Наглый подарок для ведьмы

От автора

ВНИМАНИЕ: только для читателей старше 18 лет!

Внутри вас ждут: один невыносимо наглый Высший Инкуб, одна очень упрямая блондинка и ковен ведьм, чьи планы с треском провалились.

Автор не несёт ответственности за резкий скачок температуры при чтении.

Горячие сцены строго 18+, цинизм демона — терапевтический, эго героев — непробиваемое.

Читать на свой страх и риск!

Пролог

Мрак в архиве ковена не был пустотой — он казался осязаемым, тяжелым, как вековая пыль на корешках запретных гримуаров. В этой тишине, нарушаемой лишь сухим потрескиванием оплывающих свечей из черного воска, время текло иначе, неохотно отсчитывая минуты до начала необратимого.

Женщина в тяжелом парчовом платье стояла перед каменным постаментом. Ее пальцы, унизанные старинными перстнями, медленно скользили по пожелтевшему пергаменту.

Этот свиток не принадлежал их эпохе; его доставили из тех времен, когда люди еще не умели строить города, а страх перед первородной тьмой был единственной религией смертных.

Она знала пророчество наизусть, но всё равно вчитывалась в угловатые руны, словно искала в них скрытую трещину, лазейку, которая могла бы стоить ей триумфа.

«Когда чаша наполнится двадцать первой весной, Сосуд явится миру чистым и незапятнанным. Магия застынет в его жилах, ожидая того, кто сорвет первый замок. Имя ему — Высший из племени ночи, чья искра способна разжечь угасающее пламя…»

Агнесса тихо усмехнулась. Ее дыхание коснулось пламени свечи, и по стенам метнулись уродливые, вытянутые тени.

Всё складывалось слишком безупречно, чтобы быть правдой. Юные, глупые ведьмы из ее ковена, мнящие себя свободными и взрослыми, сами принесли ей нужные нити. Им казалось, что они крадут запретное знание, устраивая невинную шалость для своей скромной подруги.

Они даже не догадывались, что тайник с артефактом призыва открылся для них лишь потому, что так пожелала Верховная.

Надтреснутая фарфоровая чаша на краю стола хранила в себе несколько капель чужой крови — чистой, девственной магии, собранной со спящей девушки несколько ночей назад. Именно эта кровь станет неодолимым якорем.

Агнесса взяла со стола тяжелый амулет из обсидиана. Он был ледяным, несмотря на царившую в подземелье духоту. Этот камень помнил времена, когда миром правил Хаос.

Богиня, которой когда-то поклонялись их далекие предки, не умерла — она лишь ждала идеального стечения обстоятельств, чтобы вернуться. Ждала тела, способного выдержать ее колоссальную, разрушительную мощь.

Оставалось завершить последний штрих. Верховная осторожно опустила амулет в чашу с кровью. Раздалось тихое шипение, и багровые капли мгновенно впитались в черный камень, заставив его грани хищно блеснуть.

Ловушка была взведена. Подмененный ритуал уже лежал в вещах девчонок, готовый к активации.

Два существа, которые никогда не должны были встретиться, окажутся заперты в стенах одного дома на трое суток. Один — высокомерный хищник, привыкший подчинять чужую волю, другая — чистый Сосуд, не знающий своей истинной цены.

Они станут идеальными шестеренками в механизме, который запустит гибель этого мира. Циничный инкуб отдаст свою эссенцию до последней капли, думая, что просто берет очередную вершину, а скромная ведьма примет этот дар, открывая врата для той, кто сотрет ее душу.

Агнесса медленно закрыла гримуар. До полуночи оставались считанные часы. Великое перерождение началось, и ни одна живая или демоническая душа уже не сможет его остановить.

Глава 1. Праздник в четырёх стенах

Дом на окраине города всегда казался мне самым безопасным местом на свете. Старый, унаследованный от бабушки, с вечно поскрипывающими половицами и густым запахом сушёной лаванды, он надёжно укрывал меня от суеты внешнего мира. Но сегодня эта тишина была бесцеремонно нарушена.

— Кали, ну нельзя же быть такой занудой! Тебе завтра двадцать один, это не просто день рождения, это черта, за которой начинается настоящая сила! — Лили, моя ближайшая подруга по магическому кругу, с грохотом опустила на деревянный стол огромную коробку, перевязанную кричаще-розовой лентой.

Я вздохнула, отрываясь от сортировки стеблей шалфея. Я не любила излишнего шума, а предвкушение скорой инициации и вовсе заставляло моё сердце тревожно сжиматься.

В ковене Агнессы все знали правила: до двадцати одного года магия спит, запертая в теле, точно в глухом кувшине. И только после ритуала созревания сила должна была хлынуть наружу, подчиняясь воле молодой ведьмы.

Я ждала этого дня с трепетом и тайным страхом. Мне казалось, что я ещё не готова к той ответственности, которую несли в себе старшие сёстры.

— Я просто думаю, что нам стоило провести этот вечер за медитацией, как советовала Верховная, — тихо ответила я, поправляя выбившийся из косы локон. — Зачем этот балаган?

— Затем, что медитации у тебя будут всю оставшуюся жизнь, — фыркнула вторая подруга, Хлоя, задергивая тяжелые шторы на окнах гостиной. — А девичник перед инициацией бывает лишь раз. Мы подготовили для тебя кое-что особенное. Эксклюзивный подарок, который мы… ну, скажем так, одолжили из закрытой секции библиотеки ковена.

Я нахмурилась. Слово «одолжили» в устах Хлои обычно означало крупные неприятности.

Я сделала шаг к столу, но Лили уже ловко развязала бант, сдергивая крышку. Внутри коробки, на черном бархате, покоился массивный обсидиановый амулет, испещренный тонкими, едва заметными глазу бороздами.

От одного взгляда на него у меня по спине побежали мурашки. Камень казался неестественно темным, словно поглощал павший на него свет люстры.

— Что это? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы.

— Это ритуал призыва, глупышка, — заговорщически прошептала Лили, вытаскивая из кармана сложенный вчетверо листок бумаги с аккуратными строчками заклинания. — Мы решили, что нашей скромнице нужен самый лучший, самый незабываемый вечер. Этот артефакт вызывает духа-хранителя из пограничных миров. Он исполнит любое твоё желание, развлечет тебя и скрасит эти три дня ожидания.

— Вы с ума сошли? — я отступила на шаг, прижимая ладонь к груди. — Несанкционированный призыв в канун инициации? Если Агнесса узнает…

— Агнесса ничего не узнает, если ты сама ей не расскажешь, — отрезала Хлоя, уже расставляя по углам комнаты ритуальные свечи. — Всё под контролем, Кали. Мы всё рассчитали. Мы активируем контракт, а сами уйдем. По правилам, дом запечатается ровно на трое суток, чтобы сущность не смогла покинуть периметр и навредить кому-то снаружи. Ты побудешь наедине со своим… подарком, расслабишься, а к полуночи третьего дня купол спадет, и мы придем за тобой, чтобы вести на алтарь.

— Нет. Я запрещаю, — я попыталась перехватить руку Лили, которая уже тянулась к амулету с зажигалкой, но было поздно.

Подруги действовали слаженно, словно репетировали этот момент не один раз. Хлоя быстро зачитала певучие строки с листка, и воздух в гостиной мгновенно потяжелел. Запахи лаванды и старого дерева сменились резким, удушливым ароматом озона и чего-то сладкого, дурманящего, от чего у меня сразу закружилась голова.

Обсидиановый камень на столе вспыхнул изнутри голодным багровым светом.

— С наступающим, дорогая! Наслаждайся! — крикнула Лили, пятясь к выходу вместе с Хлоей.

Они выскочили за дверь прежде, чем я успела прийти в себя. Послышался сухой щелчок замка, а вслед за ним — низкий, вибрирующий гул. По стеклам окон поползли серебристые нити магического барьера, намертво запечатывая дом изнутри. Купол встал.

Я осталась одна. Пространство посреди гостиной начало скручиваться, воздух пошел волнами, как над раскаленным асфальтом, а багровый свет от амулета стал настолько ярким, что мне пришлось зажмуриться, судорожно сжимая в руке первое, что попалось под пальцы на кухонной стойке — старый серебряный нож для очистки кореньев.

Глава 2. Клетка для Высшего

Переход из Тёмного Мира в человеческое измерение всегда напоминал мне погружение в ледяную застоявшуюся воду. Слишком мало чистой энергии, слишком много липкого, удушливого кислорода.

Но в этот раз к привычному дискомфорту примешалось кое-что похуже. Наручники контракта. Они затянулись на моих запястьях невидимыми, раскалёнными нитями в ту самую секунду, когда багровое пламя призыва вытолкнуло меня на дощатый пол человеческого жилища.

Я медленно расправил плечи, хрустнув шеей, и окинул взглядом комнату. Пахло дешёвым смрадом ритуальных свечей и почему-то лавандой. Обычная, мещанская берлога смертных: старая дубовая мебель, кружевные салфетки, пучки сушёных трав под потолком.

— И ради этого меня выдернули из собственного дворца? — процедил я сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть брезгливую усмешку.

Я привык, что мой призыв — это роскошные подземные храмы, изысканные подношения и опытные, изнывающие от вожделения ведьмы, готовые платить годами жизни за одну ночь с Высшим Инкубом.

Я опустил взгляд на свои руки, покрытые вязью тёмных родовых татуировок, которые сейчас тускло мерцали, адаптируясь к новому миру.

Моя истинная, пугающая личина Тёмного Лорда скрылась за привычным человеческим мороком, оставив лишь то, что смертные женщины называли «порочной красотой»: высокий рост, резкие, словно высеченные из мрамора скулы, иссиня-чёрные волосы, падающие на лоб, и глаза цвета расплавленного золота с вертикальным зрачком. Моя визитная карточка. Оружие, перед которым не устояла ни одна юбка.

Но вместо павших ниц рабынь я увидел её.

Она стояла у кухонной стойки, вцепившись обеими руками в крошечный серебряный нож для кореньев. Смехотворно. Уж лучше бы она взяла сковородку — урона было бы больше.

Я оглядел свою так называемую «призывательницу» и едва не зарычал от досады. Девчонка. Совсем молодая, едва переступившая порог зрелости.

На ней было простое, наглухо закрытое хлопковое платье лавандового цвета, которое ничуть не скрывало её хрупкости. Никакого макияжа, никакого соблазнительного шёлка. Густые светлые волосы были заплетены в толстую, слегка растрепавшуюся косу, доходившую до поясницы, а из-под чёлки на меня смотрели огромные, круглые от ужаса глаза цвета чистого голубого неба. Она была бледной, как смерть, а её аккуратные губы мелко дрожали.

И самое отвратительное — от неё веяло абсолютной, звенящей ментальной чистотой. Девственница…

«Святые узы, меня призвали на детский утренник», — пронеслось в моей голове.

Я сделал ленивый шаг вперёд, намеренно поигрывая мышцами обнажённого торса — морок всегда оставлял меня полураздетым после перехода, чтобы сразу ошеломить жертву.

Я позволил золоту в своих глазах вспыхнуть ярче, пуская в ход едва заметную волну инкубского обаяния. Смертные от этого обычно теряли способность связно мыслить.

— Ну и где твои хозяйки, маленькая ведьма? — мой голос прозвучал низко, с бархатной хрипотцой, вибрируя тёмной силой. — Надеюсь, они оставили тебя здесь в качестве закуски, а не главного блюда? Потому что если ты — всё, на что они способны, то у твоего ковена очень плохой вкус.

Девчонка не упала в обморок. Она лишь крепче перехватила свой дурацкий нож, и я заметил, как в её глазах страх на мгновение уступил место вспышке отчаянного, упрямого гнева.

— Назад! — выдохнула она, выставляя лезвие перед собой. — Кем бы ты ни был… не подходи ко мне! Дверь заперта, но если ты тронешь меня, ковен уничтожит тебя!

— Уничтожит? Меня? — я искренне рассмеялся, запрокинув голову.

Приятно, когда домашний скот пытается угрожать волку.

— Милая, я Мальфас! Лорд Низшего Измерения. Твой ковен молится на крохи той силы, которую я трачу на завтрак.

Мне надоел этот фарс. Три дня в этой глуши с испуганной малолеткой — сомнительное удовольствие. Я решил разорвать контракт, забрать плату кровью с тех идиоток, что посмели меня вызвать, и вернуться в свой мир.

Я закрыл глаза, призывая первородную тёмную искру в своей груди, и мысленно потянул за нити телепортации, собираясь развеяться чёрным дымом.

Удар.

Он был такой силы, что в ушах зазвенело. Невидимая, ледяная стена барьера швырнула мою ментальную проекцию обратно в тело с такой жестокостью, что я покачнулся, хватаясь за край деревянного стола.

Татуировки на руках вспыхнули ядовито-синим светом, обжигая кожу. Наручники контракта на запястьях натянулись, причиняя тупую, ноющую боль.

Я резко обернулся к окну. По стеклу струились серебряные руны, вплетённые в защитный купол дома.

Это был не обычный замок. И даже не стандартная клетка для духов, которую способны сплести соплячки из магического клуба.

Очертания рунического плетения были мне знакомы. Жёсткий, монолитный каркас, рассчитанный на то, чтобы удерживать существо моего порядка ровно семьдесят два часа. Без права досрочного расторжения. Без лазеек.

Я медленно перевёл взгляд на девчонку, которая всё ещё стояла у стойки, испуганно переводя взгляд с меня на светящиеся окна.

Мой цинизм испарился, уступая место холодному, расчёливому бешенству. Нас заперли. И тот, кто составил этот контракт, явно целился не в шутливый девичник. Высшего Инкуба не запирают с чистым Сосудом на трое суток ради забавы.

Я снова посмотрел на девчонку и на этот раз — гораздо внимательнее.

Глава 3. Война территорий

Сердце колотилось в грудной клетке с такой силой, что мне казалось, его глухие удары слышны на всю гостиную. Серебряный нож в моих пальцах ходил ходуном, и я изо всех сил сжимала деревянную рукоять, чтобы этот незваный гость не заметил моей слабости.

Хотя кого я обманывала? Он видел меня насквозь.

Я смотрела на него, и всё моё естество кричало об опасности.

Демон. Настоящий, порочный, невыносимо красивый тёмный лорд, словно сошедший со страниц тех запретных фолиантов, которые Агнесса запрещала нам даже открывать.

Его иссиня-чёрные волосы были небрежно растрепаны, а глаза… Великая Геката, эти глаза цвета расплавленного золота с вертикальными зрачками хищника буквально выжигали во мне остатки смелости.

Он был полуобнажён, и взгляд волей-неволей цеплялся за рельефные мышцы его торса, покрытые странными, тускло мерцающими татуировками. От него веяло первородной, дикой силой и пугающей уверенностью.

Когда он качнулся назад, болезненно схватившись за край стола, а руны на окнах вспыхнули синевой, я поняла: купол Лили и Хлои действительно сработал. Он заперт. Он не может уйти. Но эта мимолётная мысль не принесла облегчения, ведь это означало, что я заперта здесь вместе с ним. На трое суток!

Мальфас медленно выпрямился. Золотой блеск в его глазах померк, сменившись ледяным, расчётливым бешенством. Он посмотрел на меня так, будто я была виновницей его заточения, и сделал шаг вперёд.

— Не подходи! — голос сорвался на выдох, я резко отступила назад, едва не опрокинув банку с сушёной ромашкой.

— Расслабься, фарфоровая куколка, — процедил он, и в его бархатном голосе больше не было прежней насмешливости, только глухое раздражение. — Твой зубочист мне не интересен. Как и ты сама. Покажи мне, где здесь выход в подвал или на чердак. Мне нужно осмотреть контур этого чертова барьера.

Я не собиралась облегчать ему задачу. Воспользовавшись тем, что он отвёл от меня свой удушающий взгляд, я рванулась в сторону коридора.

Моё длинное хлопковое платье запуталось в ногах, но страх придал мне ускорения. Мелкие шпильки посыпались на пол, и несколько прядей моих светлых, почти белых волос выбились из косы, закрывая обзор. Я пролетела короткий пролёт, ворвалась в свою спальню и с грохотом захлопнула тяжелую дубовую дверь, мгновенно повернув старый ключ в замке.

Тяжело дыша, я прижалась спиной к дереву. Снаружи было тихо. Ни шагов, ни ударов. Демон не стал бежать за мной, и от этого становилось только жутче.

Я подошла к зеркалу над комодом, чтобы хоть как-то прийти в себя, и ужаснулась своему отражению. На меня смотрела бледная, испуганная девчонка.

Мои обычно ясные, голубые глаза сейчас казались огромными от подступающих слёз, а светлые локоны хаотично разметались по плечам.

Уже завтра мне исполнится двадцать один, но вместо того, чтобы готовиться к принятию магии ковена, я сижу в осаде в собственной спальне.

Вдруг внутри меня что-то странно дрогнуло.

Сначала это было похоже на лёгкий укол тепла в районе солнечного сплетения. Но уже спустя минуту это тепло превратилось в ползучий, удушливый жар. Он начал медленно подниматься выше, растекаясь по венам, заставляя кожу гореть, будто я подхватила сильнейшую лихорадку.

Я судорожно вздохнула, хватаясь за край комода. Пальцы ослабли, и серебряный нож с тихим звоном упал на ковёр.

«Нет, только не сейчас…» — промелькнула паническая мысль.

Это была она. Магия созревания. Агнесса предупреждала, что перед самой инициацией запертая внутри сила начинает бунтовать, пытаясь пробить природные блоки тела. Но Верховная говорила, что это ощущается как лёгкое недомогание!

Почему же тогда мне кажется, что меня заживо сжигают на костре?

Я обессиленно опустилась на кровать, подтягивая колени к подбородку. Тело пробила крупная дрожь, хотя в комнате было душно.

Каждый вдох давался с трудом, магия внутри моего тела закипала, искрила, требуя выхода, которого не было. Я зажмурилась, пряча лицо в ладонях, и из моих глаз против воли покатились горячие слёзы.

А за дверью, в тёмном коридоре, по-прежнему царила зловещая, выжидающая тишина.

Глава 4. Избавление от боли

Человеческий дом казался мне тесной коробкой, но воздух в нём стремительно насыщался тем единственным, ради чего стоило терпеть это убогое измерение. Сладостью. Густой, концентрированной магической эссенцией, которая для Высшего Инкуба была желаннее самого изысканного вина.

Девчонка заперлась на втором этаже, и оттуда, сквозь рассохшиеся старые половицы, уже вовсю сквозило хаотичным, искрящим жаром.

Её магия закипала, превращаясь в чистую муку для своей хозяйки и в роскошный, манящий пир для меня. Сидеть в гостиной и смиренно ждать, пока девственница соизволит прийти в себя, было бы непозволительной глупостью. Тёмный Лорд никогда не ждёт милости — он забирает её так, чтобы жертва сама умоляла о продолжении.

Старый замок на дубовой двери спальни поддался моей ментальной команде с пренебрежительным, сухим щелчком. Я мягко толкнул створку и бесшумно, точно тень, шагнул в прохладный полумрак.

Ведьмочка лежала на кровати, сжавшись в тугой, дрожащий клубок. Простое хлопковое платье лавандового цвета перекрутилось, безбожно задравшись и обнажая стройные, ослепительно белые в лунном свете бёдра.

Роскошные светлые волосы, напоминающие жидкое платиновое серебро, хаотично разметались по подушке, путаясь в кружевах. Она тяжело, хрипло дышала, пряча лицо в ладонях, а на простынь одна за другой капали беззвучные, горячие слёзы.

— Убирайся… — выдохнула она, едва заметно вздрогнув, когда мой силуэт перекрыл бледный лунный свет, и испуганно попыталась отползти к самой стене.

Её ясные голубые глаза были подёрнуты туманом лихорадки, а аккуратные губы мелко дрожали от бессилия.

— Пожалуйста… не подходи ко мне…

— И упустить такое восхитительное зрелище? — я цинично ухмыльнулся, медленно приближаясь к постели и позволяя золоту в моих глазах вспыхнуть мягким, гипнотическим блеском. — Как твоё имя, милая?

— Калиста… — нехотя, но выдохнула девушка.

Я опустился на матрас, отчего старые пружины глубоко прогнулись, и Калиста беспомощно покатилась в мою сторону, не в силах сопротивляться силе тяжести.

От её разгорячённого тела веяло таким чистым, девственным нектаром, что охотничий инстинкт внутри меня довольно оскалился.

— Ты же сгораешь, моя глупая куколка, — мой голос прозвучал как бархатный, вибрирующий рокот, пропитанный самым сильным, дурманящим мороком похоти. — Твоя маленькая человеческая магия выжжет тебя до костей к утру, если я не вмешаюсь. Я могу забрать этот жар. Обещаю, тебе станет легче, но взамен мне нужна плата.

— Нет! Не смей трогать меня! — она попыталась выставить вперёд свои крошечные, слабые ладошки, но её пальцы лишь бессильно уткнулись в мой обнажённый торс.

Вместо того чтобы отпрянуть, я перехватил её нежные запястья. Не грубо, но так бережно и крепко, что она замерла.

Я плавно прижал её руки к матрасу по обе стороны от её головы, одновременно нависая сверху, но не придавливая её своим весом, а лишь давая почувствовать дразнящую близость моего тела.

Калиста испуганно вскрикнула, её голубые глаза округлились от шока, когда я оказался в опасных сантиметрах от её лица.

— Пусти… прекрати, это неправильно! — пролепетала она, отчаянно отворачивая лицо к стене.

— Неправильно будет, если ты продолжишь плакать от боли, когда спасение так близко, — выдохнул я ей в самую шею, чувствуя, как под моей ладонью бешено бьётся её пульс.

Я отпустил её руки, зная, что морок уже лишил её воли к бегству. Мои пальцы медленно скользнули вверх по её обнажённому бедру. Кожа Калисты была как раскалённый шёлк.

Я вел ладонью, бесстыдно задирая подол её платья ещё выше, открывая взору изящный изгиб бёдер. Мои тёмные татуировки на руках вспыхнули ядовито-синим светом, запуская процесс поглощения, и я почувствовал, как первая волна её бушующей, запертой энергии хлынула в меня.

Калиста резко выгнулась, и из её груди вырвался глубокий, сорванный стон — наполовину от шока, наполовину от жгучего, острого облегчения, которое мгновенно разлилось по её венам. Жар лихорадки начал стремительно отступать, но на его место я осознанно вливал тягучую демоническую истому.

— Смотри на меня, — приказал я полушёпотом, перехватывая пальцами её подбородок и мягко, но настойчиво заставляя встретиться со мной взглядом. — Смотри и запоминай, кто именно избавляет тебя от мук.

Она смотрела на меня сквозь пелену слез, её ресницы дрожали, а в глубине расширенных зрачков плескался опасный, дурманящий коктейль из страха и пробуждающегося вожделения. Я наклонился ещё ниже и наконец накрыл её приоткрытые губы своими.

Этот поцелуй не был агрессивным — он был глубоким, тягучим и порочным. Я целовал её медленно, со вкусом, сминая её нежные губы, проникая языком в горячий рот и заставляя её пробовать на вкус собственную растопленную магию.

Калиста ошарашенно всхлипнула прямо мне в губы, её тело мелко задрожало, а пальцы, которые секунду назад искали опору, судорожно вплелись в мои волосы, притягивая меня ближе.

Ведьмочка больше не пыталась вырваться. Её защита рухнула под натиском этого запретного удовольствия.

Моя свободная рука тем временем скользнула под подол платья, поднимаясь по внутренней стороне бедра к самому сокровенному центру её закипающего существа.

Пальцы наткнулись на тонкую ткань белья, которая уже была влажной от её собственного непроизвольного желания.

Я ласкал её медленно, круговыми движениями через ткань, заставляя её бедра рвано покачиваться навстречу моей руке.

Калиста всхлипывала от унизительного, навязанного ей экстаза, кусала губы, но её тело предательски выгибалось, умоляя о большем.

Я ловко сдвинул шелковую полоску в сторону, касаясь пальцами её обнажённой, сочащейся нектаром плоти. Мои ласки стали более настойчивыми, влажными и точными.

Я дразнил её, то ускоряя темп, то замедляя его, заставляя её балансировать на самой грани. Из её груди один за другим вылетали тихие, сорванные вздохи чистого блаженства, от которых у меня самого внутри закипала кровь.

Она плакала от сладкого кошмара, злясь на собственную слабость, но полностью отдаваясь во власть Высшего Инкуба.

Я довёл её до самого пика, заставив её тело судорожно сжаться вокруг моих пальцев в первой, ошеломляющей вспышке оргазма, а затем, когда она ещё содрогалась от волн наслаждения, резко отстранился, вытягивая руку и безжалостно разрывая физический контакт.

Калиста ошарашенно всхлипнула, её затуманенные глаза распахнулись, и в них прочиталась дикая, голодная растерянность напополам с обидой.

Сила созревания внутри неё утихла, надёжно связанная моим тёмным узлом, но растревоженное тело всё ещё требовало продолжения этой порочной игры. Она тяжело дышала, глядя на меня снизу вверх, её бёдра всё ещё мелко подрагивали.

— На сегодня с тебя хватит, блондинка, — я неторопливо поднялся с кровати, цинично слизывая с пальцев капли её сладкого нектара прямо у неё на глазах.

На моих губах играла торжествующая, злая усмешка хищника, который точно знает, что жертва уже заглотила крючок.

— Скажи спасибо, что я не забираю долги сразу. Приберегу тебя на вторую ночь, куколка. Спокойного сна.