Железный Аспид. Книга 2: Мир

7. Глава с эффектом ореола и вечно бесполезным планом А

Тридцать миль для полицейского карфлайта обернулись минутой полета. Все это время робот переодевался в запасную форму службы безопасности, доверив управление автопилоту. Эйден избежал половины контроля на блокпостах только благодаря цвету машины и еще половины – с помощью виртуального кода Бритца, который рассылала консоль управления. И все же на подлете к вормхоллу аппарат принудительно затормозили. Зона вылета была накрыта куполом таможни, и робот приготовился спрыгнуть и добираться пешком. Но клинкет не поддался. Службы безопасности замуровали все машины, чтобы избежать таких лазутчиков, как он.

Документов у андроида, разумеется, не было. И на владельца карфлайта он был, разумеется, не похож. Единственное, за что можно было зацепиться, на чем сыграть – это стиль. Бритц мерзавец и психопат, но в стиле ему не откажешь, в этом и лазейка. Люди привыкают к фишкам, изюминкам, и за ширмой их ореола перестают видеть суть. Для большинства легко сложить образ малознакомого человека наброском из его наиболее контрастных пятен. И чем их больше, тем проще обмануться.

Эйден судорожно порылся в бардачке, откуда выудил сигареты, солнцезащитные очки, вип-абонемент на паучий рестлинг, методичку сольфеджио по хроматическим гаммам, ворох чеков от гувернеров и – ничего себе! – членскую карту сафари-клуба «Зимара». Элитарного квест-клуба для самых отбитых маньяков, где те гонялись друг за другом. Вызов инстинктам убийц-интеллектуалов в заснеженных дебрях органично дополнял образ энтоморфа. Фото на карте охотника не было предусмотрено. Как удачно.

Он вздохнул, когда увидел дюжих парней в форме пограничных войск. Опять драться. Опять получать по башке. Может, хоть под музыку на этот раз? Карфлайт, судя по всему, уже долго был в личном пользовании капитана. Он сохранил его горький запах, а возможно, и плейлист. Из динамика захлестал безбашенный дэт-метал, под который Бритц, не иначе, крошил котят в рагу. Пограничники болтали и смеялись на ходу, значит, проверка была плановой. Кай не подвел. Не послал им ориентировку. До этого Эйден не был уверен, что их сумбурный диалог и аргументы на грани абсурда убедили эзера, и ждал чего угодно. Под гиблый трек мысли трясло и шатало. Оставалось лишь надеяться, что и охране это не даст сосредоточиться.

Он приоткрыл окно и высунул нос. Последнюю часть лица, не тронутую приключениями. И единственную, похожую на ту же у Кайнорта. На носу уселись очки, скрывая черный глаз и серебристые шрамы слева. Рвань справа он наспех подпер правой рукой, тотчас с раздражением сообразив, что так еще хуже: рука была совсем без кожи. Вряд ли гордый эзер, даже потеряв кисть, заказал бы протез из имперской платины. Тогда Эйден прислонился к раме щекой. Что-то забыл. Что? Охранники подошли к карфлайту, вяло отдали честь и поскребли двухдневную щетину. Смена подходила к концу.

Закурить, вот что. Эйден щелкнул сигаретой и пожалел, что Кайнорт, соблюдая этикет, убирал ее подальше от лица собеседника. Ему бы сейчас не помешала завеса дыма.

– Доброе утро, капитан! – салютовал охранник, щурясь на солнце, которое сегодня играло на руку Эммерхейсу. – Рано как. Вроде до окна эзеров еще часа три!

Андроид сдержанно кивнул и приглушил музыку.

– Совмещаю приятное с полезным, – голосом энтоморфа объяснил робот. – Инспектирую патрульные системы вормхолла из-за трагедии с сыном председателя.

Не выпуская сигарету, той же рукой он небрежно протянул в окно карту сафари-клуба и отвернулся, изображая, что дежурный регламент отвлек его от дел куда более важных. Дэт-метал сменился воздушным ноктюрном для клавиш в сопровождении смычка. Пограничник едва мог сосредоточиться на документе: его огорошила новость о внезапном аудите.

– Ох, господин Бритц, но это же… – растерялся парень и вернул ему карту, чуть виновато. Эйден улыбнулся.

– О, точно! Прошу прощения, – копируя придыхание эзера, извинился он и полез в бардачок за удостоверением, которое очевидно забрал Кайнорт. Будет он расставаться с документами, как же. На пол рассыпались чеки. Солнце нещадно слепило, а внутри карфлайта было темно. Белый сигаретный пар охранник, видимо, принял за дымок, предваряющий разлет крыльев – от раздражения из-за ненужной проверки. Все просто: они видели не больше и не меньше того, чего и так ожидали.

– Да ладно, ладно… – пограничники отпрянули и замахали руками. – Не надо! Мы уж так просто… Снова на сафари, значит? К поясу астероидов?

Эйден не ответил. Он был не в ладах с космографией злачных мест и попридержал язык. Пока, ко всему прочему, никто не заметил, что он у него раздвоенный.

– Зону досмотра приведите в порядок. – бросил он, и парни закивали, как болванчики. – Всего доброго.

Он дернул штурвал. Ну? Карфлайт поддался и рванул к стоянке вормхолла. О-бал-деть. Пока машина самостоятельно парковалась, Эйден вскрыл багажный сейф и достал служебный комм Бритца. Он развернул экран и послал эзеру привет – на личный.

В посадочной зоне за периметром стоянки охраны вовсе не было. Свобода.

* * *

Трудно представить звуки страшнее. Хрустнули позвонки, в горле забулькало, закипело. Прошла вечность, прежде чем девушка поняла, что не в ее горле. Она подтянула колени к груди и встала на четвереньки, оборачиваясь.

Позади нее загребала когтями пума. Уже в агонии. Глаза остекленели, язык вывалился на снег – мерзко, но вместо кошки могла оказаться Самина. Здесь у пумы не было естественных врагов. Трехметровая стрекоза оказалась для нее сюрпризом. Кайнорт пил долго и жадно, передние лапы направляли струи к жвалам. Биолога замутило. От увиденного, от страха, от падения. Она отползла подальше и умылась относительно чистым снегом. Бритц покончил с поздним завтраком и чистил крылья передними лапами, как огромная муха. Самина ждала, что он вернет себе человеческий облик, но стоило ей отвернуться, как жесткие лапы подхватили ее поперек живота и оторвали от земли. Эзер экономил силы и время. Обернись он лишний раз перед полетом с целью морально подготовить ее, воплей точно не стало бы меньше.

Соль в том, что к такому не подготовишься. Самина охнула и зажмурилась, чтобы не видеть улетающие скалы и мертвую пуму. Бритц нес ее лицом к земле, как дохлую фретку. Захотелось инстинктивно поджать ноги, но в тот момент стрекоза перехватила ее под мышки и сжала крепче. Ветер бил по лицу, и в холодном вихре стало трудно дышать. И негде спрятать нос. Девушка прижала к нему кулаки, обтянутые рукавами. Но нашелся в ее положении и большой плюс: собственно чудовище было почти не видно. Самина понятия не имела о скорости полета, но елки внизу слились в одно сплошное зеленое море. Жесткие волоски на грудных сегментах эзера царапали ей шею. Самина поежилась, заерзала, опять попыталась согнуть ноги и… полетела вниз!

Завизжать не успела: черный хвост изогнулся и хлестнул ей под дых, кувырнул в воздухе – и лапы вновь сцапали ее, но на этот раз прижали к себе лицом. Бритц обращался с ней, как с недорогой игрушкой. Схватил поудобнее, чтобы рвануть вперед и ввысь. Резвее, еще резвее. Самина поняла, что впредь лучше не ерзать, и обхватила чудовище коленями. Она устроила нос под жвалами стрекозы, где воздух не свистел и был теплее.

На обложке старой детской книжки нарядная фея седлала стрекозу и погоняла ее гороховой плетью, словно циркового пони. Ну-ну. Просунь Самина хоть палец к спине Бритца, вертолеты крыльев оторвали бы его по локоть в считанный миг. Верхом на стрекозе можно было разве что приготовить фарш из феи.

– Куда мы летим? – девушка старалась перекричать ветер. – Бритц! Куда?

Капитан не ответил. Оттого ли, что не мог говорить, пока не обернется, или оттого, что не счел нужным отвечать. Грубый ворс под его жвалами пах кровью.

* * *

Когда при обходе патруля Эйден нырнул под багажную стойку, где кто-то пролил кофе, он рассудил, что не стыдно валяться в луже, а стыдно попасться чистеньким. Когда от жажды слипся язык, робот без лишней рефлексии стащил флягу у привокзального бродяги. Но когда он вытряхивал песок и хвою, корчась в экспресс-мойке для роботизированной уборочной техники… Уж тут самооценка затрещала и посыпалась.

– Эйден! – Шиманай забежал в санблок вормхолла и свирепо оторвал настенную сушилку, ни в чем не повинную. – Эйден! Самина в безопасности?

– С ней Бритц. Он прислал мне это, – андроид развернул недавний диалог.

«– Меня приняли за тебя, смени охрану! И плейлист ;)

– Спасибо, у нас все хорошо.

– С жемчужины моей глаз не спускай. Изобретательна и агрессивна.

– Можно не церемониться?

– Можно».

Переписку завершало фото Самины. Бледно-зеленая, грязная, прикрытая одним полотенцем, она посылала Бритцу неприличный жест на пути в душ. Должно быть, где-то в башне эзеров.

– Ублюдок… – выплюнул профессор.

– Для нее уж лучше он, чем Бен или Харген.

– А Бен-то чем плох?

– Да просто. Я ревную.

– И ты ублюдок! – тут он впервые заметил, что андроид местами дырявый. – И что это с тобой?

– Так модно теперь. Достал корабль?

– Уже на старте. Кто бы мог подумать: именитый ученый и чудо робототехники – натурально тырят коня!

– Меня уволили, я мылся в общественном туалете, лакал из крана для кошек. Ниже дна падать некуда, Шима. Теперь пойдем воровать звездолет.

Синяя полицейская форма вызывала среди бранианцев едва ли меньший трепет, чем имперский китель. Так что Эйден не только не привлекал внимания, но издалека разгонял пассажиров одним своим видом. Правую руку синтетик убрал в карман, а воротник приподнял, скрывая металл на шее. Шима рядом тоже сыграл на руку. Здесь пялиться на киборга считалось неприличным, и пассажиры смущенно отводили взгляд. Частные суда не требовали проверки документов. Они миновали общий зал регистрации и сразу вышли к посадочной зоне.

Эйден ожидал разнообразие форм и размеров кораблей, но взлетная площадка была похожа на птичий инкубатор. Половинки скорлупок застыли острым концом вниз. Края их вверху были неровные, как у разбитых напополам яиц – громадных, как целый дом. А еще казалось, ткни их пальцем, и они покачнутся, скатятся с цоколя и завертятся на боку.

– Вот наш посадочный модуль. – Шима кивнул на средних размеров скорлупу.

– Я надеюсь, у тебя из-за него будут проблемы.

– У института. Я оформил аренду на имя ректора. Урезал мне финансирование, вот кто настоящий разбойник.

Время бранианских кротовин подходило к концу.

– Шима, а где наш пилот? – напряженно огляделся робот.

– Мы заберем его по дороге. Ты ведь в состоянии вывести модуль на орбиту?

– Конечно. У вас их туда кротовина выбрасывает.

– Там еще предстоит состыковаться с блоком двигателя. Справишься?

– Вообще-то я был старшим офицером звездолета. Не нагнетай.

Кафт пожал плечами, и они поспешили взойти на борт. Внутри корабля дерзости андроида поубавилось.

– Это что, аналоговый штурвал? Гидравлический дроссель, ты шутишь?

Профессор не мог шутить при всем желании, ибо понятия не имел, что за зверь такой – дроссель. Да и остальные слова он разобрал лишь по отдельности.

– Не думаю, что для тебя это так уж трудно. Все-таки ты сам пилот. Тот крейсер, на котором ты сюда упал, на вид куда серьезнее.

– Только на вид. Истребители класса «диспайс» не межзвездные. Иначе говоря, там всего три кнопки: вперед, назад и пли. Такой… я не знаю, космический велосипед.

– Но ты побывал и старшим офицером на звездолете.

– Четыреста же лет назад, а не четыре тысячи, – андроид все мог устроиться в кресле пилота. – Сиденье крутится только в одной плоскости… чума. Может, здесь и якорей гравитации нет?

– Якори сейчас везде, даже у совсем отсталых. И всем станет легче, если ты отключишь имитатор эмоций, хоть на время! – Шима пульнул мячики поочередно в кресло, в штурвал и в плечо синтетика. – Не волнуйся, я буду твоим штурманом.

– Руки пристегни. Иначе будешь моим юбилейным несчастным случаем.

Половинка белой скорлупы оторвалась от площадки и заскользила вверх, к пусковому шлюзу. Неслышно и плавно, как перышко на ветру. Эйден ничем не выделялся из облака точно таких же кораблей. Из экономии кротовина выпускала по пять-десять скорлупок за один присест. Поднимаясь над вормхоллом, они были похожи на те фонарики, которые пускают в небо, чтобы загадать желание. Интересно, сколько желаний пассажиров внутри них противоречило друг другу прямо сейчас, в этом облаке из кораблей?

– Мелкие носятся внутри одной системы, – Шима болтал без умолку. Чем выше они плыли, тем сильнее тревожил его водительский опыт четырехсотлетней давности. Он уж был не рад своему плану, но это все, что он сплел за отведенное время. – Широкие принадлежат грузовым компаниям. А средние, вот как наш, летают между звездами.

Их модуль был просторный, но недостаточно большой для серьезных перелетов. Бранианцы летали на углеводороде, и для батарей требовалось куда больше места, чем могла вместить рубка.

– Сколько еще модулей нужно присоединить, чтобы добраться до Алливеи?

– Кроме блока аккумуляторов на орбите – еще три. Нужны будут крылья, или паруса. Такие широкие, плоские модули. Как только нас выбросит, приготовься действовать шустро.

– Три дополнительных модуля. И где мы столько возьмем?

– У меня есть план.

Эйден оглядел мегатонны индикаторов. Он был здесь случайным гостем, которого хозяева попросили захватить что-то из холодильника, но не уточнили, с какой полки. Да еще этот снег в мозгах.

– Стоп! Не могу найти румпель стыковки.

– Я не знаю, что это, но оно прямо перед тобой – если верить надписи. – трудно было не заметить румпель под кричащей табличкой. – Так уж обязательно психовать за рулем?

– Конечно, я так соображаю быстрее. Шима, а план Б у тебя есть?

– А вон он, в углу. Если что-то случится – клади мой мозг в тот контейнер. Бери левее, робот!

Эйден уклонился от соседних кораблей неожиданно ловко. Скорлупки впереди выбирались из шлюза и исчезали в кротовинах: размазанная ввысь вспышка – и нет звездолета. Наверное, издалека казалось, будто в небе над Браной звезды падали вверх. Только днем и слишком густо. Настала очередь их корабля, и…

Космос! Вокруг сверкали звезды и сновали мириады самых разных кораблей. Шима не сдержал крепкой брани, когда в мгновение ока день сменился ночью.

– Чем ты возмущен, старый лис? – вкрадчиво зашипел Эйден. – Не тем ли, что туннель не схлопнулся? Или тем, что секунды идут, а мне все никак не оторвет башку?

Кафт сжимал и разжимал кулаки, еще пристегнутые к подлокотникам.

– Как ты избавился от чипа?

– Оказалось, вторая функция нервизолера – удаление маячка. Он цепляет датчик на первом щелчке и сразу отключает. Выдрал его вместе с иглой и перезапустил детонатор. Знаешь, где он теперь?

Шиманай мигом отстегнулся, вскочил, как ошпаренный захлопал себя по карманам. Он уже начал сдирать комбинезон, когда раздался хлопок. Из контейнера в углу потек субстрат для консервации мозга. Шима поник. Натягивая комбинезон обратно, он не смотрел на андроида.

– Чем дольше ты не спрашивал о чипе, – объяснял Эйден, – тем глубже я сомневался, что твой план существует. Вернее, простирается дальше вормхолла. А запасной план – автодетонация датчика у меня в хребте. Так?

– Так.

– Что ж, твой спасательный круг лопнул, и я рад сообщить, что отныне твоя жизнь зависит от моей. Куда тут стыковаться?

Шима еще ползал по полу в надежде собрать остатки субстрата в осколки контейнера. Ничто так не заставляет трястись за жизнь, как бессмертие. Пусть даже самое мучительное.

– Вон тот модуль батарей подойдет, –  сдался профессор. – Нет… нет-нет, вот этот! Да, он.

– Так здорово, когда штурман искренне переживает за успех полета, – улыбнулся Эйден. Полумодуль батарей представлял из себя точно такую же скорлупу с неровными краями. Андроид потянул румпель стыковки, края модулей засветились, «познакомились» и начали трансформацию. Детали на стыках ворочались в длину и ширину, меняли тип разъемов и диаметр кабелей в угоду друг другу. Все заняло минут пять. Мимо пролетали уже готовые корабли наподобие вытянутых яиц. Мелкие напоминали кабачки, а ширококостные грузовики были надуты, как глобусы. По бокам кораблей располагались продолговатые ниши для присоединения межзвездных парусов и батарей. Кое-кто уже обзавелся несколькими крыльями. Вероятно, они тоже летели в другие системы. Мимо вальяжно плыло яйцо с десятком модулей-парусов – судя по логотипу на борту, делегация волонтеров к Эоле. Да, после той перестрелки с Проци и удара Харгена им не помешает гуманитарная помощь.

– У нас есть большое желание, немного провизии и батарея до границы звездной системы. – Эйден оглядел готовый модуль, на удивление неплохой по состоянию. – Но Шиманай, нам все еще нужны три крыла. И пилот. Даже не знаю, что и важнее.

Профессор Кафт почесал воображаемую щетину на подбородке.

– Один парус мы, пожалуй, и купить можем.

– Купить? Единственное, что у меня с собой ценного, это квантовая плата в голове. Но без нее со мной будет скучно.

– Частные перевозчики хранят средства на непредвиденный ремонт прямо в системе корабля. Этот модуль уже повидал звезды, а значит, тут могло кой-чего накопиться.

Синтетик перерыл бортовые файлы и наскреб ерунды какой-то. Он не разбирался в бранианской метрике, но смекал в деньгах.

– Хоть местная валюта и окрепла на фоне перипетий в Империи, на парус нам этого не хватит.

Шима глянул на экраны:

– Не хватит на новое крыло. Но мы можем заскочить на базар, за подержанным.

– Куда?

– На барахолку. Блошиный рынок! Рули налево.

– Шима, я знаю, что такое базар. Но звездолеты у нас там не продают.

– Тю! Никудышные у вас барахолки.

8. Глава с ароматом кофе и бергамота

От переизбытка белого слезились глаза. Самина в белой пижаме, в пушистом белом кардигане свернулась на белой софе и пила третий пузырек белого чая. Но все никак не могла согреться. Эзер тащил ее два часа без передышки, и когда прилетели в город, девушка была уже не в состоянии возражать против Башни Эзеров. Сейчас ей пришлось бы по душе и темное подземелье. Любое место, где нет снега. Бритц вежливо парировал, что подземелья здесь, к сожалению, нет, но если ей приспичит пострадать, то он что-нибудь придумает. И заточил ее в апартаментах оттенка «вырви глаз».

– Надолго я здесь?

– Как уж повезет Эйдену. – Кайнорт смахнул пылинку с рукава и задумался. – На веки вечные.

– Я умру к вечеру – от информационного голода.

– Не преувеличивай, здесь полно красок.

– Например?

Он улыбнулся:

– На изнанке ковра есть большое пятно от крови.

Капитан распорядился, чтобы рабыни-шчеры обеспечили биолога всем необходимым, а сам застегнул на ней браслет-маячок. Девушек из прислуги было две, обе чрезвычайно бледные, с небрежно прикрытыми кровоподтеками на запястьях и шее. Богатые волосы цвета какао, ясные сапфиры глаз. Они не смели поднять их на минори или коснуться его ненароком, опасаясь подать ему идею отобедать пораньше и поплотнее. Но биолога изучали с большим интересом. Они решили поначалу, что это новенькая рабыня. Не найдя за ее воротником длинных шрамов от жвал стрекозы, которыми были сплошь урезаны их собственные ключицы, девушки растерялись и утратили интерес. Их здесь давно отучили подключать ум и логику. Насекомые имели разный ротовой аппарат и питались по-разному, каждый оставлял на жертве свои шрамы. Словно автографы. Биолог заметила, что обе служанки имели только отметины Бритца. Значит, личные рабы, которым эзер не то чтобы доверяет… просто никто не хватится, если в случае чего он их убьет из конспирации.

– Самина, послушай меня. Не стоит проявлять импульсивность и другие глупости, – он отогнул краешек белого ковра, чтобы показать ей то самое пятно. – Не добавляй сюда красок.

Эзер щелкнул рабыням и исчез вместе с ними за дверью. Девушка испуганно забилась в угол и боялась пошевелиться. Изнуренная полетом, задавленная лавиной и страхом, она задремала на диване.

Можете в это поверить? Шучу, конечно нет – вы уже достаточно узнали бестию. Не успел замок провернуться, как Самина откинула плед из викуньи и кинулась искать лазейку для побега. Панорамное окно было заперто и бронировано. Ладно. Все равно там была неимоверная высота. Девушка распахнула все шкафы, до которых смогла дотянуться, разорила секретер и гардероб, раскидала все ящики, которые только нашла. По большей части они были пусты, но где-то подозрительно жужжало. Девушка сорвала шторы с карниза и выломала серебряный кронштейн, чтобы воспользоваться им, как монтировкой. Из раскуроченной панели на стене дохнуло морозцем, наружу вырвались клубы пара. Самина вскрыла холодильную камеру. Она была забита контейнерами свежей крови: на ярлычках указаны точное время, раса донора, кому предназначено. Срок хранения – всего три часа. Самина выбрала те склянки, время которых подходило к концу. И не тронула их.

Ей вспомнились тонкие шрамы на ключицах Сиби, которые та стыдливо прикрывала весь последний год. А еще царапины на шее, спине и запястьях. Они то появлялись, то молниеносно исчезали, а капсул анальгетика в доме мачехи становилось все больше. Самина беспокоилась, а Сиби отмахивалась новым увлечением. Спортом. Ясно теперь, что за спорт это был. Самина видела и рабынь капитана, и что он с ними делает, когда наскучит офисная канитель. Но Бритцу мало было рабов. Он развлекался с первой красавицей планеты и не мог удержаться, чтобы не кормиться ею время от времени!

Хрустальный флакон, маркированный получасом назад, полетел на белый ковер. Расцвели багряные всполохи крови. Захваченная страстью, одержимая, девушка вдруг поняла, что вовсе не причиняет вреда эзерам. Глупая импульсивная выходка! Ведь убирать придется и без того изможденным рабам, да еще их же кровью и восполнят разбитый запас. Вот свинство. Но обойдя убитый ковер и возвратясь к тому, с чего начала, она подумала так: на хороший звук прибежит одна из этих девочек. Она откроет дверь и от потрясения забудет ее запереть. Пока мнется, рискнуть ли вызвать хозяина, Самина выскользнет за дверь.

Биолог опустила руку в самый большой контейнер (обжора Бритц, сколько же в тебя влезает!) и поболтала там браслетом. Этого оказалось достаточно, чтобы датчик всхлипнул и перестал мигать. Значит, прекратилась подача сигнала. Самина выудила руку из крови, брезгливо вытерла ее о плед и бросила склянку в окно.

Стекло, конечно, не разбилось, но бдзынь вышел потрясающий. В коридоре зашуршали, и девушка подбежала к выходу, чтобы не упустить момент. Оттолкнуть рабыню со всей дури и выскочить в коридор. Служанка распахнула дверь, увидала кровь повсюду и открыла рот, чтобы закричать. Но лишь пискнула и сжалась под взглядом Самины, когда увидела, что та приготовилась драться. Биолог вдруг смутилась такой реакции. Сделать ей больно сейчас – это как ударить больную собаку. Раб боится защищать себя, он сломлен еще до удара. Самина опустила руку, но рабыня вдруг дернулась, как ужаленная, и беззвучно повалилась вперед.

– Бен!

Это он оглушил шчеру и выглядывал теперь из коридора. Всклокоченный, чумазый. Родной.

– Быстрее, Сэм! Не знаю, долго ли она проваляется так.

– Я наделала шума, Бритц вот-вот появится…

Бен замотал головой и потащил ее за собой:

– Он еще у председателя.

– Точно? Бен, точно?

– Сам только что оттуда. Видел, как эта дрянь прилетела.

Мимо проходили эзеры, но Самина здесь была по секрету, и на двух людей не обращали внимания. Редкие шчеры шарахались от странной парочки.

– Бен… Бензер!

Он нехотя остановился:

– Ну, что?!

– Зачем ты ходил к Харгену?

– Рассказал ему, что у синтетика есть план уничтожения магнетарной цепи. Сказал, что…

– Что ты сказал? Ну!

– Ничего! Сказал, что робот выкрал данные из архива о бинаре-наводчике и… чтоб усилили охрану реле. Бежим, Сэм, время!

– Прямо так и сказал – «реле»?

– Уж лучше так, чем дать фору андроиду! Сама ведь понимаешь. Сегодня он лечит бродяг, а завтра пропустит нас всех через мясорубку.

То есть Харген теперь знал, что они знают. Но насчет имперца Бен прав, ох, как прав.