Давай просто переспим!

Глава

ДАВАЙ ПРОСТО ПЕРЕСПИМ!

Глава 1. Практика

1

– А по-моему, это отличная идея, – Мия стукнула краем пустого бокала о горлышко бутылки и выразительно посмотрела на Алекса.

– Что? А, прости.

Он послушно долил ей вина.

Последние минут пять Алекс Рид слушал разговор примерно с тем же вниманием, с каким обычно выслушивал десятый вопрос на пресс-конференции: вовремя улыбался, кивал и надеялся, что никто не заметит, что мыслями он давно не здесь.

День выдался длинным. Утром Анри Лоран, его отчим и по совместительству агент, сообщил, что Алекс получил роль в новом фильме о Дэниеле Роу.

Ради этой роли Алекс тайком брал уроки вокала и даже кое-как освоил на рояле две мелодии. Последние полгода за проектом охотилась едва ли не вся мужская половина Голливуда, и еще совсем недавно Алекс был уверен, что уж ему-то здесь ничего не светит.

Дэниел Роу умер одиннадцать лет назад и с тех пор успел окончательно превратиться из человека в культурное явление. Его песни знали даже те, кто родился после распада последней группы; две баллады получили «Оскар», одиннадцать альбомов – «Грэмми», а три поколения женщин были уверены, что он пел о них.

Личную жизнь Роу изучали едва ли не внимательнее музыки. Пять официальных жен, несколько почти официальных невест и столько романов, что биографы расходились в подсчетах на десятки. При этом сам Дэниел меньше всего походил на классического покорителя женских сердец: худой, сутуловатый, носатый, вечно в очках, он даже в молодости напоминал преподавателя литературы, который по ошибке забрел за кулисы. И все же женщины от него просто теряли голову.

Именно это Алекса и зацепило.

В свои двадцать девять Алекс выглядел почти полной противоположностью Роу: высокий, темноволосый, сероглазый, с широкими плечами и лицом, которое камера любила даже больше, чем следовало. На экране он казался спокойнее и старше; стоило улыбнуться — и вся его серьезность пропадала. Улыбка поднимала правый уголок рта выше, а на щеке появлялась ямочка. Гримеры воевали с прядью, вечно падавшей ему на лоб, фотографы — с привычкой сутулиться между дублями. Режиссеру Роланду Куперу как раз нравилось это несоответствие: с Алексом зрителю ничего не надо было объяснять.

Со съемочной площадкой Алекс познакомился раньше, чем с нормальной школой. В шесть лет мать начала возить его на кастинги; никакой актерской династии за спиной не было, семья просто постепенно перестроила жизнь под Алексовы съемки. Постепенно то, что поначалу казалось авантюрой, стало профессией. К двадцати девяти Алекс успел пережить детскую известность и не исчезнуть после нее. Четыре года назад он открыл собственную продюсерскую компанию, Reed Pictures. Он любил свою работу. Иногда даже больше, чем стоило бы.

За двадцать с лишним лет в кино Алекс привык заранее все планировать и проверять: время вызова на смену, контракт, вопросы на интервью. Это касалось и границы между работой и личной жизнью. Чем меньше сюрпризов, тем лучше, в этом Алекс был уверен. Если что-то можно было предупредить и предотвратить, он это делал. Всегда.

Первый байопик о Дэниеле Роу пытались запустить еще при его жизни, потом еще несколько раз после смерти, но его семья каждый раз закрывала архивы. Теперь наследники наконец договорились со студией, но выдали явно не все. А может студия отобрала лишь то, что делало из Дэниела Роу легенду и памятник, а не обычного человека.

Роланд Купер, известный немыслимыми кассовыми сборами и такой же прямотой, на первой же встрече сказал Алексу:

– Мне не нужен актер, который умеет изображать бабника. Через десять минут фильма зритель должен понять, почему нормальная взрослая баба готова похерить ради этого человека всю свою жизнь.

И вот его выбрали.

К обеду новость разошлась по агентствам и профессиональным чатам. К трем успели позвонить два журналиста, режиссер, с которым Алекс когда-то работал, и мать, Клэр. А ближе к вечеру его коллега и старинная подруга Мия Брукс прислала сообщение: «Мы с Никки пьем в баре. Здесь скучно и музыка говно. Немедленно приезжай, мы будем тебя поздравлять».

Пришлось ехать.

Мию Брукс он знал, кажется, с первого дня своих первых съемок: они вместе снимались в рекламе цветных карандашей, которые легко отмыть даже обычной водой (мамы их обожали!). Алекс попал в кино ребенком почти случайно, Мия родилась на съемочной площадке. Буквально: у ее знаменитой мамы отошли воды прямо во время последнего дубля финальной сцены фильма, который, к слову, принес ей «Оскар». Бабушка Мии была легендой Голливуда, дед – продюсером, отец – режиссером. Ее крестной была английская принцесса, отчимом – популярный телеведущий. Так что в кино она вошла по красной дорожке и под аплодисменты всего Голливуда. От нее ждали ролей в серьезном кино, но Мия снималась в основном в комедиях. Впрочем, успешно: ее уже дважды номинировали на «Эмми». По праву старинной знакомой Мия считала своим долгом вмешиваться в жизнь Алекса при каждом удобном случае.

Мия была высокой блондинкой с яркими голубыми глазами и лицом, которое в кадре одинаково легко становилось то ангельским, то злобно-ехидным. В обычной жизни она собирала волосы в конский хвост, носила очки и слишком большие серьги и двигалась с уверенностью человека, с детства привыкшего к чужим взглядам.

С Никки Хейз все было сложнее. Они познакомились семь лет назад на съемках довольно посредственного фильма. Алексу тогда только что исполнилось двадцать два, и он уже почти не помнил жизни без съемочных площадок. Никки – двадцать, и это была ее первая большая роль. В Лос-Анджелес она приехала без связей и денег, успела поработать официанткой и вдоволь насидеться на кастингах, где ее имя забывали раньше, чем она выходила из комнаты. Поэтому к съемкам Никки относилась всерьез: ей никто не обещал второго шанса.

Фильм неожиданно выстрелил — во многом благодаря экранной химии между Алексом и Никки. Для нее картина стала тем самым прорывом, после которого «девушка из той комедии, как ее там» за несколько месяцев превратилась в Никки Хейз, восходящую звезду Голливуда. Дома ее актерскую карьеру долго считали затянувшейся авантюрой, но Никки не жаловалась. В последний год к съемкам прибавилась еще платформа для молодых дизайнеров, которой она занималась между дублями, перелетами и всем остальным. По мнению Алекса, нормальный человек на ее месте давно нанял бы еще троих. По мнению Никки, нормальный человек просто недостаточно старается.

Ну конечно, им тут же приписали роман. Но никакого романа у них не было: они всегда были просто друзьями. Сейчас они снова работали вместе: третий месяц снимали сериал в Лос-Анджелесе, и впереди оставалось еще почти два.

В общем, Алекс совершенно не понимал, с чего Никки и Мия сегодня празднуют его новую роль так, будто завтра никому не надо вставать на площадку в половине шестого утра.

Поздравляли его долго. Потом все трое поехали в другой бар. Потом – в еще один. В какой-то момент Алекс возмутился, что его используют как бесплатного водителя. Никки и Мия торжественно пообещали исправиться – и тут же потребовали, чтобы он вез их к себе домой.

Так все трое и оказались у Алекса в гостиной с прихваченным по дороге с ящиком вина и несколькими бутылками виски из его обширной коллекции.

Гостиную, как, впрочем, и весь дом, Алекс обставлял сам – дизайнеров он нанимать не хотел, а от помощи матери, у которой руки чесались обустроить его холостяцкую нору, ему в итоге удалось отбиться. Два низких дивана стояли друг напротив друга по обе стороны широкого журнального стола, у окна темнел рояль с раскрытыми нотами песен Роу, на подлокотнике кресла валялся сценарий сериала, который Алекс уже третий день собирался убрать. В стеклянной двери, выходящей на задний вор и бассейн, отражались лампы. В комнате пахло вином, цветами из сада и духами, принесенными из трех разных баров.

Мия заняла один диван почти целиком, Никки устроилась на другом, а Алекс таскал из кухни бутылки и лед, будто его наняли официантом в собственный дом.

– Ты о чем вообще, Ми? – спросил Алекс.

Мия сделала большой глоток вина и переглянулась с Никки.

– Тебе нужна практика.

– Какая еще практика?!

– Ну… сам знаешь. Ты же не бабник, не то, что Роу.

– Я вообще-то актер, – оскорбился Алекс. – Перевоплощение – моя работа.

Мия и Никки переглянулись и расхохотались: не то из-за пафоса его последней фразы, не то из-за того, что именно он сказал.

Алекс не стал уточнять. Великим соблазнителем он себя не считал, но и монахом тоже не был. У него случались отношения, короткие романы и отличные ночи без продолжения.

Работу и постель он старался не смешивать, а коллег мысленно относил к категории: «красивые, иногда очень, но за пределами площадки лучше не трогать». Это правило появилось не просто так. Несколько лет назад Алекс завел отношения с коллегой. А потом выяснил, что расставаться особенно неприятно, когда после этого еще три месяца надо сниматься вместе, ездить в промотур и изображать флирт на пресс-конференциях. В общем, одного раза ему хватило.

С Никки это правило вообще не требовало усилий. Она давно перестала быть для него «коллегой» и стала просто Никки — другом, своим человеком. С ней можно было валяться на диване до утра – и ни разу не перейти черту. Он был в курсе всех ее романов (а она – его). Она знала код от ворот его дома. Алекс мог навскидку перечислить вещи, которых обычный приятель обычно не знает: у Никки был маленький шрам над левым коленом, ее рабочим профилем был правый, и Никки терпеть не могла, когда трогают ее лицо во время поцелуя.

Он знал и другое: перед премьерой Никки начинала говорить вдвое больше и быстрее, а перед тем, как принять какое-нибудь важное решение, наоборот, замолкала; на чужую просьбу соглашалась раньше, чем успевала подумать, удобно ли ей самой; а фраза «у тебя не получится» действовала на нее безотказно. Она была готова из кожи вон вылезти, но доказать, что любое море ей по колено. Алекс не вел этим привычкам счет. Просто за семь лет все они как-то сами собой осели в памяти.

Он видел Никки в нижнем белье и без, в постели при двадцати пяти свидетелях из числа съемочной группы. Это была работа и потому почти не считалась. Но сейчас Никки подняла стакан, стерла большим пальцем каплю виски с нижней губы и продолжила спорить с Мией.

Алекс вдруг обнаружил, что слушает уже не разговор, а следит за ее пальцем. Вот это к работе отношения точно не имело.

На площадке все было просто: метки, свет, заранее оговоренные движения, а потом команда «стоп», после которой каждый снова становился собой. Но сегодня что-то изменилось. Алекс еще не понял, что именно, однако внутри засело странное беспокойство.

Никки сидела, поджав под себя ноги, и пила виски со льдом. Ее туфли потерялись где-то в прихожей, а пиджак она сняла еще в машине. Теперь на ней осталась только короткая черная юбка и шелковый топ в тон; его лямка то и дело сползала с плеча, и Никки каждый раз машинально возвращала ее на место.

Никки была маленькой блондинкой с темными глазами, высокими скулами и очень женственной фигурой. Камера делала ее почти безупречной красавицей; в жизни она нравилась Алексу больше. Ее волосы выбивались из любой укладки, улыбка появлялась мгновенно, смех был громким, а сама Никки редко выдерживала в одной позе дольше пары минут.

– В общем, – продолжила Мия, – я хочу сказать, что Дэниел Роу знал, чего хотят женщины.

Никки наклонила голову, прислушиваясь к тому, что говорит Мия.

– Ну? – поторопила его Мия. – Ты вообще возражать собираешься?

– Я даже не понял, что ты мне предъявляешь.

– Я просто говорю, что у тебя недостаточно опыта для роли бабника.

Алекс хотел возразить, но вдруг понял: она к чему-то клонит. И, кажется… Да нет, не может быть.

– Ну и какие будут предложения? – он сказал это раньше, чем успел пропустить слова через внутренний фильтр. Последние три порции виски явно были лишними.

– Да никаких, – Мия сразу пошла на попятный. – Просто мы обсуждали, как ты целуешься…

Алекс поднял брови.

– Вы обсуждали что?

– Она первая начала, – быстро сказала Мия.

Никки задохнулась от возмущения.

– Вранье! Это ты первая!

Никки бросила в нее подушку. Попала в Алекса.

– Да пофиг кто начал, честно, – сказал он. – Просто… ну и что вы решили?

Никки открыла рот, но Алекс поднял ладонь.

– Да ничего мы… – начала Никки. Но Алекс перебил.

– Нет уж. Теперь мне уже интересно. Я требую заключения.

Никки улыбнулась той самой улыбкой, которая обычно появлялась у нее за секунду до какой-нибудь особенно неприятной реплики.

– Мы ведь с тобой сто раз целовались. Вот в прошлом году, например…

– Спасибо, это я пока помню. И?

– Ну… По сюжету мне и не должно было понравиться.

Мия согнулась пополам от смеха. Алекс оторопело посмотрел на Никки. Остроумный ответ не придумывался.

Алекс вспомнил тот съемочный день, про который упомянула Никки. Они тогда снимали дурацкую романтическую комедию, где он играл бывшего мужа ее героини. Целоваться нужно было у лифта — коротко и неловко, чтобы зритель сразу понял: этим двоим точно больше ничего не светит.

После шестого дубля Никки сказала режиссеру:

– Может, хватит? Видно же, что у этих двух ничего не получится.

Тогда Алекс посмеялся вместе со всеми. Сейчас почему-то было не смешно.

Мия вытерла выступившие от смеха слезы.

– Вот поэтому я и говорю: нужна практика.

– Да какая еще практика?!

– Практическая, – отрезала Мия. – Через полгода тебе надо будет изображать человека, который соблазнял женщин одним движением брови.

– Мы же твои друзья, – добавила Никки.

– И мы хотим помочь, – отозвалась Мия.

Алекс моргнул. Вот этого он не ожидал. Алекс перевел взгляд с Мии на Никки. Обе невинно улыбались. Как-то даже слишком невинно.

– Какие вы самоотверженные, – медленно сказал Алекс. – Прямо обе хотите помочь?

Никки посмотрела на Мию.

– Меня не впутывайте.

– Поздно, – отмахнулась от нее Мия. – Ты уже высказалась.

Алекс посмотрел сначала на Мию, потом на Никки и почему-то задержался на ней чуть дольше. Никки встретила его взгляд и почти сразу отвела глаза.

– Так, – сказал Алекс. – Пойду-ка я сделаю вам кофе.

Никки потянулась за своей сумкой.

– Мне, кажется, пора домой.

– Да брось, – Мия немедленно вскочила. – Ты никуда не едешь.

– Мия…

– А вот мне нужно убегать. Только что написал Джейк. Он рядом и может меня забрать.

Джейк был парнем Мии. И, кстати, сыном Дэниела Роу. Да-да, того самого.

Никки уставилась на Мию.

– Ты реально сваливаешь?

– Да.

– Ах ты….

– Спасибо, – перебила ее Мия с ухмылкой.

Мия поцеловала Никки в макушку, потом подошла к Алексу и чмокнула его в щеку.

– Поздравляю с ролью.

Через полминуты хлопнула входная дверь. В доме сразу стало слишком тихо. Алекс посмотрел на Никки. Никки — на дверь.

– Извини ее, – сказала она. – Что-то ее переклинило, похоже.

– Да все норм.

– Ты ведь понимаешь, что я не собиралась… ? – уточнила Никки.

– Ник, не оправдывайся. Хочешь, вызову такси?

– Давай.

Алекс уже открыл приложение, когда Никки остановила его:

– Хотя погоди. Мне теперь интересно, насколько ты все-таки плох.

Алекс медленно опустил телефон. Его сердце замерло, а потом забилось чаще.

– И как ты хочешь проверить? – он вдруг не узнал свой голос.

Никки перестала улыбаться и посмотрела ему прямо в глаза.

– Поцелуй меня.

Все еще можно было обратить все в шутку. Но черт знает почему Алекс только усмехнулся.

– Иди сюда.

Никки даже не шевельнулась.

– Сам иди. Это же ты у нас экзамен сдаешь.

И снова – надо было отшутиться. Вместо этого Алекс поднялся. До ее дивана было всего несколько шагов. Никки следила за ним с видом экзаменатора, которому наконец принесли работу на проверку.

– Значит, экзамен, – его голос неожиданно прозвучал хрипло.

– Угу, – сказала Никки. Она больше не улыбалась.

Алекс наклонился. По старой привычке повернул голову так, чтобы не закрыть камере лицо Никки. Но камеры не было. Никки поняла это одновременно с ним: поцелуй сбился, и оба рассмеялись.

На съемках после команды «стоп» Никки всегда первой отодвигалась. Сейчас она не отстранилась. Осталась совсем близко и посмотрела на него с таким веселым вызовом, что Алекс тоже не удержался от улыбки.

– Вот видишь. Опять плохо.

– Помолчи, а?

Во второй раз он уже не пытался все сделать «правильно». Никки повернула голову так, как было удобно ей, а не оператору, и эта мелочь почему-то сбила Алекса сильнее первого смеха. Он машинально потянулся к ее щеке, вовремя вспомнил, что Никки этого не любит, и перенес ладонь на затылок. Она коротко усмехнулась: заметила.

Ее ладонь легла Алексу на грудь, пальцы смяли рубашку. От Никки пахло виски, и на губах у нее тоже оставался вкус виски. Алекс обнял ее за талию, и она придвинулась ближе.

Это было… странно. В его объятиях все еще была Никки, – его подруга и коллега Никки, которую он целовал раз сто, – но что-то изменилось. Кажется, никогда раньше она не была такой мягкой и податливой, не льнула к нему всем телом и не дышала так быстро в щеку. И его сердце раньше никогда не билось так быстро просто от того, что она была рядом.

Он отстранился первым, пытаясь перевести дыхание и одновременно сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Никки открыла глаза не сразу.

– Ну? – спросил Алекс.

– Уже лучше.

Никки опустила взгляд на его ладонь, все еще лежавшую у нее на талии.

– Все, руку можно убрать.

Алекс послушался. Никки поправила топ и посмотрела на него с довольным видом.

– Все, – сказала она. – Ты сдал.

– На какую оценку?

– Ни на какую. Это был зачет.

– А раньше ты говорила – экзамен.

– Ну… теперь я верю, что с ролью ты справишься.

– Ого! Да это комплимент.

Он потянулся к ней снова, но Никки положила руку ему на губы.

– Алекс, я серьезно. Это был просто эксперимент. Больше не повторяем.

В голове у Алекса прояснилось. Никки была совершенно права. Не хватало только испортить дружбу. Не-нет-нет. Это ему совершенно не хотелось.

Он убрал со лба непослушную прядь.

– Ты права. Я вызову такси.

Никки надела пиджак и взяла сумку. Одну ее туфлю Алекс вытащил из-под кресла, вторую обнаружил в прихожей.

– Приедет через четыре минуты, – сказал он.

– Отлично.

Никки поправила волосы.

– И никому. Понял?

– Да ну тебя, Ник, мы оба взрослые люди. Мы просто поцеловались.

Она кивнула.

– И еще… Не вздумай теперь решить, будто я…

Она запнулась, подбирая слова. Алекс решил не мучить ни ее, ни себя.

– Не переживай. Я с коллегами не сплю.

Никки моргнула. Потом посмотрела на него так, что Алекс совершенно не понял, чего в этом взгляде больше — удивления, раздражения или насмешки.

– А я предлагала?

Он захлопнул рот и покачал головой. Никки кивнула.

– Спокойной ночи, Алекс.

– Спокойной ночи, Никки.

Дверь за ней закрылась.

Алекс вернулся в гостиную. На столе остались пустые бокалы и открытая бутылка, на диване — маленькая круглая серьга Никки. Он поднял ее и покрутил в пальцах.

И только тогда заметил, что в комнате все еще пахнет ее духами.

И что у него стоит.

– Прекрасно, – сказал он.

Похоже, роль Дэниела Роу и правда потребует практики.

Глава 2. Ничего не было

1

В половине шестого утра даже очень красивые люди выглядят так, будто их разбудили по ошибке. Никки Хейз исключением не была, и Алекс почему-то этому обрадовался.

Он сидел в кресле гримерного трейлера, запрокинув голову, пока Лора замазывала ему синеву под глазами после трех часов сна, и через зеркало следил за дверью.

Вокруг зеркал горели безжалостные лампы, на стойке теснились кисти, спонжи, баночки и бумажные стаканы. Пахло кофе, пудрой и лаком для волос. За тонкой стенкой урчал генератор, по асфальту кто-то прокатил металлическую стойку. Съемочный день еще толком не начался, а половина группы уже работала.

Никки вошла в огромных темных очках, серых спортивных штанах и растянутом свитере. В одной руке был кофе, в другой – сегодняшние страницы сценария, уже исписанные карандашом.

– Доброе утро, – сказал Алекс. – Я тебя не узнал.

Никки остановилась и медленно повернула голову.

– Пошел нахрен.

– Вот теперь узнал.

Она добралась до своего кресла и села с таким видом, будто от нее на сегодня уже потребовали слишком многого. Лора засмеялась.

– Тяжелая ночь?

– Очень, – сказала Никки.

– Между прочим, праздновали его новую роль, – добавила она, указав стаканом на Алекса. – До двух.

– До трех.

– Вот видишь. Я даже конец не помню.

Алекс повернул голову. Лора тут же взяла его за подбородок.

– Не вертись.

Никки сняла очки. Светлые волосы были кое-как собраны на макушке, глаза без туши казались непривычно сонными, на левой щеке отпечаталась тонкая красная полоска от подушки. До Никки с афиш оставалось минут сорок Лориной работы и, судя по всему, еще столько же чашек кофе.

Алекс задержался взглядом на полоске. Никки заметила.

– Что?

– Ничего.

– У меня что-то на лице?

– Лицо.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Она отвернулась к зеркалу.

Вот это уже было знакомо. Семь лет они именно так и разговаривали: цеплялись друг к другу, отнимали еду, спорили из-за ерунды и ходили друг к другу в гости как к себе домой. А вчера зачем-то еще и поцеловались. Потом Никки уехала домой. Ничего особенного. Поцелуй и поцелуй.

Алекс почти о нем не думал. Разве что, когда только проснулся. Потом, пока чистил зубы. Еще раз в машине на красном светофоре. А потом еще и еще.

Но сейчас они снова были на работе. Работа в этом смысле была удобной вещью: здесь все происходило по расписанию и заканчивалось по команде.

В трейлер вошел второй режиссер с планшетом.

– Сегодня начинаем с тридцать второй. Потом сразу сорок семь и сорок восемь, если до обеда успеем. После обеда натура.

Никки застонала и, не поднимая головы, спросила:

– Напомни, что в тридцать второй?

– Спальня.

Алекс как раз пил кофе и закашлялся. Лора едва успела отдернуть кисть.

– Господи, Алекс!

– Не в то горло пошло.

Никки медленно повернулась к нему. Сонный вид исчез; в глазах появился знакомый блеск, который обычно не сулил Алексу ничего хорошего.

– Спальня? – переспросила она совершенно невинно. – А что там?

Второй режиссер посмотрел в планшет.

– Вы просыпаетесь после первой совместной ночи. Немного болтаете, потом целуетесь. Рэйчел уже на площадке, сначала пройдете с ней сцену.

– Ладно, – сказала Никки.

Дверь закрылась. Несколько секунд в трейлере было тихо.

– Даже не начинай, – сказала Никки.

– Я ничего не сказал.

Лора переводила взгляд с одного на другую.

– Что я пропустила?

– Ничего, – ответили они одновременно.

Никки первой отвела глаза.

2

Кровать стояла посреди декорации квартиры их персонажей. У квартиры не было потолка, половины стен и нормального водопровода, зато была дизайнерская кухня стоимостью примерно с небольшой настоящий дом и спальня, в которой вокруг кровати свободно помещались камера, звуков, свет и человек десять съемочной группы.