- -
- 100%
- +
Глава 1
Я резко выдохнула, села. Огляделась. Странно. Не просто странно, а жутко странно и страшно. Потому как помню, что я умирала в собственной квартире, по собственной же глупости. Всего-то решила посмотреть сериал перед сном, совместив приятное с полезным. Набрала ванну, удобно разместила ноутбук на столике, подключила его к зарядке через удлинитель – чтобы уж точно ничто не отвлекало. И так увлеклась просмотром, что в тот самый момент, когда накал страстей на экране достиг апогея, я рефлекторно дёрнула ногой. Столик опрокинулся, ноутбук с плеском ушёл под воду. А дальше – мощный удар током. Очнулась я, судя по всему, в аду. Что ж, атеисты, признайте: вы были неправы. Ад действительно существует. И я в нём…
Крики, боль, ужас и смерть – вот что пропитывало воздух вокруг. Грязь, истерзанные тела и безумный смех монстров, опьяненных властью, создавали жуткую картину. Забившись в самый угол полуразрушенного строения, я во все глаза наблюдала за происходящим.
Монстры не походили на привычных чертей. Скорее, они напоминали оборотней, но без шерсти, клыков и прочих атрибутов. Нет, значит, не оборотни. Я помотала головой, пытаясь сосредоточиться. Нужно мыслить рационально.
Если это Ад, то, вероятно, демоны пытают людей. Но люди умирают, что странно. Где же вечные мучения? Может быть, это мой персональный Ад, созданный, чтобы я смотрела и боялась? Вполне резонно. Оторвать взгляд от происходящего было выше моих сил, как и побороть парализующий страх. От ужаса я не могла даже пошевелиться.
Один из монстров заметил меня. Повел носом, оскалил рот в довольной улыбке. "Ну вот и всё", — пронеслось в голове. "Видно, это не мой Ад, или смысл в чём-то другом. Неважно". Второй раз умирать, даже в таких условиях, не хотелось. Но, может, и хорошо, что этот страшный сон наконец закончится.
Монстр схватил меня за шею, приподняв над землёй. Дыхание сбилось – то ли от сдавленного горла, то ли от ужаса предстоящей расправы. Но даже так я не могла закрыть глаза, впиваясь взглядом в монстра, подмечая каждую деталь.
Он обнюхал меня. Фу! Как же мерзко. Нет, стоп, он же не собирается меня съесть? Одно дело – быстрая, пусть и болезненная смерть, и совершенно иное… Но нет. Монстр довольно улыбнулся, что-то крикнув остальным. К нам подбежало ещё несколько этих здоровенных, перепачканных кровью существ. И каждый меня понюхал.
Они что-то довольно обсуждали. Вот только ни одного знакомого звука. Более того, даже их жесты и мимика совершенно не проясняли ситуацию. Что происходит? Это точно Ад? Меня вообще убивать собираются?
Монстры оживлённо переговаривались. Тот, что поймал меня, продолжал удерживать, но, к счастью, уже не душил. Меня просто закинули на плечо, словно мешок, и понесли прочь от этой вакханалии, будто трофей.
Несли меня долго. Звуки боли и мучений постепенно затихали, оставляя лишь отголоски в моей голове. Когда не видишь и не слышишь страданий других, даже дышать становится легче.
Меня внесли в огромный шатёр, стоявший в одиночестве посреди поля, и просто сбросили на пол. Я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Не знаю, почему, но иррациональный страх мешал издать хоть звук — словно я надеялась таким образом привлечь как можно меньше внимания. Хотя, конечно, это была довольно странная идея, учитывая, где я оказалась.
Передо мной возвышался такой же монстр, но его волосы… странно, пугающе красные. Яркие, как свежая кровь, они струились по его обнажённой груди, словно живые потоки, которые могли вот-вот закапать на пол. От этого образа внутри всё сжалось, и холод пробежал по спине.
Монстры переговаривались между собой, их голоса были низкими и хриплыми, словно ветер, гуляющий по заброшенным пещерам. Тот, кто принёс меня сюда, стоял чуть в стороне, опустив голову и сжимая кулаки — в нём читалась смесь покорности и страха. А этот, в шатре, казался воплощением самой угрозы — не просто огромный и хищный, а словно зверь, в любой момент готовый к атаке.
Внутри меня росло отчаяние. Хотелось проснуться, открыть глаза и понять, что всё это — лишь кошмар. Или хотя бы найти способ убежать, исчезнуть, раствориться в воздухе. Что угодно, лишь бы не оставаться здесь, среди этих чудовищ и их мрачных намерений.
Я вспомнила, как раньше отвергала веру, считая её пустой и ненужной. Не молилась, не соблюдала посты, но и не грешила особо — жила честно, помогала бездомным животным, переводила старушек через дорогу, старалась быть доброй. Как же так вышло, что меня наказали именно так? Что я сделала, чтобы оказаться в этом кошмаре, на грани безумия и страха?
Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Я поняла: возможно, изначально была неправа. И это не Ад, а что-то совершенно иное. Сколько в моём мире религий, богов? Сотни, и это лишь те, информация о которых дожила до наших дней. Я никогда особенно не интересовалась верой и всем, что с ней связано, считая себя разумным современным человеком, прислушивающимся лишь к разумным доводам. К тому, что можно увидеть, потрогать, почувствовать и объяснить. И сейчас мой внутренний мир, выстроенный с таким трудом, рухнул. Поэтому я совершенно не понимала, что чувствовать, на что надеяться и как быть. Наверное, именно эта неизвестность пугала сильнее всего. И монстры. Да, монстры тоже очень пугали.
Тем временем красноволосый склонился надо мной, его взгляд, полный нескрываемого интереса, изучал моё лицо. Кончики его пальцев осторожно коснулись моей щеки, а затем он с любопытством рассматривал их, будто что-то и правда на них отпечаталось. Он потер большим пальцем по среднему с указательным, словно пытаясь что-то нащупать, принюхался, и, довольный, улыбнувшись, произнёс очередной набор непонятных звуков своему спутнику. Тот, кивнув в ответ с явным удовлетворением, низко поклонился и стремительно удалился, оставив нас вдвоём.
Красноволосый неспешно направился к дальнему углу шатра. Там, на столе, стояла каменная статуя, и он нажал на небольшой выступ, из-за чего в нише открылось потайное отверстие. Из него он извлек кроваво-красный камень — ровный, словно яйцо, который легко поместился в его большой ладони.
А дальше произошло то, чего я совсем не ожидала. Красноволосый запел. Его голос не звучал как звон колокольчиков и даже не напоминал приятный бас, но в этом звуке было что-то нереальное. Пытаясь вслушаться в слова, я вдруг почувствовала, что моё тело начинает парить.
Я левитировала примерно в десяти сантиметрах над полом. Когда я рефлекторно попыталась взмахнуть руками, чтобы вернуть привычное положение, поняла — я не могу пошевелиться. С ужасом пыталась дёрнуться, сбросить это наваждение, но безуспешно. Я застыла в воздухе, словно истукан. Монстр продолжал петь, а мой мозг, словно погружённый в густой кисель, медленно ускользал из сознания.
Стоит ли сопротивляться? Какой в этом смысл? Может, это запоздалый обморок или неведомая магия — какая разница? Я так устала бояться и удивляться, что решила поддаться странному состоянию и медленно погрузиться в сон.
Всплыло в памяти забавное определение о стадиях человеческого возраста.
Первая стадия — всю ночь пьёшь, гуляешь, чёрт-те чем занимаешься, и утром по тебе ничего не видно. Вторая стадия — всю ночь пьёшь, гуляешь, чёрт-те чем занимаешься, и утром по тебе всё это видно. Третья стадия — всю ночь спишь, ничем вообще не занимаешься, а утром выглядишь, как будто всю ночь пил, гулял и чёрт-те чем занимался!
И вот по возрасту я нахожусь в первой, ладно, возможно уже во второй стадии. Но почему тогда мне сегодня так плохо? Я лежала, проснувшись несколько минут назад, но всё ещё не могла найти в себе сил открыть глаза или хотя бы пошевелиться. В голове пульсировала боль, от которой хотелось свернуться клубочком и страдать. Но свернуться не получалось — каждая клеточка моего тела буквально кричала о своей боли. Такая слабость, что казалось, я вовсе не в состоянии сдвинуться с места.
Из угла комнаты донёсся голос. Речь была непонятна, но настолько чиста и уверена, что было обидно ничего не понимать. Мужчина — это было ясно по мелодичному, но мужественному голосу — замолчал, не увидев от меня никакой реакции. Спустя несколько минут он снова заговорил.
Вспышка! Сознание, которое ещё несколько минут назад отказывалось работать, вдруг обрушило на меня лавину информации. Я — в Аду, среди страшных монстров. Я всё ещё жива. А значит, мои мучения продолжаются. Нет, я не хочу! Возможно, я бы и поддалась этой нелепой попытке избежать реальности. Но настойчивый голос вновь прозвучал. Его тембр изменился, стал мягче, словно журчание лесного ручья. Неважно, сейчас мужчина явно говорил не со мной. Раздираемая жгучим любопытством, я всё же заставила себя повернуться на бок и открыть глаза.
То, что я увидела, поразило: обстановка изменилась кардинально. Я оказалась в каменной пещере, тускло освещённой мерцающими факелами. Земляной пол, небольшой матрас в самом дальнем углу, на котором я собственно и лежала – вот и всё моё окружение. Основную же часть пространства занимали огромные клетки. Две из них пустовали, а в третьей сидел тот самый странный мужчина, чья речь и вырвала меня из забытья.
Увидев моё пробуждение, он вновь заговорил. Его голос, как и в первый раз, звучал необыкновенно красиво. Интересно, что это за язык? – пронеслось у меня в голове. Кажется, ничего подобного я никогда не слышала. Вчерашние монстры тоже общались на незнакомом мне наречии. Если это Ад, то почему они могут говорить, а я нет? Странно.
Мужчина был довольно привлекателен: длинные белые волосы, спортивная фигура, а какой разворот плеч – просто загляденье! Вот только с цветом кожи что-то было не так. Возможно, при свете факелов я не могла разглядеть его нормально, но казалось, будто она серая. Причём не чёрная, как можно было бы предположить, в привычном для меня понимании. Пытаясь разобраться, я даже присела, слегка подавшись вперёд. Нет, мне определённо кажется. Серых людей не бывает. Однако, кто сказал, что он человек? Конечно, похож. Но вчерашние монстры тоже выглядели как люди, хотя ими точно не являлись – уж слишком сильно они напоминали животных.
Мужчина повысил голос привлекая моё внимание. Можно подумать, если он станет говорить громче, я его лучше пойму. Ясно же, что проблема не в слухе. Можно, конечно, что-то ответить, чтобы он понял, что наша речь отличается. Однако, сейчас мне этого не хотелось. Страх быть услышанной, вновь привлечь к себе внимание, не исчез.
Мне было любопытно взглянуть на пленного. И на клетку тоже. Опасен ли он, или такой же узник, как я? Хотя, точно не как я – я-то не в клетке. А может, это какое-то испытание? Вот бы ещё понять, что происходит и что от меня требуется. В любом случае, нужно во всём разобраться.
Неспешно поднявшись, я скривилась от боли в мышцах. Затем с неверием проследила за звуком, что сбряцал, стоило мне встать. Цепь. Тонкая, лёгкая, но цепь. Меня посадили на цепь! Да что это вообще такое?! Я человек! Почему кто-то в клетке, а я на цепи? Между прочим, там ещё две пустые клетки. Не то чтобы я прям хотела сидеть в клетке. Нахмурившись, задумалась: что более унизительно – клетка или цепь?
Я крепко вцепилась в цепь и дернула. Еще раз. И еще. Держится. Оглядев пояс, туго стягивающий мою талию, я невольно испытала облегчение: хорошо, что ошейник не на шее. Хотя, стоит ли радоваться? Разглядывая безупречно ровные звенья, без видимых стыков, я нахмурилась. Словно цепь была отлита единым куском. Как они это сделали? Неужели прямо на мне варили? Неважно. Главное – звенья не разогнуть, только сломать. Материал казался не слишком прочным. Возможно, если найти подходящий камень... Я огляделась — пещера была усыпана камнями. Отлично.
С воодушевлением я положила цепь на большой валун и взяла другой, поменьше. Ухватив его обеими руками, замахнулась и ударила. Вкладывала в каждый удар всю оставшуюся в теле силу. Била и била, но цепь даже не помялась. Это злило. Раздражённая, я без устали стучала камнем по цепи, надеясь оставить хоть какую-то насечку. Но все попытки были тщетными.
Неясное бурчание отвлекло меня от работы. Я посмотрела на мужчину в клетке и слегка смутилась — он смотрел на меня, словно на неразумного ребёнка. Ещё немного — и он бы ударил себя ладонью по лицу. Раздражённая его взглядом, я вскочила, подбежала к клетке и, встала вплотную к прутьям, бросив блондину вызов взглядом.
Он снова начал что-то говорить, судя по интонации — объяснять. Эх, если бы я только могла понять тебя.
Осознав, что я не улавливаю сути его слов, он печально вздохнул и ткнул пальцем в массивный замок, что сковывал цепь у моего пояса. Я презрительно закатила глаза. Ну конечно, будь у меня ключ, стала бы я ломать эту цепь о камень?
Глава 2
За те несколько часов, что нас не тревожили, я успела внимательно рассмотреть блондина. Его кожа действительно была серой — и это вовсе не игра света и тени. Грифельно-серая, с загадочным узором, который никак не походил на татуировку. Длинные белые волосы напоминали седину, они были густыми, плотными и абсолютно белоснежными, без тех привычных оттенков, что обычно встречаются у блондинов.
Но особенно впечатляли его длинные, заострённые уши, пробивавшиеся сквозь причёску. Они выглядели так забавно, даже с этими кольцами, усыпанными крошечными шипами, вызывали какой-то детский восторг. Украшения совершенно невообразимые, из неизвестного металла, который тускло поблескивал и отливал оранжево-красным. Мужчина, с длинными ушами и необычными глазами, это что-то новенькое!
Ох, какой серый заяц! — не смогла я сдержать глупой улыбки от внезапно появившейся мысли, разглядывая эти милашные ушки. В ответ блондин оскалился, демонстрируя мне вполне выразительные, хищные клыки. Ну точно саблезубый заяц, — пронеслось в голове.
Впечатление портила, или скорее интриговала, непривычная окраска радужки: глаза были жёлтыми, как у кота, и столь же хищными. В темноте они мерцали неярким светом, вызывая тревожное ощущение близости опасного зверя. И не только глаза – всё в мужчине говорило о его непростой сущности: мощное тело, резкие черты лица, клыки.
Однако он не пугал меня. Возможно, дело было в клетке, что удерживала его, или в отсутствии агрессии. Напротив, каждое его движение было попыткой расположить к себе – плавное, тягучее, словно у ленивого кота. К тому же, мы оба были здесь заперты.
Его взгляд, прежде хищный, теперь казался скорее настороженным, чем угрожающим. Он изучал меня так же пристально, как я изучала его, пытаясь разгадать мою сущность и намерения. В глубине его глаз мелькнуло любопытство, смешанное с осторожностью – это была уже не просто оценка, а попытка установить связь. Я почувствовала, как напряжение, сковавшее меня при первом взгляде, постепенно отступает. Возможно, это было осознание того, что мы не враги, а скорее вынужденные союзники.
Блондин заговорил, и несмотря на моё полное непонимание и молчание, он не оставлял попыток достучаться до меня. Он старательно выговаривал каждое слово, подкрепляя их жестами. Но мой пустой и озадаченный взгляд, видимо, выводил его из себя. Он недовольно бормотал себе под нос что-то явно ругательное. Несмотря на мелодичность его речи, интонация не оставляла сомнений. Именно в такие моменты, когда он откровенно сквернословил, я, словно подросток в пубертате, с любопытством вслушивалась, пытаясь уловить и запомнить самые меткие фразы.
В конце концов, у каждого свои таланты – мой, например, умение ругаться на восьми языках. При этом даже стандартный английский, который я старательно учила в школе и институте, оставался для меня непокорённой вершиной. Изучение языков никогда не было моей страстью. Дожив до двадцати шести с половиной, я до сих пор не знаю, что меня действительно увлекает. Всё ждала, что пойму, когда вырасту. Но, похоже, так и не выросла.
Блондин, поняв, что не добьётся от меня реакции, замолчал. Он устало сел, откинувшись спиной на прутья клетки, и это позволило мне рассмотреть его получше. Наши росты заметно отличались, и наблюдать за ним, задрав голову, было неудобно. Совсем другое дело, когда он сидит: открывается такой чудесный вид сверху.
Особое внимание привлекли его серьги — необычные символы из странного металла. Я никогда не видела ничего подобного, хотя дома у меня было достаточно бижутерии. Я, как сорока, люблю всё блестящее. Заметив мой интерес, он хмыкнул, и на его губах мелькнула кривоватая улыбка. Это лишь убедило меня продолжить осмотр — казалось, он не был против.
Я так увлеклась, что совсем забыла, где нахожусь.
Мои размышления прервало тихое рычание. Я удивленно взглянула на блондина и увидела, что он оскалил зубы, обнажив свои небольшие клыки. Это показалось мне забавным. Они не напоминали оружие хищника, скорее рудимент, оставшийся от предков. Недостаточно длинные, чтобы ассоциироваться с вампирскими клыками, но и не такие короткие, как у людей. К тому же, рычал он скорее, как озлобленный человек, охваченный бессильной яростью, нежели как зверь. Хм, интересно, что его так разозлило?
Повернув голову в поисках источника опасности, я встретилась взглядом с одним из вчерашних монстров. Стало понятно: пришел надсмотрщик. Интересно, что им от нас нужно? Похоже, сейчас узнаю.
Несколько хлестких слов, которыми мужчины обменялись на языке, по-прежнему непонятном мне, прозвучали как выстрелы. Хотя интонация и мимика безошибочно подсказывали: комплиментами они друг друга не осыпали. И слова, казалось, были не так уж сложны. Судя по тому, как раздувались ноздри блондина в ответ на его оскорбления, прилетело что-то по-настоящему едкое и унизительное. Мой мозг тут же заработал на полную, откладывая услышанное в памяти.
Монстр же, бесцеремонно ухватив меня за цепь, потянул за собой. Цепь оказалась на удивление длинной, в чем я успела убедиться. Но одно обнадёживало: в пещеру я точно вернусь. Иначе зачем было придумывать столь надежную систему удержания?
Меня выволокли на залитую солнцем, раскаленную улицу. Первые мгновения, было приятно согреться в солнечных лучах, после промозглой и холодной пещеры. Но чем дольше я находилась под палящими лучами, тем сильнее хотелось вернуться. Блаженство быстро сменилось изнуряющим зноем. Там, в пещере, воздух был свеж и чист, а здесь – удушлив, обжигающ, пропитан песком, уже оседающей на зубах скрипучим налетом. Да и потом, один-единственный, хоть и странный, но безвредный обитатель пещеры, пусть и изъяснявшийся на непонятном языке, был куда более предпочтителен, чем целое поселение монстров, что глазели на меня без всякого стеснения. Их гортанные переклички, смех, словно лай гиен, сплетались в единый, оглушительный гул.
Меня довели до скамьи под навесом, который давал лишь призрачную тень, совершенно не спасая от палящего солнца. Растерянно оглядевшись, опустилась на сиденье. И что теперь?
Мужчина, приведший меня сюда, что-то говорил, но его слова были для меня пустым звуком. Внезапно, с грозным рычанием, он резко дернул цепь, и я, потеряв равновесие, рухнула к его ногам. Монстр снова дернул цепь, что-то приговаривая. Не зная, как реагировать, я поднялась, хмуро глядя на него. Явно недовольный моим молчанием и бездействием, он грубо поволок меня к каменному очагу, где стоял казан с какой-то едой. Мне выдали тарелку, кружку и ложку, а затем оставили наедине с пищей. Что ж, намек был более чем прозрачен: я могла поесть.
Устроившись с едой на привычной мне скамье, я неспешно поглощала мясную кашу, наблюдая за окружающими. Монстры занимались обустройством своего лагеря: раскладывали вещи, возводили шатры, что-то оживленно обсуждая. Их численность, хоть и не была велика, впечатляла – я насчитала тридцать семь мужчин. Странно, но кроме меня, женщин здесь не было. Судя по всему, это был полевой лагерь, а их основное поселение находилось где-то в другом месте. Почему они выбрали для стоянки эту жаркую, безлюдную степь, оставалось для меня загадкой. Как и цель моего здесь пребывания.
На меня больше никто не обращал внимания, поэтому немного посомневавшись, я всё же вернулась к очагу, вновь наполнив тарелку едой. Зачерпнула в кружку воды из бочки. Не привлекая внимания, поспешила вернуться в пещеру. Всё же, там было как-то спокойнее.
Блондин сидел в углу, даже не повернувшись в мою сторону. Что это с ним? Я ведь, между прочим, еды ему принесла! Да, в ту же тарелку, из которой сама ела. Но что было делать?
Немного поколебавшись, я подошла к клетке и постучала чашкой о решётку, привлекая его внимание. Он недоверчиво взглянул на меня, медленно поднялся, приближаясь. Видимо, боялся спугнуть. Вот только после тех монстров, этого в клетке бояться не получалось.
Поэтому, слегка наклонив тарелку, я просунула её между прутьями. В ответ получила осуждающий взгляд, словно совершила величайшую глупость. Тем не менее, посуду он взял. И даже еду съел. Что же тогда в моём поведении его так расстроило?
Пустую посуду он просунул сквозь решетки, осторожно поставив на землю. Затем полился длинный монолог, пропитанный нотками нравоучения. Голос его звучал убедительно, но, увы, языковой барьер воздвиг непреодолимую стену. Вместо того чтобы вслушиваться и пытаться разгадать, что же так сильно опечалило блондина в моем поведении, я решила углубиться в изучение пещеры и пустых клеток.
Пещера окутывала темнотой, сыростью и холодом. Но спешить наверх, к солнечному свету, я не собиралась. Неизвестность пугала: чего ожидать от этих монстров? Хотя, признаться, им бы стоило придумать другое название. Они куда больше напоминали людей, пусть и с звериными повадками. Хищные движения, неописуемая жестокость, с которой они расправились с теми несчастными... Всё же, стоило попытаться понять, кто они такие. Раз уж я им зачем-то понадобилась. Может, стоит попробовать заговорить с блондином? Но достаточно ли нескольких часов знакомства, чтобы начать ему доверять? Может неспроста он оказался в клетке?
К сожалению, додумать мою мысль мне не дали. Снова явилось один из тех существ, схватило за цепь и потащило наружу. Я шла, как овца на заклание. Почему не убили сразу? Куда меня снова тащат? Каждый час лишь множил вопросы.
Жаркое солнце обжигало кожу, пока меня вели куда-то в отдаление. Я взглянула на цепь. Она тихо позвякивала, но не натягивалась, словно в запасе еще сотни метров. Но я-то знала, что она короче пройденного пути. Может, это сон? Во сне ведь так часто бывает: невозможно читать, невозможно оценить расстояние. Нет, это не сон. Слишком реальное, обжигающее солнце. Я не могу спутать естественные ощущения, что испытывает мой организм. К тому же, я полностью в сознании. Осознанный сон? Но я не могу изменить его сюжет. Не сон. Не Ад, но жар определенно был так же невыносим. Не то чтобы я знала, насколько жарко в Аду, но тем не менее.
Подняв глаза, я уставилась на неестественно белое солнце. Глаза слезились, но я продолжала вглядываться, пытаясь обнаружить сходства или отличия с привычным светилом. Может быть, я вообще на другой планете? Ну да, выкинуло ударом тока в космос. Нет.
Впереди маячил знакомый шатёр. Кажется, меня ждал очередной сеанс левитации в компании красноволосого.
Мои ожидания оправдались: внутри шатра сидел тот самый мужчина. Парой отрывистых слов он отослал моего сопровождающего, и мы снова остались наедине. На этот раз он долго изучал меня взглядом, задавал вопросы, пытаясь что-то вычитать в моих глазах. Не добившись ответа, он вернулся к своей статуэтке, извлёк из тайника красное яйцо и, едва прозвучало несколько строк заунывной песни, моё сознание погрузилось во тьму.
Меня разбудил собственный стон. Второе пробуждение оказалось куда тяжелее первого — словно пытка, от которой нет спасения. С трудом приоткрыв глаза, я увидела знакомую пещеру — хоть что-то постоянное в этом хаосе. Уперевшись лбом в холодную каменную стену, я закрыла глаза, пытаясь найти внутри себя точку опоры, которая отвлекла бы тело от невыносимой боли.
Измученное часами страданий, я медленно возвращалась к сознанию. Обследовав пещеру, я обнаружила гладкую стену неподалеку от крепления цепи. Подняв с пола небольшой камень, я начертила на ней две короткие линии. Так был открыт счет времени.
Несколько месяцев прошли в этом изнуряющем ритме. Утром я приходила в себя после мистических ритуалов шамана Берсерков. Из обрывков разговоров между блондином, который, как позже выяснилось, был Дроу, и нашими похитителями, мне удалось собрать воедино некое подобие информации. Теперь я кажется начала понимать видовую идентичность окружающих.
В общем, тяжелое пробуждение, добыча пищи, как для меня, так и для Дроу. Затем – блуждания по пещере, с редкими выходами на поверхность в поисках тепла, еды или воды. Вечером же начинались завораживающие вуду-песнопения, погружающие меня в беспамятство. Ничто не могло защитить от их гипнотического воздействия. Любые попытки сопротивления оказывались тщетными. Едва шаман брал в руки свой ритуальный камень и начинал петь, мое сознание меркло. После чего наступало неизменное болезненное пробуждение. И так день за днем, в неумолимом круговороте. Я чертила линии на стене, вычеркивая дни десятками. И слушала речи Дроу. Который часто и по многу говорил, видно, чтобы самому не сойти с ума, в этой клетке.