- -
- 100%
- +
Все события в истории выдуманы, совпадения случайны. Суждения героев не отражают мнения автора. Поступки и решения героев не являются рекомендацией. Автор не пропагандирует и не поощряет поведение, описанное в книге.
– Если бы я знал, что Таня разводится, уговорил бы её, и мы были бы вместе. Я её люблю, а она даже не позвонила, когда развелась. Говорит, не хотела мешать, потому что я женат. Ну и что, если женат?!
– Ты действительно женат, причем на прекрасной женщине, которая очень тебя любит…
– Плевать мне на это, понимаешь ты или нет? Нравится тебе моя жена, так и забирай её!
***
Карточный домик нашего брака простоял девять лет.
А потом оказалось, что муж до сих пор любит другую, а меня готов сбыть с рук любому желающему.
2
Лавирую среди запаркованных машин, стараясь подобраться ближе к дому. Остальные гости давно уже здесь. Из ярко освещенных окон льется музыка.
Не люблю приезжать последней. Все уже разгулялись, им хорошо, а у меня веселья ни в одном глазу.
Сегодня мне очень хотелось как следует оттянуться, посплетничать со старыми школьными друзьями, повеселиться. Да и Паше, моему мужу, надо расслабиться, а то ходит как чумной последние дни. Он уже на вечеринке, ему ничего не помешало, а мне пришлось отработать часть ночной смены. Коллега опоздала, её дочка сломала руку, и некому было выйти за неё, кроме меня. Если детей нет, то к тебе первой идут за помощью, да и я не против, только сегодня уж очень устала.
Выключаю мотор и собираюсь выйти из машины, когда на меня ураганом налетает Донцов, хозяин дома. Он был старостой нашего класса, и до сих пор именно он организует ежемесячные посиделки.
– Лера, ты все-таки вырвалась к нам… Класс… Супер, да… – Всё в его голосе и в странном поведении говорит о том, что мое появление его не радует. Это ещё почему, интересно?
Морщась, Донцов оглядывается на дом.
Следую за его взглядом, но не вижу ничего крамольного. Да и что там может быть? Мы каждый месяц так встречаемся теплой компашкой бывших одноклассников. С годами компания разрослась, конечно, – жены, мужья, новые друзья, – однако ничего необычного у нас не происходит.
Пашка выпил лишнего, что ли? Ну, с кем не бывает, хотя я не сторонница эксцессов. Да и он обычно строго следит за своим здоровьем.
– Лера, послушай, ты не могла бы запарковаться в другом месте? – Очевидно, что Донцов пытается меня задержать, что-то скрыть, однако он навеселе, поэтому получается неубедительно. Сразу очевидно, что происходит нечто из ряда вон выходящее.
Надавливаю на дверь, и ему приходится выпустить меня из машины.
– Старостам не пристало врать, – усмехаюсь, обходя его и закрывая машину. – Давай-ка выкладывай, что у вас стряслось!
– Лера, будь хорошей девочкой, подожди здесь пару минут, а? Паше… нехорошо.
– Моему мужу нехорошо, а я, его жена и медсестра к тому же, должна ждать на улице? Где он? В какой комнате?
Оттолкнув Донцова, направляясь к дому, но тут же останавливаюсь.
Из одного из окон доносится голос моего мужа. Вернее, вой. Почти звериный. Настолько громкий, что даже музыка из динамиков не заглушает его до конца.
Слова разбираю с трудом, далеко не все, но от того, что слышу, тело покрывается ледяными мурашками.
– Я жил ради Таньки, на всё для неё готов… А она лгала, получается? Разбила мне жизнь, сука… Я же не переставал надеяться, что мы будем вместе… Она клялась, что не вышла бы за Клюева, если бы родители не заставили. Только меня любила и будет всегда любить, говорила. Я верил ей, ждал… Думал, однажды она кинет Клюева, и тогда мы… Не могу я так… Не могу больше!.. – ревёт раненым животным.
Мой муж.
Мой любимый мужчина.
Ревёт зверем о другой женщине.
Мое тело словно превращается в лёд. Занемевшее, мёртвое, не слушается меня. Я парализована услышанным.
С усилием отрываю ногу от земли и делаю шаг.
Да, мой муж выпил, я слышу это по его голосу. Да, ему нехорошо. Люди, у которых всё в порядке, не воют по ночам в кругу друзей.
Однако проблема не столько в его поведении, сколько в причине.
– Лера, не ходи к нему сейчас, тебе будет больно! – увещевает Донцов.
А мне уже и так больно. До предела.
Делаю ещё один шаг.
Донцов настигает меня и обнимает за плечи.
– Пашка сейчас не знает, что говорит. Самого себя не осознаёт. Слишком много выпил, поэтому из него всякая фигня сыплется. Посиди в машине, пока он успокоится, или лучше езжай домой. Мы позаботимся о твоем муже. А с утра он проснется свеженький, в своем уме, и у вас снова все будет хорошо. Вот увидишь.
Оглядываюсь на него через плечо.
Неужели он говорит всерьез?!
В окнах вижу наших многочисленных друзей, они все это слышат и теперь уже никогда не забудут. А при этом Донцов советует мне не обращать внимания и уйти?!
Притвориться, что ничего не случилось?
– Что Паша такого узнал о Тане, что вызвало эту… истерику?
Донцов пытается отвертеться, но сдается под моим требовательным напором. Его плечи опускаются, взгляд становится усталым, словно он давно прятал эту правду.
– Таня развелась с Клюевым месяц назад, у неё теперь кто-то новый. Павел на днях об этом узнал и… Ну… Короче, он думал, она ему позвонит и скажет, что свободна… – Отводит неловкий взгляд.
Теперь всё понятно.
Хотя нет, не всё.
В беспорядочных и болезненных мыслях большой вопросительный знак.
Как я до такого дожила? Почему позволила себе завязнуть в истории с таким мучительным концом?
Как удар в лицо посреди светлого дня.
3
Таня.
Прекрасная, несравненная, незаменимая первая любовь моего дорогого мужа.
Мы все учились в одном классе. Я видела, как Паша по ней сох, это происходило на моих глазах. А я тем временем безответно сохла по нему.
А потом Таня стала встречаться с Олегом Клюевым и сказала Паше, что родители её заставили. Также под давлением родителей Таня выскочила замуж за обеспеченного Клюева сразу после школы. Для всех, кроме Паши, было очевидно, что она водила его за нос. Однако он верил ей на слово и никому не позволял распускать о ней дурные слухи.
Оплакав потерю первой любви, Паша ответил наконец на мои чувства. Это произошло случайно. Мы столкнулись на школьном вечере встречи, сели рядом, разговорились… а дальше всё случилось само по себе. Как-то естественно и… правильно, что ли? Паша в то время ни с кем не встречался и больше не казался обременённым чувствами к бывшей возлюбленной. Между нами вспыхнула искра. Мы стали встречаться и вскоре поженились. Ни разу за все эти годы не упомянули Таню. Постоянно общались со школьными друзьями, однако Таня не была частью компании.
Мы с мужем провели вместе хорошие, и, как мне казалось, счастливые девять лет.
Однако теперь перед глазами неоновыми буквами маячит слово «конец». Очень неприятный и бесконечно болезненный.
Киваю Донцову, благодарю его за то, что сказал правду.
Захожу в гостиную.
Музыку не выключили, однако рыдания моего мужа ничем не заглушить. Он в прилегающем к гостиной кабинете, дверь закрыта.
К слову, при мне Павел никогда не плакал, из-за меня тоже. И вот, неожиданно, в соседней комнате разыгрывается драма Большого театра.
Слышу, как кто-то успокаивает его, даже ругает низким ровным голосом. Велит прийти в себя, выпить воды и прекратить истерику.
Однако Пашу это не отрезвляет.
– Да ты хоть знаешь, что такое любовь?! Сухарь ты, вот кто! Не зря тебя так прозвали! Любовь – это когда тебе сердце вырывают! Вот так, из груди прямо. Ложью душат! Кислород перекрывают!..
Кто бы знал, что в муже таится такой выдающийся драматический талант… Уж я точно никогда не догадывалась, хотя жила с ним бок о бок девять лет.
– Павел, ты ведешь себя недостойно и глупо, и утром об этом пожалеешь… – настойчиво продолжает незнакомый мужской голос.
– Пожалею? Знаешь, о чём я пожалею? Что не дал Клюеву по морде еще в школе! Надо было сразу вывести его на чистую воду. Тогда мы были бы вместе с Таней с самого начала… А теперь… Мы же с ней договаривались, а она мне не позвонила и не сказала, что свободна. А ведь обещала, что, если что-то случится, в ее жизни буду только я. Никто другой. Никогда. А я ведь ждал. Неужели и правда разлюбила меня? Или вообще не любила? Они с Клюевым решили развестись, но она мне не позвонила. Говорит, не хотела мешать, потому что я женат. Ну и что, если женат?!
– Ты действительно женат, причем на прекрасной женщине, которая очень тебя любит…
– Плевать мне на это, понимаешь ты или нет? Сдохну я сейчас, так мне больно. Если бы я узнал раньше, что Таня свободна, уговорил бы ее, и она не нашла бы нового мужика. Мы были бы счастливы… Ведь так и хотели…
Стою в кругу друзей, которых знаю со школы и с которыми общаемся до сих пор. Кто-то кивает мне, здороваясь, кто-то бросает тихое «привет». Но большинство молчит.
И прячут взгляды.
Они, черт возьми, прячут взгляды. Не потому, что они в шоке от поведения моего мужа, нет.
Им стыдно.
Они обо всем знали.
Эта мысль проходит сквозь меня как молния, оставляя рану и запах гари.
Они знали о том, что мой муж, женившись на мне, не переставал любить свою школьную подружку и надеялся однажды с ней воссоединиться.
– Ты неблагодарная свинья, Павел. Такую женщину, как Лера, ещё заслужить надо, а ты…
– Задолбал ты меня, Яхонтов! Достал своими нотациями! Нравится тебе моя жена, так и забирай её на фиг! Мне не до неё сейчас, моя жизнь рушится…
4
– … Я же звонил Тане, писал. Напоминал, что жду ее и всегда буду ждать. Так почему она не позвонила? Зачем ей другой?..
Кажется, душераздирающий монолог мужа не закончится никогда. Мне тошно, страшно и безумно одиноко.
Одиночество ощущается как ледяные тиски вокруг сердца.
Немая сцена в гостиной продолжается.
Годы дружбы с одноклассниками, радости и горести напополам, а теперь им нечего мне сказать. А всё почему? Из-за чувства вины.
Интересно, как много они знали? Что мой муж не разлюбил Таню, и я навсегда останусь неадекватной заменой его любимой и единственной? Или они были полностью осведомлены о том, чем Паша занят на стороне? Получается, что он звонил Тане время от времени, добивался её… Спал со мной и одновременно умолял её о встрече… договаривался о том, что однажды они будут вместе… обменивался обещаниями…
Как много знали мои друзья? О чём молчали?
Вот стоят Дина с мужем, у них двое детей, постоянно болеющих. При первом чихе Дина паникует и сразу звонит мне. Я приезжаю как только могу, спешу на помощь.
А вот Тамара, её муж намного старше и тяжело болен. Она то и дело приезжает ко мне, чтобы поплакать о своей жизни и печали. А я езжу к ним домой, делаю её мужу уколы. Бесплатно, конечно.
А вот Арсений, у него геморрой, и он стыдится признаться в этом своей жене. А мне рассказал и попросил совета…
Могу и дальше перечислять довольно долго.
Смотрю на этих знакомых незнакомцев и вижу стыд в их глазах.
Да что уж…
Виновата прежде всего я и никто другой. Давно надо было понять, что Паша одержим Таней и останется глух и слеп к тому, что она водит его за нос. Никогда её не забудет. Надо было заставить себя переболеть им ещё в школе, вообще не приходить на вечер встречи, не смотреть на Пашу влюбленными глазами и не отвечать на его ухаживания. После школы я вроде как справилась со своими чувствами и настроилась не возвращаться в болезненное прошлое. Однако друзья уговорили меня прийти на вечер встречи. Паша показался другим – веселым, беззаботным, увлечённым институтской жизнью. Он подсел ко мне, флиртовал, и я не смогла отказаться от его внимания. Тани на вечере встречи не было, и о ней не вспоминали.
Может, я тоже одержима. Вернее, была одержима, а теперь наконец излечилась.
– Ну и кто у нас Яхонтов? Хотелось бы знать, кому меня только что отдали, – спрашиваю с усмешкой, от которой болят губы.
Фамилия незнакомая, голос я не узнаю. Вывод прост: муж готов отдать меня кому попало. Первому встречному, который рискнул за меня заступиться.
– Лера… Чёрт! Не знаю, что сказать… – Донцов стоит рядом, нервно трёт ладонью лоб. – Я тебя предупредил, Пашка сам не свой, несёт всякую дурь. Я зашёл и сказал ему, что ты приехала, а он вообще не отреагировал. Твою дивизию… ну ты же знаешь, что это на него не похоже! Не смотри на меня так, словно это я виноват!
– А я, Лёша, вообще никак на тебя не смотрю. Ты не виноват, конечно, только не надо мне заливать в уши всякое…
Значит, мужа предупредили, что я здесь, а он даже тогда не замолчал, не посчитал нужным скрыть свои страдания.
– Не слушай Пашу, он не в себе! Потом очнётся и приползёт к тебе ноги целовать, урод безмозглый… Да заткните его кто-нибудь, достал уже! – орёт Донцов, рассекая ладонью воздух. – И музыку эту дебильную выключите.
Кто-то из мужчин послушно направляется в кабинет, а я смотрю на своих друзей. Плохих друзей, как для меня, так и для Паши. Мы оба с ним заблуждаемся много лет, а никто не посчитал нужным открыть нам глаза. Возможно, мы бы не послушались, но настоящие друзья не перестали бы стараться.
В дверях кабинета появляется мой муж. Выглядит он ужасно. Встрепанный, заплаканный, с отчаяньем в глазах. Я ещё не успела перестроиться, не заглушила в себе любовь, поэтому при виде его страданий ощущаю боль в сердце.
Паша смотрит на меня мутным взглядом, фыркает.
– А вот и моя жена. Всё слышала, да? – Переводит взгляд на друзей. – Давайте, уговаривайте меня, что Лера лучшая из лучших. Что молчите? Все вы так думаете и постоянно меня этим грузите. – Выдыхает и хватает себя за волосы. Дёргает изо всех сил, как будто надеется, что боль приведёт его в чувство. – Не могу я так больше, Лера. Я старался, думал, что с годами станет легче, но всё… Не могу.
– Идиот ты, Павел! – Донцов подходит к нему быстрыми шагами и отвешивает оплеуху. – Завтра проспишься и будешь биться головой о стену. Такую женщину теряешь!
– Я уже бьюсь! Уже! Потому что потерял Таню. Снова потерял. Упустил второй шанс, она нашла себе хмыря какого-то.
Слушать, как твой муж страдает от любви к другой женщине, мучительно больно. Ослепительно. Ужасающе.
Но даже в такой момент я хочу остаться собой.
– Так что же это за любовь такая, если ты сразу сдаёшься? Ты и в прошлый раз не пытался отвоевать Таню у Клюева, и в этот раз не станешь даже пытаться? Если ты так сильно её любишь, то уговори её дать тебе шанс. Пусть бросит нового мужчину и будет с тобой.
Какое-то время Паша смотрит на меня, что-то в его взгляде проясняется, но потом его лицо перекашивает отвратительная гримаса.
– А вот и моя жена в полной своей красе. Всегда честная и благородная, да? Что вы все смотрите на меня с укором?! Отвалите от меня! Сговорились вы что ли? Раз Лера вся из себя прекрасная, то забирайте её. Вон пусть Яхонтов её забирает, он по ней слюни пускает…
И тогда я замечаю в дверях кабинета незнакомого мужчину, старше нас всех, с первыми проблесками седины.
– Полагаю, Яхонтов – это вы?
– Да. Валерий Яхонтов.
– Уф-ф-ф… Это как-то не очень.
– В каком смысле?
– Лера и Валера… М-да.
Незнакомец удивлённо изгибает бровь.
– Лера и Валера… в каком смысле?
– Как в каком? Меня же вам отдали. Так что пойдёмте!
Со всех сторон на меня обрушиваются голоса. Кто-то ругает Пашу, кто-то успокаивает меня и заверяет, что это дурная шутка…
Каждое сочувственное слово как брошенный в меня дротик. Морщусь от безумной боли. Моё тело дрожит и слабнет под натиском происходящего, корчится от болевого шока.
То ли Валерий Яхонтов это замечает и сочувствует мне, то ли и сам рад возможности убраться с этого праздника жизни, но он берёт меня под руку, машет остальным и ведёт меня к выходу.
5
К счастью, за нами никто не следует. Это мой первый глоток удачи за сегодняшний день. Остальные гости слишком заняты тем, что спорят с моим мужем и друг с другом, чтобы пытаться нас задержать.
Мы с незнакомцем закрываем за собой дверь и останавливаемся на пороге.
Уход с вечеринки кажется мне символичным. Я оставляю всех позади. Вот только не знаю, что теперь. Не успела полностью осознать случившееся, принять резкую перемену в моей жизни и продумать следующий шаг.
Однажды девять с лишним лет назад я выбрала путь, а он только что закончился тупиком, и теперь вокруг полная неизвестность.
Стоящий рядом незнакомец по имени Валерий Яхонтов вздыхает, смотрит на меня, щурясь.
– Хочу сразу сказать… насчет слюней…
Не сразу понимаю, о чём он, но потом вспоминаю слова мужа, что Яхонтов пускает по мне слюни. Почему-то это вызывает непроизвольную усмешку.
– Значит, не пускаете? Паша соврал?
– Я вообще не в курсе, что означает фраза «пускать по кому-то слюни».
Задумываюсь о его словах. Наверное, это странная тема для размышлений в такой момент, но я в таком глухом тупике, что не знаю даже, куда направить мысли.
– А ведь правда, при чём здесь слюни? Вы хоть когда-нибудь видели, чтобы мужчина пускал слюни, когда видит женщину?
Он встревоженно смотрит на меня, явно озадачен моим вопросом и несоответствующей ситуации усмешкой. После минутной задержки отвечает.
– Не могу сказать, что видел.
– Вот и я не видела. Зачем люди говорят такое, если это неправда? Ведь если женщина нравится мужчине, он думает о сексе, а слюни не имеют к этому отношения. Вот скажите, вы пускаете слюни во время секса?
– Э-э-э… Стараюсь не пускать.
Морщусь. Потираю ладонями лицо, размазывая помаду и тушь. Чёрт знает что говорю, меня несёт в непонятном направлении. Кажется, я балансирую на грани истерики, но не могу… не должна опускаться так низко. Не при посторонних.
– Простите, но мне сейчас не очень хорошо. Я поеду домой.
– Лера, вам сейчас нельзя садиться за руль. Я довезу вас до дома, а завтра могу подвезти обратно, чтобы вы забрали свою машину.
Впервые смотрю на него внимательно. Высокий, крупный мужчина лет сорока, совершенно незнакомый. Если охарактеризовать его одним словом, то я бы выбрала «строгий». А еще «незнакомый».
Смотрю на мою машину, запаркованную перед домом. Муж отдал мне свою старенькую, чтобы я научилась водить. Мы собирались купить новую на мой день рождения.
– Спасибо, но я как-нибудь сама справлюсь.
– У вас есть родственница или подруга, которая может остаться с вами сегодня? Вам нужна поддержка близкого человека.
– У меня есть подруги.
– Вы им позвоните?
– Нет. Они все там. – Показываю взглядом в сторону дома.
Почему-то после этого не хочется снова смотреть на моего спутника, поэтому я отворачиваюсь. Кажусь себе жалкой.
– Лера, вы, конечно, извините за вмешательство, но ваш муж… поручил вас мне, и я не могу вас оставить в таком состоянии. Вы только что пережили потрясение…
– А вы вообще кто? – Наверное давно пора было задать этот вопрос, ещё до того, как я предложила ему уйти вместе.
– Валерий Яхонтов, директор вашей бывшей школы. Я дружу с Лёшей Донцовым и ещё некоторыми из вашей компании. Мы с вами встречались у Донцова на праздновании нового года.
– Правда? Я этого не помню… Ах да, у меня перед новым годом был грипп, и я плохо себя чувствовала, наверное, поэтому.
– Мы встречались летом у Донцова на даче и в прошлый новый год тоже. – Усмехается. – Но не думайте, что я вас отчитываю за то, что вы меня не запомнили…
– Вы именно это и делаете. Мне принести дневник, или вы сразу позвоните родителям?
Он даже не улыбается в ответ на мою шутку. Видит, что мне совершенно не смешно.
– Я говорю это сугубо для того, чтобы вы поверили, что мы встречались с вами несколько раз, и я часть компании ваших друзей. Надеюсь, тогда вы позволите вам помочь, хотя бы довезти вас до дома.
– Нет, спасибо. Вы не были директором школы, когда я училась, тогда была АнПална.
– Тогда я был учителем математики. Пришел в вашу школу за год до вашего выпуска.
– Вы меня не учили.
– Нет.
– Минутку… Я что-то слышала про нового директора. Вы тот самый «сухарь»?!
Смотрит на меня, изогнув бровь. Всё ясно и без ответа.
– Извините, мне не следовало этого говорить. Наверное, речь шла о другом директоре…
– Другом директоре моей школы?
В его глазах смех, а значит, он не обиделся на упоминание его прозвища. Ну и ладно.
– Послушайте… Когда я сказала: «Пойдёмте», я не имела в виду, что мы и правда куда-то пойдём вместе, только выйдем за порог. Я… вообще не осознавала, что говорю. И Павел тоже не в себе. И то, что он предложил вам меня забрать… Вы же, надеюсь, понимаете, что это не всерьёз?! Если вы на что-то рассчитываете…
– Нет! – Он даже отступает на шаг от возмущения. – Я не собирался вас… забирать. Я ни на что не рассчитываю и не ищу… И жениться не планирую. Вообще. Но я чувствую себя ответственным за…
– Вы ни за что ни отвечаете. Я справлюсь сама, не волнуйтесь! Мне пора.
Спешно направляюсь к машине. Внутри нарастает отчаяние, заполняет душу чёрной тучей. Хочу скорее оказаться дома, чтобы выплакаться, выстрадаться, очистить душу от пепла моего брака. Без свидетелей.
Валерий идет следом.
– Тогда давайте я поведу вашу машину…
– Нет, спасибо. Пожалуйста, оставьте меня! Я хочу быть одна, без посторонних. Мне плохо, но мне не нужна помощь. Мне… Меня сейчас разорвет от горя, понимаете? – вырывается из меня внезапное признание.
Валерий смотрит на меня с сочувствием, ничего не говорит.
Вздыхаю. Порой сочувствие хуже пощёчины.
– Я не уверена, что вы меня понимаете. Если говорить математически, то мой муж подкинул мне основательный косинус, и теперь в моей жизни полный котангенс, с которым я должна справиться сама, без помощи. Так понятнее?
Сажусь за руль, пристегиваюсь. Валерий не обижается на мои дурные математические шутки. Кладёт мне на колени карточку.
– Я поеду следом за вами до вашего дома. Если вам понадобится помощь, подайте сигнал. Если что-то понадобится позже, то позвоните. Уж в чём, а в котангенсах и косинусах я разбираюсь.
Бросаю на него последний взгляд и с быстрым «спасибо» захлопываю дверь машины.
6
Яхонтов меня жалеет, и я это ненавижу. Не терплю удушливое сочувствие.
Умом понимаю, что вымещаю на невиновном и порядочном незнакомце отчаяние, вызванное другим мужчиной, однако ничего не могу с собой поделать. Мне слишком плохо. Горячее, густое горе кипит внутри и сочится из всех пор.
Отбрасываю карточку Яхонтова с его номером телефона. Как он представляет наше общение? Предположим, я позвоню ему и скажу, что муж выгнал меня на улицу и мне негде жить, и что он тогда сделает? Поселит незнакомую женщину, чужую жену в своей квартире?
Прибежит ко мне посреди ночи, если мне захочется поплакаться ему в жилетку?
А вот возьму и позвоню ему назло, других жилеток у меня всё равно нет. Вот и будет ему наказание. В следующий раз не станет забирать чужих жен, которых ему отдают.
Ворча, пристёгиваю ремень безопасности.
Так приятно отвлечься на незнакомца и злиться на него без особой причины. Всё что угодно, только бы не думать о моей патовой ситуации. О браке, который взорвался перед моими глазами как мыльный пузырь.
Выруливаю с парковки. Замечаю, как следом пристраивается машина Яхонтова. Он машет рукой и кивает, подтверждая свое намерение следовать за мной, и от этого у меня вдруг выступают слезы на глазах.
Из одной крайности в другую!
Вытираю слёзы рукавом. Когда ведешь машину, плакать нельзя, но как же хочется! И это не из-за мужа и девяти лет обмана, а потому что незнакомый мужик – единственный, кому не всё равно, что со мной случится. Мы несколько минут разговаривали во дворе, но больше никто не вышел, не захотел проверить, как я держу удар, и убедиться, что со мной всё в порядке. Мои так называемые друзья обо мне не волнуются, а вот незнакомцу не всё равно.
Как так получилось?
Где я ошиблась с друзьями?
Я слишком доступная? Отзывчивая? Всегда та, у которой нет детей, и поэтому могу взять на себя больше обязательств, выйти лишний раз в ночную смену и в праздники, подвезти подруге лекарство, сделать укол чьей-то бабушке…