Развод. Мне б такого мужика!

9 Лиза

– Вы нам понадобитесь до конца ужина, часов до десяти. Я знаю, что у вас дети. Вы сможете остаться так поздно?

– Спасибо за беспокойство, но у нас хорошая няня.

– Повезло же вам! Я только что уволила нашу няню. Она сидела весь день уткнувшись в телефон, а ребёнок кричал в соседней комнате. Хорошо, что я узнала об этом от соседей…

– Какой кошмар! Бедная ваша малышка. Мы совсем недавно сменили няню и пока что очень довольны. Я спрошу, берёт ли она новых клиентов.

– Спасибо большое! Значит, ждём вас в час дня. Встреча с китайцами продлится два часа, потом их повезут на экскурсию, и у вас будет перерыв, а потом ужин в ресторане.

– Хорошо, договорились.

– У нас ещё одна просьба. Мы хотим заказать блокноты и ручки для переговоров с символикой обеих компаний. Булат Артурович запретил делать заказ, пока вы не проверите. Он волнуется, не нарушаем ли мы какое-то негласное правило этикета.

– Присылайте, конечно, проверю.

Через пару минут мне приходит снимок зарисовки блокнота и ручки.

Строчу быстрый ответ клиенту. Нет, нет и ещё раз нет. Хорошо, что директор компании настоял на моей проверке. Логотипы двух компаний должны быть строго на одном уровне, одинакового размера и яркости. Сторона тоже имеет значение, в китайской культуре левая сторона более почётная. И надо добавить цвета, лучше всего красного, потому что чёрно-белые тона в Китае ассоциируются с трауром. И уж – слов нет! – помещать первого попавшегося дракона на страницы блокнота – это очень плохая идея. В Китае у каждого вида драконов своё значение, и слишком легко ошибиться и оскорбить гостей.

Предлагаю иероглиф для страниц блокнота. Простой для выполнения и означающий сотрудничество и доверие.

С компанией Булата Артаева я работаю уже полгода. Я не только переводчик, но и консультант по культуре Восточной Азии. Большинство моих клиентов занимаются рекламой и маркетингом, но при этом практически никогда не возникает конфликта интересов с работой Яна, потому что он в основном связан с отечественными компаниями и Ближним Востоком.

Слышу звук подъезжающей машины. В прихожей звучит голос мужа — резкий, колючий. Спрашивает Гришу, как прошёл школьный день, но в его тоне больше допроса, чем заботы. Говорит отрывисто, будто каждое слово — через зубы. Придирается к мелочам, цепляется за интонации, за паузы. Явно на взводе. Конец недели — время, когда раздражение копится, как пар в закрытом чайнике. Главное, чтобы сорвало крышку сегодня, а не завтра, ведь нам на пикник к Семёновым. Ничто так не портит впечатление, как отец семейства с лицом, будто его насильно притащили на сборище.

Выхожу в прихожую на помощь сыну. Гришуля озадаченно хмурится, глядя вслед Яну. Тот яростным шагом идёт в свой кабинет, швыряет портфель и захлопывает за собой дверь. Из-за двери доносятся ругательства.

Вытираю ладони о юбку — вспотевшие, липкие от волнения. С трудом вспоминаю, когда муж в последний раз был так зол. Разве что когда его компания провалила злополучный тендер нефтяной корпорации. И то, по-моему, Ян тогда просто молчал, словно пережёвывал злость внутри. Сейчас же всё наружу, как на пороховой бочке, и в его голосе дикая ярость, даже когда разговаривал с сыном.

Обнимаю Гришу за плечи, объясняю ему, что дело не в нём, а в папиных проблемах на работе. Как только Ян придёт в себя и отдохнёт, обязательно поговорит с сыном нормально, без ярости и крика.

Гриша поводит плечом.

– Да я ему вообще ничего плохого не сказал. Потерял кеды, и меня оставили после физры в качестве наказания, но это не моя вина. Кто-то случайно взял мои вместо своих.

Сын у нас разумный и спокойный. Обычно и Ян такой же, вот только сегодня явно произошло что-то из ряда вон выходящее.

Успокаиваю сына, отвожу на кухню. Наливаю стакан шоколадного молока, это его любимое лакомство.

Он уходит в свою комнату, закрыв за собой дверь. Саша в гостиной смотрит мультики.

Набравшись смелости, стучусь в дверь кабинета.

Обычно я захожу без стука, но уж очень не хочется попасть под руку. Ян обычно молодец в таких ситуациях, сразу говорит: «У меня плохое настроение, и я могу огрызнуться без причины. Будь добра, дай мне полчасика прийти в себя». Я делаю как он просит, и проблем не возникает. Я тоже его предупреждаю, иногда прямым текстом. Дескать, у меня те самые дни месяца, поэтому без шоколада ко мне не подходи, и не критикуй меня до начала овуляции.

Муж не отвечает на стук в дверь.

Опасливо поворачиваю дверную ручку и заглядываю внутрь.

Ян стоит у окна спиной ко мне. Напряженный. Дышит шумно, раздражённо.

– Если ты предпочитаешь побыть в одиночестве, то я уйду, но только скажу, что очень сильно тебя люблю, и что бы ни случилось, мы переживём это вместе.

Ян немного расслабляется, оборачивается и смотрит на меня. Взгляд злой, усталый.

Делаю шаг внутрь и закрываю за собой дверь.

– Если тебе поможет, расскажи, что случилось. Ты же знаешь, что выговориться полезно, как вскрыть гнойник.

Ян усмехается.

– Да уж, гнойник… Тебе не о чем волноваться, Лиза. Всё хорошо.

– Э-э-э… Позволь оспорить эту фразу. Судя по твоему поведению и тому, как ты вызверился на Гришу, всё очень далеко от «хорошо».

Ян резко выдыхает, морщится.

– Чёрт… Я извинюсь перед ним. Не случилось ничего такого, с чем я не смогу справиться, так что не волнуйся. Просто… ты же знаешь, я не выношу, когда мной пытаются манипулировать.

– Кто тот смертник, рискнувший надавить на моего мужа? – Улыбаюсь, потому что знаю Яна как облупленного. Он никому не позволит собой манипулировать, уж это гарантировано.

– Тюрин! – бросает сквозь сжатые зубы.

– Пётр Тюрин? Директор школы?! Ты что? Зачем ему на тебя давить?

– Он пытается куда-нибудь пристроить свою пустоголовую, никчёмную дочь. Уже не первый раз на меня давит, намекает, что у Гриши могут возникнуть "сложности" в школе.

У меня внутри будто что-то рвётся и проваливается, холодным, вязким комом. Пётр Тюрин, порядочный человек, директор школы шантажирует моего мужа – и делает это через нашего сына? Это не укладывается в голове. Это подло. Грязно. Немыслимо.

Мы в пригородной зоне, приличных школ тут мало… это кошмар.

– Господи… не могу поверить, что Пётр такой… – Внезапно я не в силах говорить. Переводчица, за словом в карман не лезу, а тут потеряла дар речи. Не ожидаешь от приличных людей такого. Ну… по крайней мере я не ожидаю. – А что Адель говорит по этому поводу?

По лицу мужа пробегает тень. Выругавшись, отвечает сквозь зубы.

– Явилась сегодня. Опоздала на полчаса, даже одеться прилично не могла. Ей вообще ничего не интересно. – Говорит сдавленным голосом, с ощутимым гневом.

– Что же теперь делать… Возможно, ты сможешь пристроить её куда-нибудь… подальше. В юности она была хорошей девочкой, но я давно с ней не общалась.

– Я предлагал пристроить её в «Импульс», но Тюрин настаивает, чтобы я сам занялся её будущим. Якобы тогда он лично устранит все преграды на пути Гриши. Губернаторская стипендия, всё такое…

От растерянности не знаю, что и сказать.

Если занять принципиальную позицию, то надо искать другую школу. Если пожаловаться…

Не знаю.

Ян подходит ко мне. Смотрит так пристально, как будто видит впервые или только что узнал обо мне нечто неожиданное.

Обхватывает ладонью мой подбородок, проводит большим пальцем по губам.

– Я уже сказал, что справлюсь с этим. Ты предложила поделиться, поэтому я и рассказал о том, что случилось. Но волноваться тебе не о чем. Я разберусь с Тюриным и с этой…

Ну его губах дрожит гадкое слово, свисает жирной каплей.

Провожу ладонью по его щеке, мягко, нежно.

– Ян, Адель совсем молоденькая, дурочка ещё. Ты тоже не всегда был идеальным. – Улыбаюсь.

Муж усмехается в ответ. Смотрит на меня горячим, давящим взглядом. В нём по-прежнему горит нерастраченная ярость. Ощущаю её всем телом, и она… возбуждает?

Мне нравится ощущать силу, властность Яна, его сильные эмоции. А особенно я люблю гасить их своей любовью.

Обнимаю его за пояс, провожу ладонью по его груди.

С намёком прижимаюсь ближе и замираю, ощутив его эрекцию.

Он возбуждён?!

Это значит, что я на правильном пути, ему нужна моя поддержка и ласка.

Поднимаю на него взгляд. Особый, мягкий и податливый, которым я обычно предлагаю себя.

Ян отстраняется. Запирает дверь кабинета.

Вернувшись ко мне, молча расстёгивает пряжку ремня и с резким, почти демонстративным щелчком выдёргивает его из шлёвок. Звук — хлёсткий, сухой, как удар.

Не разрывая нашего взгляда, откидывает ремень в сторону.

Снова обхватывает ладонью моё лицо и нажимает большим пальцем на мои губы. От этого мурашки бегут по всему моему телу, между ног становится горячо и влажно.

Ян просит, чтобы я взяла его в рот.

Нет, не просит, а требует.

После ситуации, в которой он потерял контроль, ему нужен контроль надо мной.

Я более чем рада дать всё, что ему нужно.

Продолжая смотреть на мужа, опускаюсь на колени. Его большой палец у меня во рту, я посасываю его и слышу ответный стон Яна. Он подаётся ко мне бёдрами, жалуется на задержку.

Расстёгиваю пуговицу и молнию его брюк.

– Быстрее! – хрипит Ян и снова толкается мне навстречу.

Спускаю боксеры и облизываю головку. Медленно, тщательно, как он любит.

Однако в этот раз что-то не так.

Ян хватает член за основание и направляет мне в рот.

– Возьми его! Не медли! – требует шершавым, злым голосом.

Принимаю его в рот на треть. Обычно я помогаю себе рукой, а потом Ян предупреждает меня, когда готов кончить, и я отстраняюсь. Но сейчас он…

Закашливаюсь, из глаз брызжут слёзы.

Он толкнулся слишком глубоко.

– Чёрт… Прости, Лиза. – С силой трёт ладонью лицо.

– Нет-нет, всё хорошо. Я… просто не ожидала так сразу. Давай попробуем снова.

В этот раз он оставляет инициативу мне, и это хорошо, привычно. Облизываю его, ввожу глубже, помогая себе рукой, посасываю головку.

Ощущаю напряжение Яна, его резкое, неровное дыхание, но мне не поднять голову, чтобы посмотреть на него и проверить его ощущения.

Внезапно он стонет, резко и раздражённо.

– Чёрт возьми, Лиза! Ну хоть притворись, что тебе этого хочется! Хоть раз…

А дальше следуют нецензурные ругательства.

Продолжая материться, Ян заправляет член в брюки.

Отвернувшись, говорит глухо.

– Тебе не следовало сейчас заходить в кабинет. Иди, Лиза. Позже я выйду и… извинюсь.

10 Ян

Иногда быть кукловодом откровенно хреново.

Когда привык держать всё под контролем, приходится мириться с тем, что остальные тоже к этому привыкают. И потом уже без тебя — никак, разрулить ситуацию можешь только ты.

Вот например сейчас.

После вчерашнего Лиза со мной не разговаривает. И если я ничего не предприниму, она так и будет молчать. Не вызверится на меня, не накричит.

Будет продолжать игру в молчанку.

Она заставила меня спать на диване в кабинете. Неудивительно, конечно: я весь вечер вчера оставался в дерьмовом настроении и так и не извинился.

Просто не стал извиняться — и всё.

Потому что могу себе это позволить.

Это как выйти на новый уровень игры.

Добиться прощения жены сразу после промашки — это любой может. А ты попробуй выждать, дать её обиде настояться, как вино, обрасти новыми деталями, оттенками, подробностями. Как океанский коралл.

А потом поставить себе цель — получить прощение в рекордные сроки. С минимумом слов. Без лишних жестов.

В таком хреновом настроении, как сейчас, мне жизненно необходимо доказать, что я всё ещё на вершине.

Что я по-прежнему держу мир за яйца.

Потому что альтернатива — признать, что за яйца держит меня языкастая девчонка.

Адель.

Сучка зашла в мой кабинет без приглашения.

Секретарь велела ей подождать в приёмной, но потом отвлеклась — и Адель воспользовалась моментом и влезла ко мне.

Ждать ей не нравится, понимаете ли.

Я в тот момент разговаривал по телефону — к счастью, с другом, а не с клиентом, иначе были бы проблемы.

Адель даже не удосужилась закрыть за собой дверь. Просто прошлась по кабинету, окинула всё взглядом, как будто примерялась, а потом вдруг спросила.

– Где тебе обычно отсасывают, на диване или под столом?

Пришлось срочно распрощаться с другом и сбросить звонок.

Ничего путного из разговора с Адель не вышло. Карьера её, судя по всему, не интересует вовсе. Не похоже, что она вообще собирается работать.

На прямой вопрос — чем бы она хотела заниматься — только пожала плечами.

Как не от мира сего. Однако меня не обманешь.

Актёрка из неё никудышная. Всё это сплошное притворство. Только вот зачем? Чего она добивается?

Пробыла у меня всего четверть часа.

Мы так ни о чём и не договорились.

Но из-за неё у меня стояк был — хоть дрочи на рабочем месте. От её запаха. Не парфюм, именно она. Тёплый, сладкий, живой, женский аромат.

От её взгляда — прямого, хищного, – будто молния в пах.

От тонкой талии и пышного зада стояк до боли.

Схватить, нагнуть, развести — и вколачиваться, пока не кончишь.

Но я не дрочу. У меня есть жена.

Вчера я вернулся домой на таком взводе, что казалось — вот-вот рванёт.

Из-за Адель. Из-за её отца.

А ведь мог послать Тюрина к чёрту и сделать по-своему — так, чтобы Грише от этого только лучше стало.

Но почему-то сделал именно то, о чём он просил.

Встретился с Аделью.

И вот от этой моей слабости меня и корчит — что не смог отказаться.

А гнев выместил на Лизе.

Жена хотела мне помочь. Зашла в кабинет, призналась в любви. Мягкая, доступная, родная.

Смотрела так, будто облизывала глазами.

Отдала бы всё, чего я потребовал.

Вот я и потребовал того, чего мне хотелось. И она сделала. Нежно, ласково – так, как и должно нравиться, потому что она моя жена и потому что я её люблю.

А мне — ничего.

Ноль.

Никакого отклика, только злость.

Иногда любовь слишком утомительна.

Густая, вязкая, удушливая.

Даром не нужна.

Нужен трах.

А с Лизой так нельзя.

Я попробовал, конечно, не смог сдержаться и всадил ей до самого горла. И стало так погано, хоть плюйся в самого себя. Жена вся в слезах, давилась, хваталась за горло.

Я успокоил её, и она снова начала лизать. Посасывала чуть-чуть.

Жалкая картина.

Иногда любовь жалкая вещь, неубедительная. Ради чего вместе? Чтобы в болезни и горе держать за руку? Чтобы жена подрочила тебе рукой, лизнула два раза, и ты кончил вялым членом ей на руку, потому что ковёр пачкать нельзя, он какой-то там редкий и дорогой?

На хрен это.

Говорю же — настроение у меня дерьмовое, поэтому и мысли соответствующие.

Уже минут двадцать стою в душе, прижимаюсь спиной к ледяному кафелю.

Напоминаю себе, кто я, и тогда становится немного легче.

Я лучший. В бизнесе, в семье, в постели.

У меня всё лучшее. Всё в кулаке.

Семья идеальная.

Жена красавица и умница. Не накачанная и обколотая чем-то кукла, а настоящая, породистая женщина, которая и в семьдесят будет красивой.

Она лучший в регионе специалист по Восточной Азии, к ней даже из правительства обращались за помощью.

В нашем круге общения Лиза —эталон, держится королевой. К тому же, она отличная мать. Ни одной промашки за ней не засчитано.

А то, что у неё глаза не блядские, как у Адель, это и хорошо. На кой мне такое дома?

И то, что сосёт вяло или, как она это называет, с любовью, это мне даже заходит иногда. Вот только не вчера.

Вчера мне хотелось другого.

Адель.

Как думаю о ней, член в полной боевой готовности. Так и вижу её взгляд на мне, ощущаю его, и тогда по коже мурашки, словно в лихорадке трясусь.

Сучка! Не знаю, что она задумала, но меня не нагнёт. Будет пытаться, но я ей не по зубам. Не гнусь.

Она спросила, где мне отсасывают, на диване или под столом…

Как теперь избавиться от этого вопроса в голове?

Обхватываю член ладонью, и облегчение вырывается из горла со свистом. Требуется не больше десятка движений, чтобы кончить.

Кто бы знал. Оказывается, я до сих пор дрочу. Это при живой-то жене под боком!

Кстати... пора разобраться с Лизой, а то нам пора к Семёновым на пикник.

11 Ян

Вид у Лизы жуткий: глаза отёкшие, наверняка плакала ночью. Лицо в красных пятнах.

Сейчас с ней поговорю, успокою, чтобы успела привести себя в порядок, а то скоро выезжаем.

Выхожу из душа, оборачиваюсь полотенцем и лениво выстраиваю стратегию подхода к Лизе.

Обычно с ней хорошо работает лесть, поэтому стараюсь замечать всё, что она делает, благодарить и повторять, как несказанно мне повезло с женой.

Ещё ей очень нравится, когда я прошу совета по работе. Мне её советы — как мёртвому припарки, но жену надо радовать. Мне от этого только польза.

Подкидываю ей какие-нибудь липовые проблемы, она несёт всякую чушь, а я в это время отвечаю на письма в телефоне. Она думает, что я записываю её советы. В итоге все счастливы.

Но сейчас на такую возню нет времени, значит, нужен эффект шока.

У меня даже азарт появляется. Хочется испытать себя и проверить, как быстро смогу раскрутить жену на прощение.

Отложив полотенце, стою в задумчивости и просчитываю дальнейшие действия.

Если всё получится как я планирую, то Лиза захочет снова мне отсосать. Может, тогда не одеваться, а выйти к ней в полотенце?

Прислушавшись к себе, прихожу к выводу, что мне не хочется тренировочного минета. В другой раз.

Одевшись, нахожу жену на кухне.

Она демонстративно не обращает на меня внимания, хмурится. Всё ещё в халате, без косметики, явно не готова идти на пикник.

— Лиза, нам надо поговорить, — объявляю похоронным тоном.

Она вздрагивает всем телом, глаза расширяются. Пытается скрыть испуг, но не получается.

Ещё бы! После таких-то многообещающих слов любой встревожится.

Пару секунд молчания, и вдруг Лиза словно собирает себя с силами, призывает внутренний резерв.

– О чём? О том, как ты вчера меня оскорбил и даже не извинился? – спрашивает с обиженным вызовом.

– Не только об этом, но и… о большем, – отвечаю с жирным намёком неизвестно на что.

С женщинами такие намёки срабатывают на «ура», особенно с теми, у которых имеется склонность к катастрофизации. Они сразу думают, что всему конец, рухнуло небо, мы обанкротились, я ухожу к другой или умираю и тому подобное.

После такого вступления что бы я ни сказал, уже прозвучит не так страшно.

Это надёжный трюк, срабатывает каждый раз.

Лиза что-то помешивает на плите, но при этом судорожно пытается разгадать мои слова. Вся напряжённая, скукоженная, сжатая.

– Как хочешь! Я буду в кабинете, – бросаю беспечно. Стащив кусок морковки, ухожу.

Дверь в кабинет не закрываю.

Как и ожидалось, Лиза появляется менее чем через минуту.

Не садится — скрещивает руки на груди и смотрит на меня со жгучей обидой.

Оцениваю её состояние.

Как быстро удастся сменить гнев на милость? Две минуты? Три?

Провожу ладонью по столу, задевая телефон, чтобы незаметно засечь время.

— Лиза, прошу, сядь... Я должен признаться тебе… кое-в-чём.

Жены дико боятся слова «признание», потому что слишком часто за ним следуют слова: «У меня появилась другая женщина».

В повышенной женской подозрительности следует винить современную литературу. Что ни книга, то «измена» или «развод». Неудивительно, что женщины нервничают.

Лиза тут же сбрасывает притворство и садится на край стула.

– Что… В чём ты хочешь признаться… – Сглатывает.

Опускаю взгляд на телефон. Прошло девять секунд, а она уже смягчилась. Неплохо.

Провожу ладонью по лицу, изображая внутренние мучения.

Лиза бледнеет, готовясь к худшему.

– У меня… появилось… – начинаю медленно.

Лиза закрывает глаза, нервно комкает подол халата.

– У меня появилось ощущение, что тебе больше не нравится секс, – договариваю на выдохе.

Глаза жены открываются словно по щелчку, как у куклы.

– Что?! – шепчет сконфуженно.

– Мне трудно об этом говорить… Это сложная тема… больная… – Импровизирую. Подбрасываю драматизма в голос, Лиза это любит. – У меня сложилось впечатление, что ты соглашаешься на секс только ради меня, а тебе самой не хочется… а может, даже противно. Мне невыносимо об этом думать, – шепчу, даже откуда-то хрипотца появляется. – Ты для меня всё… Когда я в тебе – это не описать… Мы с тобой… – Мой голос срывается.

Получается очень даже эффектно, хотя на самом деле голос сорвался потому, что мне нечего сказать.

Адель следует поучиться актёрскому мастерству у меня.

– Ты с ума сошёл?!

Лиза подскакивает. У неё на глазах слёзы. То ли расчувствовалась из-за моей спонтанной речи, то ли от облегчения, что мы не герои романа о разводе.

– Так ты из-за этого вчера… Ян… Господи, ну надо же быть таким дурачком! И себе сделал больно, и мне… – Подходит ко мне, целует в макушку. Обхватив за шею, усаживается ко мне на колени. – Какой же ты глупый, честное слово! Ничегошеньки обо мне не знаешь! Мы с тобой сколько лет вместе, а я до сих влюблена в тебя, как девчонка. Как только ты касаешься меня, я на всё готова. Не смей думать всякую чушь! Возможно, я плохо научилась брать тебя в рот, но ты не думай, что мне противно. Что ты! Всё наоборот… Я научусь, ты только скажи, чего ты хочешь!..

Сдвигаю жену, чтобы посмотреть на время.

Двадцать шесть секунд.

Очень даже неплохо.

12 Лиза

Когда любишь человека, доверяешь ему.

Не потому, что наивна или слепа к статистике разводов. И не потому, что игнорируешь чужой горький опыт.

Ты просто делаешь выбор. Сознательно.

Однажды, среди миллионов людей, ты выбираешь одного и говоришь себе: «Это мой человек».