- -
- 100%
- +
Надо же, а я не знала, что они со Светой знакомы… похоже, что они подруги… но Света никогда об этом не говорила, хотя встречала Олю у нас дома… и на праздники она Олю раньше не приглашала…
Мысли роятся в голове шумным беспорядком, а потом внезапно застывают.
И в следующую секунду в моей голове словно образуется вакуум.
Абсолютная пустота.
Потому что лицо Оли внезапно искажает ярость, и она бросается ко мне со звонким истерическим плачем.
Моих инстинктов хватает на то, чтобы подхватить Илюшу и повернуться к нападающей женщине спиной. Однако Оля не успевает до меня добраться, Света перехватывает её на полпути. Хватает за руки и силой заталкивает в дом.
– Нет! Прекрати! Не сейчас и не в моём доме! Нет!..
– Ой-ой гломко! – жалуется Илюша.
Прижимаю его к себе изо всех сил, облокачиваюсь на ограду. Ноги подкашиваются, в голове туман.
Подарки валяются под ногами в дорожной пыли, шарики застряли в кустарнике.
Сердце стучит в горле, в висках, настойчиво, как будто пытается вырваться наружу. Руки дрожат, и я почти не чувствую их – как будто не мои. Только судорожно сжимаю сына, чтобы не уронить.
Всё вокруг кажется слишком ярким, нереальным, почти мультяшным. Воздух застревает в горле, давит. В голове одна мысль, раскалённая, пульсирует криком: «Что происходит?»
Обрывки подслушанного разговора, куски событий… Всё это передо мной, как в калейдоскопе, но картина не складывается. Или, скорее, складывается, но слишком гротескная, невозможная…
Один из воздушных шаров лопается со звуком выстрела, и я вздрагиваю всем телом.
– Мама, это шалик! – успокаивает меня сын.
– Спасибо, дорогой! Да, конечно, – еле говорю.
– Тебе следует уйти, – раздаётся голос Светы невдалеке. Она вышла из дома, но не подходит к нам, стоит поодаль.
– Я не уйду, пока ты не объяснишь, что только что произошло, – выдавливаю из себя хрипло.
– Я не стану ничего объяснять. Это не моё дело, – говорит категорично.
– Это же Оля, она работала у нас няней. И она собиралась наброситься на меня…
– Уходи, Полина! Здесь ты ничего не узнаешь.
– Может, я и не узнаю, а вот полиция разберётся. Это сумасшедшая собиралась накинуться на нас с ребёнком!
– Я её остановила, и ничего не случилось. – Лицо Светы немного смягчается, она вздыхает. – Полиция тебе не поможет, Поля. Тебе надо поговорить с мужем.
13
– Мне надо срочно поговорить с мужем. Он не отвечает на звонки. Наверное, он в операционной, но мне надо знать, когда он освободится, и сразу с ним поговорить. Узнайте, пожалуйста… Я здесь подожду. Мне срочно нужно… Вот, смотрите! – Вываливаю на стойку дежурного администратора больницы документы, кредитки – всё, что есть в сумочке. – Вот, видите моё имя! Я его жена. Это срочно...
Меня пытаются успокоить, усаживают в кресло, приносят стакан воды.
Всё моё тело тикает как часы. В голове ни одной связной мысли, потому что я не хочу больше думать. Гадать, придумывать, объяснять, интерпретировать случившееся, услышанное, увиденное… Мне нужны факты. И пока я их не получу, не буду больше думать. Вообще.
Трясусь как на морозе, зуб на зуб не попадает.
Пытаюсь считать до ста, хоть как-то отвлечься, потому что догадки разрастаются во мне безразмерными воздушными шарами, и если они лопнут, то я сойду с ума. Наверняка.
Костя. Оля.
Нет! Не думать!
Какое счастье, что соседка оказалась дома и согласилась посидеть с Илюшей. Она иногда нам помогает. У неё двое внуков, так что опыт большой. Я бы не хотела, чтобы сын стал свидетелем того, как я распадаюсь на части.
– Здравствуйте!
Я знаю стоящую передо мной женщину, познакомилась с ней на корпоративе. Она работает секретарём на хирургическом отделении.
– Простите, что я вас отвлекла, но мне срочно нужен Костя… Константин. У нас… в семье беда, а он не отвечает на звонки. Наверное, в операционной. Я могу где-нибудь его подождать? Мне срочно нужно…
– Очень сожалею, что у вас неприятности. Конечно, вы можете подождать мужа, но сегодня же вторник. Он на Технологической.
– На какой… Технологической? П-п-простите, я сейчас немного в панике и плохо соображаю.
– Конечно. – Секретарь поворачивается к столику администратора. – Принесите тёплой воды, пожалуйста.
– Нет-нет… мне не надо воды. Мне надо мужа. Моего. К-к-костю… – Заикаюсь от дрожи.
Секретарь берёт мои ледяные руки в свои тёплые.
– На Технологической косметологическая клиника. Он сегодня там.
– Костя? Мой Костя?
Судя по тому, как странно щурится секретарь, меня сейчас никуда не пустят, а, наоборот, упекут куда-нибудь подальше. И запрут.
С силой тру ладонями лицо.
– Простите, я наконец-то начинаю соображать. В шоке я забыла про клинику… на Технологической.
– Да, конечно, я вас понимаю. Он там не так уж давно.
Мне приносят тёплую воду. Согреваю ладони о чашку, делаю большой глоток, и мне действительно становится легче.
– Большое спасибо за помощь! Я сейчас сразу поеду туда…
– Здесь пешком семь минут, если идти вдоль канала.
Клиника на Технологической.
Косметологическая.
Костя, мой муж, который бредит полостной хирургией. Абдоминальной. Да, вот видите, даже я выучила термины, настолько он ими бредит.
Или он больше ими не бредит, потому что теперь делает… что? Перекраивает носы, лица, шеи… Убирает морщины?
Ему не могли разрешить просто так. Значит, он переквалифицировался втайне от меня.
Косметология.
Костя.
Оля.
Оля.
Оля.
Семь минут. Вернее, девять. Я бы добралась быстрее, если бы не натыкалась на кусты. Из-за растерянности, отчаяния и онемения во всём теле.
Современное здание с колоннами и огромными окнами встречает меня плакатами, с которых мне улыбаются счастливые, красивые люди. Без морщин, без вторых подбородков, с идеально прямыми носами.
Красивое здание.
Красивые люди.
О моём приходе предупредили. Ещё бы!
Администратор – красивая девушка, других сюда, наверное, не берут – заверяет меня, что Косте сообщили о моём приходе. Объяснили, что у меня к нему неотложное дело, и он выйдет сразу после операции.
Меня отводят в светлую комнату ожидания. Со всех стен и с брошюр на меня смотрят красивые улыбчивые люди. Я не хочу их видеть, поэтому сажусь в кресло и закрываю глаза.
Мне надо прийти в себя и собраться перед приходом мужа.
Ожидание кажется бесконечным или, наоборот, слишком коротким, если учесть, что с одной стороны этого ожидания у меня есть любящий и любимый муж, а с другой – уже не будет.
Потому что… всё во мне кричит об этом.
Когда дверь наконец открывается, я уже не дрожу. Сижу прямо, со сложенными на коленях руками.
– Господи, Поля, что случилось?! Кто умер? – Костя в ужасе бросается ко мне. Опустившись на корточки, берёт меня за руки. Уже тёплые.
Высвобождаю руки и взглядом показываю ему на кресло напротив. Он ни о чём не знает, потому что был в операционной. Наверняка у него куча пропущенных от Оли, Светы… Олега.
– Когда ты собирался сказать мне, что переквалифицировался? – Мой голос удивительно ровный, спокойный. Я горжусь этим.
Костя отмахивается от моих слов.
– Для таких процедур состоявшемуся хирургу переквалифицироваться нетрудно. Нужны только курсы и практика с опытным хирургом в этой области… Подожди… Ты что, из-за этого пришла?! Меня вызвали из операционной! Конечно, я бы сказал тебе о том, что нашёл другую работу, но не сразу, а когда начну зарабатывать хорошие деньги…
– Мне не нужны хорошие деньги.
– То есть кухня тебе не нужна?
– Но ты же безумно любил свою работу!
– Да, но здесь тоже нравится, и я по-прежнему в центре на четверть ставки… – Морщится, словно его лицо передёргивает судорогой. Счастливым он не выглядит.
– Ладно, дело твоё, – соглашаюсь покладисто. – Ты прав, я пришла не из-за этого. Если ты спешишь вернуться к работе, то на твоём месте я бы не стала тратить времени на ложь. Я хочу знать правду про Олю, нашу бывшую няню, и про вашу связь.
14
Не знаю, какой реакции я ожидала.
Из-за шока и ужаса я не успела подумать об этом заранее. Но, зная моего мужа с его стальной выдержкой и сильным, непоколебимым характером, следовало ожидать категоричных ответов, давления и попыток навязать его мнение.
Всё происходит по-другому.
Какое-то время он смотрит на меня, ничего не говоря, потом грузно опускается в одно из кресел. Шумно выдыхает, как будто выпускает из себя что-то давно накопившееся.
– Слава Богу! – шепчет на выдохе.
И всё.
Так и сидит, трёт ладонью лицо.
Потом резко поднимается и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.
Без объяснений.
Я считаю секунды. В коридоре тишина – ни шагов, ни голосов. Здесь или в другом месте, но нам предстоит закончить этот разговор, поэтому я жду. В этот раз Косте не уйти от моих вопросов, не отговориться лживыми объяснениями.
Ёжусь от холода в безликой, пустой комнате. От холода и абсолютного одиночества.
Внезапно дверь снова открывается.
– Меня подменят. Пойдём! – Муж протягивает мне руку.
Сжимаю ладони в кулаки. Не хочу его касаться.
– Меня и здесь всё устраивает. Можешь ответить вкратце, пары предложений будет достаточно. Как долго продолжается ваша связь, и какие у тебя планы. А потом можешь возвращаться к работе, я не буду больше мешать. – Мой голос на удивление спокойный, даже отрешённый.
– Здесь слишком много чужих ушей. Вернёмся домой и нормально обо всём поговорим. Где Илюшка?
Смотрю на него холодным, прищуренным взглядом.
– Вопросы здесь задаю я. И правила устанавливаю тоже я. Ты расскажешь мне всё здесь и сейчас – либо сразу, либо после того, как я закачу истерику на всю клинику. И только мне решать, есть ли у нас общее «домой» или нет.
Делаю приглашающий жест.
Костя морщится, явно демонстрируя, что мои слова кажутся ему полной ерундой и глупостью. Протягивает ко мне руки – умелые, нежные, сильные хирургические руки. На протяжении нескольких лет я считала их надёжными, самой главной опорой в моей жизни.
– Поля, ну что ты такое говоришь! Мы со всем справимся, вот увидишь. Никаких сомнений и быть не может. Честно говоря, я рад, что всё наконец выяснилось. Если хочешь знать, то я безумно устал от всего этого притворства…
– Давай без драматических вступлений. Закрой дверь, сядь и вкратце изложи, что у вас с Ольгой. Остальное меня не интересует.
Мой голос словно мёртвый, но это придаёт ему необходимой сейчас холодности. Я вся целиком словно заледенела, но это и хорошо. Обычно я полностью, всем своим существом настроена на мужа и впитываю его эмоции и слова словно губка. А теперь всё это пустое, ложь и притворство, и мне нужны только чёткие, честные факты.
На секунду в глазах Кости мелькает раздражение, он качает головой.
– А ты сама-то уверена, что справишься с тем, что я скажу? Дома тебе было бы привычнее…
– Что привычнее? Слушать твою ложь? – Усмехаюсь.
Он хмыкает, согласно кивает.
– Раз так, то как хочешь, поговорим здесь. Думаю, ты помнишь, какой ты была после родов?
Набираю в лёгкие побольше воздуха, как будто это придаст мне сил, чтобы справиться с грядущими словами мужа.
Изгибаю бровь в немом вопросе. Какая я была? Мы с Илюшей чуть не погибли, мне потребовалась срочная операция, я потеряла много крови, очень долго восстанавливалась…
– Какой я была? – спрашиваю с искренним интересом.
– Никакой. – Слово звучит как смертельный диагноз. – Ты еле двигалась, была не в силах нормально ухаживать за собой и за ребёнком, постоянно паниковала, что случится ещё что-то плохое.
Хочется поспорить, что большинству женщин тоже было бы трудно пережить такое, но сейчас вопрос не о справедливости, а о правде.
– И тогда нам пришлось нанять Ольгу, – помогаю ему перейти к интересующему меня вопросу.
Костя разводит руками, как будто остальная часть истории очевидна.
– Ты сразу стал с ней спать?
Он морщится, как от зубной боли, начинает отрицать очевидное, но потом вздыхает и говорит.
– Нет, не сразу. Я вообще не собирался, хотя она предлагала… Понимаешь… Оля в то время была такой, как ты, когда я на тебе женился. В ней была радость, уверенность, жизнь… Она смеялась, с ней было интересно общаться и разговаривать. А ты… из яркой женщины вдруг стала никакой. Не вылезала из постели, постоянно нервничала, цеплялась за меня, тряслась за ребёнка без объективных причин…
– Ты ведь врач, Костя. Ты должен понимать, какой слабой я была, и как мне было плохо. То, что я не боялась показать тебе мою абсолютную слабость, – это высшая степень доверия.
– Я не твой врач, Полина. Я твой муж. И женился я на сильной, интересной, яркой женщине, а после родов ты стала… дрожащим, непонятным существом. И тогда я понял, что не могу так больше, а… Оля оказалась рядом.
15
Как ни странно, самая сильная моя эмоция – это обида за себя прошлую.
За то, что муж сравнил Ольгу со мной.
Он, конечно, прав в том, что последние три года разбили меня в пух и прах, это действительно так. Но до этого я была человеком, который жил полной жизнью. Человеком с интересами, хобби, профессиональными достижениями, в конце концов. С внутренним миром, который был широк и разнообразен. Я знала, что значит быть собой, и это ощущение было настоящим и крепким.
А Ольга…
Когда работала у нас, она умела говорить только на три темы: шмотьё, кто с кем спит и события какой-то мыльной оперы. Никакой глубины, никакого живого интереса, который мог бы увлечь или вдохновить. Пока я выздоравливала и восстанавливала силы, а она помогала с ребёнком, её однообразные разговоры были темой для шуток у нас с Костей.
А теперь он сравнивает её со мной.
Это ложь. Она не была мной. Она была просто тёплым молодым телом, комфортным, доступным и беспроблемным. И он решил в ней забыться, утонуть в лёгкости, которая никогда не должна была стать настоящей. Однако стала.
Костя хмуро смотрит в окно, качает головой. Выглядит непонятым и недооценённым героем романа.
– Люди считают, что врачи постоянно и везде хотят оставаться врачами – на работе, дома, в транспорте, в гостях… А мне это на фиг надо. На работе этого хватает выше крыши. Когда я возвращаюсь домой, мне не хочется никого осматривать, лечить, жалеть и подбадривать. Особенно когда это длится столько времени. Я не хотел тебя подводить, не мог отказать тебе в поддержке, но… Мне понадобилась отдушина. – Смотрит на меня с вызовом, почти с обвинением, как будто я своей болезнью заставила его мне изменить.
Удивительно, но его несправедливые слова помогают мне нащупать внутренние силы. Если раньше я тряслась как лист на ветру и ощущала себя на грани обморока, то теперь словно обрела равновесие. Внезапно ощутила почву под ногами.
Наверное, потому что все эти годы Костя представлялся мне героем, который нёс на себе нашу маленькую раненую семью и принимал на себя все удары судьбы. А оказалось, что всё совсем наоборот, и мой героический муж не намного сильнее меня.
– Тебе понадобилась отдушина, и ты решил завести новую семью, – суммирую услышанное.
– Нет, конечно! – Отмахивается от этой идеи, как от чего-то гадкого. – У нас с Олей просто случилось… несколько раз.
– На протяжении трёх лет.
– Не утрируй! После твоих родов это случилось всего несколько раз, а потом я отказался продолжать. Говорю же, я ничего такого не планировал, всё это было случайностью. Можно сказать, реакцией на стресс. Но когда год назад мы снова наняли Олю после твоей операции… Поля, попытайся представить себя на моём месте! – Наклоняется вперёд, опираясь локтями в колени. – На работе мне каждый день приходится решать вопросы жизни и смерти…
– Скорее, какую морщину оставить, а какую убрать.
Эти слова вылетают неожиданно, я даже не сразу осознаю, что сказала это вслух. Удивлённо касаюсь моих губ.
Я что, только что пошутила?
Конечно же, я несправедлива к его новой работе, однако я не обязана больше быть справедливой, не после липкой паутины лжи, которую он вил вокруг меня последние три года. Да и потом, он сам раньше так подшучивал над коллегами…
– Ты ничего не понимаешь в моей новой должности! – Его лицо багровеет, глаза наливаются кровью. Я хорошо знаю мужа, поэтому мне очевидно, что я задела его за живое.
– А мне и не нужно больше ничего понимать, – говорю странным, неожиданно лёгким тоном.
И чувствую себя как-то… легко.
Как будто с моих плеч упало свинцовое покрывало, которое я носила на себе долгое время.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.