Добрым словом и кулаками. 2 четверть

Под эти тоскливые мысли самобичевания я и уснул.

Проспал всего пару часов, разбудил меня дед, который встал, умылся, перекусил наскоро чем-то из холодильника и двинул в опорный пункт милиции на встречу с операми, а мне наказал никуда из дома не уходить и следить за хозяйством Жаровых: курей выгони из курятника, собери яйца, почистить свинарник и дать еду всей животине. Хорошо еще, что у Жаровых коровы нет, а то пришлось бы еще в обед пилить на выпас и буренку доить.

Уходя, дед пообещал предупредить кого надо, что я не буду ходить в школу пару дней, а еще мы с ним договорились, что я себе шею замотаю бинтом и не буду его снимать пока след от петли не исчезнет.

Заварил себе растворимого кофе, найденный в буфете, плеснул в кружку столовую ложку армянского коньяка, початая бутылка которого стояла в серванте и взбодрившись не особо ароматным напитком пошел хлопотать по хозяйству. Куры и свиньи сами себя не накормят и дерьмо за собой не уберут – у животных для этого есть человек, который взамен их потом кушаетвсе по-честному: животные нам свои жизни, а мы им взамен уход и кормежку.

В голове мелькнула мысль, что пока я в доме Жаровых один, то неплохо было бы провести тут шмон на предмет обнаружения тайника. Надо наконец снять уже вопрос: мог ли Жаров присвоить себе найденную на берегу Гнилого озера сумку с деньгами или нет? Аргументы, которые мне привел дед, что мол Жаров никак не мог взять себе чужого, потому что он идейным мент и честный человек меня особо не впечатлили. Я вообще никому не верю и считаю по жизни, что предать может любой даже самый близкий и верный человек.

Не верь, не бойся, не проси – таков был мой девиз в предыдущей жизни.

Но искать возможную заначку Жарова я не стал. Почему? Не захотел, как-то стремно и гадко было копаться в вещах семейства Жаровых. Решил для себя, что пока не буду рассматривать Жарова как главного злодеяно только пока. Участковый в больничке в тяжёлом состоянии, не факт, что выкарабкается, мне сейчас не до него. Тут надо со своими текущими делами разобраться, к которым Жаров точно не имеет никакого отношения. Кто-то ведь не просто так дом Коляиска поджег, явно ведь скрывали следы преступления. Значит боится, что я могу суету навести. Выходит, что неизвестный мне Мориарти не такой уж и всесильный злодей раз испугался четырнадцатилетнего подростка.

Управился со всеми делами за пару часов. Соорудил себе второй завтрак: намазал на ломоть хлеба толстый слой домашней тушенки, налил крепкого, сладкого чая и устроился на веранде трапезничать.

Чем заняться? Что делать? Еще и погода, как назло, портиться стала – небо затянуло тучами, того и гляди дождь пойдет. Октябрь подходит к концу и теплые денечки на исходе. Просто так сидеть в доме не хотелось, но уйти отсюда нельзя - если я вдруг понадоблюсь деду, то как он меня найдет? А ведь можно было заняться джинсами, может сгонять по-быстрому в Пыжи глянуть как там вчера пацаны с варкой джинс управились, заодно себе и деду одежку сменную возьму. Вон у Жаровых велик возьму на время, за полчаса обернусь. Оставить записку? Тоже нельзя, дед ясно дал понять, что мне лучше сидеть в доме Жаровых, а не шлындаться по округе.

Неожиданно за окном мелькнула чья-то кепка, я соскочил со стула и выскочил наружу - успел заметить смазанную тень, которая юркнула за угол дома. Подхватив лопату которой чистил свинарник бросился вокруг дома в обратном направлении, чтобы перехватить неизвестного лазутчика.

Выскочил на задки дома Жаровых, в пустое пространство между соседними участками, густо заросшее кустами рябины и сирени зиявших сейчас опавшими проплешинами в листве.

В кустах кто-то зашуршал, а потом все стихло.

- А ну вылазь! – строго приказал я, грозно замахнувшись штыковой лопатой. – Вылазь говорю, иначе как лопатой сейчас зашвырну и хана тебе!

- Чё прицепился?! – раздался из кустов испуганный мужской голос. – Поссрать уже нельзя что ли? Вали отсюда, а то сейчас выберусь и тебе эту лопату знаешь куда засуну?!

- Чего?! – опешил я от такой наглости. – Слышь ты засранец, а тебе зубы во рту не жмут?

- Всё Поляк кабзда тебе! – из кустов показалась голова Тараса Бенюка – старшего сынка главы сельсовета.

Тарас был парнем крупным, но рыхлым, склонными к ожирению – точная копия своего папаши-борова. Старшему сыну главы сельсовета двадцать пять лет, он отучился в ВУЗе на агронома, но в прошлом году его из колхоза поперли за регулярное пьянство на рабочем месте, собственно говоря, с этого инцидента война между председателем колхоза и главой сельсовета перешла из стадии «холодной» в стадию «горячую».

Крупная оплывшая «бабская» фигура с узкими плечами и широким тазом, короткие руки с толстыми пальцами-сардельками, поросячьи бегающие глазки и на удивление маленькая голова с большими ушами и вечно сальными волосами.

Тарас встал в полный рост и грозно посмотрел на меня. Мне сразу в глаза бросился тот факт, что парень не предпринял попыток застегнуть портки, в том плане что они уже были у него застегнуты. Это что ж выходит, что он сидел на картонах в штанах? Если бы все это происходило в будущем, то я подумал, что Тарас под предлогом поссрать просто ищет «закладку» в кустах.

- Ты чего тут делаешь? – сварливо выдал Тарас. – Почему в чужом доме? Залез чтобы обворовать, а сейчас милицию вызову!

- Вызывай, - спокойно ответил я, - как раз штраф тебе выпишут на справление нужды в неположенном месте.

Поросячьи глазки Тараса испуганно забегали из стороны в сторону будто я его поймал на чем-то горячем. Ну залез в кусты поссрать, что в этом такого, прихватило неожиданно живот – со всяким может произойти. С чего он так испугался?

- Ты это, того - жирдяй нахмурился, дернулся в сторонку, но потом вернулся на прежнее место, - вали отсюда, понял?

Парень как-то смешно и неуклюже переминался из стороны в сторону будто бы затаптывал что-то в землю, из-за густой поросли мне был виден только его торс, а все что ниже – скрыто кустами.

- Нет, не понял. Тарас ты если по-большому захотел, то давай я тебя в дом Жаровых отведу, вообще без проблем, я здесь сейчас за старшего.

- Не надо уже, перехотел, - отмахнулся жиробас, продолжая переминаться с ноги на ногу. – А чего это ты у Жаров оттираешься?

- Старшим меня назначили по охране дома, - соврал я.

- Кто?

- Конь в польто!

- Поляк ты давай не груби, а то ведь я могу и в морду дать.

- А я тебе лопатой зубы выбью, - парировал я, - в отличие от тебя я здесь при исполнении нахожусь.

Вроде бы Тарас на десять лет меня старше и больше в два раза, но в Красновке у него слава как у маминого сынка и «пирожка», а меня наоборот, все знают как у заправского хулигана и оторву, так что я совершенно смело разговаривал с ним не то что на равных, а как это будет принято говорить в будущем – с позиции силы. Если надо будет вмажу ему черенком лопаты поперёк хари на раз-два, за мной не заржавеети Тарасик это прекрасно понимает, поэтому и очкует на меня с кулаками лезть.

- Чего?! – нахмурился жирдяй, но все-таки испуганно дернулся в сторону с опаской следя за лопатой в моих руках. – Какое еще исполнение? Ты сейчас о чём?

- На участкового было совершенно нападение, меня назначили охранять этот дом до приезда бригады криминалистов, так что имею право применять силу для защиты вверенного мне объекта, - я на серьезных щах нес такую ахинею больше для того, чтобы от скуки потроллить толстяка, но он кажись от недалекого ума принял мои слова за чистую монету и весь аж как-то скукожился от страха промелькнувшего по его лице.

- Кто тебя назначил дом охранять? – осипшим голосом спросил Тарас.

- Комитетчики, - пошел я в разнос продолжая глумиться над потешным жиробасом.

- Кто?! – Тарас аж присел от страха.

- Говорю же – сотрудники КГБ! – еле сдерживая смех уверенным тоном произнес я. – Знаешь, как расшифровывается или пояснить?

- А откуда у нас в селе КГБ?! – судорожно сглотнул толстяк.

- Ну как же, сам посуди, - я растопырил пятерню, - на милиционера и моего деда совершенно нападение, - я загнул один палец, - убит Егор Спицын, - я загнул второй палец, - а до этого убит его сын, - я загнул третий палец, - в доме Спицыных найден схрон с оружием, - я загнул четвертый палец, - ну и вишенка на торте – всё село знает, что Спицыных в Красновке больше всех привечал твой отец, - я загнул пятый палец, сжал крепкий кулак, - кому если не КГБ заниматься всем этим? - погрозил кулаком Тарасу и кровожадно добавил. - Кажись скоро ты будешь носить своему бате передачки в тюрьму, а может и вместе с ним за решетку загремишь!

- Ты!!! – испуганным петухом взвыл жирдяй. – Тыты, - Тарас так и не нашелся что мне сказать дернулся из кустов и рванул бежать прочь, смешно раскидывая ноги в разные стороны.

Вот чудак-человек, - подивился я, - на такую пургу повелся. А впрочем, почему на пургу? Ведь глава сельсовета действительно привечал Спицыных в Красновке и к нему обязательно будут вопросы у следствия. Например, почему он покрывал бывших полицаев? А может он был с ними в сговоре? А вдруг он знал про схрон с оружием? Нет, времена сейчас, конечно, не те, что раньше и если Спицыны чисты перед законом, то Бенюку ничего не будет, но тут уже больше от следака зависит и его начальства. Решат закопать главу сельсовета – вмиг закапают, а если учесть, что Игнат устроил побег из колонии своему племяннику, то скорее всего главе красновского сельского совета придётся не сладко в ближайшие дни.

Я было уже развернулся чтобы вернуться обратно во двор, но еще раз задумался с чего бы это Тарас Бенюк шарился тут по кустам? Даже если забежал посрать, то неужели ближе к своему привычному ареалу обитания локации не нашлось? Чего он вообще делал на этом краю села? Неужто другого места не нашел для отвала своих какашек. Больше всего напрягало его странное поведение будто бы я его застукал за чем-то предосудительным, он ведь явно перетрухнул, когда понял, что его заседание в кустах было вычислено.

Раздвигая лопатой поросль рябины и сирени забрался вглубь кустов, внимательно глядя себе под ноги – не хватало еще вступить кедами в «мину» оставленную жиробасом. В том месте, где заседал толстяк я обнаружил клочок земли порядком испаханный и перетоптанный подошвами. Выглядело это крайне странно, будто бы кто-то сперва ковырял носком обуви землю, а потом старательно её же затаптывал. Аккуратно штыком лопаты ковырнул землю пару раз – попался смятый спичечный коробок, внутри которого помимо спичек были еще кристаллы марганцовки, а сама земля была увлажнена чем-то маслянистым отдающим сладковатым запахом. Что за хрень? Неужели Бенюк дурь варить тут собирался?! Так для этого помимо марганцовки еще и уксусная кислота нужнану и опять же не в кустах под домом участкового это делать? Бред какой-то! Оглядел кусты внимательнее и чуть в сторонке заметил лежавшую на земле среди перепрелой травы полную стеклянную бутыль растворителя «галоша». А она здесь чего делает?! Херня какая-то!

Бутылку аккуратно подобрал с земли, держа её кончиками пальцев, чтобы особо не лапать. Отнес бутыль в дом, где осторожно завернул в тряпку. Постоял немного на веранде задумчиво поглядел по сторонам и вновь вернулся к изгороди. Шальная мысль, которая вспыхнула в мозгу, когда я стращал Бенюка-младшего про его отца и семейство Спицыных не давала покоя. А что, если и правда за всеми последними событиями, происходившими в Красновке стоит глава сельсовета Борис Бенюк?

Бенюк со Спицыными дружбу водит? Водит! Он, кстати, обеспечил им алиби на момент смерти Спицы. С приезжими армянами инженерами Бенюк вась-вась? Да, так и есть - глава сельсовета активно лоббирует строительство химкомбината и всячески помогает приезжим армянам. Так может он и есть местный «Мориарти»? Почему бы и нет, вполне себе походящая кандидатура на роль местечкового «доктора Зло». Правда, не до конца понятно зачем надо было стрелять в Жарова

- Вов ты чего там застыл? – раздался позади голос Марии Яковлевны, жены Жарова.

- Да, так, - развернулся я, - показалось что здесь кто-то шариться.

Тетя Маша крупного телосложения женщина, под стать своему мужу, чем-то похожа на Нону Мордюкову, но характер у неё тихий-тихий, так и не скажешь, что она - жинка главного в округе мента. Глаза у Марии Яковлевны грустные, красные с недосыпу и слез. Дед говорил, что в войну её немцы в Германию угоняли, а под конец войны наши из концлагеря её вытащили, вроде как Жаров и был одним из тех, кто тогда первым ворвался в немецкий лагерь и освободил пленников.

- Давно прошу Мишу убрать эти кусты, а то загорится там трава и на дом огонь перекинется, а ему все некогда, - тяжело выдохнула женщина, жалуясь по привычке на мужа, - нас даже недавно глава сельсовета грозился оштрафовать за запущенную прилегающую территорию.

- Мы с ребятами все уберем, - пообещал я.

- Вов, что ты не надо, - всплеснула руками тетя Маша, - я ж так, просто по-свойски жалуюсь. Я с твоим дедом договорилась, что вы недельку у нас поживете, пока я за Мишей приглядывать в больнице буду, все равно не смогу дома сидеть, лучше у его больничной койки дневалить буду. Ничего страшного?

- Нет, все нормально, - кивнул я, - мне так даже проще будет в школу ходить. Как там Михаил Иванович?

- Пока не понятно, - грустно улыбнулась женщина, - врачи говорят, что первая неделя будет самой тяжелой, через два часа повезут его в райцентр, туда приехала из города специальная бригада с оборудованием.

- Иваныч крепкий мужик, вытянет! – уверенно произнес я.

- Надеюсь, - ответила Мария Яковлевна.

Женщина подошла ко мне, обняла и чмокнула в макушку.

- Спасибо тебе Вов.

- За что?

- Захарыч рассказал, что это ты заставил молоденького врача провести операцию и спасти моего мужа.

- Не за что, - ободряюще улыбнулся я в ответ, - лишь бы толк от этого был, и Михаил Иванович быстрее на ноги встал. Хотел спросить, а Иваныч в последнее время не вел себя странно?

- Что ты имеешь ввиду?

- Ну, там может он хотел уехать из Красновки или опасался чего-то?

- Нет, не было ничего такого, - уверенно кивнула тетя Маша, - меня уже Мишины коллеги опрашивали, а я им ничего толком сказать не могу. Как гром среди ясного неба, Миша же всегда за справедливость и со всеми по-доброму был, у него врагов отродясь не водилось.

Я помог собрать тете Маше вещи и отнести их в больницу, откуда она должна была уехать в райцентр. Я хотел было найти доктора Гошу, чтобы высказать ему своё уважение, но оказалось, что Георгий Вениаминович стал неожиданно популярным, я обнаружил его в кабинете, где он отвечал на вопросы сразу трех журналистов, один из которых периодически клацал фотоаппаратом делая снимки молодого доктора с разных ракурсов.

Хотел дождаться окончания всей этой шумихи, но в коридоре был перехвачен злой как чёрт Машкой, которая и раньше красотой личика не блистала, а с недосыпу так вообще была похожа на впрочем некрасивых женщин не бывает.

- Ты чего здесь трешься?! – накинулась на меня Машка, утащив на задворки больницы.

- Машуль ты чего такая злая? Не выспалась что ли?

- Конечно не выспалась, - Машка сварливо уперла руки в боки, - а всё из-за тебя. Ну вот на кой ты с Жаровым всю эту бодягу заварил, а? Кто тебя просил!

- Какую еще бодягу? – не понял я. – Ты о чём? Хорошо же все вышло – Михаил Иванович дожил до приезда медиков из райцентра, сейчас его в другую больницу перевезут, глядишь и выкарабкается с того света участковый.

- Ничего хорошего в этом нет, - злобно огрызнулась санитарка, - Гошу сейчас в район заберут, вон как за ним журналисты увиваются, и приезжие хирурги его сильно хвалят. Укатит он отсюда, а всё из-за тебя!

- Дура ты Машка, не о том думаешь, - раздраженно скривился я, - мы человека спасли, а ты не пойми, о чем сейчас горюешь. Опять же, а кто тебе мешает вслед за Гошей в райцентр рвануть? Думаешь там санитарки не нужны.

- За ним поехать, я как-то не думала об этом, видимо и правда надо поспать чуток, а то совсем ничего не соображаю, - Машка вмиг просияла лицом, - а ты голова Поляк, спасибо за совет.

- Обращайтесь, - хмыкнул я, - ты не знаешь Жаров в себя не приходил?

- Нет, не приходил, - отрицательно мотнула головой Машка.

- А от ментов ничего не слышала, может сплетни какие есть?

- Ты о чём?

- Ну, вдруг есть какие-то версии, кто бы мог стоять за нападением на Жарова и моего деда.

- Нет, ничего не слышала, - пожала плечами Машка.

- Машуль, а хочешь денег заработать?

- Сосать тебе не буду! – тут же отрезала санитарка категоричным тоном. – Я девушка приличная и блюду верность Гоше.

- Машуль я не об этом, - усмехнулся я, - ты можешь свои ушки держать открытыми и если так сложиться, что при тебе кто-то из ментов будет разговаривать о Жарове или о любых происшествиях в Красновке которые могут быть связаны с нападением на участкового или смертью Егора Спицына, то ты крепко запоминай всё и мне потом рассказывай, а взамен я тебе подгоню чего-нибудь дефицитного или просто деньгами отдам.

- Тебе это зачем? – подозрительно нахмурилась Машка.

- Как зачем? В моего деда ведь тоже стреляли, а вдруг целью был не Жаров, а мой дед. Мне важно это знать.

- Хорошо я подумаю, но не факт, что меня переведут в районную больницу вслед за Георгием Вениаминовичем, - растерянно произнесла санитарка.

- Надо чтобы перевели, - с нажимом произнес я, - хорошо было бы чтобы ты рядом с Жаровым была и следила за всем.

- Как мне это сделать?! – Машка вновь сварливо уперла руки в боки. – Я сама кому хочешь денег бы дала лишь бы поехать вслед за Гошей.

- Неужто такой хороший любовник, что ты к нему так прикипела, - несколько ревностно спросил я.

Не то чтобы меня этот момент зацепил, я был рад избавиться от Машки, но все-таки легкие коготки ревности скреблись по самолюбию.

- Нет, как любовник он так себе, - простецки выдала Машка, - так все быстро произошло, что я ни черта и не поняла. Для меня Гоша – это билет в городскую жизнь, не хочу жить в деревне, хочу жить в городе, чтобы своя ванна, горячая вода, мусоропровод в доме, теплый унитаз и цветной телевизор.

- Ну так ты не тупи и активно аркань докторишку, - усмехнулся я.

- Как его арканить если он уедет, тут же время надо, - плаксиво скривилась Машка, из-за чего её лицо стало еще некрасивее.

Честно говоря, у Машки шансов захомутать доктора не было никаких - она ни внешностью, ни умом не блистала, тут прям совсем без вариантовно мне надо было чтобы санитарка оказалась в нужном месте и в нужное время, а именно рядом с Жаровым, когда он в себя придет.

- Машуль, - начал я после недолгих раздумий, - расскажи Гоше какое сильное он на тебя произвел впечатление, как ты сразу захотела стать доктором и попроси его чтобы он тебя подготовил в индивидуальном порядке к поступлению в медуху, а дальше слова за слово: будешь играть на его самолюбии, сыпать комплиментами и восхищаться его харизмой.

- Так это же придётся учебники зубрить, - надулась Машка, - а я не хочу учиться, я просто в город хочу переехать.

- Без труда не вытянешь и рыбку из пруда, - философски заметил я, - хочешь в город – зубри учебники.

- Ладно, я подумаю, может ты и прав, - обреченно махнула рукой Машка, - постой тут чутка, а я первой пойду, ты минут через десять иди, чтобы нас не видели вместе.

- Окей, - кивнул я.

- Чего ты сказал? – нахмурилась Машка. – Какой хоккей?

- Иди уже, - я звонко хлопнул санитарку ладонью по её округлой и внушительной задницы подгоняя вперед, та озорно улыбнулась, оглянувшись на миг.

Ага, блюдет она верность и целомудрие, расскажи кому другому