Звезда Владыки

Тени сна на пороге реальности

— Все мамуль, я пошла в институт, закройся, - прощебетала Света с теплотой в голосе.

— Светочка, учись хорошо, мое солнышко, - любя наставляла мама.

Солнышком мама ее называла из-за цвета волос. Он огненно-рыжий, почти оранжевый, что удивительно, ведь оба родителя у нее брюнеты. Она где-то читала, что такая вероятность есть 5-7%, и еще, в детстве, бабушка ей рассказывала, что в родне, по линии ее дедули бывало, что рождались рыжие малыши, просто с возрастом цвет их волос темнел. Но время шло, а цвет волос у Светы становился только ярче. В семье она всеми была любима и воспитывалась она в строгости. Все воспринимали ее необычный цвет волос как феномен семьи. Что самое удивительное, она никак не могла их обесцветить или перекрасить в черный. Неоднократно она уходила с салона со своим цветом, извинениями парикмахера и возвращенной суммой за прическу.

Единственное, как Света могла изменить свою внешность это парики или наголо побрить голову, но это совсем крайние меры.

Сегодня по пути в институт она вспоминала странный сон, который приснился ей еще месяц назад и все чаще повторялся как заезженная пленка, застревавшая на одном и том же кадре. Вот уже который день одна и таже картина. Из-за чего она ужасно не выспалась, а ведь сегодня у нее важный экзамен. Всю последнюю неделю, она к нему готовилась без устали, но мысли ее сейчас были далеки от учебы. Они были об этом странном сне.

Ей снова снилось что-то непонятное. Сон расплывался зыбкими контурами, но его в центре зияла прореха похожая на пролом в стене в ореоле голубых звёзд. Картина перед Светой предстала очень жуткая, наверное, что-то похожее на обряд: пол был залит липкой кровью — она стекала по камням, собиралась в багровые лужицы, источая сладковатый, тошнотворный запах разложения. На нем лежали обугленные туши животных и птиц с разорванными животами, которые освещались разноцветным светом, как в клубе. И все это покрывалось пеплом, кружащем в воздухе, как чёрный снег.

Отовсюду эхом раздавались голоса, будто просачивались сквозь трещины в реальности. Разные языки, разные интонации: кто‑то шептал, кто‑то кричал, кто‑то монотонно повторял одно и то же, как заведённый. Света узнала три из них: те, что когда‑то выучила с упоением, наслаждаясь красотой чужой речи. Но сейчас от их звучания по коже пробежал ледяной озноб. Все они, без исключения, кого-то звали, какую-то девушку или судьбу, или Звезду. Было ощущение будто не люди звали ее, а само предназначение требовало её присутствия — здесь и сейчас.

Но среди всей этой неприглядной мешанины Света разглядела одного из призывающих. Он показался ей таким красивым, поджарым, сексуальным — как сам грех, воплощённый воплоти. Его обнажённый торс притягивал взгляд: рельефные мышцы плеч и рук перекатывались при каждом движении, словно у хищника перед прыжком. Широкая грудь спускалась к слегка очерченному прессу, а линии косых мышц уходили под пояс штанов, обещая ещё больше соблазнительной силы.

Каждое движение выдавало в нём хищника: плавное, расчётливое, смертельно опасное — и оттого ещё более возбуждающее. Его присутствие заполнило всё пространство, вытеснив воздух, оставив лишь тягучую, жаркую атмосферу желания. А какие у него были глаза, совсем необыкновенные: янтарно‑жёлтые, с узкими, кошачьими зрачками, они будто в душу заглядывали, выхватывая самые тёмные, самые запретные желания. Они будто сканировали её, считывали пульс, температуру кожи, ритм сердца. Взгляд проникал глубже, чем прикосновения, будил в ней что‑то дикое, необузданное, давно спящее.

Он шептал на какой‑то тарабарщине, но так нежно и призывно, будто свою любимую звал — ту, без которой его дальнейшая жизнь не имела больше смысла. Голос его обволакивал, как шёлк, скользящий по обнажённой коже, заставляя кровь кипеть в жилах.

Света в этот момент чувствовала, как ее душа начинала к нему тянуться. Ей очень хотелось откликнуться, хотелось быть той, кого он так зовет. Очень хотелось к нему, помочь ему, дать что он просит, но ужас всего происходящего, что творилось вокруг него: эти куски непонятно чего, крики чьи-то, кинжалы, жуткие персонажи рядом с ним — все это зарубало на корню ее порывы и желание помочь.

Как и всегда сегодня она проснулась вся в поту.

— Да что же это такое, - думала она, — когда меня отпустит. Ведь у меня есть жених — Кирилл. Мы, вроде бы, любим друг друга, но почему-то в мыслях опять не он.

По дороге в институт она, как всегда, встретилась с подругой Любой.

Они учатся вместе в одном институте только на разных факультетах. Люба изучает юриспруденцию, а Света выбрала факультет финансового менеджмента. Обе очень любили свою будущую профессию и отдавали учебе почти все свободное время, без остатка. На первых курсах они все основные предметы готовили вместе: решали сложные задачи по матанализу, готовили доклады по истории, собирали материалы для «культуры речи». Еще они очень любили решать сложные кейсы по теории вероятности. Преподаватель часто им давал индивидуальные задания, повышенной сложности, так как обе они «шли на красный диплом», как говорится. Люба смеялась, что теперь они могут идти штурмовать самое крутое казино в Лас Вегасе, все у них рассчитано и просчитано. А Света, тем временем, шутя отвечала, что именно они с Любой не будут этого делать в здравом уме и трезвой памяти. Ведь они вместе изучали центральную предельную теорему, закон больших чисел и теории цепей Маркова и обе точно знают сколько не штурмуй казино, а выиграет всегда оно.

Они так привыкли все делать вместе, что, когда пошли специализированные предметы они все равно готовились вдвоем у Любы на квартире, но в разных комнатах, чтобы не мешать друг другу.

Ближе Любы у Светы были только мама с папой, а у Любы не было никого кроме Светы.

Точнее у Любы был отец, который откупался от нее деньгами, но в реальности за все двадцать с лишним лет она видела его четыре раза. Даже на день рождения девочке курьер приносил подарки, но больше ни звонка, ни письма, ни открытки не было. С отцом у них всегда проходило общение только через третьих лиц. И эти лица обязательно почему-то менялись раз в год или два. Почему так, Любе никто не собирался объяснять.

Поэтому девочки часто фантазировали какая могла быть семья у Любы: какая могла быть мама и какой папа. Из этой фантазии был исключен тот человек, которого Люба не знает в лицо, но является якобы ее отцом.

Мама обязательно добрая и ласковая, как у Светы, только Любе она бы разрешала все- все и не строжилась на ее проступки. Папу Любы девочки представляли большим начальником, допускали идею, что он полковник военной разведки. По их представлению он должен быть красивым, сильным, с хорошей физической подготовкой и с высоким уровнем интеллекта, ведь интеллект детям достается от отца. Иначе в кого же Люба такая умная. Девочки придумывали и черты характера: он должен был быть внимательным, целеустремленным и, обязательно, умеющим хранить секреты. Чтобы Люба могла ему жаловаться на глупых мальчишек, которых нужно наказать, а позже, со временем, на нерадивых ухажеров, которые почему-то не были такими идеальными как хотелось бы ей.

Еще они придумали брата для Любы, обязательно младшего. Чтобы она его сама водила на секции по самбо и дзюдо. И, обязательно, она научила бы его как действительно нужно обращаться с девочками.

В такие теплые вечера девочки вдвоем проживали боль одной из них. Они доверяли друг другу беспрекословно.

И, конечно, при встрече Света поделилась своими проблемами и все ей рассказала про сон.

— Ты слишком много читаешь всякие романы и смотришь много фантастических фильмов, вот твой мозг и смешал все в одну кучу и выдал обряд и красивого мужика, - с видом знающего человека изложила Люба, — помнишь, мы как раз в выходные ходили в кино на «ведьм зеленой луны» — настоящий хоррор, до сих пор жуткие мурашки по телу бррр... Вот тебе и снится непонятно что, - сделав паузу она добавила, — короче, вам с Кириллом нужно расслабится, романтик и все такое. После этого перестанут снится чужие мужики. Я тебя уверяю. Ну либо Кирилл не твой мужик и ты темнишь, подруга.

— Может ты и права. Ладно, пойдем быстрее, а то опоздаем.

Не стала она Любе говорить, что этот сон мучает ее уже не день и не два и даже задолго до просмотра «ведьм зеленой луны». И так еле собрала всю храбрость, чтобы поделится такими странными переживаниями с подругой.

Учеба помогала отвлечься. В институте все прошло хорошо. После успешно сданного экзамена, она созвонилась с Любой, которая ее уже давно ждала чтобы вместе пойти домой.

По пути девочки зашли в магазин, ведь мама Свету просила купить колбасы и хлеба. Попрощавшись с Любой до завтра, она радостно забегает домой, чмокает маму в щеку и застывает.

Ее парализует, она видит, что за окном уже темно и это значит, что скоро надо ложится спать, а она очень боится своих снов.

После ужина она решила, что будет делать курсовую работу. Все что угодно, только бы не спать. Не вспоминать эти глаза, эти плечи, этот голос, который и пугает, и привлекает одновременно.

— Так, я не пойму, от чего именно мне страшно: от хоррора во сне или я просто боюсь своих желаний, - начала рассуждать вслух Света, чтобы привести мысли в порядок, — Так, надо успокоиться. Сколько можно думать об этом. Права Любаня, надо встретится с Кириллом и все пройдет.

Время два часа, курсовая сделана уже на половину и организм отвоевывает свое. От усталости она засыпает прямо за столом.

Эквинопс: знак, которого нужно бояться

Зря она боялась. Больше не было в голове этого ужаса. Она стояла на солнцем залитой поляне. Вокруг нее были красивые и необычные цветы. Под березой сидела очень красивая женщина и лучезарно улыбалась, не подойти к ней было невозможно.

Она сразу протянула к ее щеке ладошку, так нежно, что желания отстранится не возникало:

— Как же ты выросла маленькая моя. Какая ты стала красивая. Как же я по тебе соскучилась, - ее голос лился, словно ручеек бежал. Очень красиво.

Света так залюбовалась этой женщиной, что у нее даже не возникло мысли, что нужно познакомиться с ней. Она уже чувствовалась Свете как родной, ласковый и светлый человек. Не было ни капли сомнения, что эта женщина желает ей только добра. Она рассказывала ей о фантастических вещах, что этот мир не единственный, что есть миры светлой стороны и миры темной стороны. Рассказывала про необычных животных, фиолетовые и белые воды озер и рек, про две луны на ее планете, про диковинные растения. Света ее слушала, как ребенок слушает сказку на ночь. Представляла себя маленькой девочкой в этом необычном и красивом мире. Пока вдруг сквозь пелену своих фантазий она не услышала: «У тебя дар звезды, девочка моя», - продолжала свой рассказ эта дивная женщина.

А Света будто от гипноза очнулась и слышит, что ей срочно надо развивать дар, чтобы была возможность себя защитить от какого-то Арсалана. Женщина много рассказывала о Владыке всего светлого пространства и о его наследнике. Говорила, что со временем в нужный момент магия проснется и поможет вспомнить то, что спасет в тяжелый час.

Сидя перед ней Света не могла понять, как сон может быть на столько красочным и детальным. Хотя скорее всего, она проснется и все забудет. В памяти останутся только общие очертания поляны и яркого солнышка.

Но ничего не было забыто весь день сидя на парах Света воображала себе другие миры, выпадая из реальности, отвечая не впопад своим однокурсникам. Даже проехала свою остановку. Пришлось брести обратно в сторону дома. По пути ей неожиданно встретился Кирилл. Он что-то рассказывал, активно жестикулировал, но она не вникала. Она была погружена в свои мысли, ее заворожила тема других миров и наличие в них магии. Совсем забыла про советы Любы по поводу Кирилла.

— Эй, дуреха, ты меня слышишь? Ты где витаешь? Придумываешь как свадьбу будем проводить? Да ты не переживай, моя мать уже все решила и даже оплатила нам кафе. Видео снимем, а тамадой будет жена брата. Ну, круто же?! Нам не о чем волноваться. Скоро мы будем жить вместе, – сказал он, веселясь, и его даже не смутило, что Света не могла вставить ни слова в его монолог.

А Свету как холодной водой окатило, - «что значит уже все решила?! А она, а ее спросить?!» - Даже стало обидно. Почему не они с Кириллом готовятся к этому дню, а его мать?! Но она промолчала, как всегда, тихо про себя подумав: «Ведь я люблю его и не хочу ссориться на пустом месте. Ведь люблю же?!», - в глубине души она знала ответ на свой вопрос. Но сейчас так не хотелось этот ответ доставать из тех самых глубин своей души. Не сегодня. Не сейчас.

— Ну что?! Пошли, - весело пропел Кирилл.

— Куда? - робко спросила Света, понимая, что до ее дома чуть меньше квартала осталось дойти.

— Как куда?! Провожу тебя, говорю. Темно уже, а ты девушка молодая, красивая. Мало ли что. Я тебя ни с кем делить не собираюсь, - и нежно поцеловал ее в щеку, — а вообще, ты странная сегодня. Что-то случилось?

— Нет, Кир, я просто устала. В этом году защита курсовых, а в следующем диплома и гос. экзамены. Осталось не так много времени. Нужно сделать последний рывок. Чтобы наконец-то поменять вечернюю работу в кафе, но достойную и официальную, как у тебя, - с гордостью произнесла она

— Нуу, ты же прекрасно знаешь, что моя жена может совсем не работать. Я в состоянии обеспечить свою семью, - немного с давлением и определенным намеком начал говорить Кирилл, — ну хочется тебе этот диплом, давай купим его. Зачем ты тратишь нервы и изводишь себя. Мне нужна здоровая жена, а не неврастеник, - со смешком сказал он.

— Нет, Кир, я не хочу зависеть от твоей матери. Я хочу все сама, - окончательно обидевшись пробубнила Света, — и вообще, мы пришли. Спасибо и пока, - забрала сумку и с грохотом закрыла за собой дверь подъезда, услышав только краем уха его: «а поцеловать?!». Не хотелось его целовать сегодня. Совсем не хотелось.

А ночью снова приснилась эта же женщина, на этой же поляне.

Женщина наконец-то, представилась Свете, у нее очень необычное имя — Нуритиция. Хотя, как только детей не называют. Недавно только Света читала, что одни родители своего ребенка назвали Маркетингом, по их мнению, это имя принесет ребенку успех в бизнесе. Другие дочь назвали Арсина, что расшифровали как «армия сила народа», у каждого свои причуды, конечно. А имя Нуритиции у Светы вообще ни с чем не ассоциировалось, просто очень необычное имя.

Теперь она говорила, что она спрятала свое дитя от безжалостного Владыки. Они с мужем совершили обманный маневр. Они готовились к этому событию столько сколько могли, просчитывали и перестраховывались, придумали разные варианты. В итоге все было продумано до мелочей, но все учесть, к сожалению, невозможно. Они построили нелегальный портал, почти на границе с темным пространством. Пока Нуритиция всех отвлекала и инсценировала смерть Астреи, ее муж отправил ребенка другой мир к доверенным лицам. Они сильно рисковали. Излучения от темного пространства скрыло энергию портала, но они очень сильно исказили и изменили траекторию перехода. Поэтому Астрея попала в совершенно чужой мир, а Октания и все ее жители, в совершенно иное измерение.

Все силы и даже жизнь ее мужа ушли на создание временной копии Октании и иллюзию взрыва перед самой казнью. Он успел, но это был его последний миг.

Теперь никто из Высших не знает о существовании Октании и Астреи. Их все считают погибшими. Только Велимир может почувствовать, что Астрея жива и начать ее искать. Пока он был ребенком опасности не было, а теперь он опасен для Астреи.

Рассказ Нуритиции лился рекой, она говорила не прерываясь, как будто боялась не успеть. Теперь она вынуждена жить в другой форме жизни, бестелесной. Такова цена за жизнь ее дочери. И как бы невзначай, в потоке общего рассказа спокойным тоном она сообщает, что Света и есть ее спрятанная дочь, что ее настоящее имя Астрея. На самом деле при рождении ей дано другое имя, в честь далекой звезды Астрея12[1]*. А ее, настоящего отца зовут Вайдмир. Выходит так, что и семья Светы не настоящая для нее семья: бабушки, дедушки, братья и сестры они не ее, она им никто. Она вообще с другой планеты под названием Октания.

«О боже, как все завертелось. Все равно хочу знать, что будет дальше, мои сны стали похожи на фантастический фильм» — подумала Света.

А дальше Нуритиция рассказывала, что к Светлане применяли какой-то обряд поиска, а она его частично блокировала сколько было силы, поэтому не чувствовалось влияния обряда в полной мере.

Нуритиция повторяла снова и снова, что нужно опасаться Владыки или его наследника Велимира. От них нужно бежать со скоростью света. так как нужна ему Света только как батарейка, только для подпитки. Узнает она их по знаку Самого Света на запястье, он называется эквинопс. Он желтого мягкого свечения. Для понимания она описала его геометрическими фигурами, названия которых приняты в этом мире. В круге треугольник, в треугольнике шестиконечная звезда, внутри которой сфера с множеством лучей и точек, а в центре сферы символ галактики, в общем сразу понятно станет, что люди с этим знаком нелюди вовсе.

— Ты молодец, Астрея, что не поддалась, не откликнулась. Пока у меня есть силы, я буду тебя защищать, — голос Нуритиции звучал ровно, но в нём чувствовалась усталость.

Нуритиция медленно очертила в воздухе спираль:

— Завтра я сплету тебе защиту из торсионного поля, используя Торсионную Математику Сердца. Видишь? - она указала на едва заметные линии энергии, завихряющиеся вокруг её пальцев. — Это как воронка: она приводится в движение излучениями из центра — эманациями духа. Центр чёрной дыры — это центр тора, а сила амулета будет работать по тому же принципу: замкнутая, но открытая, без начала и конца.

— Каждая вершина в этой структуре имеет смысл, - продолжила Нуритиция. — Эта - связь, эта — равновесие, а тут наверху — завершение и новое начало, показывала она Свете, на созданном ею рисунке в воздухе. — Вместе они создадут тороидальный поток, который скроет твой дар.

Она мягко положила руки на плечи Светы:

— Завтра я вложу в амулет часть себя. Всю свою энергию. После этого я… возможно, мы больше не увидимся. Прими его не пропусти — он скроет твой дар звезды от чужих глаз. Они не почувствуют, что сила именно в тебе.

Нуритиция говорила медленно и размеренно, некоторые вещи повторяла несколько раз. А Света продолжала ее слушать, как ученик слушает учителя. Смотрела на ее пасы руками и запоминала.

Света почувствовала, как сжалось сердце, так не хотелось просыпаться. Не хотелось прощаться, но время конечно.

— Я очень тебя люблю, девочка моя, - прошептала она, явно прощаясь навсегда, погладив щеку своей ладонью.