- -
- 100%
- +
1 Ян
В школе из предметов мне нравился только английский. Его учитель был единственным, кто меня не доставал. Он же научил меня главному английскому правилу: джентльмены никогда не гадят на своём пороге.
Я живу по этому принципу до сих пор.
Поэтому, когда Фаина Тюрина разводит полы платья, больше похожего на халат, и с восклицанием: «Ох как мне жарко!» неслучайно демонстрирует мне прозрачные трусики на рыхлых белых бёдрах, я отворачиваюсь и ухожу.
Направляюсь к её мужу. Тот слишком яростно обсуждает футбол, чтобы заметить, как жена рекламирует посторонним мужикам свои свежевыбритые прелести.
Тюрины наши друзья, поэтому будь Фаина даже самой красивой женщиной в мире, я бы её не коснулся. Слишком близко к дому.
– А-ха, Ян, вот ты где… – Петя Тюрин хлопает меня по плечу. – Скажи, кто сейчас в сборной остался нормальный? Ведь нужно срочно искать новые таланты, согласен?
Мычу что-то отдалённо утвердительное.
Про футбол могу сказать только одно: он как жизнь. Все бегают, а выигрывает один.
Я люблю выигрывать.
Обвожу взглядом собравшихся. Безусловно, я здесь успешней всех, и к тому же, у меня самая красивая жена. У Лизы нет вызывающей красоты Фаины, но есть кое-что намного важнее: высшее качество. Порода. Стиль. Лиза как элитная модель рядом с яркой пластмассовой дешёвкой.
– Ян, дорогой, ты видел наш новый аквариум? Только не спрашивай, сколько он стоил. Несусветная цифра. Петенька так меня балует! – Фаина цепляется за меня и тянет на веранду их загородного дома, где мы собрались, чтобы отпраздновать день рождения её мужа.
Её намерения очевидны.
Фаине, как и любой женщине, нужно, чтобы мужчины мечтали её трахнуть, а у Пети встаёт только на футбол.
Так разрушаются браки.
Решительно подталкиваю Фаину к столу с напитками.
– Сейчас поможем тебе охладиться, – говорю вежливо, но твёрдо.
Она выглядит разочарованной, однако принимает у меня бокал белого вина. К ней подходят знакомые, вовлекают её в разговор, и, пользуясь моментом, я отхожу в сторону.
Ощущаю на себе взгляд жены.
Я всегда её чувствую, где бы она ни была. Тринадцать лет брака настраивают вас друг на друга, особенно если вы этому не противитесь.
Я люблю Лизу и знаю о ней всё. Это не преувеличение и не хвастовство, а констатация факта.
Её подруги смотрят на меня с очевидным одобрением и не только. Отвешиваю шутливый поклон и, вылив дешёвое вино в кусты, направляюсь в дом. В туалет.
Смываю с рук приторный запах духов. Похоже, Фаина ими обливается. И косметики на ней столько, что лица не видно. Красивая женщина стала жалкой. В молодости Петя с неё не слезал, а теперь остыл и не видит в этом проблемы, поэтому Фаина и бесится. Надо быть идиотом, чтобы такое допустить.
Закончив, выхожу в коридор. В доме слышен голос Фаины, поэтому сворачиваю в другую сторону. Выйду в сад через кухню.
Краем глаза замечаю движение около кухонного стола.
Замираю на месте.
Уже знаю, кто это.
Внутри словно вспыхивает суперновая. Член тяжелеет, наливается.
Надо бы выйти и не задерживаться здесь, однако я оборачиваюсь.
Так и есть, Адель. Дочь Тюриных. А ведь говорили, что её не будет на празднике.
Ей двадцать три, а она живёт с родителями и ни хрена не делает. Только выводит меня из равновесия. Поэтому и не люблю к ним приходить, что каждый раз с ней сталкиваюсь.
Грех, а не девка.
Сидит на барном стуле, одна нога согнута в колене, другой ногой покачивает. Тонкие белые шорты обтягивают промежность, обрисовывая малейшие анатомические детали.
Так бы взял и…
С трудом отрываю взгляд.
– Здравствуй, Адель. – Вроде говорю нормально, а получается басом.
2 Ян
– Здравствуй, Ян.
Адель откидывается на стуле. На лице самое невинное выражение порока, которое я когда-либо видел.
Она в белой майке на голое тело. Идеальная троечка, горошины сосков проступают сквозь майку. Глаза голубые, губы пухлые, приоткрытые. Влажный кончик языка на нижней губе…
Красивая зараза.
Наверное, её мать была такой же в юности, но сейчас хрен что разберёшь под тонной штукатурки.
Адель опускает взгляд на мой член, явно выделяющийся под тонкой тканью брюк. Облизывает губы. Её глаза расширяются.
Пороли её мало, сучку бесстыжую…
Но члену всё равно. Встаёт при одной мысли о ней, и так при каждой встрече, даже самой мимолётной.
Не сводя с меня глаз, Адель ведёт указательным пальцем по согнутой ноге. От колена… туда. Кожа золотистая, гладкая, так и просится под язык перед тем, как я поднимусь выше и…
Как под гипнозом, слежу за движением её пальца.
Доходит до центра, надавливает, поглаживает и шепчет.
– Во мне ещё никто не был.
И смотрит на меня с вызовом.
Разводит ноги шире. Она это может, танцовщица. Раньше вроде как в балет хотела, но не прошла, что-то со спиной.
Смотрит на меня с поволокой в глазах, натирает себя между ног, и с каждым движением её пальцев, по члену бежит огонь.
Сейчас спущу в штаны, как юнец.
Адель наверняка врёт насчет девственности, но сейчас мне всё равно. Завела меня так, что я бы в кого угодно сунул, даже в её мать.
Не зря я избегаю девчонку. Каждый раз такая хрень.
Из последних сил встряхиваюсь, поднимаю на неё холодный взгляд. Член стоит колом, но это всего лишь банальный рефлекс, не больше. Чего бы Адель ни добивалась, её затея провалилась. Решения принимает мозг, а он у меня под контролем.
Джентльмены никогда не гадят на своём пороге.
– Скоро начнётся игра в шарады. Тебе наверняка понравится, – говорю с усмешкой и, запахнув пиджак, выхожу на веранду.
Направляюсь прямиком к жене. Они с подругами продолжают сплетничать, но, завидев меня, замолкают.
– Фаина тебя нашла?
Улавливаю ревность в голосе жены. Фаина старше её на десять лет, однако она пышноволосая блондинка и однажды победила в каком-то местечковом конкурсе красоты.
– Как ты думаешь, почему я вышел… нет, выбежал через кухню? – Усмехаюсь.
– Не женщина, а репейник! – шипит Лиза, но выглядит довольной признанием, что я сбежал от Фаины.
– А где Адель? – спрашивает одна из подруг Лизы. Почему-то обращается ко мне.
– Наверное, тоже прячется от матери. – Пожимаю плечами.
Выгляжу спокойно, хотя при одном звуке её имени член снова наливается кровью.
Женщины смеются, соглашаются, что от Фаины любой спрячется. Подхватываю жену за талию и притягиваю ближе. Она притворно сопротивляется, велит мне вести себя пристойно, однако я не отпускаю.
– Прекрасные дамы, прошу извинить, но я похищаю мою жену по срочному делу. Она обещала показать мне… э-э-э… вон ту сосну. – Машу рукой вглубь сада.
– Там только яблони, – смеётся кто-то.
– Ты слышишь, Лиза? Говорят, там только яблони. Но ничего. Я уверен, что вместе мы быстро найдём… сосну.
Мы смеёмся, Лиза шутливо отбивается от меня, однако её глаза блестят от счастья.
С удовлетворением думаю, что через несколько минут они заблестят ещё сильнее. Жена притворяется смущённой, потому что мы в чужом саду среди знакомых, а на самом деле она уже возбуждена до предела. Дышит сбивчиво, на лице румянец, соски проступают через блузу.
Едва ли успеем углубиться в сад, как она сама на меня набросится. А потом ещё долго будет ходить довольная.
Для женщин внезапный секс – это подтверждение любви.
Предсказуемость убивает отношения. Хотите иметь долгий и счастливый брак? Будьте непредсказуемыми.
– Господи, мне б такого мужика! – мечтательно выдыхает одна из подруг Лизы.
3 Лиза
Блондинистая сучка опять лезет на моего мужа.
Говорят, сорок пять – это новое тридцать, так что возраст не имеет значения. К тому же Фаине Тюриной никто не даст и сорока. Она целыми днями торчит в салонах. Подтянутая, разглаженная, надушенная, и волосы длинные и пышные, как у молодой. Блондинка, к тому же, мужики таких любят.
Каждый раз, когда мы приходим к Тюриным, она лезет к Яну. Это неудивительно, конечно. Его даже незрячие заметят. Среди обрюзгших, уставших от жизни мужиков он как факел посреди ночи. В отличной форме, привлекательный, успешный, и энергия в нём неуёмная. Уж я-то знаю, живу с ним тринадцать лет и до сих пор влюблена в него, как кошка. Никогда не могу предсказать, что он сделает в следующий момент, но при этом он надёжный, как каменная стена. Как тут не влюбиться?
Скалюсь на Фаину, но она слишком занята флиртом с моим мужем, чтобы обратить внимание на мой убийственный взгляд.
Подруга тычет меня локтем в бок.
– Хватит на них пялиться! Это ж Ян! Даже если Фаина разденется догола, он на неё не посмотрит.
Наверное, так и есть. Фаина хихикает, играет подолом платья, а Ян в ответ только морщится. Отвернувшись, уходит к её мужу. Фаина так и остаётся с открытым ртом.
– Поделом ей! – шипит Лена. – Хоть один мужик ей мозги вправил.
Выдыхаю с облегчением.
Самой стыдно, что ревную, но Фаина раньше была королевой красоты и до сих пор такая эффектная, что дух захватывает.
Я тоже не дурнушка, на внешность не жалуюсь, но по сравнению с ней кажусь блёклой и.. обычной. И на мужиков не прыгаю, не веду себя вызывающе. Я тихая, домашняя. Скучная, наверное.
Я бы давно упросила Яна больше не ходить к Тюриным, но увы, это невозможно. Муж Фаины приличный мужик, и он директор школы, где учится наш сын, поэтому приходится ходить на все их сборища. Через силу.
– Глянь на эту стерву! Опять повисла на Яне.
Вскипая от ярости, наблюдаю, как Фаина тащит моего мужа в дом. Сжимаю кулаки. Хочется оттаскать бесстыжую стерву за её блондинистые патлы.
Щурясь, приглядываюсь к мужу. Неужели Фаина ему совсем не нравится? Она потрясающе красивая и активно себя предлагает…
Говорят, не изменяют только те мужчины, у которых нет такой возможности.
Это не про Яна. Не сомневаюсь, что у него возможности имеются на каждом шагу. Половина моих подруг в него влюблена!
Однако на его лице нет ничего, кроме брезгливого раздражения. Он аккуратно подталкивает Фаину к каким-то женщинам, а сам пользуется моментом и скрывается в доме.
– Силён мужик! Блин, везёт же тебе, Лиза! – выдыхает Лена, и мы заново начинаем обсуждать мужиков, которые пытались сдержаться, но таки сдались чарам Фаины.
Никто в нашей компании не в восторге от Фаины, однако наши мужья знакомы с Петром Тюриным, а дети некоторых ходят в его школу.
– Пари, что Фаина сейчас побежит за Яном в дом, – предлагает Алла.
– Да ну нах… Какое пари? Она уже бежит! – фыркает Лена.
Отвязавшись от собеседниц, хозяйка дома и правда бросается вслед за моим мужем.
Потираю виски, пытаясь рассеять внезапную головную боль.
Если мы перестанем ходить к Тюриным, то не случится ничего страшного. Даже если они обидятся, то не станет же Петя вымещать это на ребёнке?
По ахам и вздохам подруг догадываюсь, что приближается Ян. Они всегда так бурно на него реагируют. А он их, как обычно, подначивает, шутит, играет на публику. Но при этом его взгляд сосредоточен только на мне. Опускается в скромное декольте моего платья и зажигается страстью.
Наверное, именно этим Ян пленил меня с первой встречи. О чём бы я ни говорила, его внимание полностью на мне, стопроцентно, от и до. Даже если жалуюсь, что никак не могу вывести с наволочки пятна от черники, или что новые туфли натирают пятки. Ему интересна любая мелочь, которой хочу поделиться, и его внимание неизменно и полностью на мне. Вот и сейчас он вроде шутит с моими подругами о том, что мы сейчас пойдём что-то искать в саду, но при этом не сводит с меня глаз. Зрачки расширены, горячие руки на моей талии.
О, я знаю этот взгляд!
Хочу-срочно-затащить-тебя-куда-нибудь-и-засадить-тебе-по-самые-яйца-иначе-умру взгляд.
Я обожаю эти взгляды, по-другому и не скажешь. После тринадцати лет брака я бы согласилась на рутинное расписание предсказуемого секса, о котором рассказывают подруги, но с Яном никогда не знаешь, что случится и когда, и чего ожидать дальше.
То, что после многих лет брака он хочет меня так сильно и так часто… Слов нет, как мне это льстит. И зажигает до самой сердцевины.
Мне нравится, что у нас нет рутины в сексе.
Ян подхватывает меня, обнимает крепче, и мне в живот упирается его каменная эрекция. Быстро же он распалился! И в его глазах такой сильный огонь, что не уверена, успеем мы зайти вглубь сада или нет.
Ян ведёт меня за собой, по пути шепча, что именно он собирается со мной сделать.
Хватаю ртом воздух, перед глазами всё расплывается от возбуждения…
– Господи, мне б такого мужика! – мечтательно выдыхает Алла нам вслед.
4 Лиза
Просыпаюсь, когда Ян паркует машину около нашего дома.
Надо же, не заметила, как задремала. Мы ушли от Тюриных при первой возможности, поэтому вернулись рано. Дети ещё не спят. Из окна слышны их восклицания и смех няни. Мы строго наказали ей не позволять детям весь вечер не отлипать от планшета.
Ян закрывает машину. Подходит и массирует мои плечи.
– Устала? Как только мы выехали, ты сразу заснула и сопела, как пылесос.
– Ничего подобного! Принцессы не сопят!
– Я тебя утомил, принцесса? – Игриво дёргает бровью, намекая на наше рандеву под первой попавшейся яблоней.
– Едва ли!
Смотрю на мужа с вызовом, потому что у нас такая игра. Мне нравится его заводить и провоцировать, а он любит отвечать тем же.
– Хм-м… – Прижимает меня к капоту машины. – Едва ли? Муж недостаточно вас обслужил, мадам? Тогда позвольте мне…
Уже сожалею о том, что бросила вызов, потому что мы в гараже, и за дверью няня с детьми.
Муж подхватывает меня за талию и сажает на капот. Цепляюсь за его плечи и пытаюсь слезть обратно.
– Нет, Ян, мы не должны, не здесь. Ты с ума сошёл?! Что, если Тома выйдет и увидит нас?..
Муж удерживает меня сидящей на капоте и заставляет развести ноги.
– Кто такая Тома, и почему я должен о ней волноваться? – Ловит мои губы своими. Проводит ладонями по бёдрам…
– Ты прекрасно знаешь, кто такая Тома! Это наша няня. Не прикидывайся, что ты её не замечаешь. Она молодая и красивая. А-ах… Ян… Ты вообще меня слушаешь?
После нашего яблоневого рандеву я липкая, потная, но Яну всё равно.
– Да, Лиза, я тебя слушаю и вижу, а сейчас ещё и трахну, – говорит низким, резким, нетерпеливым голосом, как будто изнывает от острого возбуждения. Заставляет меня лечь на спину, обхватывает за бёдра и притягивает ближе к себе. – А никаких Том, Фаин и им подобных я не вижу и видеть не хочу, потому что моё место вот здесь. В тебе. Да-а-а… вот здесь… Моё. Место.
Говорит с нажимом и одновременно входит в меня до упора. Я уже влажная и скользкая, а теперь возбуждаюсь ещё сильнее.
Ян удерживает меня на капоте, замирает внутри на несколько секунд. Его лицо застывает маской абсолютного неземного восторга, а потом он с рыком начинает вбиваться в меня в бешеном ритме.
Свободной рукой сжимает мою грудь, перекатывает между пальцами сосок.
Наклоняется надо мной. Двигается резко, с оттягом. Его глаза теряют фокус, движения становятся хаотичными…
– Ян, у тебя есть резинка?
– Я выйду, – хрипит.
Мне сейчас меняют контрацепцию, поэтому нам временно приходится предохраняться другими способами.
На секунду зависаю на этой теме, потому что не готова к третьему ребёнку, да и мы не планируем. Но в этот момент Ян разводит мои ноги шире, большим пальцем надавливает на клитор, массирует его, и думать о другом становится невозможно. Рациональная часть мозга впадает в дрёму.
Цепляюсь за предплечья Яна, оставляя отметки от ногтей. Судорожно вдыхаю, подбираясь к краю оргазма. На капоте неудобно, не согнёшься, да и жёстко, боюсь оставить вмятину… Извиваюсь, не находя себе места. Из горла вылетают хриплые стоны.
Ян суёт большой палец мне в рот, и я сжимаю зубы, чтобы не закричать слишком громко. Смакую его солоноватый, такой знакомый и родной вкус.
Нам жарко, неудобно, остро и дивно хорошо.
Я кончаю первой, Ян следом. Достаёт салфетки из машины и стирает следы с моего бедра.
Потом осторожно снимает с меня с капота, ставит на ноги. Смотрит на меня и смеётся.
– Эй! – шлёпаю его по груди. – Не смей надо мной смеяться! Это ты превратил меня в чучело.
При этом сама смеюсь, потому что вид у меня более чем забавный. Платье превратилось в мятую тряпку, измазанную в земле, траве и… много чем еще. Волосы всклокочены. Макияж… был на мне, когда я ехала к Тюриным, но с тех пор случилось много интересного.
Ян обнимает моё лицо ладонью и касается моего лба своим.
– Ты выглядишь как женщина, которую я люблю трахать.
От этих слов сквозь меня проходит волна тепла. Так каждый раз. То ли магия его голоса, то ли пристальный взгляд неизменно на меня влияют…
Смущаюсь и маскирую это шуткой.
– М-м-м… Ты любишь меня или любишь меня трахать? – Делаю суровое выражение лица, как будто покараю Яна за неправильный ответ.
Он притворяется, что раздумывает.
– Люблю… тебя! Угадал?
– Ты паршивец!
Смеясь, муж берёт меня за руку и тянет к дому.
– Давай показывай мне красивую и молодую няню. Мне даже стало интересно. Вдруг она мне понравится? – спрашивает глумливо.
Я понимаю, почему он так реагирует на мои слова о няне. Каюсь, я склонна к ревности и часто спрашиваю Яна о других женщинах. Ловлю на нём заинтересованные женские взгляды, ревниво сообщаю ему об этом, а потом оказывается, что он вообще ничего не заметил, и ему вообще не интересно, кто куда смотрит и зачем.
Как же хочется остановиться и перестать ревновать! Однако не могу. От тревожного червячка не избавиться.
Скажу честно: мне стыдно, что я такая, потому что Ян этого не заслужил. Нельзя же считать мужчину виноватым только потому, что он родился привлекательным и стал успешным?!
Особенно если он не даёт никаких оснований для ревности.
Дети выбегают в прихожую, наперебой рассказывают о том, чем занимались с Томой и во что играли. Няня появляется следом. На её щеках проступает румянец, она робко поднимает взгляд на Яна.
– Здравствуйте, – выдыхает взволнованно.
Ян отвечает небрежным кивком, даже не смотрит на няню. Опускается на колени и шутливо борется с детьми. Щекочет их, гавкает, хрюкает, шутит…
Дети обожают отца. Облепили его, чуть ли не на голову ему сели, а он только рад. Хочется ворчливо посетовать, что после таких игр на полу прихожей костюм Яна придётся сдавать в химчистку, но язык не поворачивается. Вместо того, чтобы ворчать, улыбаюсь. Они как дети малые, все трое, честное слово!
Машу Томе, стараясь привлечь её внимание. Она неохотно переводит взгляд с Яна на меня и вздрагивает. Поняла, что её обожание Яна не осталось незамеченным. Наивная неопытная девчонка, что с неё взять. Всего двадцать три, у Тюриных дочка того же возраста, только та бездельница, а эта учится и работает. Старательная, надёжная девочка.
Которая пялится на моего мужа, как будто он пряник.
Надо что-то делать с моей неуместной ревностью.
5 Ян
Говорят, деньги не пахнут. Я бы сказал то же самое про оргазмы.
Лиза задыхается от удовольствия, с силой прикусывает мой палец, чтобы не закричать. Раз ей настолько хорошо, имеет ли значение, о чём, вернее, о ком, я думаю, когда вбиваюсь в неё, доводя нас обоих до пика?
Нет, не имеет.
Стремление к удовольствию заложено в нас природой. Подавлять его – это грех. Если я чего-то хочу, значит, мне это нужно.
Однако к Лизе это не относится. Она должна хотеть только меня, для этого у меня всё рассчитано. Я даю всё, что ей нужно. И я достаточно настроен на её тело и мысли, чтобы заметить неладное.
Несправедливо? Может быть. Однако то, о чём Лиза не знает, ей не вредит. Мы оба получаем то, чего хотим. Я получаю всё, что мне надо, а она – меня.
Мы заходим в дом.
Дети выбегают навстречу, запрыгивают на меня, пищат, хохочут, когда начинаю их щекотать. Дети для меня святое, нигде больше не найдёшь искренность в высшей инстанции. Им я тоже даю всё, что им нужно. Лучшее детство, не такое, как было у меня.
Подхватываю их в охапку и несу в гостиную.
Невдалеке слышу неразборчивое мычание няни. Смотрит на меня своими блестящими коровьими глазами, на лбу надпись: «Трахни меня!»
Не здороваюсь с ней и прохожу мимо.
Во-первых, связываться с няней твоих детей – это верх пошлости и безвкусицы. Во-вторых, она мне ничуть не интересна и не стоит риска. Пару недель назад я слышал, как она призналась Лизе, что у неё никогда ещё не было парня и поэтому она зарегистрировалась на каком-то сайте знакомств.
Девственница в двадцать три – это красный флаг. А если она ещё и пускает слюни на взрослого мужика, чужого мужа, – это клише. Проповедники патриархата распустили слух, что мужчин привлекают девственницы, но в современном обществе это полнейший бред. С такими девицами не секс, а сплошные слёзы и сопли, а при этом они убеждены, что делают тебе величайший дар, и поэтому ждут соответствующей отдачи.
Да и потом, зелёные девки не умеют отличать плотское желание от чувств, поэтому проблем не оберёшься.
Так что Тома может пялиться на меня сколько хочет, ей ничего не достанется. Пусть ищет другого великовозрастного идиота, который чпокнет её ради забавы, а потом будет бегать от рыдающей девицы, подарившей ему свою «честь» в виде никому не нужного ошмётка слизистой.
Лиза непоследовательная, это один из её недостатков. Могла бы найти пожилую няню, к которой не стала бы ревновать, а она выбрала эту грудастую бурёнку. Доказывает сама себе, что не ревнует, а на самом деле дико бесится, если другие женщины обращают на меня внимание.
Но я не жалуюсь, меня это полностью устраивает. Лёгкая доза ревности ей на пользу.
Уверенность, что человек принадлежит тебе безраздельно и навсегда, превращает мужиков в ленивых пузанов, женщин в рыхлых, неухоженных зануд, а горячий секс в редкое вялое тыканье под одеялом.
Чтобы семейный очаг не потух, между вами всегда должны оставаться недосказанность и непознанность. Это поддерживает интерес, заставляет желать большего, и тогда между вами искрит и в тридцать, и в пятьдесят.
Слышу, как в коридоре Лиза пытается выпроводить Тому, но та не сдаётся. Со словами «Ой, я забыла попрощаться с моими любимчиками», протискивается в гостиную. Опускается на колени и нагибается так, что её грудь почти вываливается из низкого выреза.
Отворачиваюсь и ухожу. По пути чмокаю жену в лоб.
– Ты в душ первая, или прими ванну, если хочешь, расслабься. Я разберусь с мелкими, только сначала переоденусь. Отправлю Гремлина спать и уложу Шило.
Нашему сыну Грише десять, он активный и шумный, поэтому Гремлин. Дочке Саше шесть, она неспособна усидеть на месте, отсюда Шило.
Лиза благодарно улыбается. Выглядит усталой, заездил я её сегодня. Ничего страшного, крепче будет спать.
Быстро разбираюсь с детьми. Когда я отвечаю за вечерние процедуры, ввожу строгую армейскую дисциплину. Без этого с непоседами никак, снова разбегутся по всему дому с планшетами.
Лиза плещется в ванне. Любит насыпать в воду всякой херни и отмокать до цыпок на руках.