Охота на князя Дракулу

Интересно, где они хранят трупы, которые мы должны изучать?

Мужчина поднял голову и посмотрел мне в глаза. Он словно услышал мои мысли и пожелал посмеяться надо мной. Я понадеялась, что сквозь бреши в моем потускневшем доспехе не проглядывает смятение. Когда он отвернулся, я с трудом сглотнула и перевела дух.

– Он вызывает у меня крайне странные ощущения, – прошептала я.

Томас позволил себе на миг отвлечься от этого человека и служанки, кивавшей в ответ на каждое его слово.

– Это помещение столь же очаровательно. Канделябры сплошь в виде драконов. Посмотри на эти зубы, рассекающие огонь. Готов поспорить – их сделали по личному заказу Влада.

По стенам вестибюля были равномерно распределены факелы. Темные деревянные балки, окаймляющие потолок и двери, напоминали мне почерневшие десны. Мне упорно казалось, будто этот замок любит поглощать свежую кровь не меньше, чем его предыдущий обитатель любил ее проливать. Кошмарное место для любого учебного заведения, не говоря уже о таком, где изучают мертвых.

Сквозь запахи каменного пола и керосина просочились ароматы лимона и антисептика. Чистящие средства, служащие двум противоположным целям. Я заметила, что пол вестибюля был влажным, и предположила, что кто-то еще из студентов прибыл во время бури.

Тут под потолком, напоминающим свод пещеры, захлопали крылья, и это немедленно привлекло мое внимание. Высоко в стене были прорублены сводчатые окна, и видно было, что они затянуты паутиной. Летучих мышей я не заметила, но мне так и представились устремленные на меня злобные красные глазки. Я от души понадеялась, что мне не придется во время обучения столкнуться с подобными существами. Меня всегда пугали их кожистые крылья и острые зубы.

Служанка присела в реверансе и поспешно исчезла в крайнем левом коридоре.

– Мы не ждали супругов. Вы можете разместиться на втором этаже слева.

И он взмахнул рукой, предлагая мне удалиться. Сперва этот человек показался мне старым – из-за его волос. Теперь же я разглядела, что лицо его намного моложе, почти без морщин. Ему было не больше сорока – примерно ровесник моего отца.

– Студенты-криминалисты располагаются в восточном крыле. Или, вернее будет сказать, студенты, соперничающие за право участвовать в нашей криминалистической программе. Идемте. – Он шагнул к Томасу. – Я вас проведу. Покажу вам ваши покои. Вы сможете навещать вашу жену после окончания занятий.

Глаза Томаса нехорошо заблестели, но это была не его битва. Я сделала шажок вперед и кашлянула.

– Вообще-то мы оба приехали изучать криминалистику. И я не его жена. Сэр.

Этот мерзкий тип внезапно остановился. Он медленно развернулся на каблуках, и те пронзительно заскрипели об пол. Мужчина сощурился, словно сомневаясь, что в точности расслышал мои слова.

– Простите?

– Мое имя – мисс Одри Роуз Уодсворт. Я полагаю, академия получила рекомендательное письмо от моего дяди, доктора Джонатана Уодсворта из Лондона. Я уже некоторое время училась у него. Мы с мистером Крессуэллом оба присутствовали там во время убийств, которые чинил Потрошитель. Мы помогали моему дяде и Скотланд-Ярду расследовать преступления. Я совершенно уверена, что директор академии получал это письмо. Он на него ответил.

– Это так.

Его тон не был вопросительным, но я притворилась, будто не поняла этого.

– Да, именно так.

Невозмутимость исчезла с лица мужчины. Жилка у него на шее пульсировала, словно вытягивая из меня жизнь. Хотя уже случалось, чтобы женщины изучали медицину или криминалистику, этот человек явно не относился к прогрессивной общественности, и его не радовало, что в мужской клуб вторгаются девушки в кружевах. Девушки, явно не знающие, что их место – дома, а не в медицинской лаборатории. Это было очень в его духе – предположить, что я здесь лишь потому, что Томасу захотелось прихватить меня с собой. Хоть бы он не оказался преподавателем! Учеба у него превратилась бы в подобие пытки, которой я предпочла бы избежать.

Я вскинула голову. Я не желала отступать под его взглядом. Он меня не запугает! Я прошлой осенью имела дело с самим Джеком-потрошителем! Мужчина приподнял бровь и оценивающе взглянул на меня. Похоже, мало находилось таких людей – будь то мужчина или женщина, – что осмеливались бы ему противоречить.

– А! Ну тогда ладно. Я не думал, что вы сюда доберетесь. Добро пожаловать в академию, мисс Уодсворт.

Он попытался улыбнуться, но вид у него при этом сделался такой, будто он летучую мышь проглотил.

– Вы что-то сказали насчет соперничества за место в программе, – сказала я, проигнорировав его недовольную мину. – Мы полагали, что мы приняты.

– Хм. К вашему прискорбию, это не так. Сюда стремятся сотни желающих учиться, – сказал он, заносчиво вскинув голову. – Но удается это не всем. Каждый сезон мы проводим пробный курс занятий, чтобы определить, кто на самом деле станет студентом.

Томас отшатнулся.

– Так наши места не гарантированы?

– Отнюдь. – Мужчина широко улыбнулся. Воистину кошмарное зрелище. – У вас есть четыре недели, чтобы показать, на что вы способны. В конце испытательного периода мы решим, кто сможет пройти полный курс обучения.

У меня все внутри сжалось.

– Если все студенты пройдут пробный курс успешно, их примут всех?

– Сейчас вас девятеро. Приняты будут только двое. Ну, ладно. Можете идти за мной, мисс Уодсворт. Ваши покои находятся в восточном крыле, на третьем этаже. Вы будете там жить одна. Ну, то есть не совсем. Мы держим на этом этаже лишние трупы. Они вас не побеспокоят… особо.

Вопреки вновь открывшимся обстоятельствам я сумела улыбнуться. Мертвецы были книгами, которые нам с дядей нравилось читать. Я не боялась проводить время среди трупов, изучая их в поисках улик. Ну… до недавнего времени. Моя улыбка поблекла, но мне удалось сдержать дрожь. Я надеялась, что сумею контролировать свои эмоции, и близкое соседство с трупами может оказаться целительным для меня.

– Они – далеко не самое неприятное общество.

Стоящий за спиной у мужчины Томас сделал неприличный жест, и я чуть не подавилась удивленным смешком, когда тот развернулся и гневно сверкнул глазами.

– В чем дело, мистер Кресуэлл?

– Если вы так уж хотите знать, я сказал, что вы…

Я качнула головой, надеясь, что Томас послушается этого знака и помолчит. Нам только не хватало настроить этого человека еще враждебнее!

– Прошу прощения, сэр. Я спросила…

– Называйте меня «директор Молдовеану», или вас отошлют обратно в ту великосветскую выгребную яму, из которой вы явились! Сомневаюсь, что кто-либо из вас будет принят. У нас есть ученики, которые занимались по много месяцев, но так и не сумели поступить. Скажите-ка мне, раз вы так хороши в своем деле, то где же Джек-потрошитель, а? Почему вы сейчас не в Лондоне, не охотитесь на него? Может, вы его боитесь? Или просто сбежали, когда дело стало слишком трудным?

Директор подождал чуть-чуть, но я сомневалась, что он действительно ждал от нас ответа. Он покачал головой, и лицо его сделалось еще более неприветливым.

– Ваш дядя – мудрый человек. Мне крайне подозрительно, что он не раскрыл это преступление. Неужто Джонатан Уодсворт сдался?

Я встретила изумленный взгляд Томаса, и меня захлестнула паника и вонзилась в мои внутренности, пытающиеся ускользнуть. Мы так и не сказали дяде, кем на самом деле был Потрошитель, но я знала, что он это подозревает.

Томас стиснул кулаки, но все-таки удержал свой болтливый язык на привязи. Он осознал, что за любые нарушения субординации наказана буду я, кто бы из нас двоих ни проявил непочтительность. При других обстоятельствах это произвело бы на меня сильное впечатление. Впервые на моей памяти Томас сумел сдержаться.

– Не думаю, что вы знаете ответ. Ну да ладно. Следуйте за мной. Ваши чемоданы будут ждать вас в ваших покоях. Ужин уже прошел. К завтраку вы должны явиться вовремя, к восходу солнца, или пропустите и его. – Директор Молдовеану двинулся к широкому коридору, ведущему в восточное крыло, но остановился. Не оборачиваясь, он произнес: – Добро пожаловать в Институтули Натионал де криминалистика си медицина легала. Пока что.

Несколько секунд я стояла неподвижно, с колотящимся сердцем. Что за абсурд! Вот этот отвратительный человек – наш директор?! Его шаги эхом разносились по похожему на пещеру вестибюлю – колокола рока, отбивающие час страха. Глубоко вздохнув, Томас перевел взгляд на меня. Нам предстояли очень длинные и мучительные четыре недели.

Оставив Томаса на его этаже, я поднялась по истертой лестнице, расположенной в конце длинного, широкого коридора, – мне указал на нее директор. Ступени ее были из темного дерева, а стены – мрачно-белые; здесь не было темно-красных гобеленов, мимо которых мы проходили в нижних коридорах. Тени растягивались между неудачно размещенными канделябрами и подрагивали в такт моим шагам. Это напомнило мне, как я шла по безлюдным коридорам Бедлама.

Не обращая внимания на страх, трепещущий у меня в груди, я вспомнила обитателей этого сумасшедшего дома и расчетливость, с которой некоторые из них вышагивали за ржавыми решетками. То здание, как и этот замок, напоминало мне живой организм. Обладающий сознанием, но не способный отличать дурное от доброго. А может, мне просто требуется вымыться и хорошенько выспаться?

Камни и дерево – не кость и плоть.

Молдовеану сказал, что мои покои располагаются за первой дверью справа, прежде чем уйти бог весть куда. Возможно, отправился спать на потолочную балку, к своим родичам. Не исключено, что я пробормотала это вслух, потому что он резко развернулся и сверкнул глазами. Потрясающее начало учебы.

Я добралась до маленькой лестничной площадки, на которой располагались мои покои и в нескольких футах от них – вторая дверь, а за нею лестница снова уходила вверх. В этой части коридора факелов не было, и тьма угнетала. Я стояла, оцепенев, и мне казалось, что тени смотрят на меня так же пристально, как и я на них.

Дыхание вырывалось у меня изо рта резкими белыми струйками. Наверное, здесь было так холодно отчасти потому, что замок располагался высоко в горах, а отчасти – потому, что здесь хранили трупы.

Возможно, именно это поманило меня во тьму. Я на миг прикрыла глаза, и чувства мои уязвило видение трупов, полуразложившихся мертвых тел, встающих со столов для вскрытия. Даже если позабыть про мой пол – если кто-либо из соучеников хотя бы заподозрит, что я боюсь трупов, меня подвергнут осмеянию и выгонят из академии.

Не беспокоясь более об этом, я отворила дверь и осмотрела помещение. На первый взгляд казалось, что комнату использовали как гостиную или приемную. Здесь, как и во всем замке, стены были белыми, окаймленными темным коричнево-черным деревом. Меня поразило, до чего же темной казалась эта комната, даже при ее белых стенах и плящущих в камине языках пламени.

Самую маленькую стену занимали книжные полки. Слева находился вход в другую комнату – как я предположила, в мою спальню. Я быстро прошла через гостиную – там стоял диван с парчовой обивкой, – и осмотрела вторую комнату; это действительно оказалась спальня, вполне уютная, обустроенная для студента. У меня обнаружился небольшой секретер со стулом, выполненным в том же стиле, небольшой одежный шкаф, одноместная кровать, тумбочка и сундук. Все это было сделано из темного дуба, вполне возможно, срубленного в окрестном лесу.

Видение мертвых тел, пронзенных черными кольями, промелькнуло у меня в сознании, прежде чем я успела изгнать его. Надеюсь, эти деревяшки не использовались нигде в замке. А вдруг человек, проткнувший колом того несчастного в городе, тоже брал сучья здесь?

Я заставила себя отвлечься от мыслей о жертве в поезде и о втором убитом, о котором написали в газете. Я ничем не могла им помочь, как бы мне этого ни хотелось.

Бросив беглый взгляд на вторую дверь – несомненно, это туалетная комната, о которой упоминал директор Молдовеану, – я вновь сосредоточилась на гостиной. Маленькое окно, прорубленное почти под самой деревянной балкой, смотрело на Карпатский хребет. Отсюда горы выглядели белыми и зазубренными, словно сломанные зубы. В глубине души мне захотелось добраться до окна и посмотреть на скованный зимой мир, позабыв про мое сложное положение.

Мне не терпелось попросить теплой воды и смыть с себя дорожную грязь. Но сперва надо найти способ поговорить с Томасом. Мне до сих пор так и не подвернулось случая показать ему найденное изображение дракона, и мысль о том, что в ближайшее время мы не сможем это обсудить, доводила меня до исступления. Не говоря уже о том, что меня чрезвычайно заинтересовала странная реакция Томаса на имя Данешти, и я очень хотела его об этом расспросить.

Я прикоснулась к лежащему в кармане листку бумаги, просто чтобы убедиться, что он реален, что это не плод моего воображения. Возможно, он был как-то связан с убийством в поезде, и это меня пугало. Я не смела даже размышлять о том, какое послание мне хотели передать, оставив этот рисунок у меня в купе, или кто мог пробраться туда без моего ведома.

Я остановилась у камина, окунувшись в его тепло, и принялась составлять план. Когда мы прибыли в замок, Молдовеану ничего не сказал насчет того, что студентам запрещено по ночам покидать свои комнаты. Равно как и не говорил, что мне не дозволяется ходить по замку. Если это обнаружится, будет скандал, но если я сумею прокрасться в покои Томаса…

Где-то в моих покоях скрипнул пол, и у меня чуть сердце не выскочило из груди. Мне сразу же представились убийцы, крадущиеся по вагону и оставляющие мне загадочные сообщения с драконом. Он здесь! Он последовал за нами в замок и теперь убьет и меня тоже, проткнет колом! Какая же я дура, что не рассказала обо всем Томасу, пока миссис Харви дремала! «Дыши!» – приказала себе я. Мне требовалось оружие. В комнате имелся канделябр, но он стоял слишком далеко, чтобы я могла его схватить незаметно для того, кто прятался в спальне или уборной.

Чтобы не приближаться к этим помещениям без оружия, я схватила с полки большую книгу и приготовилась огреть ею врага по голове. Оглушить его или сбить с ног – вот максимум, на что я способна. Я оглядела гостиную. Она была пуста. Полнейшее отсутствие живых существ, как я уже определила. Быстрый осмотр спальни дал тот же самый результат. Уборная меня не особо беспокоила: похоже, они была слишком мала, чтобы таить какую-либо серьезную угрозу. Возможно, поскрипывание было вызвано оседанием замка. Я вздохнула и вернула книгу на полку. Воистину, нас ждет ужасная зима.

Как хорошо, что здесь есть камин! Он помогал мне успокоиться. Даже здесь, в этом замкнутом пространстве, тепло дарило мне иллюзию, будто я нахожусь на тропическом острове, а не в одинокой башне ледяного замка, прислушиваясь к пугающим звукам – куда менее страшным, чем мое собственное воображение.

Я потерла лоб. Мне вспомнились последние мгновения Джека-потрошителя в его богом забытой лаборатории – как он щелкнул переключателем… мне кое-как удалось остановиться. Горе упорно не желало выпускать меня из своих объятий. Я больше не могла терпеть это ночь за ночью. Джек-потрошитель никогда не вернется. Его эксперименты окончены. Как и его жизнь.

То же самое можно сказать и об этом замке. Дракула мертв и не воскреснет.

– Черт, как же все сложно! – выругалась я и плюхнулась на диван. Я считала, что я здесь одна, но тут из-за закрытой двери послышался сдавленный смешок. Щеки мои вспыхнули. Я схватила канделябр и кинулась к тускло освещенной туалетной комнате.

– Эй, кто тут! А ну покажись! Немедленно!

– Ими паре рау, домнисора[4]. – Молодая горничная сошла со своего места рядом с ванной и, извинившись, бросила тряпку в ведро. Ее серые глаза были устремлены на меня. На горничной была тускло-белая крестьянская блуза, заправленная в лоскутную юбку. Поверх был надет вышитый фартук. – Я не хотела подслушивать. Меня зовут Иляна.

У нее был мягкий и манящий голос – словно шепот лета в глухой зимней ночи. Черные волосы были заплетены в косу и уложены под чепчик горничной. Фартук был испачкан золой: наверное, она недавно разводила огонь в камине. Я облегченно выдохнула.

– Пожалуйста, не надо называть меня «мисс». Одри Роуз или просто Одри будет вполне достаточно. – Я оглядела свежевымытую туалетную комнату. Жидкое пламя светилось на каждой темной поверхности, напоминая мне об отблесках лунного света на пролитой крови. О телесных жидкостях, вытекающих из трупов жертв Джека-потрошителя. Я отогнала эту картину прочь. Этот замок оказывал разрушительное воздействие на мою и без того болезненную память. – Вы приставлены к этой башне?

Девушка зарделась и кивнула. Румянец был заметен даже под слоем золы и грязи.

– Да, домнисора… Одри Роуз.

– У вас превосходное произношение, – сказала я пораженно. – Надеюсь, с вашей помощью я смогу улучшить свой румынский. Где вы научились говорить по-английски?

Я сперва спросила, и лишь потом спохватилась. Это же ужасно грубо – задавать такие вопросы! Иляна лишь улыбнулась.

– Семья моей матери передала его каждому из детей.

Очень странно для бедной семьи из Брашова. Но я решила не обращать внимания. Мне не хотелось еще сильнее оскорбить потенциальную новую подругу. Я поймала себя на том, что снова тереблю пуговки на перчатках, и остановилась.

Иляна поставила корзину на бедро и кивнула на дверь.

– Если я сейчас не разведу огонь в комнатах юношей, у меня будут неприятности, дом… Одри Роуз.

– Да-да, конечно, – сказала я, заламывая руки. Я не осознавала, насколько мне было одиноко без Лизы и как сильно мне хотелось иметь подругу. – Спасибо за уборку. Если вы оставите, чем можно убираться, я могу помочь.

– Нет-нет! Директор Молдовеану этого не одобрит. Я должна наводить порядок, когда в комнатах никого нет. Я думала, вы придете попозже. – Должно быть, на моем лице отразилось такое разочарование, что Иляна смягчилась. – Если хотите, я могу приносить завтрак вам в комнату. Я так делаю для другой девушки.

– А что, еще какая-то девушка осталась здесь на зиму?

Иляна медленно кивнула и улыбнулась, широко, как я сама.

– Да, домнисора. Она – подопечная директора. Хотите с ней встретиться?

– Прекрасная идея, – сказала я. – Я бы с удовольствием с ней познакомилась.

– Вам помочь переодеться для сна?

Я кивнула, и Иляна принялась трудиться над моим корсетом. Когда она развязала его и я осталась в сорочке, я поблагодарила ее.

– Дальше я сама, спасибо.

Иляна толкнула дверь бедром и пожелала мне спокойной ночи по-румынски:

– Нопте буна.

Я заглянула в туалетную комнату и осознала, что Иляна наполнила ванну горячей водой. Над ней приглашающе поднимался пар. Я прикусила губу и задумалась, созерцая теплую ванну. Пожалуй, все-таки слишком неприлично идти в покои Томаса в такое позднее время. Я вовсе не хочу лишиться репутации в глазах местного общества из-за своего нетерпения. Рисунок с драконом никуда не денется до утра.

Я сняла нижнее белье, чувствуя, как тепло воды и дружбы согревает мое усталое тело.

Возможно, ближайшие недели будут все-таки не такими ужасными, как мне казалось.