Добрым словом и кулаками. 2 четверть

Глава 1

Холщевая сумка бьет по бедру при ходьбе - в ней снаряжённый боевыми патронами старенький пистолет «Вальтер», зековская финка, мешок и стеклянная поллитровка с растворителем. Голова раскалывается от жуткой боли, а горло саднит и першит из-за передавленной трахеей - все время хочется откашляться, но этого категорически делать нельзя. Любой шум в ночи разносится намного дальше, чем днем. Я тихо крадусь по селу, старясь прижиматься к оградам и заборам, а в некоторых местах так вообще перемещаюсь на карачках или ползком. Мне сейчас никак нельзя быть замеченным. Меня здесь нет. Я где угодно, но только не здесь.

Луна эта еще на небе светит как тысяча фонарей по периметру «запретки». Лучше бы на небе были тучи и непроглядная тьма с ветром – самая воровская погода, когда темно и шумно. А сейчас будто бы я на сцене стою под светом мощных софитов. Дрянь погодка - такую только придурковатые поэты любят воспевать в стихах к романтическим дамочкам.

Ох, что-то у меня внутренний голос криком орет, мол куда ты прешься придурок, оно тебе надо?! Надо, бля, надосам пока не знаю зачем, но надо!

Я – Вовка Поляк, мне четырнадцать лет, но прожил я на белом свете пятьдесят восемь, из которых почти половину провел в местах лишения свободы, а последние два года жизни - воевал. На войне, собственно говоря, и помер – раненым остался прикрывать ушедших на прорыв боевых товарищей, а потом жахнула тонна взрывчатки и моё тело разнесло по округе кровавым дождем, но в Ад и уж тем более в Рай я не попал, вместо этого в Небесной канцелярии решили, что я должен вернуться в прошлое и исправить все свои ошибки – так я оказался вновь четырнадцатилетним подростком в 1980 году. Что и как исправлять мне не сказали, поэтому я накосячил еще большеи в итоге мне надо не только старые, но еще и новые ошибки в жизни исправлять. А как их исправлять я не знаю.

Я честно пытался жить по-новому, очень сильно пытался – хотел быть добрым и справедливым, хотел помогать людям, но что-то у меня не очень получается быть добрым. Вот поэтому я сейчас крадусь по ночному селу чтобы выпустить кишки двум фраерам, которые хотели меня убить, но веревка, на которой меня повесили оказалась дрянного качества, а вот моя шея не подвела и выдержала.

Может оно и не по-христиански в живых людей ножом тыкать и из пистолета стрелять, но по-другому никак не получается, потому что:

Добро должно быть с кулаками.

Добро суровым быть должно,

чтобы летела шерсть клоками

со всех, кто лезет на добро.

В жизни ведь как? Если кто тебя бранным словом обозвал понапрасну, то можно стерпеть и не обращать внимание на сквернослова, но он тогда может возомнить себе невесть что, решив, что раз ты терпишь его брань, то значит ты терпила по жизни и об тебя можно в дальнейшем ноги вытирать. Поэтому я всегда придерживался следующего правила в жизни: на каждый незаслуженный агрессивный выпад в мой адрес я буду в ответ нещадно бить, да так, чтобы у противника зубы в разные стороны летели, и кровища из раны хлестала. Может, конечно, моя логика жизни ущербна вследствие длительного нахождения в местах лишения свободы, но другой у меня просто нет.

А вообще странно, что я сейчас будто бы сам себе ищу оправдание подбираясь в дому Спицыных, раньше за мной такой мягкотелости не водилось, раньше я логику в своих поступках не искал, просто делал что хотел, а дальше будь как будет...наверное поэтому так много времени за решёткой и провел.

Подобрался к нужному мне дому. Собака молчит, видимо спит в своей конуре. В окошке дома горит тусклый свет – лампочка «сороковка» еле бздит, но в доме точно кто-то есть.

Обошел дом стороной вдоль высокого, основательного забора из массивных досок. Такой забор в Красновке только у Спицыных, остальные сельчане обходятся ажурными палисадниками высотой по колено и редкими штакетниками из горбыля. Считается, что если у тебя высокий и мощный забор, то ты чего-то скрываешь от соседей - а это есть не хорошо по сельским меркам, но Спицыным плевать на мнения односельчан, они сами себе на уме и про них давно сложилось отрицательное общественное мнение – пьяницы и прощелыги.

Прошелся вдоль забора дёргая попеременно доскигде-то здесь должна быть одна из досок, которая держится исключительно на одном верхнем гвозде – это был лаз Спицы, через который он тайком от вечно недовольного бати сваливал погулять.

Есть!

Очередная доска пошатнулась под напором моих пальцев. Оттянул на себя доску и отвел её в сторону – появилось тридцать сантиметров свободного пространства. Нашарил рукой на соседней доске и отцепил кусок проволоки, которым деревяха крепилась к столбу и отвел в сторону еще одну доску, соседнюю с первой.

Все делал тихо и медленно, чтобы не дай бог псина в конуре не услыхала. Собака у Спицыных лютая – настоящая, породистая немецкая овчарка. Говорят её Никифор привез из какого-то питомника на Урале, где выращивают служебных собак для самых суровых северных зон строго режима. По крайней мере мне так Спица хвастал, когда показывал свою зверюгу через забор.

В Красновке обычно держали собак небольших и звонких у которых в предках исключительно дворняги. А вот Спицыны ишь ты расстарались – овчарку себе завели!

Пробрался внутрь двора, вытащил из торбы мешок и бутыль с растворителем. Обильно смочил мешковину, намотал её на кулак левой руки, в правую взял нож. Как только собака кинется на меня, надо успеть сунуть ей в пасть руку с намоткой мешка, а потом тут же всадить финку под ребра – туда, где сердце или в горло, чтобы сразу артерии рассечь. По-другому никак, собака у Спицыных лютая - она бросается на нежелательных визитеров стремительно и бесшумно не размениваясь на лай.

Пригнулся низко к земле и весь обратился в слух. Сейчас, вот сейчас псина выскочит из-за угла и прыгнет. Напрягся весь, сгруппировался. Если сразу овчарку не убью, то второго шанса она мне не даст – порвет на лоскуты. Ну, давай уже! Давай! Где ты там сука блохастая! Где?!

Никто на меня из-за угла не выпрыгивал и бесшумно не бросался, чтобы вцепиться в горло. Во дворе Спицыных царило безмолвие и гнетущая атмосфера чего-то нехорошего. На душе у меня было тревожно и как-то страшно. Внутренний голос, тот самый который вытаскивал меня из сотни передряг так и кричал: «Вали отсюда, вали со всех ног, вали без оглядки!!!». Но я ж прибабахнутый на всю голову, мне же обязательно надо на свою пятую точку найти неприятностей.

Осторожно прошел вдоль дома, пригибаясь под окнами, выглянул из-за угла, осмотрел издалека собачью будку – оттуда торчат лохматые лапы и хвост. Спит, что ли? Служебная собака не может спать на боевом посту, вернее она может спать, но и сон у неё всегда чуткий. Малейший шорох и овчарка должна сразу же вскакивать и кидается на любого, кто оказался в границах её зоны ответственности. А эта дрыхнет, как сурок. Что за дела? Неужто я настолько бесшумно передвигаюсь, что псина меня не слышит? Нет, быть такого не может.

Сжался весь в комок усевшись на углу дома, подобрал с земли камешек и метнул его в спящую собаку. Камешек залетел внутрь будки, еле слышно цокнул там о дощатую стенку, но барбос даже не шелохнулся.

Мертва? Сторожевая собака мертва!

Вали! Вали на хрен отсюда придурок!!! – буквально криком кричал внутренний голос. – Если собака мертва, то с хозяевами скорее всего тоже что-то случилось! Вали отсюда!!!

Но внутреннего голоса я конечно же не послушался, потому что замереть на краю неразгаданной тайны и благоразумно повернуть назад – это не про меня. Безумия и отвага – вот мой девиз по жизни, ну и с душителем-неудачником хотелось поквитаться.

Вытащил из торбы «вальтер», снял его с предохранителя, патрон был уже дослан, я тихонько прокрался на крыльцо дома. Бесшумно открыл дверь и тут же юркнул внутрь, уйдя прочь из дверного проема. Пистолет зажат в руке и плотно прижат к боку, чтобы ствол не торчал на вытянутой руке и не мешал вертеться в узком пространстве замкнутого помещения. Опыт зачистки зданий, полученный в разгромленных кварталах Бахмута вбит в мою подкорку намертво.

Небольшая веранда - через мутное, грязное окошко внутрь проникает лунный свет. На полу завал из грязной разномастной обувки: валенки, калоши, резиновые сапоги, тапки, кирзачи, одинокий кед вверх подошвой. В углу скомканная, домотканая половичка. На стене вешалка и полка, там одежда и пара шапок.

Пахнет на веранде нехорошо – смертью пахнет, и это не смрад мертвечины, нет, тут другое, что-то такое ведомое только следующим душегубам вроде меня. В этом доме частенько банковала костлявая старуха с косой.

Потянул на себя дверь ведущую внутрь дома. Аккуратно открыл и прошмыгнул внутрь, уходя с возможной линии огня. Сразу попал в кухню

Сука!

Я так и знал.

Батя Спицы – Егор Степанович Спицын сидит на стуле уткнувшись лицом в столешницу. Мертв! Сто процентов мертв, причем уже давненько. При тусклом свет лампочки-сороковки, свисающей с потолка на проводе, хорошо видно бледную кожу, заострённые, мертвые черты лица покойника и небольшую лужу черной, свернувшейся крови, натекшей с раны на загривке покойника.

Обвел стволом пистолета кухню, убедился, что кроме сидящего за столом мертвеца здесь никого нет и пошел осматривать оставшиеся в доме комнаты. В обоих комнатах кавардак: мебель зияет раскрытыми ящиками, на полу разбросаны вещи, половички скомканы в углах, а доски на полу сверкают свежими белесыми сколами и царапинами – кто-то ковырял половые доски «фомичом» в поисках тайника или лаза подпол.

Что же здесь произошло?! Кто убил Егора Степановича? Что искали в доме?

Вернулся на кухню, внимательно оглядел труп Спицына-старшего. Смертельный удар нанесли в затылок, то есть, когда хозяин дома сидел за столом, а убийца спокойно подошел сзади и вонзил нож в загривок точно угодив то место, где позвоночник входит в череп. Клинок вошел в мозг – мгновенная смерть. Удар не простой, вернее не случайный. Убийца явно был опытный и с хорошо поставленным ударом. Проще, но намного «грязнее» - это перерезать глотку, я бы к примеру, так и сделал бы – просто «чиркнул» бы «пером» по горлу и отскочил назад, чтобы не заляпаться в хлынувшей из раны крови. А тут все сделано иначе – четкий «чистый» удар в уязвимую точку и крови совсем немного набежало, вон лишь небольшая лужица на столе размером с тарелку и примерно такая же накапала на пол. Хотя даже в такую лужицу убийца смог вляпаться своей обувкой и наследить – видна цепочка окровавленный следов, будто бы неизвестный наступил носком своей обуви в свежую кровь и оставил за собой следы. Прошел по следам, они вели прочь из дома, но на крыльце кровавых отметок уже не было.

Что за дела? Как такое может быть?

Вернулся обратно на веранду, присел на корточки и внимательно оглядел кровавые отметки на полу – вот они «выходят» из кухни, вот они «проходят» по веранде и упираются в завал из обуви

Что?!

Меня будто бы кипятком ошпарило, в голове мигом заколотил набат, а сердце застукало часто-часто - того и гляди сейчас выпрыгнет из груди. Чуть было от неожиданности на задницу не плюхнулся.

С краю от завала обуви лежал перевернутый одинокий кед, обращенный ко мне белесой подошвой, на носке обувки хорошо были заметны полустертые следы старой, свернувшейся крови.

Это был мой кед! Мой!!! Тот самый, что я не смог найти в подвале дома Колясика-Карасика. Вон на заднем канте подошвы видны две небольшие буквы «В.П.», что означает Вова Поляков. Все-таки сами понимаете кеды «два мяча» да еще в редкой красной расцветке – это в наших ебенях жуткий дефицит и диковинка, а значит предмет для посягательства завистливых сверстников. Поэтому я их и пометил своими инициалами, чтобы опознать в случае чего.

Твою мать! Это что же такое получается?! Кто-то убил Егора Спицына его же ножом, потом подбросил на место убийства мой кед, а меня значит засунул в петлю, да еще рядом оставил окровавленный нож Спицына.

К чему весь этот спектакль?

Очевидно, чтобы скрыть истинный мотив убийства и запутать следствие. Допустим менты находит мертвого Спицына-старшего, по кровавым следам и окровавленному кеду сразу же в убийцы записывают меня, потому что больше ни у кого таких кед нет, начинают меня искать, бегут в дом Колясика-Карасика и в подвале обнаруживают меня висящим в петле, а у моих ног лежит окровавленное орудие убийства. Следователи, опера и прокуроры сойдутся в версии, что это я убил Егора Спицына, а потом вздёрнулся, не выдержав мук совести. А ведь там еще был таз с чем-то горелым? Скорее всего в тазу были какие-то вещи из дома Спицыных, а весь этот бардак нужен только для того, чтобы свалить всё на меня и создать полноту картины: я убил Спицына-старшего, ограбил его дом, а потом повесился дело можно считать закрытым. Даже если бы мой труп в петле нашли бы первым, а уже по частично сгоревшим вещам в тазу и ноже определили, что они из дома Спицыных, то все равно у следствия не было бы никаких сомнений, что Егора Степановича Спицына убил я.

«Якорный карась!» —как говорит мой дед. «Ёваный в рот!» —как говорю уже я. Что же делать?! Тот, кто это всё провернул сейчас на свободе, и пока я жив он не угомонится, потому что я представляю для него угрозу. Он меня точно убьет при первой же возможности!

А кстати кто этот неизвестный душегуб, который с такой легкостью убил Егора Спицына и засунул меня в петлю? Кто этот коварный злодей, умеющий так ловко орудовать ножом? Кто он?! Кого бы подпустил к себе Егор, да еще и в собственном доме, в который как известно всем красновцам они никого не пускали? Кто же это может быть?

Игнат - старший брат Егора! – в мозгу тут же вспыхнула красная лампочка внезапного озарения.

Игнат Степанович Спицын?! Может быть это он? Вполнеда что там вполне, это единственный кандидат на роль человека, которого бы Егор подпустил к себе со спины. Игнат – здоровый, сильный мужик. Такой бы не только меня, но и атлета-тяжеловеса в петлю засунул.

Что могло стать причиной ссоры между братьями, в результате которой один из них погиб? Хрен его знает, да мне это и неважно по сути. Может и не было никакой ссоры, может дело в чем-то личном или не поделили чего-то. Главное, что Егор мертв и я чуть было не догнал его по пути на тот свет.

Вернулся в кухню, еще раз оглядел труп. Мертвец уже окоченел и «застыл», а это значит, что с момента смерти прошли не меньше пять-шести часов. Как раз получается, что меня вырубили примерно в это же время – это хреново, потому что выходит, что на момент смерти Егора у меня нет алиби. Непонятно, что было первично: смерть Егора или то, что меня вырубили и решили вздернуть на веревке? То есть неизвестный мне злодей убил Егора, а чтобы запутать следствие решил все повесить на меня или может моя смерть – это главная цель неизвестного убийцы, а убийство Егора лишь чтобы запутать следствие? Много вопросов и ни одного вразумительного ответа.

Ну и самое хреновое, что у меня нет алиби на момент смерти Спицына-старшего. Раз нет алиби, то надо его сделать.

Глянул на часы – простенькие «ходики» на стене в одной из комнат. Вполне подойдут для моей задумки. Снял часы, перевел их назад – на три часа дня, а потом грохнул «ходики» о пол – часы разбились, но циферблат, где большая стрелка застыла на «12», а маленькая на «3» не пострадали – вот тебе и предполагаемое время убийства. Братья начали драться между собой и разбили часы. Ну, а я в это время был в Пыжах, в доме своего деда и вместе с Сеней, Профессором и Витькой варил джинсы. У меня железное алиби на три часа дня, ко мне не подкопаться. Криминалистика в 80-ых годах не была столь точной наукой как в будущем и время смерти определяла на глаз с погрешностью в пару часов, но если на месте преступления обнаруживались разбитые часы, то зачастую именно по их застывшим стрелкам и определяли время происшествия.

Нож?!

Куда девать нож?

Я глянул на финку, которую достал из мешка. Куда её девать? Выкинуть или оставить здесь? Отпечатки пальцев я с неё стер, лезвие от крови тоже протер. Надо нож оставить на месте преступления, а то, что он без отпечатков пальцев – это не страшно, хладнокровный убийца их бы точно не оставил.

Я попробовал засунуть нож в колотую раны на затылке Егора и не смог этого сделать, видимо позвонки сместились, тело «одеревенело» и просто так эту задачу было не выполнить. Осторожно поднял голову покойника, чуть сместил её в сторону и все-таки вставил нож в рану, но, чтобы он зашел на всю длину клинка несколько раз стукнул по «пятке» грязной деревяной толкушкой, которую нашел на кухне, рядом с печкой. Теперь следствию будет очевидно, что убийца физически очень сильный человек, раз смог с одного удара так глубоко засадить финку.

Всё готово, можно сваливать? Теперь все улики, пусть и косвенные против Игната.

Подобрал свой кед, оттер с помощью куска мешковины, пропитанной растворителем кровь с подошвы, нацепил обувку на ногу. Обмотал обе ноги кусками мешковины и обильно смочил их растворителем. Теперь ни одна служебная собака не возьмет мой след

Собака?!

А ведь странно, что Игнат убил свою собаку, которую он привез из питомника еще щенком. Спица частенько жаловался на дядьку, дескать тот свою псину любит больше, чем родных племянников. Почему он убил свою собаку, зачем? Из жалости, понимая, что не может взять её с собой или в смерти Егора виноват все-таки не Игнат, а кто-то другой. Тот, кто просто не мог войти во двор и ему сперва пришлось убить злобную псину? Или все было проще – неизвестный вошел в дом вместе с Егором, потом убил его, а выйти из дома просто так не мог, потому что во дворе злая собака, которая без сопровождения кого-то из Спицыных-старших порвала бы любого в кровавые ошметки.

Что же здесь все-таки произошло на самом деле?!

Еще раз обошел комнаты, огляделся и понял, что Игнату не надо было коцать половые доски в поисках тайника. Если в доме и был оборудован тайный схрон, то Игнат о его местоположении знал наверняка. Значит все-таки в доме был кто-то посторонний. Значит Егора убил не Игнат, а кто-то другой

Что для меня это меняет? Всё!!! Всё меняет! Просто кардинальным образом всё меняет. Это означает, что мне не известен убийца Егора и следствию он тоже будет не известен. Соответственно либо на меня повесят это убийство, либо настоящий убийца, тот о котором я ничего не знаю может совершенно спокойно подловить меня где-то и прикончить. Судя по почерку – он опытный и матерый зверюга.

Какой может быть выход из сложившийся ситуации? А выход, собственно говоря, один – валить из Красновки раз и навсегда. Прямо сейчас забрать из тайника паспорт Ячменя, прилепить себе под глаз фальшивую родинку и по подложным документам добраться до Москвы, где реализовать что-то наиболее ценное из антиквариата. Денег-то живых у меня «кот наплакал», те две тысячи, что я забрал из сумки с деньгами вложены в джинсы. Еще проблема в том, что антиквариат мы разделили на четыре части и каждый из нашей четвёрки хранит свою часть и у себя дома. Моя часть – это марочники, иконы и старинные книги. Весьма объемная часть получается и вроде как ценная, выручить за неё можно много, но сделать это будет весьма хлопотно и опасно. Я бы для побега предпочел все-таки живые деньги.

Так ладно, хватит стоять и тупить, часики тикают и надо действовать как можно быстрее.

А все-таки интересно что же искал в доме Спицыных убийца? Что Егор и Игнат могли такого ценного хранить в своем доме? Деньги? Много чего могли хранить. Мужики они были ушлые и зажиточные, только с пасики поднимали не хилый барыш, а судя по скудной и скромной обстановке в доме, то они особо не шиковал, а посему могли скопить не хилую кубышку.

Вот бы по-быстрому найти их схрон и выпотрошить его, мне сейчас деньги ой как пригодились бы. Где же они могли прятать свои сокровища? Где?!

Я постарался мысленно поставить себя на место Игната или Егора, чтобы понять куда бы я спрятал что-то ценное. Игнат был старшим братом, и он держал «шишку» в их семействе, значит если кто и обустраивал тайник, то только он. А что я о нем знаю? В принципе ничего, разве только то, что он очень сильно любил свою собаку – ту, что сейчас лежит дохлой в конуре ну, конечно! Тайник в собачей конуре. Обустроить тайник под собачей будкой - это же классика для жителей сельской местности.

Осторожно вышел из дома, подобрался к собачей будке и вытащил за задние лапы мертвую псину из её конуры. Здоровенная зверюга! Собака была большой и мощной. Её пасть застыла в злобном оскале – наружу торчали огромные белые клыки, а шерсть на морде слиплась от пены и слюней. Ножевых и кровавых ран на собачьем теле не было, а судя по пене на морде – овчарку все-таки отравили.

Будка стояла на постаменте из кирпичей, попробовал сдвинуть её в сторону - ничего не получилось, уж больно основательное было сооружение.

Зажег спичку и сунул её внутрь конуры освещая внутреннее пространство будки

Опа-па! А что это у нас такое?

Дно будки было собранно из досок, но в дальнем от входа правом углу пола была заметна щель, в которую набилась собачья шерсть. Просунул руку внутрь будки, нащупал щель пальцем и довольно легко сдвинул дощечку в сторону. Под дощечкой оказалось небольшое свободное пространство, внутри которого лежал брезентовый сверток. Вытащил его – внутри брезента было что-то весьма похожее на консервную банку, а если потрясти, то слышно было что внутренности слега шуршат пересыпаясь. На вес довольно тяжелая была штуковина, но вот рассмотреть, что именно было внутри брезента нельзя - кто-то старательно зашил суровой ниткой тканевую упаковку - возни много, сейчас не до этого.

Впрочем, я и так скажу, что там внутри – судя по весу и шуршанию там нечто тяжелое и рассыпное, то, что доверили охранять злобной псине и то, ради чего убили человека. Что же это может быть? Золото! Скорее всего внутри брезента консервная банка, набитая золотой крупой самородного золота.

Руки так и чесались вскрыть брезент и все-таки поглядеть что там внутри лежит, чтобы убедиться в своих догадках, но я усилием воли загнал азарт и любопытство под плинтус – некогда сейчас, потому буду как тот Кощей чахнуть над златом, сейчас надо сваливать отсюда побыстрее. Сунул зашитый брезентовый сверток в свою торбу, туда же закинул и ворох смятых купюр общим числом в шестнадцать рублей, который вытащил из кармана пиджака, висящего на вешалке.

Просто так уходить нельзя, надо максимально запутать следствие, чтобы на меня не указывала ни единая улика, но при этом чтобы следователи активно чухались и искали убийцу. Как это сделать? Поджечь дом! Нет, нельзя огонь уничтожит все улики и следствие может решить, что здесь вообще никакого убийства не было. Сейчас глубокая ночь, если начнётся пожар, то пока соседи его заметят, пока прибегут, пока потушат, дом выгорит подчистую.

Хорошо бы сделать так, чтобы привлечь внимание односельчан, но они должны прибежать в дом в тот момент, когда я гарантированно буду находиться на другом краю села – к примеру в больничке, там сегодня как раз дежурит Машка. Эх, мне бы сюда небольшое взрывное устройство с простейшим таймером, чтобы бахнуло для привлечения внимания спящих по своим домам красновцам, но при этом ничего здесь особо не повредило.

Глянул на обстановку в кухне в поисках чего-то подходящего. Взгляд уткнулся в газовый баллон, от которого шел резиновый шланг к двухкомфорочному таганку. А почему бы и нет

Судя по весу газа в баллоне было не особо много. Я зажег конфорку и водрузил на таганок объемную, грязную кастрюлю, в которой, судя по всему, варили жрачку для псины. Плеснул в кастрюлю воды, а потом поставил в ней газовый баллон. Когда вода выкипит, дно кастрюли раскалится, корпус баллона нагреется до нужной температуры и ба-бах!

Еще одна польза от взрыва в доме – это то, что милиционеры гарантированно обшарят всю постройку от крыши до подвала в поисках возможных взрывчатых веществ. Таков порядок следственных действий.

Огляделся напоследок вокруг себя, вроде ничего не забыл, надеюсь, что кроме окровавленного кеда здесь больше нет больше ничего моего, а потом по-быстрому покинул дом Спицыных тем же путем, что и пришел – через лаз в заборе. Минут пятнадцать-двадцать, а может того больше у меня в запасе есть, а к больничке можно пробраться по окраине села, благо Спицыны жили на отшибе. Здесь мне тихо красться не надо, побегу во всю прыть аки быстроногий олень.

Глава 2

Во всю прыть – это я конечно загнул. Какая на фиг прыть если дыхалка сбилась уже через пару секунд неспешного бега, а горло так и саднило от боли. Поэтому с прыти перешел на быстрый шаг.

Здание больнички вроде бы рядом, тут действительно бегом всего минут пять-семь, не больше, но это когда днем, а если пешком, да еще и ночью, пусть и при яркой луне, то минут десять-пятнадцать, никак не меньше. Хоть бы успеть до взрыва попасть в больничку и попасться на глаза Машке, чтобы она могла под роспись подтвердить, что в момент взрыва газового баллона в доме Спицыных я был возле неё. Хоть бы успеть