Кентерберийское кольцо: загадка проклятого круга

Глава I

Снова в школу

Очередные школьные каникулы пролетели так же быстро, как и все их предшественники. Унылые лица учеников, по традиции облаченных в фиолетовые мантии, гармонировали с серым, пасмурным небом. Только первоклашки с огромными бантами и улыбками во весь рот выбивались из общей депрессивной гаммы. На аллею перед школой падали листья. В колледже «Кентербери» готовились встретить новый учебный год.

Яркое пятно мелькнуло за деревьями. На парковку, уже забитую дорогостоящими иномарками, на полном ходу въехал сверкающий белый BMW. Стайка девчонок из средних классов, до этого взбудоражено перешептывающаяся в сторонке, замерла на миг. Однако, разглядев водителя, загалдела с удвоенной силой. Охранник колледжа с недовольным видом оторвался от газеты и, хмуро сдвинув брови, приблизился к автомобилю.

– Мистер Коллинз. Семестр еще даже не начался, а мы с Вами снова сталкиваемся с теми же проблемами. Недопустимая скорость на территории! Неужели последний разговор у директора ничему Вас не научил?

Дверь машины распахнулась, и на асфальт вальяжно вышел высокий светловолосый загорелый молодой человек. Откинув со лба челку и поправив чуть съехавшие солнечные очки, он улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.

– Сожалею, сэр! Безусловно, не хотелось бы снова столкнуться с теми же проблемами! Я уверен, что в этот раз Вы пойдете мне навстречу, я просто торопился, чтобы успеть на торжественную линейку. Вы же знаете, что для меня значит школа!

– Школа… – фыркнул охранник, на бейдже которого было написано «мистер Браун». – Вы уже практически закончили школу, мистер Коллинз. Насколько я знаю, занятия у группы A-Level начинаются немного позже. К чему же такая спешка?

– Вы забываете о моем младшем братишке. Я спешил для того, чтобы он не опоздал на свою последнюю линейку, мистер Браун. Вы же понимаете, как это важно?

Притихшие было девчонки захихикали с новой силой. Мистер Браун подозрительно покосился на заднюю дверь BMW, откуда в этот момент показалась кучерявая белокурая голова.

– Чтобы это было последний раз! – буркнул охранник. – Еще одно замечание – и разговор продолжим у директора. Вне зависимости от важности причины.

Второй пассажир иномарки вылез из машины. Эрик Коллинз был на полголовы ниже брата, на год младше и коренастее. На его лице явственно читалось раздражение.

– Ты никогда не прекратишь этого делать, да? – едва они отошли на приличное расстояние от смеющихся девочек, поинтересовался он.

– Что именно?

– Не прекратишь выставлять меня на посмешище в школе? И после таких твоих выпадов ты еще удивляешься, что у меня нет девушки?

– О, мой дорогой братец. Вот это меня как раз совсем не удивляет. Ведь ты обречен скромно жить в моей тени! Что поделать, жизнь не ко всем справедлива. Хотя, возможно, твое существование выглядело бы не таким жалким, если бы ты хоть иногда открывался миру, а не прятался за грудой своих пыльных библиотечных книжонок!

– В моих «книжонках», равно как и в моей жизни, жалкого намного меньше, чем в тебе! И уж если на то пошло, как вяжется с твоей концепцией идеального себя тот факт, что тебя бросила девушка?

Ричард резко остановился и, повернувшись к младшему брату, схватил его за плечи.

– Что ты сейчас сказал?

– Ой, а это был секрет? Конечно, в соседних спальнях с тонкими стенами есть большой плюс. Особенно когда твой брат забывает об этом, решив напиться с лучшим другом по случаю ухода очередной подружки.

– Рейчел меня не бросила, ясно тебе? Мы просто решили временно взять паузу, поскольку не знаем, куда дальше двигаться в наших отношениях и…

– И именно эту лапшу ты навешаешь на уши своим друзьям, ведь твоя гордость никогда не позволит признать истинное положение вещей, не так ли?

Ричард отпустил Эрика и, сплюнув на траву, сквозь зубы произнес:

– Знаешь, малой, дать бы тебе сейчас в морду. Однако что-то не сильно хочется начинать семестр с разборок с родителями. Советую тебе только не распространять свои глупые домыслы в школе, а то я как-нибудь разборки с родителями переживу…

– Встречное предложение! Я забуду об этих, как ты выражаешься, домыслах, ибо мне и без тебя есть чем заняться в школе, если ты сделаешь для меня маленькое одолжение.

Старший брат молча смотрел на младшего несколько секунд, потом беззлобно расхохотался.

– Ого. И кто это у нас тут дорос до шантажа? А ты не так уж прост, малой. Беру свои слова назад про жалость. И что тебе надо?

– Ты теперь будешь жить в корпусе с преподавателями, ваши сумки не досматривают. Мне надо, чтобы ты пронес в школу одну мою вещь. А потом я у тебя ее заберу и забуду обо всем, что знаю про тебя и Рейчел.

– И что же это? Неужели алкоголь?

– Нет.

– Наркотики?

– Да нет же!

– А я уже хотел обрадоваться, что братик вырос…

– Это просто папка. Но я не хочу, чтобы ее увидели преподаватели.

– И что в этой папке, ты мне, конечно же, не скажешь?

– Не скажу, а ты не узнаешь. Потому что ты человек слова и сейчас дашь мне это слово, что ее не откроешь.

Со школьного двора раздался громкий звон колокола, предупреждающий о скором начале церемонии открытия учебного года.

Ричард хмыкнул.

– Хорошо, мое слово у тебя в кармане. Давай сюда свою контрабанду.

Порывшись в рюкзаке, Эрик извлек из его глубин черную папку, закрытую на молнию, и протянул брату.

– Помни, ты дал слово!

– Что-то мне подсказывает, что даже если я захочу об этом забыть, ты мне этого сделать не дашь. Да не парься ты, сегодня первый день, у меня есть дела поинтереснее, чем копаться в твоих очередных тайнах.

– Ага. Например, найти новую девушку!

Ловко увернувшись от полетевшего в его сторону подзатыльника, Эрик побежал в сторону парадной площадки. Его целью изначально было всучить брату папку. Он не питал иллюзий и понимал, что при первой же возможности Ричард ее откроет. И знал совершенно точно, что содержимое его сильно удивит.

Вообще-то, брата он любил. И был уверен, что чувства эти взаимны. Просто любовь их была своеобразной, нетипичной. Они были слишком разными и не могли друг друга понять. Что автоматически исключало общие интересы или возможность дружбы. Но все-таки их разборки всегда оставались личными. Никогда ни один из них не попытался вовлечь в конфликт родителей, даже в самом раннем возрасте. Поэтому мама и папа были уверены, что их сыновья-погодки – не разлей вода. А Эрик и Ричард делали все, чтобы эта вера процветала.

«Кентербери» – типичная английская школа полного цикла. Здесь учатся дети всех возрастов: от трех до восемнадцати лет. Огромная территория учебного заведения объединила в себе все сектора: в правом крыле особняка расположились детский сад и начальная школа, в левом крыле – средние и старшие классы. Отдельный корпус был построен для обучения группы подготовки к университету A-Level, в которую с этого года входил и Ричард. Еще были библиотека и столовая – они располагались в центральном здании, между правым и левым крылом. И, конечно, огромная спортивная площадка, посещение которой, к глубокому сожалению Эрика, было обязательным для всех учащихся.

Директор школы, мистер Стейнер, больше всего в жизни любил две вещи – шотландский виски и традиции. И если про первую его слабость узнавали далеко не сразу, то про вторую были в курсе даже малыши. Сложно не знать о том, что касается тебя напрямую. А учеников школы «Кентербери» любовь директора к традициям касалась самым прямым образом.

Традиции сократили их ежедневный сон на полчаса, ведь по требованию директора каждое утро в учебном заведении начиналось с общего построения на спортивной площадке и совместного исполнения гимна школы, написанного уже несколько десятилетий назад какими-то слишком активными предшественниками. Традиции обязывали каждого учащегося в праздничные дни носить фиолетовые мантии, гармонирующие с гербом учебного заведения, а по будням облачаться в форму. Наконец, традиции собирали в любую погоду в первый день семестра всех около школы, чтобы послушать приветственную речь мистера Стейнера, которая, если говорить откровенно, год от года не сильно менялась.

«Сегодня мы вступаем в новый период нашей жизни, который позволит каждому из вас начать с чистого листа! Вы имеете уникальную возможность учесть уроки, которые извлекли из прошлого учебного года, и войти в нашу новую эпоху с переосмыслением! – одними губами одновременно с директором произнес Джек, одноклассник Эрика. – Интересно, а мистер Стейнер предполагает какие-то бонусы для тех, кто выучил его речь наизусть за все эти годы?»

– Пожалуйста, только его об этом не спрашивай, – незаметно встраиваясь в колонну своего класса, пробормотал Эрик, – а то у нас появится новая традиция – хором эту речь произносить.

Мистер Гиббсон, пожилой учитель истории, кинул на ребят суровый взгляд, и оба мальчика притихли. Мистер Гиббсон был одним из самых уважаемых преподавателей в школе. Кроме того, его уроки входили в число немногих, которые Эрику было действительно интересно посещать. И именно благодаря его дополнительной литературе в прошлом году он смог найти зацепку к ответу на давно мучавший его вопрос. Сам ответ он пока, правда, не нашел. Но возлагал большие надежды на предстоящий учебный год.

– Предстоящий учебный год откроет для вас невероятные перспективы, – словно подслушав мысли Эрика, продолжал вещать мистер Стейнер, – вы станете на шаг ближе к своим заветным целям, обретете новых друзей, новые бесценные знания. Конечно, отдельно хотелось бы поприветствовать наших малышей, которые сегодня присоединяются к дружной команде школы. Добро пожаловать, друзья! Именно в вашу честь звучит гимн «Кентербери»!

Школьный оркестр заиграл первые ноты, и вся школа затянула куплет, восхваляющий учебное заведение. Вернее, ответственная часть школы вместе с хором, руководила которым бывшая девушка Ричарда Рейчел. Покосившись на брата, Эрик увидел, что он демонстративно не смотрит в сторону экс-подружки. Слишком демонстративно, учитывая тот факт, что в этот момент все остальные взгляды были обращены как раз таки на нее.

Взволнованные первоклашки в первом ряду старательно пели, широко открывая рты. Не считая школьного хора, они, пожалуй, были вдохновлены происходящим больше всего. Еще бы, это для средних и старших классов начало учебного года и гимн – рутинные традиции, повторяющиеся год от года. А для малышни – важный момент, о котором им рассказывают с детского сада.

«Забавно, – подумал вдруг Эрик, – а я ведь был почти как они, когда нашел тот ключ…» Едва мысль пронеслась в голове, как руки машинально потянулись к груди, ощупав тонкую цепочку.

– Как твое лето, Эрик? – поинтересовался Джек, когда гимн закончился, и ребята двинулись в сторону школы. – Слышал, как твой брат хвастался, что работал в филиале Bingle and Backs? Престижное место, туда не так просто попасть, как говорят…

– Конечно. Но только не в случае Ричарда. Ты, видно, забыл, что наш отец служит там управляющим?

– Тогда ты, надо полагать, тоже воспользовался случаем срубить деньжат?

– Не воспользовался. Другие планы. Я ездил в Лондон.

– Лондон? Неужели не нашлось более интересных мест? Ты ведь уже бывал там тысячи раз!

– Ты плохо знаешь Лондон, если думаешь, что там нечего делать в тысяча первый.

– Так просвети меня. Возможно, и я рвану туда на каникулы.

– Возможно, когда-нибудь. Но вряд ли сейчас.

– Чудак…

«Если бы ты знал, что на самом деле я делал в Лондоне, ты бы назвал меня не чудаком, а психом», – подумал про себя Эрик.

На самом деле, у него было очень странное лето. В отличие от брата, он не работал и не занимался личной жизнью. Родители отправили его в Лондон к родственникам, где все свободное время он проводил в Лондонской библиотеке – древнейшей библиотеке Великобритании. Туда привел тот самый ключ, который когда-то в детстве так некстати оказался на его пути. В глубине души Эрик понимал, что глупо валить на какую-то железяку свои расстройства. Более того – он был уверен, что любой психиатр вдребезги разобьет его теорию. Однако факт оставался фактом: странные видения, преследовавшие его уже много лет, начались сразу после той неожиданной находки посредине коридора в левом крыле. И если в жизни Эрика и были моменты, когда он начинал сомневаться в связи ключа с собственными проблемами, то после этого лета все сомнения практически рассеялись.

Пройдя на входе стандартную процедуру досмотра сумок, призванную избежать попадания в школу запрещенных продуктов и предметов (которые, однако, периодически все равно появлялись), толпа двинулась в кампус. Первый день встал на рельсы и покатился своим ходом.

Разложив вещи в спальнях, ученики старших и средних классов встретились в парадном зале на общем установочном собрании. Кураторы выступили с классическим вводным словом о необходимости соблюдать правила школы и угрозе отчисления за пренебрежение ими, о том, что оплатить семестр необходимо до конца этой недели и принести копию квитанции в бухгалтерию. Старший класс, к которому относился и Эрик, дополнительно выслушал о важности грядущего выпускного экзамена GCSE (General Certificate of Secondary Education) – общего свидетельства о среднем образовании, которое предстояло им в конце года. Потом раздали расписание.

В этом учебном году Эрику предстояло изучать всего пять предметов, необходимых для сдачи итоговой аттестации: английский язык, историю, информатику и литературу (английскую и зарубежную). Эти направления он выбрал сам, с легкой душой оставив в прошлом ненавистные алгебру, физику и химию, изрядно портящие ему жизнь на протяжении прошлых лет.

После обеда, который сегодня в честь праздничного дня отличался изысканным меню, Джек и Эрик решили выбраться в библиотеку за учебниками. У входа в абонементный отдел уже собралась большая очередь. Заняв место, ребята решили убить время в читальном зале. Сегодня здесь было непривычно пусто. Однако пройдет всего несколько дней и это таинственное помещение с витражными окнами, ажурными зелеными торшерами на столах и бесконечными рядами стеллажей заполнится учениками. Программа школы требовала большого количества внеклассных занятий и изучения литературы, которую найти можно было только здесь.

Читальный зал был одним из самых любимых мест Эрика в «Кентербери». За время обучения он провел здесь немало часов.

– И правда очень атмосферно, – оглядываясь по сторонам, констатировал Джек. – Никогда не обращал внимания, но, кажется, начинаю понимать, почему ты здесь столько зависаешь.

– Потому, друг мой, что здесь сам воздух пропитан историей. И тайной. А я, как ты знаешь, люблю и то и другое.

– Оно и видно. И, видимо, загадочными символами. Это что, тоже часть тайны?

– Где?

– Да вон же. Что это за знак?

Они как раз остановились около раздела, посвященного космосу и антропологии. С торца одного из узких книжных шкафов с прозрачными дверками расположился маленький, похожий на скворечник, ящичек.

– Его тут не было, – пробормотал Эрик, подходя поближе и дергая за ручку дверки, которая оказалась запертой, – однозначно не было…

– Да брось. Ты же не можешь точно помнить расположение всех шкафов в библиотеке.

– Относись ко мне как хочешь, только не недооценивай. Ты и представить себе не можешь, сколько времени я провел в этой части зала.

– А даже если и так, если и не было, и что? За лето появился.

– Появился шкаф, который не открывается? В публичной зоне? Это совсем не в духе нашей библиотеки. Тут никогда не было никаких закрытых секций.

– Прям теория заговора какая-то. Если так, то, возможно, это подскажет тебе отгадку? Я ведь изначально именно об этом знаке говорил.

Джек указал на небольшой круг, нарисованный шариковой ручкой на дереве. Самый обыкновенный маленький кружок с точкой в центре.

– Вандализм какой-то. Согласись, что точно не в духе нашей библиотеки – это портить имущество. Боюсь представить, что будет, если это увидит директор… Эй, ты куда?

Эрик его уже не слушал. Увидев круг, он замер на несколько секунд, а затем развернулся и побежал вниз по лестнице.

– Говорю же, чудак. А как же учебники? – прокричал ему вслед Джек, но тот даже не повернулся.

Когда в прошлом году на уроках истории мистер Гиббсон рассказал им о масонских письменах, Эрик понял, наконец, что именно за загадочные символы украшали найденный им ключ. Тайна трех знаков, выгравированных на рукоятке, не давала ему спокойно жить много лет. Он был уверен, что именно в них кроется отгадка странных сновидений, которые стали ему являться с того дня, как он нашел ключ, – непонятного лесистого холма и стоящего на его вершине бледного темноволосого юноши.

Сны приходили к нему с завидным постоянством, ими заканчивалась почти каждая его ночь. Иногда юноша просто молча стоял и смотрел. Несколько раз заговорил одной и той же фразой – «Помоги!». Но какие бы меры ни предпринимал Эрик, отделаться от этого наваждения никак не мог. Он даже попытался избавиться от ключа. Просто оставил его на подоконнике в школе и пошел прочь. Но какая-то неведомая сила будто бы заставила его вернуться назад и забрать загадочный предмет. Он не мог объяснить этого чувства, просто понял, что если не вернется, обязательно произойдет что-то плохое.

К старшим классам Эрик уже начал привыкать к мысли о невозможности решить этот ребус, как вдруг в конце тоннеля начал появляться свет. Сначала на уроке истории он увидел похожие символы и понял, что рисунки на ключе были масонскими письменами. Он провел массу времени в лабиринтах школьной библиотеки, пытаясь найти их значение, однако поиски оказались тщетными. Затем, попав летом в Лондон, он все-таки смог отыскать в недрах самого древнего книгохранилища Британии расшифровку каждого из символов, но не видел между ними связи и не понимал, какое отношение они имеют к нему, школе и странному мальчику из сновидений. И вот теперь, кажется, история снова сдвинулась с мертвой точки. Ибо в школьной библиотеке вдруг загадочным образом материализовался непонятный закрытый шкаф с нарисованным от руки кругом с точкой внутри – точно таким же, какой был изображен и на ключе.

Выбежав из здания, Эрик немного сбавил скорость – меньше всего на свете ему сейчас хотелось разбираться с администрацией относительно «неподобающего поведения старшеклассника» или «того примера, который он подает малышам». Быстрым шагом он пересек лужайку, прошел мимо входа во внутренний дворик, повернул налево и оказался около кампуса группы A-Level. Взлетев по лестнице на третий этаж, он приблизился к темно-коричневой двери с цифрами «29» и резко постучал.

Шаги послышались не сразу. Ричард открыл дверь спустя полминуты. В одном полотенце и с мокрыми волосами, он явно не так давно посетил ванную комнату.

– Я так надеялся, что ко мне заглянула какая-нибудь красотка, – увидев Эрика, вздохнул он. – Ну знаешь, такой момент, я только из душа, а она случайно именно в этот момент зашла за учебником…

– Придержи своих коней. Я пришел забрать свою папку.

– А это всего лишь мой зануда-брат притопал за своей никчемной вещицей. Нет в жизни справедливости, однозначно. Господи, и за что ты со мной так?

– Папку.

– Конечно, папку. Разве ты когда-нибудь бескорыстно зайдешь навестить родного брата?

– Гони. Мою. Папку.

Ричард наклонился к открытому в коридоре чемодану и, немного покопавшись там, достал вверенную на хранение вещицу.

– Забирай свое сокровище. В целости и сохранности, как и обещал. Только объясни мне, зачем тебе понадобилось тащить с собой в школу эту ересь?

– Во-первых, это не ересь. А во-вторых, хотел проверить цену твоего слова.

– А что с ним?

– Только не делай вид, что не прокололся. Ты дал слово, что не посмотришь, что внутри. И посмотрел. Вот я и говорю – хотел узнать цену твоему слову. Хотя, собственно, я и не сомневался.

– Я дал слово, что не открою папку. Я и не открыл. Я попросил Бобби мне ее открыть! Мое слово, как ты верно заметил, дорогого стоит. Я к нему бережно отношусь. Просто у кого-то не хватает мозгов правильно формулировать свои требования. Прежде чем пытаться шантажировать кого-то вроде меня, научись мыслить хотя бы в подобном мне русле!

– Ну и козел же ты, Ричард!

– Типичный ответ человека, у которого закончились аргументы.

На самом деле, аргументы бы Эрик нашел, если бы имел запас времени на споры с братом. Однако его мысли уже были не здесь. Добравшись до своей спальни, он запер дверь и достал ксерокопии. Снял с шеи цепочку с ключом и положил его на бумагу.

Три символа красовались на рукоятке – глаз со стекающей вниз слезой, круг с точкой внутри, буква G в пентаграмме. Одна из древних книг Лондонской библиотеки расшифровывала эти знаки. Перерыв кипу бумаг, описывающих масонство, легенды, исторические справки и другие факты, которые показались ему имеющими хоть какое-то отношение ко всей этой истории, Эрик, наконец, нашел нужный листок.

«Круг с точкой в центре олицетворяет полный цикл и возобновляющееся постоянство, разрешение всех возможностей в существовании Бога», – прочитал он вслух.

– Иными словами, – сказал сам себе Эрик, – понятнее это не стало. Как и все остальное.

«Глаз Гора – всевидящее око. Один из немногих символов, относящихся к Люциферу. Ниже глаза стекающая слеза, потому что он оплакивает тех, кто за пределами его влияния», – говорилось под рисунком второго символа.

«Буква G в пентаграмме является символом человека, излучающего из себя таинственный свет, имеющего особое предназначение», – трактовался третий.

Все это красиво звучало и не несло в себе ровно никакого смысла для Эрика. Что сильно расстраивало, ведь, обнаружив информацию, на миг он был уверен, что стоит на пороге разгадки. Теперь это чувство вернулось вновь, с появлением знака в библиотеке.

«Если только, – заголосил вдруг здравый смысл, – это все не дело рук Ричарда, который, просмотрев содержимое папки, решил пошутить. Если это так, ему не жить».

В любом случае был лишь один способ это проверить. Оставалось лишь дождаться вечера, когда библиотека опустеет, пробраться в читальный зал и посмотреть, что в шкафу. Главный вопрос, который теперь волновал парня – как открыть замок?

Дисциплине в «Кентербери» уделяли особое место. Каждый ученик школы знал, что выходить из спальни после отбоя строго запрещается. Однако едва ли можно было найти хоть одного, кто периодически не нарушал то или иное правило.

В одиннадцать вечера Эрик выскользнул из спальни и, осторожно оглядевшись по сторонам, прокрался к лестнице на верхние этажи. Мало кто знал это здание со всеми его секретами так, как он. Несколько лет назад, бродя по закоулкам старинных коридоров, он случайно обнаружил ход, который окольными путями вел в читальный зал, минуя центральную дверь. Иными словами, давал возможность войти туда даже после закрытия. Эрик не раз уже пользовался этой хитростью, но никогда еще ход не был для него так актуален, как сейчас.

До пятого этажа он добрался почти без приключений. Только лишь раз вдалеке мелькнул силуэт, но исчез так быстро, что парень даже не успел разглядеть, был ли это преподаватель или такой же нарушитель дисциплины, как он сам. В конце коридора шел ремонт. Проскользнув за закрытую строительными лесами дверь, он оказался в бывшей общей учительской гостиной. Отсюда в читальный зал вел отдельный вход, о котором, похоже, все благополучно забыли. Без труда толкнув заросшую за лето паутиной небольшую дверку, он оказался между стеллажами с литературой по истории и психологии.

Ночью читальный зал выглядел особенно зловеще. Абажуры на столах подсвечивали зеленоватым светом, книжные полки отбрасывали тени, каждую из которых можно было принять за монстра или привидение, и почему-то складывалось явственное ощущение присутствия чего-то потустороннего. Однако Эрик постарался отбросить все эти мысли, списав их на свое богатое воображение. Он, к слову сказать, изучив много различных легенд и книжек, в потустороннее верил. Но ему совсем не хотелось думать, что оно находится рядом сейчас.

Загадочный ящик по-прежнему был здесь. Висел с торца стеллажа, все так же запертый. Эрик подергал ручку, но она не поддалась. Он осмотрел замочную скважину. Зачем-то в нее подул. Постучал. Никаких результатов.

– Давай же! – пробормотал он, легонько ударив по дверце рукой. Ключик сорвался с цепочки на шее, со звоном упав на пол. Казалось, что звук был гораздо громче, чем мог бы быть от маленького металлического предмета. И внезапно Эрика осенило.

– Ну конечно! Я идиот! Если есть ключ – должен быть и замок. А чтобы открыть замок, нужен…

Схватив с пола ключ, он вставил его в отверстие и без труда повернул. С небольшим щелчком замок поддался. Дернув ручку двери, Эрик открыл шкафчик и с замиранием дыхания посмотрел внутрь. В этот момент он уже был полностью уверен, что происходящее – не шутка Ричарда. Брат не знал про ключ и уж точно не смог бы подобрать замок для него.