что её в любой момент на горячем застукают. Крадётся, явно ищет что-то. Понять бы только, что она в моём дворе потерять могла. То туда по пути заглянет, то здесь пригнётся, в то место любопытный нос засунет – загадочная особа. Я привык, конечно, что бабы полны изюма, но эта прямо все границы переходит.

И, похоже, останавливаться на достигнутом она не собирается.

Выхожу осторожно на улицу, а девица так увлеклась своими поисками, что ничего вокруг не замечает. Только бурчит под нос что-то невнятное, но слов не разобрать. Зовёт, что ли, кого-то? А я, признаться честно, и не стремлюсь афишировать своё присутствие, наслаждаясь забавным зрелищем. Ну когда я ещё раз попаду в цирк?

Когда она лезет на самый верх сложенных высокой стопкой бетонных плит, которые вообще хер знает, для чего здесь нужны, я понимаю, что играть в прятки надоело. Или она признается, что ищет или я прям даже не знаю, что и думать.

– Я, смотрю, общественность настолько бдительная, что в каждый угол двора свой нос всунула.

Наверное, вышло грубовато, но это не я рыскаю по чужой территории.

Она громко ойкает, вжимается в своё лежбище и замирает, словно если не будет подавать признаков жизни, всё само собой рассосётся. Нихрена не рассосётся.

– Слезай, я тебя вижу, – говорю, а она громко ойкает. – Ну? Я жду.

– Нет, – безапелляционно и дерзко, а ещё и головой туда-сюда качает, будто я глухой и так не понял, что слушать меня никто не собирается.

– Слезай, а то сам сниму.

– Я кричать буду, если тронешь меня, – сопротивляется с такой убеждённостью в голосе, что на мгновение кажется, что это я к ней во двор влез, а не наоборот.

– Что ты там вообще забыла?

– У меня дело… важное, – пыхтит, принимая сидячее положение, но ко мне лицом не поворачивается.

Наоборот, ниже наклоняется, протягивая вперёд руку.

– Рагнар, детка, пойдём домой.

– На солнце перегрелась? – интересуюсь, а она всё-таки бросает на меня взгляд, и глаза её ползут на лоб.

Чёрт, я же забыл, что после душа так и не переоделся. Что ж, полотенце так полотенце.

– Ну извини, – развожу руками и усмехаюсь, когда она снова отворачивается. Слишком поспешно, надо отметить. – Я вообще-то в своём доме, могу хоть голый ходить.

– Спасибо, что хоть полотенцем прикрылся, – бурчит и снова заводит свою шарманку: – Рагнарчик, пойдём домой, бабушка волнуется.

– Там ребёнок, что ли? – интересуюсь, а моя гостья передёргивает плечами.

Этого только не хватает.

– Кролик там, бабушкин. Он сбежал и вот туда забился, – пыхтит и снова смотрит на меня. – А я не могу его достать, не выходит. Сейчас прыгну, заберу и сразу уйду.

– Не надо никуда прыгать, – прошу и трогаю шершавую поверхность плит, а они тёплые от солнца. – Животные меня любят, да, – уверяю и протягиваю руку: – Потому слезай оттуда, я сам его достану.

– Но… – мнётся, глядя то на меня, то на мою ладонь.

– Никаких "но", слезай.

Она морщится и всё-таки спрыгивает не землю, проигнорировав мою ладонь. Ну что ж, не очень-то и хотелось.

– Если с меня слезет полотенце, отвернись, – говорю, а она фыркает, складывая руки на груди.

Я надёжнее фиксирую на бёдрах полотенце, подтягиваюсь на руках и за мгновение оказываюсь на верхней плите. Когда спрыгиваю рядом с мирно жующим траву кроликом, он косится на меня круглым глазом и прекращает есть.

– Как ты вообще тут оказался? – спрашиваю, скорее, самого себя и ловко подхватываю серый комок под пухлым животом, надёжно фиксируя лапы. Чтобы не вырвался.

Помню, когда проходил практику на втором курсе ветакадемии, с фермы сбежали пятьдесят королей в одну ночь. Вот это был квест: догнать и вернуть каждого хозяевам. После этого я даже в пургу зайца поймаю без всякого напряга.

– Тихо-тихо, приятель, не трясись, – уговариваю свою перепуганную ношу и кое-как взбираюсь обратно на плиты.

Честно, уже плевать, если останусь голышом.

– Держи Рагнара, – говорю, вручая несчастной девушке кролика.

– Спасибо, – пищит, но кролика держит весьма умело. – Я… я пойду.

Она делает шаг назад, упорно не глядя на меня, а мне становится смешно. Честное слово, она забавная – такие глупости вытворяет на голубом глазу и даже не краснеет.

– Прости, что влезла к тебе во двор, но я же не просто так, мне Рагнара нужно было найти.

– Я понял, – киваю, а она пятится, прижимая весьма крупного кролика к своему боку.

И только я хочу сказать, что ничем хорошим это не закончится, как Рагнар – имечко-то какое! – напрягается всем телом, дёргается и под оглушительный женский визг делает стрекача куда-то в сторону. Всего секунда, а его и след простыл.

– М-да уж, – замечаю, запуская пальцы в слегка влажные после душа волосы. – Ситуация. Нельзя было крепче держать?

– Он тяжёлый и сильный! – вспыхивает девушка, а у меня мысль в голове наконец формируется:

– Признайся, бдительная наша, ты, случайно, не преследуешь меня? Что-то слишком много тебя в моей жизни стало.

Она вспыхивает лесным пожаром до корней светло-русых волос, а в глазах настоящее пламя. Прищуривается, упирает руки в бока и заявляет, чётко выделяя каждое слово:

– Если у кого-то мужское эго раздуто до небес, то стоит обратиться к специалисту. Делать мне нечего, тебя преследовать.

Фыркает, словно ничего глупее в своей жизни не слышала, а я смеюсь. Огонь-девка.

– Ладно, стой здесь и никуда больше не взбирайся – во дворе хлама, как на свалке, ещё убьёшься. Я сейчас.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я быстро ухожу в сторону дома. Надо надеть всё-таки штаны, а то как-то и самого это полотенце сырое на заднице достало.

В комнате сбрасываю кусок махровой тряпки и, глядя в окно на беспокойную девицу, натягиваю шорты. Не успел от одной избавиться, как вторая на мою голову нарисовалась. Надо было в горы уезжать, селиться в заброшенной избушке, питаться солнцем, тогда бы ни Ленка меня не нашла, ни бдительная барышня не рыскала возле, отлавливая кролика.

– Присядь где-то, я сам его поищу, – предлагаю, выходя из дома, но моя незваная гостья отрицательно качает головой, сжав губы в тонкую линию. И почему бабы такие упёртые? – Слушай, если ты феминистка и тебе убеждения мешают принимать помощь от мужиков, я пойму. Но это мой двор, а я в некотором роде специалист, потому просто останься на месте и никуда не лезь.

Нахрен я вообще кого-то уговариваю? Но не хочется потом отвечать, если эта суетливая особа сломает себе шею, перецепившись через какую-нибудь ржавую железяку.

– Специалист он, – бурчит, но с места, вроде как, дёргаться не пытается. Всё-таки я не только собак умею уговаривать не бояться уколов.

– Вот и умница. Присядь, я скоро.

Она кивает и усаживается на огромное бревно, складывая руки на коленях.

А я озираясь по сторонам, пытаясь прикинуть, куда её кролик мог спрятаться. Ну что, Рагнар, берегись. Сейчас дядя доктор тебя отыщет.

Глава 7 Катя

Попала так попала. Представить страшно, какой дурой смотрюсь со стороны.

Вадим всё-таки надел штаны и ушёл искать Рагнара, а я сижу, оттирая невидимые пятна на подоле сарафана, скучаю. Смахиваю воображаемую пыль, разглаживаю складки, тяжело вздыхаю, жду.

Ну что за пропасть такая? И почему этому свободолюбивому кролику пришла в пушистую голову идея спрятаться именно в этом дворе? Лучше бы на дальние поля убежал, тогда бы я не попала в такой просак. Погулял бы и вернулся когда-нибудь, зато я не выглядела бы такой идиоткой.

Что же долго так?

Пока сижу и размышляю о своей горькой доле, усиленно уговариваю себя наплевать и растереть. Подумаешь, опозорилась пару раз. Не детей же мне с этим Вадимом крестить – пусть думает, что хочет.

Вадим чем-то шуршит, зовёт Рагнара, и я иду на звук. Надоело сидеть, да и не обязан посторонний человек искать нашу пропажу. Помогу хоть, раз всё равно неудобство причинила. Правда, Вадим просил на месте сидеть, но я не такая неуклюжая дурочка, как ему могло показаться.

Иду вдоль дома по узкой тропинке, раздвигаю руками низкие вишнёвые ветки, попутно срываю пару ягод, а они сочные, спелые и вовсе не кислые. Вспоминаю, как лет десять назад, когда в этом дворе ещё жила тётя Клава, мы с Юлькой часто помогали ей собирать урожай. Хорошее время было, радостное. Потом хозяйка умерла, и всё здесь постепенно пришло в упадок. А деревья живы, как не издевался над природой.

– Вкусно? – раздаётся за моей спиной, а я подпрыгиваю на месте.

Надо же, испугал почти до икоты.

– Вишня как вишня, – пожимаю плечами, а сердце выпрыгивает из груди от испуга.

– То-то ты её уплетаешь, будто век не ела, – короткий смешок за спиной, а я фыркаю, пытаясь показать, несколько мне плевать на его издёвки.

– Рагнара нашёл? – перехожу к самому важному. – Специалист же… в некотором роде.

Запихиваю в рот ещё пару ягод, сплёвываю косточку в кулак и машинально облизываю пальцы. Вкусно же! Тем временем за спиной раздаётся прерывистый вздох, а я срываю ещё пару вишен.

– Конечно, нашёл, – заявляет Вадим, а голос так и сочится самодовольством. – Вон он.

Вадим берёт меня за плечи и разворачивает на девяносто градусов. Замечаю шерстяную задницу и шевелящиеся уши. Рагнар снова ест, будто бы его вовек не кормили. Разве не стервец? Он самый, права бабуля. Впрочем, бабуля всегда права.

– Может быть, его в мешок? – выдвигаю идею, а Вадим осуждающе цокает языком. Я не вижу его лица, но, кажется, что он еле сдерживает смех.

– Я сам его верну на родину, тебе доверия нет. Снова упустишь, – издевается, а я сбрасываю его руки со своих плеч. – Хотя от твоей бдительности никто не уйдёт.

Он точно издевается!

Разворачиваюсь к Вадиму, и встречаюсь с его насмешливым взглядом.

– Да сколько можно вообще?! – тычу пальцем его в грудь, а кожа горячая и гладкая. – Я извиняюсь, что угрожала копьём, ты извинился за свою невменяемую подружку, – я говорю тихо, чтобы не спугнуть Рагнара, потому что снова его ловить у меня уже никакого терпения не хватит. – На этом советую разойтись.

Вот, молодец же я?! Конечно. Ибо нечего надо мной издеваться – я ему не дурочка какая-нибудь.

– Понял?! Расходимся на этом, – шиплю и свожу сердито брови к переносице.

– Будто мы сходились, – сверкает белозубой улыбкой и кладёт руки на поясницу, от чего его не слишком бугристые мышцы рельефно так выделяются под кожей.

– Вот и чудесно. Не хватало ещё! – закругляю мысль, а вместе с ней и бессмысленный разговор. Но напоследок объявляю: – Я сама верну Рагнара на родину. Спасибо за помощь и прости за беспокойство.

И, собрав все свои навыки воедино, вспомнив всё, чему я научилась за жизнь, присаживаюсь на корточки, подхватываю на руки увесистого Рагнара и гордой походкой, так ни разу не обернувшись, покидаю двор Вадима.

Вот ещё, буду я выслушивать его колкости – триста лет оно мне не нужно. Пусть вон, на истеричке своей тренируется – ей, возможно, понравится.

– Держи его крепче! – советует Вадим, а я дёргаю плечом.

Впрочем, Рагнара прижимаю к себе так крепко, что он подаёт голос и тихо пищит. Ничего, будешь знать, шерстяная задница, как надо мной издеваться.

Глава 8 Катя

Скорее-скорее домой, потому что так устала от этого отдыха, что просто с ног валюсь. Хотя он ещё не успел толком начаться, а я уже устала.

Хорошо, что от дома Вадима до нашего всего десяток шагов, и уже через пару мгновений я толкаю незапертые воротца, стремясь поскорее избавиться от Рагнара. Надоел он мне хуже проказы. Наверное, так от его великого тёзки даже французы с англичанами не страдали, как я сегодня.

– Бабуля, я принесла поганца! – кричу, а та машет мне рукой из окна, улыбаясь. А я добавляю для Рагнара: – Если ещё раз надумаешь сбежать, беги в другое место. Хорошо? А то уши оторву.

Не уверена, что он меня вообще понимает, но моё дело предупредить. Кролики вообще умные животные, не то, что люди.

Когда кое-как всё-таки запихиваю буйного самца в клетку, шустро запираю замок и для надёжности ещё и длинным гвоздём его фиксирую.

– Бетоном залью, будь уверен, – говорю, снижая голос до зловещего шёпота и пальцем Рагнару угрожаю. Мол, знай наших и веди себя прилично.

Логично, что Рагнар лишь фыркает из-за щекочущей нос травы и принимается за еду.

– Обжора, – вздыхаю и, напоследок подёргав дверцу клетки, выхожу из крольчатника.

Так, сейчас попить чаю и к Юльке в гости, а там мне точно ничего не угрожает. Во всяком случае, рядом с подругой можно ни о чём не переживать.

– Где этот кроличий император прятался? – спрашивает бабушка, нарезая большими кусками ароматную запеканку. – Руки мой, завтракать будем.

Я послушно иду к раковине и под журчание тёплой воды рассказываю, как нашла Рагнара у соседа напротив. Конечно, ни о том, что видела его почти голым, ни о других обстоятельствах нашего знакомства не рассказываю – самой стыдно вспомнить, не то что вслух произносить.

– Ты забралась в чужой двор? – притворяется суровой бабушка, но в глазах чистый восторг. – А хозяин… Вадима видела? Успела познакомиться?

Холодок подозрения ползёт по спине, потому что уж слишком резко меняется бабушкин тон при упоминании Вадима. В серых глазах, ещё не выцветших от старости, лукавство смешанное с неподдельным интересом, а я медленно киваю.

– Да, познакомились… он показался мне…

– Симпатичным? – ещё сильнее оживляется бабуля, а я отрицательно качаю головой.

Нет, он, конечно, симпатичный – при свете дня я точно в этом убедилась, но… с чего бы бабуле так восторгаться?

– Обычный он, – бурчу, вытирая руки полотенцем. – Мне некогда было его разглядывать.

Да-да, ни его торс, ни крепкие сильные ноги, ни красивые кисти рук я вовсе не видела. Вот ещё, надо оно мне.

– Вадик – хороший мальчик, – категорично замечает бабуля и ставит на стол чайные чашки с нарисованными по кругу цветочками.

– Бабуля, какой он мальчик?! – удивляюсь, но от меня отмахиваются, как от надоедливого жука. – Ему же лет тридцать, наверное.

Присаживаюсь за стол, ставлю для нас с бабулей тарелки, а она кладёт мне щедрую порцию запеканки, как-то странно улыбаясь.

– Ему тридцать один, он ветеринар и уважаемый человек, – перечисляет достоинства Вадима, бросая на меня мимолётные взгляды. – Кстати, он холост.

– Мне-то эта информация зачем? – интересуюсь, а бабушка пожимает плечами.

Хотя, кажется, я и так знаю ответ. И он мне совсем не нравится, кстати.

– Просто так, размышляю, – говорит и замолкает, глядя на меня в упор. – Мы же беседуем. Как подруги, – она улыбается и накрывает своей тёплой ладонью мою.

– Можно и о чём-нибудь другом поговорить, – предлагаю и смотрю в окно, наслаждаясь красотой летнего дня.

– Катюша, у тебя всё хорошо? Ты так много работаешь…

О, началось.

– Бабуль, понимаешь, карьера ведь сама себя не построит. Я пытаюсь узнать побольше, многому научиться. Это важно для меня.

– Важно, – ворчит, помешивая чай в своей чашке. – Я понимаю, но молодость проходит, а ты сидишь в душном офисе и ничего вокруг не замечаешь. Так же тоже нельзя.

– Можно, нельзя… меня моя жизнь устраивает полностью, я счастлива, – отрезаю, зная наперёд всё, что захочет сказать мне бабушка. – Давай просто попьём чай и поговорим о чём-нибудь приятном. Ты же знаешь, что я коплю на мечту. Вот заработаю много денег и поеду путешествовать по миру.

Бабуля вздыхает, но не спорит. Лишь украдкой бросает на меня встревоженные взгляды, но я делаю вид, что ничего не замечаю. Я и так знаю, что она боится моей одинокой старости. Вдруг так и не выйду замуж, не рожу пятерых ребятишек и не буду нянчить внуков, делая перерывы на прополку морковки.

– Бабуля, я переоденусь и пойду к Юльке сбегаю, – говорю, когда завтрак съеден, а чаю выпито аж две чашки.

И, чмокнув бабушку в щёку, убегаю в свою комнату.

– Только будьте аккуратнее! – несётся мне вдогонку, а я обещаю вести себя хорошо.

Так, что же надеть? Конечно, шорты и любимую майку – без вариантов. Но, достав удобные и любимые вещи, задумываюсь. А что, если Вадим увидит меня в этом наряде? Может быть, что-то красивее и сексуальные надеть? С другой стороны, при чём тут он?! Меня ни капельки не волнует его мнение, совершенно не беспокоит, что он может подумать.

Но всё-таки после недолгих и странных раздумий, я выбираю тёмно-синий сарафан, в котором смотрюсь, надо признаться, весьма неплохо. Даже самой нравится.

В итоге даже лёгкий макияж наношу, хотя совершенно ведь не собиралась этого делать. Как-то само получилось. Честное слово, само по себе!

Когда, гордо подняв голову, выплываю на улицу, взгляд сам по себе цепляется к дому напротив. Ну вот, зачем я туда смотрю?! Не хотела ведь, правда, не хотела, а глаза будто своей собственной жизнью живут. Непослушные!

Так, хватит пялиться, Юлька ждёт. Но когда я уже готова отвернуться, калитка Вадима распахивается, и оттуда выходит девушка – настолько красивая, что дух захватывает: высокая, с умопомрачительно длинными ногами и копной роскошных чёрных, как вороново крыло, волосами. Она улыбается чему-то и мне, поправляет шикарные пряди, а я чувствую себя недоразвитой по сравнению с ней. Бывают же такие красавицы…

Следом выходит Вадим, а девушка целует его в щёку, а тот улыбается и, обняв её за талию, поднимает вверх и кружит над землёй.

Счастливые такие, красивые – оба.

Вот же… кобель! Впрочем, нет мне до этого никакого дела. Но да, кобель.

Глава 9 Катя

Хорошо, что он не замечает меня, и это позволяет слинять, пока парочка обнимается. Не хватало ещё, чтобы Вадим снова сказал, что я слежу за ним – эго у мужика, похоже, размером в Мировой океан.

По дороге к Юлькиному дому ругаю себя за глупый наряд, макияж – не надо было выделываться, тогда бы и по носу не получила. Зачем я это всё сделала? Чтобы мужчина, на которого мне плевать – и это взаимно – упал к ногам, сотрясаясь в конвульсиях из-за моей красоты неземной? На это рассчитывала? Дурашка я, точно говорю.

Так в раздумьях и не замечаю, как оказываюсь у дома подруги, двери которого всегда открыты для меня.

– Да чтоб ты провалился! – из открытого окна раздаётся голос Юльки, полный детской обиды и возмущения, а следом слышится грохот.

Тороплюсь на звук, забегаю в дом, подозревая, что Юлька попала в беду. Вдруг поранилась? Или упала? Хорошо, что я пришла.

– Юль, всё хорошо? Что стряслось?

Оказавшись в кухне, вижу свою дражайшую подругу стоящей у кухонного островка, на котором творится настоящий Апокалипсис: соль горкой на мраморной столешнице, миска днищем вверх, разделочная доска опасно съехала к самому краю и вот-вот упадёт.

– Чтоб у тебя хвост отсох и отвалился! – сыпет проклятиями красная от злости Юля, а у её ног на полу прыгает… рыба! Самый настоящий здоровенный пиленгас лупит хвостом по деревянным доскам и, судя по всему, пытается сбежать, пока его мучительница в истерике.

Оригинально.

– Ну что за день такой дурацкий? – чуть не плачет Юля и пытается смахнуть с раскрасневшегося лица прядь непослушных тёмных волос. – Я собралась его пожарить на обед, а он, – обвинительный жест ножом в сторону рыбины – даже почистить себя не даёт!

– Это точно магнитные бури, – бурчу себе под нос и отматываю приличный кусок от рулона бумажных полотенец. – Не ной, сейчас одолеем. Пожаришь свою рыбу.

Я присаживаюсь и хватаю скользкую рыбину, а она выворачивается, нервничает. Юля же бросает нож в раковину, ругая свою жизнь.

И я с ней полностью согласна.

– Не хочу я уже никакой рыбы, – решительно заявляет, шмыгнув носом, а я смотрю то на неё, то на пиленгаса в своих руках. – Пойдём его выпустим, пусть плавает. Всё равно живой, вот пусть и живёт себе дальше.

Юлька достаёт из недр шкафа большое зелёное ведро, наливает быстро воду, а я бросаю туда рыбину. Не знаю, карма, что ли, у меня такая – гоняться за фауной? Прям то Рагнар, то пиленгас – покоя никакого нет.

– Это с самого начала была плохая идея, – бухтит Юлька, пока мы тащим ведро к морю. – Вот сейчас отпустим, и сразу легче на душе станет. Только быстрее, не хочу, чтобы с ним беда случилась.

– Сама, главное, его пожарить хотела, а теперь волнуешься, – смеюсь, а Юлька фыркает на меня.

– Я женщина, я имею право передумать.

Хорошо, что до моря идти совсем недалеко, потому что я не только сарафан красивый надела, но и босоножки на каблуках обула. И пусть высота не критичная, но в таком виде нести ведро, в котором плещется рыбина, жаждущая свободы, так себе идея. Ноги вязнут в прибрежном песке, рядом пыхтит Юлька, а я боюсь, что рыба издохнет раньше, чем снова обретёт свой дом.

На берегу отдыхают люди, лениво подставляют бока яркому солнцу, а я боюсь снова увидеть Вадима. Думаю, ещё одного позорища я точно не переживу. Наверняка он уже составил мнение, что у меня одна дурь в голове.

– Катрин, давай, последний рывок, – подбадривает Юлька, когда останавливаемся на берегу. Волны накатывают на песок, я кое-как сбрасываю с ног обувь, и мы входим по колено в воду.

Хорошо рядом никто не устраивает заплывов, да и стали мы в отдалении, чтобы не пугать народ невероятно живучим пиленгасом.

– Три, два, раз! – командует Юлька, и мы переворачиваем ведро. Рыба уходит под воду, но через мгновение я вижу его чешуйчатый хвост. Он удаляется от нас и вскоре полностью пропадает из поля зрения. – Вот какие мы хорошие девочки, рыбку отпустили.

Юлька сверкает улыбкой и, приложив руку ко лбу козырьком, смотрит на воду. А потом вдруг предлагает:

– Пойдём в пиццерию, есть так хочется. Тут недалеко открылась, там все наши днём пасутся.

– Наши, говоришь? – размышляю, но не могу найти ни одной причины отказаться. Я скучала по друзьям детства, хочу пиццу и отдохнуть – чем не повод? – Тогда чего мы стоим?! Побежали!

Как в детстве, хватаю Юльку за руку, и под оглушительный хохот мы убегаем с пляжа, чуть не забыв ведро и обувь.

– Тут совсем недалеко, в центре, – говорит Юля, когда мы выходим на широкую дорогу за нашими домами. Ведро благополучно возвращено на место, а я всё-таки переобулась в удобные мокасины. – Отличное место и пицца вкусная.

Когда до нужного здания остаётся совсем немного, а Юлька щебечет что-то радостное, я замечаю ту самую девушку, которую обнимал у своей калитки Вадим. Такая красавица…