Жадина и Воришка. Копьё Лунной рыбы

Глава 1. Хлеб всему голова

Холодный осенний ветер срывал пожелтевшие листья с деревьев, он разбрасывал их по округе, будто девочка с корзинкой с лепестками цветов на свадебной церемонии.

На улице было тихо, словно город Цивиум вымер. Один лишь мальчик крутил педали своего железного коня. Шапка набекрень, курточка расстёгнута и весит как парашют.

Щёки его горели румянцем, а пальцы крепко держали руль – нет, от желания не упасть, а от глупости. Забыл он перчатки дома, на полочке. Мама несколько раз напомнила, а он всё равно забыл.

Тёплый ржаной хлеб манил своим ароматом, лёжа в корзинке. Мальчику казалось, что он зовёт его и то и дело говорит: «Съешь меня!»

С гнилого водостока вывалилась пожухлая листва и несколько орешков.

Колесо велосипеда наехало на целлофановый пакет, намотав его на спицы с приятным хрустом.

Посмотрев на пакет, мальчик остановился и резко сорвал его, освобождая от мёртвой хватки колесо.

Пакет оказался из магазина за углом. В такие кладут семечки, а каждый первый понедельник магазин проводит акцию:

«Купи своей пташке семки – орех получи в подарок».

Как здесь добывают орехи? Да те, у кого время лишнее есть, а денег нет, ходят и нападают на дупла белок. А те кадры, что ленивее или предприимчивее, ковыряют в водостоке. До парка идти не нужно – крысы туда сами всё приносят.

Приложив первым попавшимся под ногу камнем пакет, чтоб он никуда не улетел, мальчишка вернулся к велосипеду.

«Ну давай, малыш, откуси мой поджаренный бок!»

Не устояв, он откусил корочку, наслаждаясь вкусом. Не хватало лишь парного молочка для большего удовольствия.

Прожевав кусочек, он улыбнулся во все свои десять зубов. Остальные выпали и ещё не успели вырасти.

– Ричи, по-моему, мама отправляла тебя в магазин за хлебом и чётко наказала привезти его целым, а не как всегда погрызанным. Снова скажешь, что крыса в магазине напала? – послышался высокий девичий голос.

Мальчик, осознав, что его застали с поличным, опустил голову, глядя на резиновые сапоги.

– Он так вкусно пах, что я не смог устоять. Клянусь, я впервые это сделал. До этого это правда были крысы, – взвыл он, надеясь на милость. От его шепелявости и картавости одновременно девушка рассмеялась.

– Пойдём домой. И, малой, почему не следишь за собой? Хочешь заболеть? – причитала старшая сестра, застёгивая курточку непутёвого.

– А мне не холодно! – проглатывая окончания, парировал Ричи.

Забравшись на сиденье велосипеда, он живо начал крутить педали то и дело поглядывая, не отстаёт ли от него сестрёнка.

– Наконец-то. Я уже думала, что что-то случилось, – с кухни вышла низенькая женщина с завязанными лентой волосами. – Кара? У тебя завтра ещё занятия.

– Встретила Ричи по пути. После общаги я была так голодна, что намеревалась съесть мелкого братца, но хлеб оказался более интересным вариантом, – Кара протянула маме погрызанную буханку. Та посмотрела, прищурившись пытаясь поймать на лжи.

– Хорошо, что в этот раз обошлось без крыс. Правда, Ричи?

Вот! То, чего он боялся. Этот вопрос – толчок в бездну правды и раскаяния. А этот лисий взгляд расколол бы многих разведчиков.

Мальчик побледнел и нервно сглотнул. Его пальцы задрожали, отогреваясь в карманах куртки.

– Да, правда-правда. Я сама лично это видела, – Кара вытянула руку, и Ричи посмотрел на неё с благодарностью. – Что глазками лупаешь, гном, снимая куртку. Или будешь сам прыгать к крючку?

Услышав вопрос, Ричи скинул куртку. Шапка отправилась в руках. Сапоги на обувную полку.

С кухни вкусно пахло крестьянским супом. В основу пошла завалявшаяся капуста и пшенка. Мясо, которое могло бы скрасить осенние будни, отсутствовало, как, впрочем, и возможность его купить. Благо хоть хлеб есть. Им можно заполнить пустоту желудка. А если хлеб закончится, придётся придумать что-то ещё.

– По поводу занятий, – начала Кара, сполоснув руки. Она не любила об этом говорить. Ведь для неё получение высшего образования это инвестиция в будущее, которое может и не наступить. Когда война закончится, девушка планировала отправиться в регионы поближе к передовой. Папа говорит, там много детей, которым будет нужна помощь в реабилитации и познании мира.

– Только не говори, что тебя отчислили. С твоим светлым умом можно горы свернуть, – мама присела на деревянный стул. Так, на всякий случай, чтобы не упасть.

– Сплюнь. Нет, конечно. Просто завтра мы идём в детский дом. Будем проводить выставку игрушек и раздавать старые вещи. Мы-то из них давно выросли, да и детей-сирот привезли на прошлой неделе.

Линия фронта сдвигается то в одну сторону, то в другую. Людей эвакуируют на территории ближайших городов. Одним из таких и является Цивиум.

На границе неспокойно. То и дело прилетают снаряды. Поэтому город будто застыл. Некоторые жители боятся выходить из домов. Но кушать хочется, поэтому магазины работают, хлебозавод печёт хлеб, университет продолжает обучение студентов. Только на всё это добро денег становится всё меньше и меньше.

– Мама, – Ричи протянул матери ложку. В его супе всплыла одна из сонных мух.

– Ничего страшного. Выбрось её и ешь дальше, – улыбнулась женщина. Морщинки под глазами и на лбу выдавали возраст.

Кара с печалью оглядела мать. Седых волос становится всё больше и больше. Глаза блестят, но живости в них уже нет.

После обеда девушка прибирала на кухне, пока мама заставляла Ричи заниматься правописанием.

Открыв шкаф со специями, она сморщила нос. Рассыпанный перец заскочил в ноздри, заставляя чихать. Смахнув сухой тряпкой перец в пакетик, Кара заметила помятый бумажный конверт. Он был заставлен баночками с укропом и петрушкой.

Любопытство разрывало Кару изнутри. Приподняв баночки достала конверт. Уже вскрытый. Кривым почерком накарябанный адрес получателя соответствовал их адресу. Имя отправителя – Генри Калдор. Получатель – Ева Калдор.

Отец написал письмо, но почему мама о нём ничего не сказала?

В голове завертелось торнадо мыслей, которые то и дело били каскадом в сердце.

Дрожащими руками она достала письмо и пробежала по нему глазами. Каждая строчка заставляла сердце биться сильнее.

Листок был потёртый. Мама перечитывала его не один раз и даже не два.

Письмо было небольшим: «Здравствуй, дорогая Ева. Надеюсь, что у вас всё хорошо. Получил сквозное ранение в плечо. Врач говорит, что смогу вернуться в строй. Вам нужно уезжать к родственникам. Знаю, у тебя проблемы с ногами, но выбора нет. Снаряды всё чаще и чаще летят в вашу сторону. Командир не говорит, но я всё вижу. Вчера отправили Эдди рыть окопы. Там же его и сбили. Передай его матери. Как у вас дела? Надеюсь, Ричи не приносит хлопот? Как у Кары с учёбой? Её вуз в безопасной зоне, пускай сидит в общежитии или едет с тобой к моему дяде Фицджеральду. Я бы рад написать больше, но рука слишком быстро устаёт. Люблю вас.»

Кара смахнула набежавшую слезу и убрала конверт на место. Если мама не сказала об этом, значит, на это были свои причины.

Ричи с Евой сидели за столом в гостиной. Мальчик болтал ногой и мечтательно ковырял карандашом в зубах, вернее, в ямках, где они в скором времени должны были вырасти.

– Не грызи карандаш. Потом будут кривые зубы в виде бобрового хвоста, – пригрозила женщина указывая на картинку бобра в углу прописи.

– Почему бобра? – удивился Ричи, вынув слюнявый карандаш.

– Потому-что бобры делают карандаши на фабрике. Они грызут их, и получается карандаш, – Ева скрестила руки на груди. – Так что давай не отнимай у бобра работу и пиши прописи.

Ричи нахмурился и сосредоточился на задании.

Кара сжала кулаки от беспомощности. Папа на границе. Сосед, дядя Эдди, погиб. Она ходила пешком под стол, когда тот с женой переехал в Цивиум. Своих детей им Бог не дал, вот они постоянно с ней нянчились.

Накинув куртку, Кара прошмыгнула на улицу. Часы уже перевалили за девять вечера. Ветер выл громче, то и дело аккомпанируя далёкому гулу артиллерии. Хотелось сорваться с места и окунуться в омут с головой. Помогать на передовой, а не сидеть в университете. Но чёрт возьми! Здесь она нужней. Дети в детских домах нуждаются в её помощи. Два раза в неделю она подрабатывает в детском доме за еду. Выполняет роль воспитателя. То и дело таскает книги из библиотеки и учит их читать.

Старая пожарная лестница, покрытая ржавчиной, скрипела при каждом шаге. Кара не обращала внимания на стоны старого железа и продолжала взбираться выше и выше, пока не показался выступ. Ухватившись за него руками, девушка забралась на крышу. Отсюда было видно весь город. На горизонте, словно кистью изображённый, застывший закат.

Глубокий вдох. Выдох.

Кара опустила голову и посмотрела в даль исподлобья.

– Она закончится. Рано или поздно, – голос казался чужим и таким одиноким.

Война длится уже около семи лет. С приходом к власти Булавы Ишиноши всё идёт не так, как должно. Убрать его от власти – и войне пришёл бы конец. Но как? Он проворен и скрытен. А его цепные псы не позволяют навредить.

Помотав головой, Кара спустилась по лестнице. Подняв голову к укрытому звёздным одеялом небу, она увидела падающую звезду. Прикрыв глаза, загадала желание.

«Мир во всём мире».

Улыбаясь красоте природы, Кара вернулась домой. Где Ева уже успела уложить Ричи. Мальчик посапывал, укутавшись по самую голову в одеяло. Как гусеница, спрятавшаяся в коконе. Так глядишь, и утром у него вырастут крылья.

На душе стало тепло, но переживания за отца пожирали изнутри.

Застав Еву на кухне, девушка заметила, что она ест маленький, чёрствый кусочек хлеба. Гораздо меньше того, что они с братом съели сегодня днём.

Мама виновато посмотрела на дочь и отложила хлеб в сторону.

– Что ты делаешь? – Кара оглядела кусочек. Он был как камень, да ещё и покрытый плесенью. – Если будешь есть такой хлеб, то долго не протянешь.

– Прости. Я не хотела, чтобы ты это увидела, – извиняясь, заплакала Ева.

Кара убрала плесневый хлеб в карман и достала оттуда шоколадную конфету.

– Откуда? – женщина оглядела дочь в ожидании ответа, а когда та протянула её ей, замахала руками. – Кушай сама или давай оставим Ричи на утро.

– Ешь. Сначала нужно спасать себя. Если умрёшь, то мы без тебя точно загнемся. Ты же наш фундамент, – она вложила конфетку в руку матери и отрезала кусочек хлеба. – В прикуску с хлебом ещё вкуснее.

– Спасибо, – мама поднялась на ноги и обняла дочь.

Кара прижалась к матери. Девушка с грустью улыбнулась, осознавая, что мать становится всё ниже и пахнет от неё уже не молодостью и ребячеством.

Глава 2. Маленькая версия тебя.

С утра пораньше Кара принялась готовиться к выставке. В комнате царил беспорядок. Выглядело так, будто она не девушка, а слон в посудной лавке. От шороха пакетов, упаковочной бумаги проснулась и Ева. Ричи же спал как настоящий богатырь.

– Мама, я не могу найти коробку старых игрушек.

Кара, с красными щеками, устанавливала одну из коробок с её неудавшимися хобби на верхнюю полку шкафа. Дно коробки прогнулось, и содержимое с грохотом плюхнулось на пол, задев пальцы на ноге девушки. От боли она вскрикнула и спрыгнула со стула, потирая ушибленное место.

– Сильно ушиблась? – в дверном проёме появилась мама, держа в руках картонную коробку.

Коробка была небольшая. Большие чёрные буквы сразу давали понять, что в ней игрушки.

Кара сморщила нос, глядя на вальяжно развалившуюся фурнитуру для брелоков.

– Спасибо. Можешь поставить у двери. Я тут пока соберу это всё, – опустившись на четвереньки Кара принялась собирать потеряшек, позабыв о пробитом дне.

Осознав ошибку при очередной попытке поднять коробку, девушка взвыла от собственной тупости.

Ева опустилась рядом с дочерью. Она, пусть и старалась скрыть боль, но уголок её губ дрогнул, не уйдя от внимания Кары.

Девушка вытянула руку, останавливая маму.

– Лучше на стул. Не мучай себя, – приказала она, помогая Еве подняться.

Та натянула улыбку.

– Всё хорошо. Я просто хочу помочь тебе.

– Ты поможешь, если будешь говорить со мной, сидя на стуле, пока я убираю наведенный мной бардак, – Кара похлопала маму по плечу. Этот жест... Отец всегда так делал, показывая, мол, всё нормально, расслабьтесь.

Ева кивнула и положила руки на колени. Она следила за каждым действием дочери, сопровождая своими рассказами из детства.

– Моя мама была мировой женщиной. Она выступала с цирковой труппой и гнула арматуру, – глаза Евы блестели, как самые яркие звёзды. – А папа дрессировал тигров. А потом слоны сбежали из клетки, и папа с мамой решили тоже сбежать. Так они и попали в Верклид.

Кара громко рассмеялась, но мама не поняла и вскинула бровь.

– А что случилось со слонами? – уточнила Кара.

Бутылки с эпоксидной смолой встали вдоль коробки-стены. Молд в виде кролика – сверху. Упаковка маленьких баночек с блёстками разных форм – следом. Подняв коробку и перехватив её удобнее, подпирая дно коленкой, Кара забралась на стул.

– А слоны не прошли таможню. Их развернули на границе и отправили обратно в Ривал, – подытожила женщина.

Коробка встала на шкаф, как влитая. Стряхнув пыль с футболки, девушка спрыгнула со стула и лёгким движением подбросила коробку с игрушками.

– Итак. Посмотрим, что сохранилось с моего детства.

Ева протянула дочке нож. Кара – мастер по разрезанию скотча провела лезвием между двумя частями коробки. Ещё немного по бокам – и та раскрылась, как ящик Пандоры. Запах пыли вырвался наружу.

– Надеюсь, здесь не было бубновой чумы? – посмеялась мама, отмахнувшись от облака пыли.

– Тьфу, тьфу, тьфу. Надеюсь, что нет.

Кара высыпала содержимое на пол, предварительно раскидав мусор в сторону.

Чёрный медведь в жёлтом комбинезоне, вязанный коричневый медведь в таком же костюме, маленький белый гусь с перекошенной мордой и кривым клювом и кукла.

Кара застыла, рассматривая куколку. Медведи в парных одеждах тут же потеряли для неё интерес.

Карие глаза. Длинные волосы, собранные в хвост. Чёрный комбинезон с капюшоном и шрам на брови. Такая знакомая девочка.

Кара посмотрела в зеркало на трюмо, убеждаясь в своих догадках. Кукла была её маленькой копией: волосы, глаза – всё один в один. Только шрама нет. Но это мелочь.

– Я и забыла, как она выглядит, – мама подошла ближе, обнимая дочь за плечи. – Очень качественная работа.

– Откуда она? – Кара разглядывала «себя».

Внутри было странное чувство, которое она не могла передать словами. Настолько похожую игрушку она никак не ожидала увидеть.

– В роддоме одна из санитарок подарила. Я и не ожидала, что ты вырастешь очень на неё похожей, – Ева расплылась в улыбке, взяв куклу из руку дочери она подняла её на уровень лица Кары, дабы ещё раз убедиться. – Потрясающе.

Кара шла по улице, погружённая в свои мысли. Детский дом находился в двух километрах от её дома. Без велосипеда добраться можно за час. Неплохая прогулка.

Её мысли не покидала кукла – та самая, которую она тащила в своём рюкзаке вместе с медведями и гусем. Она, конечно, раньше слышала о странных куклах Вуду, но эта – особенная.

Глава 3. Мой приют

Детский дом представлял собой трёхэтажное здание. На первом этаже – столовая, игровая зона и актовый зал, на втором и третьем – спальни казарменного типа. Дети от трёх до семи лет жили в одной половине этажа, а дети возрастом от семи до тринадцати – в другой. Те, что постарше, располагались на этаж выше.

Воспитатель – суровый мужчина с пышными бровями. Малыши его боялись. Старшие дети пускали слухи о настоящей личности воспитателя.

– Он Сова! – говорили они, нагнетая атмосферу перед отбоем. – А когда садится солнце, его большие крылья закрывают луну. Вместо полевых мышей он ест детей. Поэтому и работает здесь воспитателем.

Один из старших мальчиков грыз орехи, добытые во время прогулки из водостока.

– Никто не забирает детей в семьи. Все мы здесь – корм для Совы, – сказал мальчик, подбрасывая орех в воздух. Поймать и произвести впечатление на малышей не вышло. Орех скользнул между пальцев и со стуком свалился на пол, закатившись под тумбу.

На тумбе стояла швейная машинка. Добрая няня Лина учила девочек шить. Только её никто не понимал. Говорить не могла, немая была. И на этот случай старшие дети придумали свои байки.

Однажды няня Лина спускалась по лестнице, где поскользнулась и кубарем свалилась. Тогда она была болтлива, но после отбоя поговорить было не с кем, так она сама с собой и болтала. А во время падения комментировала каждый звук и скрежет ступеней – так её язык там и остался. И кто знает, может, она хранит его и примеряет ночами? А может, ест по кусочку, как сервелат на праздники?

Приход студентов в детский дом всегда был радостным событием, тем более, когда новенькие постоянно плачут от потери родителей и заражают всех своим унылым настроением. Туалеты открывают чаще, и можно не терпеть по десять часов от звонка до звонка.

С туалетами здесь была беда. Сова открывал их два раза в день: один раз утром перед завтраком и второй раз, самый желанный, вечером перед отбоем.

С приходом гостей туалеты были открыты целый день. Эх! Какое это блаженство – не держать в себе, а иметь возможность отлить, когда приспичило! Так мало нужно для счастья.

Кара прошла в актовый зал, где уже собрались другие студенты. Больше всего было девчонок с группы Тех-22 (технологи. Будущие преподаватели строительных колледжей, школ). Меньше всего с группы Мат-11 (математики – преподают математическую науку в школах). Парней в группах было как кот наплакал: один-два, не больше. Как только им стукнуло восемнадцать их призвали в армию на войну с Ривалом. Учились здесь только непригодные, в основном получившие серьёзные травмы и не способные держать оружие.

Девушка помахала рукой своим друзьям. Те раскладывали игрушки на столах, чтобы дети могли спокойно выбрать понравившуюся.

– Привет, Кара, – послышался позади голос парня. Его глаз закрывала повязка, а на втором были очки.

– Привет, Шоки, – девушка пристроилась рядом, доставая из рюкзака медведей и гуся.

Когда рука коснулась куклы, Кара задумалась. Такую прекрасную копию себя она не хотела отдавать.

За дверями уже толпились дети. Они в предвкушении заглядывали в щель. Новенькие сгруппировались поодаль, пока няня Лина не подвела их ближе к двери.

Дверь актового зала отворила девушка из группы технологов. Она раскинула руки так широко будто пыталась обнять всех детей.

– Приветствую вас, дети моего приюта, на выставке-ярмарке игрушек! Каждый из вас сегодня найдёт себе маленького друга. Надеюсь, мы все вынесем отсюда хорошие воспоминания!

Её улыбка озарила всех. Дети будто почувствовали себя легче и в припрыжку направились к столам.

Актовый зал наполнился гулом шагов и щебетанием ребят. Девочки искали глазами медведей с бантиками на шее, кроликов с ленточками на ушах. Мальчики, от мала до велика, искали машинки и паровозики.

Лина водила за руку самого боязливого ребёнка. Ему было около пяти лет, щуплый, низкий.

Все дети приютов и детских домов выглядели менее развито, чем их ровесники.

– Гузимшен! – послышался голос за спиной Шоки. Тот обернулся. Кара тоже заинтересованно посмотрела. – Шоки, что за текст ты набросал? «Маленького друга»? Серьёзно?

За ними стояла девушка, которая открывала двери. В её ушах были разные серёжки: в левом ухе – один чёрный крестик, в правом – три креста на кольце.

– Ах, Лола! Мне показалось это уместным. Даёт некую веру в чудо. Ты же понимаешь, как это необходимо детям. – Шоки отвёл девушку в сторону.

Лола недовольно посмотрела на друга.

– В следующий раз я буду импровизировать.

Она вынула из кармана горсть семечек и протянула другу, кивая. Тот отмахнулся и вернулся к столу. Его старым эвакуатором заинтересовался один из старших мальчиков.

Лола расхаживала, наблюдая за детьми и студентами. На этом мероприятии она была главным организатором. Заметив девочку, которая не дотягивалась до куколки Кары, она помогла ей её взять.

– Нет! Это кукла не отдаётся! – воскликнула Кара, переваливаясь через стол, вырывая её из рук.

– Что? – Лола посмотрела на девушку, а затем на куклу. – Не отдаётся?

– Простите, – извинилась девочка, поджав губы. Уши покраснели. Слёзы хлынули как из ручья. Получив отказ, она в истерике выбежала из актового зала. Сова кивнул няне Лине, и та торопливым шагом последовала за расстроенным ребёнком.

– Да. Просто... – Кара понимала, что сорвалась. – Я не могу её отдать.

Сова подошёл к столу, возле которого стояла Кара, и стал рассматривать медведей.

– Ничего страшного. Дети должны знать как устроен мир. Но на будущее, не выставляйте на видное место вещи, с которыми не готовы расстаться. – Сова дал медведя одному из ребят и погладил его по голове. – Держи. Малыш Тэдди рад с тобой познакомиться.

– Простите. Я давно работаю с детьми в детских домах, но сегодня… – Кара поспешно спрятала куклу в рюкзак. – Извините. Такое больше не повторится.

Сова развернулся на носках и отошёл, дабы не закрывать обзор.

Кара чувствовала, что совершила что-то постыдное. В двадцать лет переживать из-за куклы? Нет! Чёрт возьми! Это не просто кукла. Это её копия. Было в ней что-то помимо облика, что-то манящее, даже можно сказать, гипнотизирующее.

Мероприятие подошло к концу. Шоки, хоть и был без глаза, сил ему было не занимать. Пока девочки по двое передвигали столы, он справлялся с этим в одиночку.

Дети парами отправились на ужин. Как всегда, какая-то каша на воде, немного хлеба и безвкусный чай. С начала войны поставки чая с Ривала прекратились. Приходится использовать, как говорит иногда Шоки: «Пыль с дорог».

– Спасибо, что пришли к нам сегодня, – начал Сова своё уханье. – Лола, спасибо, что организовала это со стороны университета.

Лола кивнула и смутилась. Все взгляды группы Тех-22 и Мат-11 уставились на неё. Излишнее внимание никогда ей не льстило, а наоборот. И почему она до сих пор берётся открывать какие-то мероприятия? Странная логика.

Кара накинула куртку и, попрощавшись с подругами и Шоки направилась вдоль по улице. Темнеть начинало рано, а уличные фонари работали один через десять. Где-то вдали снова был слышен гул артиллерии.

Ветер срывал листву, укладывая её под ноги.

Свист летящего снаряда разрезал воздух, заставляя Кару упасть от неожиданности. Треск стекла. Грохот падения стены. На соседней улице взвыла собака. Район озарило пламенем. Девушка поднялась на ноги и побежала. Снаряд не бьёт в одну воронку дважды. Это правило. Его нужно придерживаться, как и правила пяти секунд. Это аксиома.

Кара бежала со всей сил. Дыхание сбилось. Сердце было готово вскочить и начать танцевать любимый танец тараканов с универовской столовой.

Свист. Грохот.

Ещё один снаряд, но уже дальше.

– Твою мать! – вскрикнула Кара останавливаясь, глядя на рухнувшую пятиэтажку. Рядом сновала собака, лающая на огонь, похоже, на полыхающего хозяина.

– Ложись!

Ещё один свист. Кара почувствовала боль в спине и сырую землю. А затем тишину, отдающую свистом в ушах.

Глава 4. Приятная компания

Кара очнулась, не понимая, где находится. Пелена стояла перед глазами. Тошнота подступала к горлу. В ушах звенело. Отдалённо она слышала, как кто-то кричит что-то невнятное. Поднявшись на ноги, Колдер качалась из стороны в сторону. Сила гравитации тянула её вниз. Как в том анекдоте: «Шёл Генри по дороге, пьяный в хлам, а земля то и дело била его в лицо. Так он и проиграл эту битву».

– Что происходит?! – протяжно кричала Кара, пытаясь сфокусировать зрение.

В лицо дул теплый влажный ветер. Слишком теплый для осени.

– Жадина?! Как ты?! – Кара узнала голос. Слишком высокий.

Придя в себя, увидела перед собой Лолу. Из её ушей текла кровь. Одежда вся в грязи и порвана. Да и Кара сама выглядела не лучше.

– Лола?! – Кара пыталась перекричать звон в ушах.

Лола жестом показала, что ничего не слышит. И, похоже, назвала свист поганым. Кара особо не разобралась с её высказыванием, но решила не пытаться докричаться.

Кара сняла куртку. Спина была мокрая от пота. Температура подскочила. Предположив, что на улице примерно, двадцать пять градусов по Цельсию, решила, что они умерли. Их разорвало и отправило в ад. И скоро они будут вариться в котле.

Пейзаж, расплывающийся на расстоянии, доступном глазу, говорил об обратном. Высокие, стройные деревья с широкими листьями. Трава необычайно сочного зелёного цвета. На одном из деревьев – дупло, из которого выглядывала испуганная белка.