Владыка Хаоса для травницы

Дисклеймер

Внимание!! Только для читателей старше 18 лет!

В этой книге есть откровенные сцены. Горячие. Чувственные. Иногда — с демоническим рыком и сорванным дыханием, но никакой грязи или жестокости. Здесь только двое, которые пробуют друг друга на вкус и не могут остановиться.

Это история о страсти без пошлости. О любви, которая не спрашивает разрешения. И о демоне, который разрушал миры, а теперь учится целовать.

Если такое не для вас — проходите мимо. Если ваше — добро пожаловать!

Глава 1

Гора проснулась раньше демона.

Сначала был гул — низкий, утробный, он шёл из глубин земли и отдавался в корнях деревьев. Птицы сорвались с веток разом, будто кто-то дёрнул невидимую нить. Потом камни на восточном склоне дрогнули, поползли вниз и рухнули лавиной в ущелье, подняв облако пыли, которое было видно за лигу.

А потом гробница треснула.

Это была древняя постройка, сложенная ещё в те времена, когда люди помнили имена богов, а демоны ходили по земле открыто. Четверо архимагов отдали жизни, чтобы запечатать здесь Владыку Хаоса, и их заклинание держалось пятьсот лет. Ещё бы столько же — и оно, возможно, развеяло бы его окончательно…

Но гора устала ждать. Плита, закрывавшая вход, раскололась надвое. Солнечный свет, жёлтый и жаркий, хлынул в темноту и упал на лицо человека, который не видел солнца пять столетий.

Ксартанаксимус открыл глаза.

Он лежал на каменном ложе, вытянувшись, как мертвец на погребальном столе. Чёрные волосы, отросшие до пояса, рассыпались вокруг головы. Одежда истлела до лохмотьев. Кожа, некогда отливавшая золотом, теперь была серой от пыли. Но глаза цвета старого золота с вертикальным зрачком горели, как два угля, раздуваемых ветром.

Он сел. Движение вышло рваным, потому что тело затекло, и мышцы забыли, как работать. Спина хрустнула. Шея хрустнула. Демон потянулся, и хрустнуло вообще всё.

— Пятьсот лет, — прохрипел он, пробуя голос, который тоже будто заржавел. — Пятьсот лет в этой… — он огляделся, — …каменной коробке.

Гробница была пуста, если не считать его самого. Ни саркофага, ни сокровищ, ни останков архимагов — те истлели в прах сразу после ритуала. Только голые стены, испещрённые полустёртыми рунами, да пыль. Много пыли.

Ксартанаксимус встал. Ноги держали плохо, но он заставил их двигаться — сначала шаг, потом другой. Он шёл к свету, который становился ярче, и демон ненавидел этот свет, но теперь ненавидел темноту ещё больше. Пятьсот лет кромешной тьмы — это перебор даже для Владыки Хаоса. Даже для того, кто когда-то обращал горы в пыль, а королей — в пепел.

Он вышел наружу и замер.

Мир изменился. Когда его заточали, здесь была пустошь — выжженная, мёртвая земля, над которой вечно висело алое марево. Теперь же вокруг рос лес. Настоящий, живой лес: сосны, ели, какой-то подлесок, трава, цветы. Пахло хвоей, смолой и влажной землёй. Ветер шевелил ветви, и они скрипели, но не страшно, а как-то до отвращения уютно, по-домашнему.

— Что за… — начал было Ксартанаксимус, но тут вдохнул пыль, осевшую в лёгких, и чихнул.

Чих был громким, раскатистым, как удар грома. Эхо заметалось по склону, вспугивая птиц. Демон чихнул ещё раз. И ещё. Пять веков пыли — это вам не шутки.

— Проклятие, — просипел он, вытирая нос тыльной стороной ладони. — Проклятие, проклятие, проклятие!

И тут его дёрнуло.

Не физически, а магически. Что-то внутри, глубоко под грудной клеткой, сжалось и потянуло вбок, как собака тянет поводок. Мужчина покачнулся, пытаясь удержаться, и не смог. Ноги сами пошли в лес, ломая кусты и давя грибы.

— Что за… — демон попытался остановиться, но невидимая сила тащила его вперёд.

Больно не было. Было унизительно.

— Какой-то из архимагов… пережил… и решил пошутить?! — с утробным рыком негодовал Ксартанаксимус, но лес не отвечал ему. Лес вообще редко отвечает демонам.

Тем временем Эйра собирала шалфей.

Это был хороший склон — южный, прогретый солнцем, с рыхлой землёй и редкими соснами. Шалфей здесь рос густой, серебристо-зелёный, с сильным пряным запахом.

Эйра срезала только верхние листья — те, что накопили больше всего масел — и аккуратно укладывала в корзину, переложенную чистой тканью.

День стоял тёплый, безветренный. Где-то в кронах пересвистывались птицы. Где-то дальше, в ущелье, грохотнул камнепад — она услышала далёкий гул и подняла голову, но ничего не увидела. Горы в этих краях часто осыпались. Ничего необычного.

Девушка работала уже часа три — корзина наполнилась на две трети, руки пахли шалфеем, а спина начала ныть. Эйра выпрямилась, потянулась и как раз думала о том, что неплохо бы перекусить, когда кусты в десяти шагах от неё опасно зашевелились.

Из зарослей вышел мужчина.

Он был… странный. Очень высокий — Эйра доставала бы ему разве что до плеча, и то если бы встала на цыпочки. Широкие плечи, длинные спутанные волосы, в которых застряли сухие листья и что-то, подозрительно похожее на паутину. Одежда — вернее, то, что от неё осталось, — висела лохмотьями, открывая смуглую, покрытую пылью кожу. Босые ноги были изранены и перепачканы землёй.

Но самым странным были его глаза.

Золотые. С вертикальным зрачком. Они горели в тени сосен, как два маленьких солнца, и смотрели на неё с такой яростью, что у любой нормальной женщины подкосились бы колени.

Но Эйра была травницей, а не нормальной женщиной. Она слишком часто видела, как самые страшные на вид грибы оказываются безобидными, а милые цветочки — смертельно ядовитыми. Поэтому она не закричала и не побежала. Она прищурилась, склонила голову набок и спросила:

— Вы потерялись?

Мужчина открыл рот, явно собираясь сказать что-то важное и пугающее.

И чихнул.

Громко. Раскатисто. Так, что с ближайшей сосны сорвалась шишка и шлёпнулась ему на макушку.

— Я, — прохрипел он, отплёвываясь от пыли и сбрасывая шишку, — Ксартанаксимус. Владыка Хаоса. Разрушитель Империй. Ходящий по пеплу.

Эйра моргнула. Потом ещё раз. Потом перевела взгляд на его босые ноги, на лохмотья, на паутину в волосах и на шишку, всё ещё лежавшую у его ступней.

— Очень приятно, — сказала она. — А я Эйра. Травница. У вас, кажется, аллергия на шалфей. У некоторых бывает.

— Аллергия? — он уставился на неё так, будто она только что сказала, что небо зелёное, а трава — синяя. — У меня нет аллергии! Я демон! Демоны не болеют!

— Чихаете вы очень по-человечески.

— Я не…

Мужчина не договорил. Его снова дёрнуло — магией, изнутри, — и он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Его лицо исказилось от натуги — он явно пытался идти в другую сторону, но тело не слушалось.

— Что происходит? — спросила Эйра, и в её голосе впервые мелькнула нотка тревоги.

— Заклинание, — прорычал демон, делая ещё шаг. — Древнее. Привязь. Эти проклятые архимаги… они думали, что я вырвусь, и настроили печать так, чтобы…

Он не договорил. Внезапно сопротивление исчезло, и он по инерции пролетел вперёд, замер в шаге от Эйры. Теперь они стояли лицом к лицу — вернее, лицом к груди. Демон был действительно высок.

— Чтобы что? — спросила Эйра, задирая голову.

— Чтобы привязать меня к ближайшему человеку, — закончил он сквозь зубы. — Если печать сломается, что она и сделала.

— Ко мне?

— К тебе. — Его золотые глаза полыхнули яростью. — Я не могу причинить тебе вред. Не могу уйти. И…

— И?

— И я обязан выполнять твои приказы, — выплюнул он, как ругательство.

В лесу стало тихо. Птицы, напуганные его появлением, ещё не вернулись. Ветер затих. Только шалфей серебрился на солнце, да где-то вдалеке журчал невидимый ручей.

Эйра медленно выдохнула.

— Значит, ты демон, — сказала она. — Настоящий. Владыка Хаоса.

— Да.

— И ты теперь мой слуга?

— Раб, — процедил он. — Если тебе так больше нравится.

— И ты не можешь меня убить?

— Не могу. — Он сказал это так, будто каждое слово вырывали клещами. — И защищать должен. Тоже часть заклинания. Если ты умрёшь — я умру следом.

Эйра перевела взгляд на свою корзину с шалфеем, на лес, на горы. Потом снова на демона — грязного, босого, в лохмотьях и с паутиной в волосах.

— Ладно, — сказала она. — Тогда для начала — принеси воды. Вон там, — она махнула рукой в сторону ручья, — ведро. У меня во фляге закончилась.

Он уставился на неё.

— Что?

— Воды, — повторила девушка. — Из ручья. Это приказ.

Его лицо исказилось. Он попытался что-то сказать, но тело уже развернулось и зашагало в указанном направлении. Эйра смотрела, как он идёт — огромный, мрачный, с прямой спиной и сжатыми кулаками, — и не знала, смеяться ей или вызывать стражу.

Вот только стражи в лесу не было, а смеяться было страшновато.

Когда демон вернулся с полным ведром и поставил его перед Эйрой, расплескав половину, она всё-таки улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она. — Теперь садись. Будешь рассказывать.

— Что рассказывать?

— Всё. Кто ты, откуда, как попал в гробницу, как работает привязь. Я хочу понимать, с чем имею дело.

Демон смотрел на неё сверху вниз, и в его золотых глазах читалась вековая усталость пополам с бешенством.

— А если я не хочу рассказывать?

— Тогда прикажу.

Он сел. Прямо на траву, скрестив ноги, и стал похож на огромного, злого, невероятно грязного ребёнка.

— Спрашивай, — буркнул он, и Эйра начала спрашивать.

К вечеру она знала многое.

Его звали Ксартанаксимус. Он был не рождён, а именно создан в незапамятные времена, когда миром правила Бездна.

Его предназначением было разрушение, и он разрушал: империи, города, чужие судьбы. Пятьсот лет назад четверо архимагов заманили его в ловушку и запечатали, отдав за это жизни. Заклинание должно было развеять его за тысячу лет, но гора не выдержала раньше.

Привязь, которую архимаги вплели в печать на случай, если демон вырвется досрочно, сработала как надо. Она привязала его к ближайшей живой душе, которая оказалась Эйрой. Теперь он — её раб, её защитник и её тень. Три приказа в день и невозможность навредить или вернуться в межмирье.

— И что мне с тобой делать? — спросила Эйра, когда он закончил.

— Отпустить, — предложил он.

— Не могу. Ты опасен.

— Я не опасен. Я…

— Ты Владыка Хаоса.

— Бывший Владыка Хаоса, — поправил он с неожиданной горечью. — Бывший Разрушитель Империй. Сейчас я просто… — он осёкся, подбирая слово, — …просто Кас.

— Кас?

— Ты сама меня так назвала. Час назад.

Эйра припомнила: действительно, когда он в очередной раз чихнул и она протянула ему платок, она сказала что-то вроде «держи, Кас». Сокращение вырвалось само, потому что язык сломаешь выговаривать Ксартанаксимус каждый раз.

— Тебе не нравится «Кас»?

Он промолчал, не сочтя нужным отвечать на такие глупые вопросы.

— Слушай, — вздохнула Эйра, — давай так. Ты идёшь со мной. Живёшь в моём доме. Работаешь. Я не буду тебя мучить и унижать, я ведь не палач. Но и просто так отпустить не могу. Будем разбираться вместе.

Он поднял на неё глаза, и в них мелькнуло что-то новое — не ярость, не презрение, а что-то, чего она не ожидала. Замешательство.

— Ты мне… доверяешь?

— Нет, но я доверяю заклинанию, которое тебя связало. Оно работало пятьсот лет. Думаю, справится и дальше.

Он поднялся — медленно, как старик, хотя на вид ему было не больше тридцати.

— Хорошо, — сказал он. — Веди.

Дом Эйры стоял на окраине леса — невысокий, сложенный из тёмных брёвен, с островерхой крышей, крытой дранкой. Рядом — сад, огороженный плетнём, грядки с травами, небольшой сарай. Из трубы вился дымок.

— Это твой дом? — спросил Кас.

— Мой.

— Маленький.

— Мне одной хватает, — она обернулась через плечо. — Теперь нас двое, так что, возможно, придётся потесниться.

— Я могу спать где угодно.

— Вот и отлично. В сарае чистое сено. И там нет сквозняков. — Она чуть улыбнулась. — Всё лучше гробницы.

Демон ничего не ответил, но что-то в его лице дрогнуло.

Вечер опускался на лес, синий и тихий. В доме зажглась свеча. Эйра хлопотала у печи, разогревая ужин. Кас стоял на пороге, глядя на звёзды, которых не видел пятьсот лет, и думал о том, что мир изменился. Лес вырос на мёртвой земле. Люди забыли его имя. И какая-то травница, пахнущая шалфеем, назвала его «Кас» — как старого друга.

Это было… непривычно.

Он чихнул снова, и Эйра, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Платок на полке. И закрой дверь, сквозит.

Ксартанаксимус, Владыка Хаоса, Разрушитель Империй, обречённо закатил глаза и закрыл дверь.

Глава 2

Утро началось с рыка. Не с тихого рассвета и не с крика петухов, коих Эйра не держала, потому что они будили её раньше, чем нужно, а с низкого, утробного рыка, донёсшегося из сарая.

Рык перешёл в грохот, грохот — в треск, треск — в звон разбитого стекла. Эйра, которая как раз заваривала утренний отвар из мелиссы и мяты, отставила кружку, вздохнула и вышла во двор.

Сарай стоял на месте, но одна из досок на его стене висела косо, а на земле, среди осколков стеклянной банки из-под сушёной ромашки, сидел Кас и потирал затылок.

— Что случилось? — спросила Эйра, скрещивая руки на груди.

— Я проверял границы, — процедил демон, поднимаясь.

Сено запуталось в его волосах, придавая ему вид взъерошенного и очень злого пугала.

— Заклинание… оно бьёт током. Как только я отхожу дальше ста пяти шагов — разряд. Сильный.

— Ты пытался уйти?

Демон посмотрел на неё так, будто она спросила, есть ли у неба синий цвет.

— Я — Владыка Хаоса. Конечно, я пытался уйти.

— И как? — Эйра подавила улыбку.

— Я всё ещё здесь, — буркнул он. — А вторая попытка была дойти до двери твоего дома и… Внезапно выяснилось, что я не могу сделать даже этого без твоего позволения.

— Ты хотел войти в дом?

— Я хотел посмотреть, спишь ли ты! — Его золотые глаза сверкнули. — Защита, помнишь? Если ты умрёшь, я умру следом. А ты могла умереть во сне. От… от удушья. Или от змеи. В лесу много змей.

— В моём доме нет змей.

— Ты не можешь быть уверена.

Эйра посмотрела на него — грязного, всклокоченного, с сеном в волосах и царапиной на скуле, — и рассмеялась. Смех вышел лёгким, почти удивлённым, как будто она сама не ожидала, что ещё способна так смеяться.

— Ладно, — сказала она, отсмеявшись. — Давай установим правила.

Правила установили за завтраком.

Эйра ела кашу с мёдом. Кас сидел напротив, сверля взглядом миску, которую она перед ним поставила.

— Я не ем подробную пищу, — сказал он.

— Ты говорил, но я не знаю, что имеют в виду демоны под «не ем». Может, ты просто привередничаешь.

— Я не приве… — он осёкся, заметил её улыбку и понял, что его дразнят. — Очень остроумно.

— Спасибо. — Она отправила в рот ложку каши. — Правило первое: ты не пытаешься уйти. Привязь работает, и ты только зря тратишь силы и бьешь мои банки. Их между прочим было ограниченное количество. Правило второе: ты не пытаешься меня напугать. Я понимаю, что ты Владыка Хаоса и привык внушать ужас. Но я травница. Я видела вещи и пострашнее демонов.

Кас скептически приподнял бровь.

— Например?

— Например, пациент с зубной болью, который отказывается открывать рот.

— Это не страшно.

— Ты просто не видел таких пациентов.

Он фыркнул. Эйра расценила это как прогресс.

— Правило третье, — продолжила она, — ты работаешь. Если ты живёшь в моём доме, ты приносишь пользу. Никакой магии для бытовых вещей — ты теперь часть этого хозяйства.

— Я Владыка…

— Ты Кас, — перебила она. — И ты будешь колоть дрова.

Дрова Кас колоть умел.

Правда, он делал это так, что после первого же удара полено не раскололось, а испарилось. Вместе с колуном. И с чурбаном. И с частью плетня.

Эйра вышла на звук и замерла на пороге. Посреди двора, засыпанного щепками, стоял демон с пустыми руками и выражением глубокого недоумения на лице.

— Я не хотел, — сказал он.

— Ты использовал магию.

— Нет! — он почти оскорбился. — Я просто ударил. Обычно. Рукой.

Эйра подошла к обугленной яме на месте чурбана, присела, потрогала землю. Земля была горячей.

— Ты ударил рукой, — повторила она.

— Да.

— И от удара полено испарилось.

— Я… — он осёкся. — Я демон. У нас сила немного… больше человеческой.

— Немного, — эхом повторила Эйра и выпрямилась. — Значит, так. Дрова колоть будешь топором. И нежно.

— Нежно? — мужчина скривился так будто кислицы болотной объелся.

— Как будто гладишь котёнка, — на всякий случай уточнила Эйра.

Кас открыл рот, закрыл, снова открыл. Он явно хотел сказать, что не гладил котят никогда в жизни и не собирается начинать. Но под её взглядом — спокойным, серым, с прищуром — почему-то промолчал.

— Я найду новый топор, — сказала Эйра. — А ты пока подмети двор.

— Чем?!

— Вон метла.

И она ушла в дом, оставив Владыку Хаоса стоять посреди двора с метлой в одной руке и чувством собственного унижения в другой.

Вечером они сидели у костра.

Кас подмёл двор. Криво, небрежно, пропуская щепки и почему-то особенно старательно обходя углы, но подмёл.

Весь день он ходил за Эйрой тенью, потому что «я должен знать, что ты в безопасности», и она чувствовала его присутствие спиной.

Это было странно. Она привыкла быть одна. Привыкла к тишине, к пустому дому, к тому, что никто не следит за ней взглядом — даже таким, как у него.

Она развела костёр во дворе, достала котелок и принялась варить похлёбку из грибов и кореньев. Кас сидел по другую сторону огня, обхватив колени руками, и молчал. Пламя отбрасывало блики на его лицо, и в этом свете он казался моложе. Или, может, просто менее опасным.

— Почему ты стал тем, кем стал? — спросила Эйра, помешивая похлёбку.

— Что?

— Владыкой Хаоса. Разрушителем. Ты говорил, что тебя создали для этого. Но это же не всё.

Демон долго молчал, и она уже думала, что он не ответит, когда его голос прозвучал — глухо, без привычной язвительности:

— Меня действительно создали. Для хаоса. Для разрушения. У меня не было детства, не было выбора, не было никого, кто сказал бы: «Ты можешь быть другим». Я был оружием, а оружие не выбирает, куда его направят.

Эйра перестала помешивать.

— Но ты разумен. Ты умеешь думать. Значит, выбор всё равно был.

— Был? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Когда я пытался не разрушать, меня наказывали. Мои создатели… они не любили, когда оружие даёт сбои.

Повисла тишина. В костре треснуло полено, и сноп искр взлетел к небу, где уже зажигались звёзды.

— Мне жаль, — сказала Эйра.

— Что?

— Жаль, что с тобой так обошлись.

Кас поднял на неё глаза, и в них мелькнуло что-то, чего она не ожидала. Не ярость и даже не презрение, а удивление. Как будто никто никогда не говорил ему этих слов.

— Ты странная, — сказал он наконец.

— Я травница. Мы все немного странные.

— Ты не боишься меня.

— А должна?

— Все всегда боялись.

— Значит, все ошибались.

Он посмотрел на неё долго, изучающе. Эйра не отводила взгляд — спокойный, серый, с прищуром. И где-то глубоко внутри Ксартанаксимуса — Владыки Хаоса, Разрушителя Империй, ходящего по пеплу — что-то дрогнуло.

— Похлёбка готова, — сказала Эйра, протягивая ему миску. — Ешь. Даже если демоны не едят.

Он взял миску. Их пальцы соприкоснулись на мгновение — её тёплые, с мозолями от садового ножа, его — горячие, чуть шершавые.

— Спасибо, — сказал Кас.

И это было, возможно, первое искреннее «спасибо», которое он произнёс за множество лет.

Ночью он лежал в сарае, на чистом сене, укрытый старым, но ещё тёплым одеялом, которое Эйра выдала ему перед сном. Пахло сухой травой, деревом и чем-то ещё — шалфеем, наверное. Она везде оставляла этот запах.

Демон думал. Впервые за долгие, долгие годы — не о разрушении. Он думал о том, что кто-то пожалел его. Кто-то сказал «мне жаль». Кто-то назвал его «Кас» — как будто он был не монстром, а просто… мужчиной.

Это было непривычно.

Это было…

Он не успел додумать. Где-то в доме скрипнула половица, и он вскочил раньше, чем осознал, что делает. Спустя секунду он уже стоял у дверей дома, прислушиваясь. Сердце — запертое в человеческом теле — колотилось быстро.

— Эйра? — позвал он хрипло.

— Я здесь, — раздался её сонный голос из-за двери. — Просто воды попить. Всё хорошо.

Он выдохнул. Прислонился лбом к дверному косяку.

— Я должен был проверить, — сказал он.

— Ты защищаешь меня, — в её голосе послышалась улыбка. — Это часть заклинания.

— Да. Часть заклинания.

Но где-то глубоко внутри он знал: дело уже не в заклинании.

Глава 3

На третий день Кас заявил, что полоть грядки — ниже его достоинства.

Он стоял посреди лекарского сада, расставив босые ноги в рыхлой земле, и смотрел на Эйру сверху вниз с тем особым выражением, которое она уже начинала распознавать.

Выражение называлось: «Я — древнее воплощение хаоса, и ты не имеешь права».

Оно появлялось у него регулярно — обычно перед тем, как он всё-таки делал то, что она просила.

— Я Владыка Хаоса, — произнёс он в очередной раз ледяным тоном. — Я обращал горы в пыль, а реки — в пар. Я не затем провёл пятьсот лет в заточении, чтобы выдёргивать сорняки из-под какой-то мандрагоры.

Эйра, стоявшая на коленях у соседней грядки, даже не подняла головы.

— Мандрагора — ценное растение, — сказала она, аккуратно рыхля землю вокруг корня. — Кстати, не задень её, когда будешь полоть. У неё очень чувствительная корневая система.

— Ты не слушаешь меня.

— Я слушаю. — Она наконец выпрямилась и отряхнула руки. — Ты Владыка Хаоса. Ты превращал реки в пар. А теперь ты превратишь вот этот участок, — она обвела рукой заросшую грядку, — в чистую, ухоженную землю. Без сорняков. Это приказ.

Его ноздри раздулись. Золотые глаза вспыхнули — в буквальном смысле, с искрами. Воздух вокруг него нагрелся на пару градусов.

— Ты злоупотребляешь своей властью, — процедил он.

— У меня всего три приказа в день. — Она пожала плечами. — Надо же их как-то тратить.

— Можно тратить на что-то более…

— Более?

— Величественное!

— Например?

Он замялся. Эйра видела, как в его голове прокручиваются варианты — один нелепее другого.

«Построить дворец», но ей не нужен дворец.

«Завоевать королевство» — ей не нужно королевство.

«Превратить этот лес в огненную пустошь» — определённо нет!

— Понял, — сказал он наконец сквозь зубы, опустился на колени и взялся за сорняк с таким лицом, будто это был его злейший враг. Сорняк поддался с тихим хрустом. За ним последовал второй. Третий он вырвал уже с корнем — вместе с изрядным комом земли и, кажется, чем-то, что пискнуло.

— Это был крот, — заметила Эйра.

— Он первый начал.

— Крот?

— Он посмотрел на меня без должного уважения.

Эйра вздохнула и вернулась к своей грядке. Работать с демоном оказалось примерно так же легко, как с диким котом: он делал что хотел, когда хотел, и обязательно с рычанием. Но, надо признать, сорняки он выдирал быстро. Вместе с кротами.

К обеду сад был прополот. Ну, почти.

Кас вырвал не только сорняки, но и половину мелиссы, потому что, по его словам, она выглядела подозрительно, а также умудрился обрушить подпорку у старой яблони. Но в целом результат был лучше, чем Эйра ожидала.

Она сидела на крыльце, перебирая травы для сушки, и наблюдала, как демон — Владыка Хаоса, Разрушитель Империй — моет руки в бочке с дождевой водой.

Рубаха, которую она выдала ему утром, оказалась мала в плечах и теперь угрожающе трещала по швам при каждом движении. Мышцы под смуглой кожей перекатывались, как у хищника. Он был слишком большим для её дома, для её сада, для её тихой, размеренной жизни. И слишком… заметным.

— Что? — спросил он, не оборачиваясь. Видимо, почувствовал её взгляд.

— Ничего. Думаю, где взять тебе нормальную одежду.

— Мне не нужна одежда. Я демон.

— Демон с голым торсом, — уточнила Эйра. — Осень на носу. Холодно будет.

— Я не мёрзну.

— В сарае ночью трясся.

— Я не трясся. Это была дрожь ярости.

— От холода?

Он обернулся и одарил её взглядом, который, наверное, когда-то заставлял королей падать на колени, но Эйра не упала. Она лишь улыбнулась — той самой лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, от которой у него всегда почему-то сбивалось дыхание.