После развода. Лучшая из жен

12

Впервые за последние часы я наконец могу позволить себе расслабиться.

Я в родном, родительском доме.

Здесь стены дышат прошлым, а запах старых книг и маминых любимых духов возвращает меня в то время, когда всё было проще, спокойнее и безопаснее.

Я засыпаю в своей бывшей комнате, где до сих пор стоят знакомые с детства полки и шкафы, где каждая трещинка на стене мне как родная. Где я мечтала о любви.

И вот, домечталась!

Рядом с моей кроватью ставлю детскую кроватку Белочки. Малышка спокойно спит и не подозревает о том, что мы пережили за последние часы. Держу её за ручку, и сейчас это становится для меня единственным источником сил.

Мы вместе. Нас пытались разлучить, но мы им помешали.

Наверное, со стороны это звучит смешно – взрослая женщина черпает уверенность у крохотного ребёнка. Но пока я держу её мягкую пухлую ладошку, во мне словно рождается новая сила, появляются равновесие и глубокое, живительное спокойствие. У нас всё хорошо. Я всё сделала правильно. Позвала на помощь. Нашла для нас безопасное место. Мы дома. Там, где нас никогда не предадут.

Повторяю эти слова про себя, словно молитву, словно заклинание, от которого зависит наше благополучие.

Белочка тихонько чмокает губами во сне, потом неожиданно крепко сжимает мой палец своим горячим, влажным кулачком. И мне кажется, что это не просто случайное движение, а её способ поддержать меня и сказать, что всё будет хорошо.

Сейчас мои чувства настолько обострены, что я готова верить даже в такие сказки. Лишь бы хватило сил выдержать всё, что обрушилось на меня в один день.

Постепенно ощущаю, как из моего тела уходит напряжение. Мышца за мышцей расслабляются, как будто кто-то медленно развязывает тугие узлы, которые стягивали меня в последние часы. Я не смогла даже толком поесть. Желудок стянуло нервным спазмом, и любая мысль о еде вызывала отвращение.

Но вот теперь я лежу, слушаю дыхание дочери и позволяю себе хоть немного отпустить ситуацию.

Проходит минут десять, я успокаиваюсь – и вот тогда меня накрывают слёзы. Не тихие, скупые капли, которые можно утереть краем рукава и сделать вид, что ничего не было, а настоящий потоп. Я плачу так, будто внутри прорвало дамбу. Шок выходит из меня слезами и всхлипами, которые я сдерживаю, боясь разбудить ребёнка.

Всего несколько часов назад я была любимой женой и матерью, и мы втроём – я, Артур и Белочка – были чем-то прочным и настоящим. Счастливой семьёй.

Контраст между прошлым и настоящим сводит меня с ума.

Контраст между правдой и бывшей иллюзией, которой я жила.

Теперь всё разрушено, не только будущее, но и прошлое. Оказалось, что на самом деле у меня вообще ничего не было. Ни семьи, ни любви. Ни того прочного фундамента, на котором я строила свою жизнь и в который свято верила. Всё оказалось иллюзией, красивой декорацией, которая рухнула в один миг, оставив меня среди обломков.

Как я могла не заметить? Как могла просмотреть предательство и равнодушие в человеке, которого считала самым близким, самым родным?

Артур казался идеальным. Может, именно это и должно было меня насторожить? Может, слишком идеальный муж – это гарантия беды?

Он всегда был внимательным, заботливым, улыбался, дарил мне подарки просто так. Никогда не задерживался после работы без объяснений. Его телефон лежал на виду, пароль я знала. Иногда использовала его, чтобы проверить прогноз погоды или что-то поискать в сети. И Артур не вырывал его из моих рук, не нервничал, а наоборот, будто подчёркивал, что ему нечего скрывать. Я приезжала к нему на работу, видела его в привычной среде, и никто вокруг не вызывал ни малейших подозрений. Домашний компьютер у нас один, общий. Его почта всегда открыта, доступная. Я могла бы заглянуть в неё в любой момент, но не делала этого, потому что доверяла.

Вот она, ошибка – доверие.

Наверное, просто я искала не там. Измены Артура нельзя было вычислить по чьим-то духам на рубашке или по сообщению, случайно оставшемуся в телефоне. Нет.

Всё было сложнее и проще одновременно.

Он развлекался в компании друзей и близких. Это норма, привычка.

Я снова и снова перебираю в памяти «симптомы», признаки измены, о которых когда-то читала в журналах или слышала от подруг. И не нахожу ничего. Абсолютно ничего подозрительного. Только пустоту, которая теперь кажется мне оглушающей.

Именно эта пустота пугает меня больше всего. Артур мастерски прятал от меня свою вторую жизнь, свои тайные развлечения и, очевидно, даже не считал это чем-то постыдным. А я… я верила его улыбкам, каждому «я люблю тебя», каждому нежному прикосновению.

Теперь эти воспоминания кажутся невыносимыми. Я вспоминаю, как мы вместе пили утренний кофе, как он накрывал меня пледом, когда я засыпала на диване. Всё это казалось таким настоящим, а теперь я вижу в этом только роль, спектакль, который он отыгрывал безупречно.

Самое обидное, что я до последнего считала себя счастливой. Шла по жизни с ощущением, что у меня есть то, о чём мечтают миллионы женщин: любящий муж и крепкая семья. И только сейчас понимаю, что у меня ничего этого не было. Была я, его удобство, его «лучшая жена». И было его умение так искусно прятать ложь, что я и подумать не могла о предательстве.

И вот теперь я осталась среди руин, пытаясь высмотреть среди них хотя бы каплю того, что было настоящим.

Он женился на мне ради пользы, а удовольствия получал на стороне.

Он не любил меня.

Научился уважать и ценить меня за пользу, которую я принесла его семье. Видеть во мне не любимую, не равную ему, а удобную спутницу жизни. Самую лучшую жену, правильную, примерную.

Елена примерная.

Елена удобная.

Елена наивная.

Стук в дверь, хотя и тихий, заставляет меня подпрыгнуть на постели.

Открываю дверь.

Щурясь от света в коридоре, смотрю на мужчину, который работает в охране отца.

– Ваш муж у ворот и требует допуска. Ни о чём не тревожьтесь, его не пустят. Похоже, он приехал один, но мы всё равно срочно вызвали ещё людей. Я останусь под вашей дверью на случай, если вам что-то понадобится.

Приехал Артур.

Надо же.

Испугался, любимый?

13

И как после такого заснуть?

Никак.

Муж осознал, что я не настолько слабая и одинокая, как ему казалось. Я смогла найти помощь, да и мои родители на моей стороне. А это большая опасность для Шагаевых, для них бизнес дороже жизни.

Так как заснуть всё равно не могу, включаю какой-то фильм на планшете и смотрю на экран невидящим взглядом до самого утра. Очень хочется спросить охрану, уехал ли Артур, угрожает ли, сидит ли в машине, но я сдерживаюсь. С утра поговорю с отцом, и мы вместе решим что делать.

Утро наступает с приходом папиного ассистента. Когда начались проблемы со здоровьем, отец решил часть недели работать дома, поэтому ассистент приходит к нему домой.

Следую за ним в папин кабинет.

Он уже безупречно одет и выбрит, как будто готовится встретить «любимого» зятя при полном параде.

– Дорогая, надеюсь, ты доверишь мне разговор с твоим мужем. Если вкратце, то Шагаевы потеряют всё, что им досталось в результате вашего с Артуром брака. Речь идёт не только о материальных благах, но и о связях. Я уже оставил десяток сообщений людям, которые особенно важны для Шагаевых. Скажем так: они внезапно станут несговорчивыми. Разумеется, мне уже не изъять выгоду, которую Шагаевы получали на протяжении прошедших лет, однако и ты была счастлива до недавнего времени. Так что всё честно.

– Папа, но ведь и ты тоже пострадаешь финансово. Это была взаимовыгодная сделка.

Папа морщится и смотрит на меня, как на маленькую дурочку.

– Деньги интересуют меня меньше всего. Всех денег не заработаешь, да и я считаю месть Шагаевым хорошим вкладом средств.

– Спасибо, папа. Только ты не волнуйся, ладно?

Папа смотрит на меня высокомерным, недовольным взглядом.

– Ты волнуешься перед тем, как убить комара? Нет? Вот и я – нет.

– Это хорошее сравнение. Спасибо, папа.

– Пока что не за что. Мы встретимся с Артуром в беседке около въезда на территорию. Как только я вернусь, сразу расскажу тебе, что к чему.

– М-м-м… нет. Я хочу пойти с тобой. Не-не-не… не смотри на меня так и уж точно не говори мне, что это мужской разговор. У меня аллергия на такие фразы. Мы с тобой сядем в беседке и выслушаем, что Артур хочет сказать.

Папа долго и пристально смотрит на меня, потом вздыхает.

– Я правильно понимаю, что переубеждать тебя бессмысленно?

– Совершенно бессмысленно. – Киваю.

Я хочу увидеть Артура.

Да, признаюсь, я скучаю по мужу. В свете недавних событий это – шокирующее заявление, однако наш разрыв ещё слишком свеж, и моё сердце не успело полностью переключиться с любви на ненависть, с обожания на презрение. Так что да, я по нему скучаю.

Однако увидеться хочу не из-за этого. Мне нужно… нет, необходимо услышать, что он скажет и как он это скажет. Я до сих пор в шоке от циничного незнакомца, который предстал передо мной в доме его родителей, и я хочу увидеть, каким он будет теперь.

Отец нажимает кнопку коммуникатора, и в кабинет заходит его ассистент.

– Дочь поедет со мной к воротам. Пусть там всё приготовят для встречи.

У отца огромная территория, в основном, ради безопасности, но также потому, что они с мамой очень любят природу, однако загород выбираются редко. А так создали себе оазис посреди города – и счастливы.

Я бы дошла до ворот без проблем, но папе будет трудновато, поэтому мы едем на машине. Занимаем место в беседке и ждём.

Через несколько минут приводят Артура.

При виде меня он ускоряет шаг, почти бежит. Его глаза горят, лицо раскраснелось. Он до сих пор в той же одежде, в которой был на празднике, только теперь она выглядит помятой.

– Лена, ты едешь со мной. Сейчас же! – говорит вместо «здравствуйте».

Отец подаёт сигнал охране, чтобы они не уходили и неотрывно следили за Артуром. Перед тем как пустить к нам, его обыскали, но он крупный и сильный мужчина, и если внезапно решит меня забрать, нам с папой с ним не справиться.

Я молчу.

Рядом откашливается папа.

– Здравствуй… зять! Хотя мне тут сказали, что ты скоро будешь бывшим. Кто бы знал, что это случится так скоро… – В папином голосе ирония, однако она не весёлая, а, скорее, убийственная.

Артур бросает на него колючий взгляд, но не отвечает. Обращается только ко мне.

– Белла спит? Пойдём, я привёз с собой автокресло для машины, так что можем сразу уехать. Белла может спать в дороге.

Артур выглядит… обычным. Домашним, родным. Ни капли жесткой снисходительности и презрения. Передо мной любимый, усталый муж.

Папа смотрит на меня. Ждёт разрешения выставить Артуру ультиматум, после которого эта встреча закончится.

Решаю подать голос первой.

– Скоро с тобой свяжется мой адвокат насчёт развода. Не игнорируй её. Я бы хотела всё оформить в ближайшее время.

Артур взрывается. Без предупреждения и настолько внезапно, что охрана еле успевает его схватить. Он бьётся в их руках и кричит.

– Нет! Никакого развода! Никогда! Ты моя жена и навсегда ею останешься. Ты слышала меня? Слышала?!

14

– Нет! Никакого развода! Никогда! Ты моя жена и навсегда ею останешься. Ты слышала меня? Слышала?!

Артур кричит так бешено и отчаянно, что хрипнет. Он трясётся от гнева, это заметно даже на расстоянии. Бьётся в руках охраны, пытаясь вырваться и подбежать ко мне.

Его голос словно рвётся из груди, оставляя за собой кровоподтёки.

Это не просто гнев, это… что-то серьёзней. Глубокие, дикие, почти первобытные боль и ярость. Его глаза горят, и в них отражается только одно – я. Он кричит, что ни за что не отпустит меня, что мы единое целое, и это навсегда.

Те же слова, что мы говорили при венчании, только криком. Прощальным.

Мне безумно больно от его предательства, от того, что я узнала, но… смотреть на него в таком состоянии почти невыносимо. Как будто его душа разрывается на части, и каждая из них тянется ко мне.

Я вижу, как напряжены его мышцы, как пальцы тщетно хватаются за воздух.

Артур готов порвать всё и всех, кто стоит между нами.

Кажется, он борется не только с охраной, а с самой реальностью, с обстоятельствами, которые пытаются отнять то, что он считает своим по праву. Навсегда.

Моё предательское сердце сжимается от беспомощности. Больно видеть мужа в такой агонии. Больно видеть, как человек, который может быть таким жестким и сильным, вдруг становится почти уязвимым, как ребёнок.

Я не могу отвести от него взгляд. Каждое его слово, каждый крик ранит меня так же сильно, как его самого.

Сейчас я понимаю женщин, которые возвращаются к неверным мужьям после того, как те приходят за ними и отчаянно просят вернуться.

Обуревающие меня эмоции настолько сильные, что на моих глазах слёзы.

Несмотря на боль, несмотря на предательство, я вижу сейчас, что Артур – часть меня так же, как и я – часть его. Это очевидная правда, несмотря ни на что. Мы срослись в браке, стали единым целым.

Даже если начало нашего брака было неправильным и бесчувственным с его стороны, даже если он меня предал и не раз, сейчас ему тяжело. По-настоящему.

Это странно, и страшно, и болезненно. Даже к полезным, выгодным жёнам привыкают и потом страдают при их потере.

И, тем не менее, так и должно быть. Артур это заслужил.

Пройдёт время, и он найдёт себе другую выгодную наследницу. В этот раз безропотную и покорную.

– Если ты будешь плакать, я отправлю тебя домой, – тихо говорит отец, прикрывая рот ладонью на случай, если Артур сможет прочитать его слова по губам.

– Я не плачу. Мне в глаза попал… тополиный пух.

– На нашей территории нет тополей.

– Значит, пух занесло от соседей.

– У нас нет соседей.

– Где-то наверняка есть.

– Десять километров отсюда.

– Вот оттуда и принесло тополиный пух – и прямо мне в глаз, представляешь?

– Я рад, что ты успокоилась. Ну так как, могу я приступать к расчленению твоего несравненного отбившегося от рук супруга, или ты передумала?

– Я не передумаю.

Со временем сердце заживёт, я в этом уверена. Любовь не исчезнет, однако я любила несуществующего мужчину, поэтому научусь справляться с чувствами.

Если простить предательство, то ты фактически приглашаешь его в свою жизнь. Оно будет случаться снова и снова.

Рецидивы лжи станут возникать всё чаще и чаще, от них не избавишься.

Такая жизнь не для меня.

15

Отец откашливается, привлекая внимание Артура.

Тот всё ещё в руках охраны, однако затихает, осознав, что мы с папой разговариваем и не слушаем его.

– Сейчас, Шагаев, я скажу тебе, что будет происходить дальше, – говорит папа вроде как мягким, спокойным голосом, но уж я-то знаю, какая власть за ним таится. Те, кто недооценивают это, в дальнейшем сильно жалеют о своей ошибке.

Похоже, Артур, как раз из таких недалёких людей.

– А давайте лучше я скажу, потому что всё равно всё будет по-моему, – непререкаемым тоном парирует он. – Произойдёт следующее: я заберу свою жену и дочь отсюда и отвезу их домой, где им и место. А уж потом буду обсуждать наши проблемы с моей женой. Наедине.

Отец поворачивается и смотрит на меня. В его глазах шаловливый блеск. Опять же, я знаю, что это значит: теперь, после этих наглых слов, наказание Артура будет в два раза более тяжким.

– Проблема в том, Шагаев, что Лена не хочет ехать с тобой в то место, которое ты так оптимистично называешь «её домом». Бывший дом – это да. Будущий – м-м-м… очень в этом сомневаюсь.

Отец играет с Артуром, как кот с мышью.

Однако Артура эта роль не устраивает. Кто бы удивился.

– Я не собираюсь разговаривать с женой здесь!

Я планировала молчать, но после этих слов не выдерживаю.

– Ты обсуждал наш брак и свои похождения при всех гостях, а сейчас вдруг застеснялся?

Мстительная часть меня бушует, прыскает ядом, но при этом мне дико больно.

Я выходила замуж по любви.

Я до сих пор люблю Артура.

Как долго ещё буду мучиться? Сколько веков?

– А тебе и не надо тратить время на разговоры, Артур. Ты занятой человек, а теперь и подавно. Надо следить за всеми вашими семейным бизнесами, мало ли что может случиться, – флегматично говорит отец, хотя на самом деле он коварен, как кобра.

– Вы мне угрожаете? – Артур изгибает бровь.

– Даю отцовский совет.

– Тогда и я дам вам совет, отец. Хорошенько следите за своим заводом в нашей области, мало ли что может случиться.

Отец вскидывает брови в наигранном удивлении, потом переводит взгляд на меня.

– Завод?! У меня в их области есть какой-то завод?!

– Машиностроительный, – подсказываю, хотя, разумеется, отец прекрасно об этом знает. Это его способ показать Артуру, что мы неуязвимы, и что даже потеря целого завода – меньше капли в море его ресурсов.

– Ах, вот это досадно. Я думал, что давно избавился от машиностроительных заводов, – сетует отец, цокая языком.

Прекрасно играет, а, главное, наслаждается этим. И хотя он не хотел брать меня с собой, теперь рад, что у его артистичного выступления есть свидетельница.

Его игра имеет очевидный эффект. Артур буквально вскипает от гнева, что неудивительно. Нрав у него о-го-го, температура кипения ниже среднего, а отец открыто над ним надсмехается, причём в моём присутствии.

– Елена! – рокочет муж. – Ты сбежала от меня с другим мужчиной. Опозорила и себя, и меня. Я не собираюсь обсуждать это в присутствии посторонних.

– Во-первых, я не посторонний, – вклинивается в наш разговор отец, – а во-вторых, если что, я тоже не фанат Вика. Он с юности за Леной ухлёстывал, но я этого не одобрял. В том, что он влюблён в мою дочь, сомнений нет, но он якшается с такими людьми, которых даже я сторонюсь. К счастью, Лена и сама это понимает, но в этот раз Вик повёл себя как настоящий мужчина…

Разговор становится почти сюрреалистичным, и Артур не выдерживает.

Он словно взрывается изнутри, его корёжит от гнева. Плечи напряжены, мышцы дрожат, взгляд обжигает, будто пламя прорывается наружу. Он дышит тяжело, урывками, как зверь, загнанный в угол, но готовый броситься в бой. Голос хрипнет от крика, слова звучат резко, отрывисто, как удары.

Он делает шаг вперёд, и кажется, ещё миг – и всё вокруг рухнет под натиском его эмоций.

Он не контролирует себя, не слышит никого.

Это не просто гнев, а буря, разрушающая всё на своём пути.

– Скажи мне, чего ты хочешь, Елена! Ты спряталась у отца, отказываешься со мной говорить, и что теперь?

– Развод, – отвечаю тихо, однако кажется, что это слово громом разносится над нашими головами.

16

Артур замолкает.

Ещё мгновение назад воздух дрожал от его крика, от его необузданной, горячей ярости, и, казалось, ничто и никто не сможет её потушить. А теперь – тишина. Резкая, звенящая, почти нереальная.

Артур стоит, тяжело дыша, и я вижу, как огонь в его глазах гаснет. Плечи, только что дрожавшие от напряжения, опускаются. Кулаки разжимаются, руки опускаются. Весь Артур словно каменеет.

Это даже страшнее, чем его гнев. Когда он кричал, бил словами, вырывался из рук охраны, в нём ощущалась жизнь, боль, ярость, направленная на нас, на меня. А теперь – пустота. Он будто выключился изнутри. Разорвал нашу связь. Стоит и смотрит в никуда, мимо меня, сквозь меня.

Я вижу, как в его взгляде что-то ломается. В нём больше нет жара, нет боли – только холод.

Я знаю, что это значит.

Артур принял решение. Он поставил точку.

Мне хочется сказать что-то, хоть слово, чтобы вернуть его, но губы не слушаются. Я нарочно вызвала в нём эту реакцию, а теперь… сожалею?

Он делает шаг назад. Его лицо становится чужим – замкнутым, равнодушным.

И это больнее, чем слышать его отчаянный крик. Страшнее, чем ощущать на себе его ярость.

Между нами раскрывается пропасть, и я понимаю: это конец. Я сказала слово “развод”, и Артур принял его.

– Когда я женился на тебе, я обещал, что ты всегда получишь то, о чём попросишь. Всегда. И в этом случае тоже. – Артур переводит взгляд на моего отца, в его глазах холодная насмешка. – Забавно будет узнать, так же ли вы изобретательны в мести, как в бизнесе. Я уверен, что вскоре вы это продемонстрируете. На этом я откланяюсь. – Не обращая внимания на охрану, Артур направляется к воротам. – Увидимся в суде, дорогая! – бросает мне через плечо.

Он выглядит победителем проигранного сражения. Невозможное сочетание слов, но это именно так.

– Слюни подотри, – усмехается отец, толкая меня в бок.

– А ты убери клыки, – отвечаю тем же. – Артур всё ещё мой лю… муж, и я не могу так сразу выключить чувства. Потребуется время, но я обязательно справлюсь.

– Ты рассуждаешь разумно, моя дорогая, я очень тобой горжусь. Только будь добра, отпусти мою руку. Ты сжимаешь её с такой силой, что вот-вот сломаешь кости.

– О, извини, я не знала, что это твоя рука. Думала, это шея Артура.

– Тогда это простительно. Ты готова ехать домой? Хотя знаешь что? Давай немного пройдёмся, мне это будет полезно, да и ты развеешься.

На всякий случай мы идём к дому по дороге, а не через парк, чтобы водитель отца ехал за нами. Всё расстояние папе не одолеть, но даже маленькая прогулка пойдёт ему на пользу.

Я держу его под руку, а он мечтательно смотрит вдаль.

– Любуешься своими владениями?

– Нет. Я мечтаю, как сотру Шагаевых в порошок. Как ты думаешь, тюрьма собьёт спесь с твоего мужа?

– Я уверена, что нет. Его спесь несбиваемого качества, высшей категории. Давай попытаемся обойтись без тюрьмы. У нас с ним дочь, помнишь? Малышке нужен папочка с чистой репутацией.

– А если её папочка будет просить милостыни в метро?

– Это без проблем.

Мы с папой всегда так играли, это наша фишка. Иногда он приходил домой после работы и говорил мне: «У меня сегодня был фиговый день, давай поиграем в хорошее настроение». И мы играли. С улыбкой смотрели на любые события. Иронией и сарказмом растворяли негатив. Мама серьёзный человек, ей эти игры были непонятны, иногда она даже ужасалась нашим шуткам.

Наверное, многие бы нас не поняли.

Однако подтверждаю: игра в хорошее настроение работает безотказно. Даже сейчас я дышу спокойнее, двигаюсь расслабленно, спокойно и уверенно ощущаю почву под ногами.

– Думаю, мне пора искать работу. Это меня отвлечёт. Сниму квартиру, слезу с твоей шеи… хотя на ней так удобно, что я буду скучать.

– Нет уж, Елена Прекрасная, никуда не уезжай, пока не доведём развод до конца и пока твой Ромео не успокоится. А то мало ли что от него можно ждать. А работа – это хорошее дело. Мозги ты унаследовала у меня, поэтому устроишься ты быстро…

– Надеюсь, ты понимаешь, что я расскажу о твоих словах маме? – тычу его локтем в бок.

– Обязательно расскажи, а то мы давно с ней не ругались. Ссоры добавляют искры в ваши отношения. Не такие ссоры, как у вас с Артуром, конечно.

– Да, не такие. – Вздыхаю.

Папа останавливается, даёт знак шофёру.

– Увидимся дома, – говорит он, садясь в машину.

А я продолжаю идти. И думать. О том, как мне страшно и одиноко. О том, что меня ждёт дальше. О том, как трудно переключиться и планировать одинокую жизнь, если раньше мечтала только о семье.

Я настолько погружаюсь в мысли, что не замечаю подъехавшую сзади машину, пока не раздаётся гудок.

Испуганно отбегаю в сторону, оборачиваюсь и встречаюсь с улыбающимся взглядом Вика.