Владыка Хаоса для травницы

Глава 4

Город встретил их шумом, гамом и запахом жареных пирожков.

Рыночная площадь бурлила: торговцы в полосатых шатрах расхваливали товар, кузнец у открытой кузни выбивал ритм молотом по наковальне, стайка детей с визгом пронеслась мимо, едва не опрокинув лоток с глиняной посудой.

Где-то играла шарманка, где-то бранились две торговки из-за места, и над всем этим плыл запах горячего теста, специй и конского навоза.

Кас стоял посреди этого хаоса, расставив ноги и скрестив руки на груди, и смотрел на людей с выражением, которое Эйра мысленно окрестила «брезгливое любопытство голодного кота на птичьем базаре».

— Как они выживают? — спросил он, провожая взглядом толстого купца, который орал на носильщика так, что у того тряслись колени. — Они же… слабые. Мягкие. Любой демон раздавил бы их одним пальцем.

— Но ты не раздавишь, — заметила Эйра, поправляя корзину на локте.

— Я не могу. Привязь.

— Даже без привязи. Ты больше не хочешь.

Он бросил на неё быстрый взгляд и промолчал, и это молчание было красноречивее любого ответа.

Они двинулись вдоль рядов. Эйра шла целеустремлённо, как человек, который точно знает, что ему нужно: сушёные травы, новые банки, ткань для занавесок и одежда для демона.

Кас брёл следом, как огромная мрачная тень, и люди перед ним расступались инстинктивно, даже не понимая почему. Аура Владыки Хаоса, даже ослабленная проклятием, работала безотказно.

— Ты пугаешь торговцев, — тихо сказала Эйра, когда очередной лоточник уронил связку лука, встретившись с Касом взглядом.

— Я ничего не делаю.

— Вот именно. Ты просто стоишь.

— Я так выгляжу. Я не виноват.

— Расслабь лицо.

— Что?

— Лицо. Ты смотришь на всех так, будто прикидываешь, с кого начать вторжение.

Кас скосил на неё глаза и с видимым усилием попытался изобразить доброжелательность. Получилось что-то среднее между оскалом и гримасой боли. Лоточник, увидев это, уронил ещё и чеснок.

— Прекрати, — вздохнула Эйра. — Просто иди и молчи. И дыши носом.

— Я всегда дышу носом.

— Нет, ты дышишь как дракон перед атакой.

Он хмыкнул, но послушно перестроил дыхание. Эйра заметила, что он вообще довольно часто слушался, когда она говорила с ним спокойно и без страха. Как будто никто раньше не говорил с ним так. Как будто он не знал, что с этим делать.

У лавки тканей вышла заминка. Эйра долго выбирала рубаху для Каса — простую, но прочную, из тёмного льна. Ткач, пожилой мужчина с пальцами, исколотыми иглой, смерил демона взглядом и заметно побледнел.

— Это ваш… — он запнулся, — …родственник.

— Брат, — сказала Эйра, не моргнув глазом.

— Сводный, — добавил Кас мрачно.

— По матери, — закончила Эйра.

Ткач перевёл взгляд с неё на демона и обратно. Сходства не было никакого. Вообще. Но деньги пахли одинаково для всех, даже для подозрительных высоченных незнакомцев с золотыми глазами, поэтому он быстро принял плату и выложил на прилавок две рубахи, штаны и запасную пару сапог.

— Примерять будете? — спросил он на всякий случай.

— Нет, — отрезал Кас.

— Уверен? — уточнила Эйра.

— Я никогда не сомневаюсь.

— Кроме того, как именно полоть грядки.

Ткач подавился воздухом. Кас одарил Эйру очередным убийственным взглядом и снова безрезультатно.

На обратном пути случилось сразу две вещи.

Первая: начался дождь. Не мелкий, моросящий, а настоящий осенний ливень, который обрушился с неба стеной воды.

Они едва успели добежать до старой раскидистой ивы на окраине города и укрыться под её ветвями. Ветви свисали до земли, образуя что-то вроде зелёного шатра, внутри которого было сухо и пахло мокрой корой.

Вторая: обнаружилось, что под ивой очень мало места. Эйра стояла, прижавшись спиной к стволу, и чувствовала, как капли дождя всё-таки долетают сквозь листву, оседая на волосах и плечах.

Кас возвышался в полушаге от неё, и его аура — горячая, немного потрескивающая, как воздух перед грозой, — обволакивала её плотнее любого плаща. Он наклонился, упираясь ладонью в ствол над её плечом, и в этом жесте не было угрозы. Было что-то другое.

— Тесновато, — заметила Эйра.

— Терпимо, — ответил Кас, и его голос прозвучал ниже обычного.

Вода шумела вокруг, заливала дорогу, барабанила по листьям. Мир сузился до этого зелёного шатра, до запаха влажной земли, до его глаз, которые горели в полумраке, как две золотые монеты.

— Почему ты не боишься? — спросил он.

— Я уже отвечала.

— Я хочу услышать ещё раз.

Эйра вздохнула и откинула голову назад, прислоняясь затылком к шершавой коре.

— Потому что страх — это тоже болезнь, — сказала она. — Я травница. Я лечу болезни. Свои в том числе. Когда я была маленькой и пряталась в подвале горящего дома, я поняла: если поддамся страху — умру. Если выживу — смогу всё. Я выжила.

Кас молчал долго, а потом его свободная рука — та, что не упиралась в ствол, — медленно поднялась. Он коснулся её лица. Кончиками пальцев, едва-едва, как будто она была сделана из того же огня, что и он когда-то повелевал.

— Я не хочу, чтобы ты боялась, — сказал он хрипло.

— Я знаю это.

— Я не понимаю, что со мной происходит. Это раздражает.

— Это называется «быть человеком».

— Я не человек.

— Нет. Но ты живой.

Он убрал руку и отодвинулся, давая ей пространство. Дождь начинал стихать. В просветах между ветвями уже синело вечернее небо, и первый робкий луч заходящего солнца пробился сквозь листву, зажигая капли на его волосах.

— Пойдём, — сказал он. — Пора домой.

И это слово «домой» прозвучало так естественно, что ни он, ни она не заметили, что оно вообще прозвучало.

Ночью они снова сидели у костра.

Это становилось ритуалом. Днём — работа, вечером — пламя, тишина и разговоры, которые никуда не спешили.

Кас после купания в бане оделся в новую рубаху, которая сидела всё ещё не идеально, но хотя бы не трещала по швам. Эйра накинула на плечи старую вязаную шаль и грела руки о кружку с травяным отваром.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила она. — О себе. О том, что ты помнишь.

— Я помню всё, — сказал Кас. — Это часть проклятия демонов. Мы не забываем. Никогда.

— Тогда расскажи что-нибудь хорошее.

— Хорошее?

— Да. Самое хорошее, что с тобой случалось.

Он задумался. В костре трещали ветки, искры улетали в небо, звёзды смотрели на них сверху — чужие, равнодушные, но красивые.

— Самое хорошее, — медленно произнёс он, — случилось три дня назад.

— Что же это?

— Ты сказала мне «спасибо».

Эйра замерла с кружкой у губ. Опустила её. Посмотрела на Каса — он не улыбался, не шутил. Он был серьёзен, как никогда.

— За пятьсот лет до этого, — продолжал он, — никто не говорил мне спасибо. Боялись — да. Проклинали — часто. Но никогда не благодарили. До тебя.

Эйра не знала, что ответить. Да и нужно ли было отвечать?

Она просто пересела ближе — не вплотную, но так, что их плечи почти соприкасались. Демон не отодвинулся. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей — тёплой, маленькой, с мозолями от садового ножа.

Кас посмотрел на их руки. На её пальцы, лежащие поверх его. На тонкую голубую жилку у неё на запястье, пульсирующую в такт сердцу.

— Эйра, — сказал он тихо.

— Что?

— Ты всё ещё не боишься?

— Нет.

— А должна бы.

— Почему?

Он поднял на неё глаза, и в них горело то самое пламя — древнее, тёмное, опасное. Но где-то в глубине, за этим пламенем, пряталось что-то ещё. Что-то похожее на надежду.

— Потому что я начинаю чувствовать то, чего никогда не чувствовал. И это пугает меня больше, чем пятьсот лет в гробнице.

Эйра чуть сжала его пальцы.

— Изменения — это нормально, — сказала она мягко. — Даже для демонов.

— Ты так думаешь?

— Я знаю. Я травница. Я всё знаю.

Он фыркнул — почти как в первый день, но теперь в этом звуке не было ни яда, ни сарказма. Только усталая, недоверчивая радость.

Они сидели так долго, пока костёр не прогорел до углей. И где-то между треском дров и шёпотом звёзд демон, который когда-то обращал горы в пыль, признался себе в том, чего не ожидал.

Ему нравилось быть человеком.

Хотя бы рядом с ней.

Глава 5

Это случилось неожиданно. Эйра ушла в лес за корнем валерианы — растением капризным, которое следовало выкапывать только в сухую погоду и только после полудня, когда роса окончательно сойдёт.

Кас, разумеется, увязался следом. Привязь не оставляла выбора, да он уже и не искал выбора. Он просто шёл за ней на расстоянии вытянутой руки и наблюдал.

Она двигалась в лесу так, будто выросла здесь. Знала каждое дерево, каждый ручей, каждый замшелый валун. Приседала на корточки у неприметных кустиков, трогала листья, нюхала землю. Что-то срезала, что-то заворачивала в тряпицу, что-то клала в заплечную сумку. Её пальцы были ловкими и точными — ни одного лишнего движения.

— Ты похожа на ведунью, — заметил он.

— Я травница. Это почти то же самое, только без заговоров.

— И без котла?

— Котёл есть, но я варю в нём суп, а не зелья.

— Жаль. Из тебя вышла бы неплохая ведьма.

Она обернулась и одарила его взглядом — быстрым, с прищуром. Он уже знал этот взгляд, обозначающий: «Ты опять шутишь, но я не уверена, что это шутка».

Где-то впереди, за деревьями, послышался шум воды. Не ручей — что-то более мощное.

— Водопад? — спросил Кас.

— Маленький. Ручей стекает с уступа, там глубокий бочаг. Я иногда хожу туда… — она замялась, — купаться.

— Купаться? — он приподнял бровь. — В ледяной воде?

— Я закалённая.

— Ты человек. Люди не закаляются до такой степени.

— Я не просто человек. Во мне есть искра магической силы.

Она уже хотела развернуться и пойти дальше, но оступилась. Корень, торчащий из земли, попался под ногу. Эйра вскрикнула, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, — и рухнула вперёд, прямо на острые камни, которыми была усеяна тропа.

Кас поймал её раньше, чем она коснулась земли.

Одно движение — быстрое, почти неуловимое. Его руки сомкнулись вокруг её талии, рванули вверх, прижимая к груди. Эйра охнула, вцепилась ему в плечи, и на мгновение они замерли — она на весу, он — широко расставив ноги и держа её так, будто она ничего не весила.

— Ты цела? — его голос был ниже обычного.

— Кажется, нога… — она поморщилась. — Подвернула. Глупо вышло.

Он опустил её на ближайший валун, поросший мягким мхом, и присел на корточки. Его пальцы — горячие, осторожные — коснулись её лодыжки. Эйра вздрогнула, но не от боли.

— Не сломана, — сказал демон, ощупывая сустав. — Вывиха нет. Просто растяжение.

— Ты разбираешься в травмах?

— Я разбираюсь в том, как ломаются кости.

Эйра хмыкнула и откинулась на локти, позволяя ему осмотреть ногу. Она чувствовала жар его пальцев даже сквозь чулок. Он был слишком горячим — всегда. Демоническая природа, какой бы ослабленной она ни была, давала о себе знать.

— Нужно приложить холод, — сказал Кас. — Вода из ручья подойдёт.

— Я сама…

— Ты не дойдёшь. — Он поднялся, легко, без усилий, и подхватил её на руки. — Я отнесу.

— Кас!

— Это не приказ, — перебил он, и в его голосе послышалась та самая дерзость, за которой мужчина отчаянно пытался скрыть заботу. — Это здравый смысл. Ты же травница. Должна понимать.

Она понимала. Но понимание не мешало ей чувствовать, как гулко бьётся сердце, когда он несёт её по тропе — легко, как пушинку, хотя она знала, что пушинкой не была.

Бочаг у водопада был именно таким, каким Эйра его запомнила: глубоким, тёмным, с прозрачной водой, в которой отражались кроны деревьев.

Вода падала с трёхметрового уступа серебряной лентой, разбивалась о камни и успокаивалась в бочаге, расходясь кругами. По берегам росли папоротники, и от них шёл влажный, свежий запах.

Кас опустил её на плоский камень у воды, сам сел рядом. Зачерпнул пригоршню ледяной воды и осторожно приложил к её лодыжке. Эйра зашипела сквозь зубы.

— Терпи, — сказал он.

— Я терплю.

— Хорошо.

Он держал её ногу обеими руками, и в этом жесте было что-то почти ритуальное. Осторожность, с которой он касался её — он, Владыка Хаоса, Разрушитель Империй, — поражала Эйру каждый раз. Как будто он боялся сломать её. Как будто она была драгоценностью.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Вода холодная.

— Нет. — Он поднял на неё глаза. — Ты дрожишь не от воды. Я чувствую.

Эйра сглотнула. Его пальцы всё ещё лежали на её лодыжке. Водопад шумел в двух шагах, заглушая всё вокруг — но не его голос, не его дыхание, не стук её собственного сердца.

— Кас, — сказала она тихо.

— Что?

— Поцелуй меня.

Он замер. На его лице промелькнула целая гамма чувств — удивление, недоверие, что-то острое, похожее на страх. Демон, который не боялся ничего, боялся одного: этого!

— Эйра…

— Это не приказ, — она слабо улыбнулась, пытаясь скрыть вспыхнувшее на щеках смущение. — Это просто просьба, от которой ты можешь отказаться.

— Я не хочу отказываться. Я хочу… — он запнулся, — …я не знаю, как.

— Ты никогда не целовался?

— Я демон разрушения. Подобные мне не тратят время на… на такое.

— Тогда я тебя научу.

Она подалась вперёд, сокращая расстояние между ними. Её ладонь легла на его щёку — смуглую, горячую, с лёгкой щетиной, проступившей к вечеру. Он замер, как хищник перед прыжком. Золотые глаза горели, но в них не было ярости. Только жажда.

— Закрой глаза, — прошептала она.

— Зачем?

— Так легче.

Он закрыл. Длинные ресницы — она раньше не замечала, какие они длинные, — легли на скулы тёмными полумесяцами. Эйра наклонилась и коснулась его губ своими.

Они были горячими. Очень горячими. И неожиданно мягкими. Она целовала его медленно, давая привыкнуть, давая понять, что это такое — когда тебя касаются не для того, чтобы проклясть или изгнать, а для того, чтобы… просто быть рядом.

Он ответил не сразу. Сначала — робко, почти неумело. Потом, когда её пальцы зарылись в его волосы, а вторая рука легла на плечо, он вдруг застонал низко, глухо, по-звериному, и поцеловал в ответ. Жадно. Голодно. Так, будто хотел запомнить этот момент на всю оставшуюся вечность.

— Эйра, — выдохнул он, отрываясь.

— Тсс. — Она прижала палец к его губам. — Не говори ничего. Просто… будь здесь.

Его руки обхватили её талию, притягивая ближе. Девушка не сопротивлялась. Она села к нему на колени, и теперь они были лицом к лицу, грудь к груди.

Эйра чувствовала, как бьётся его сердце — нечеловечески мощно, гулко, как далёкий барабан. От него пахло дождём, дымом костра и чем-то ещё — древним, как сама земля. И ещё совсем чуть-чуть шалфеем. Он пропитался её запахом, от чего казался родным.

Демон целовал её шею, плечи, ключицы — везде, куда мог дотянуться губами. Его руки скользили по её спине, изучая контуры, запоминая изгибы. Он был неумелым — демоны не учились нежности, — но старательным. Он слушал её дыхание, её стоны, её тело, которое говорило с ним на языке древнее слов.

— Я не знаю… — признался он хрипло, прижимаясь лбом к её лбу. — Не хочу сделать тебе больно.

— Ты не сделаешь. — Она гладила его по щеке, по скулам, по линии подбородка. — Я тоже волнуюсь, но я так устала быть одна… Доверься мне…

И он доверился.

Медленно, шаг за шагом, робко и осторожно она вела его. Её одежда соскользнула на мох, его рубаха — следом. Водопад шумел, заглушая всё, кроме их дыхания. Камни под ними были прохладными, мох — мягким, а его тело — горячим, почти обжигающим. Кас касался её так, будто она — нечто хрупкое и чудесное, то, что он не хочет сломать.

Когда она притянула его к себе — полностью, без остатка, — он замер. Его лицо, обычно такое надменное, теперь было открытым, уязвимым, потрясённым.

— Эйра, — прошептал он. — Эйра…

— Я здесь. — Она обхватила его бёдра ногами, прижимая к себе. — Смотри на меня.

Он смотрел. Золотые глаза — в серо-голубые. Когда он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее, отчаяннее, — она видела, как в его глазах гаснет древняя тьма. Как на её месте загорается что-то новое. Светлое. Живое.

Она кончила первой, выгнувшись дугой и вскрикнув — громко, не стесняясь, давая этому звуку улететь к вершинам деревьев.

Кас последовал за ней уже спустя несколько мгновений. Он зарылся лицом в её волосы, застонал, и ей показалось, что земля под ними дрогнула. Может, так и было.

Они лежали на мху, укрытые его рубахой, и слушали водопад. Солнце клонилось к закату, и вода в бочаге окрасилась золотом.

Эйра положила голову на грудь демона и слушала, как затихает его сердце, возвращаясь к спокойному, мощному ритму.

— Я не думал, что такое возможно, — сказал он тихо.

— Что именно?

— Что кто-то захочет быть со мной. Не из страха. Не из корысти. Просто… захотеть.

— Я захотела.

— Я знаю. — Он поцеловал её в макушку. — Это самое невероятное.

Они помолчали. Водопад всё шумел, папоротники кивали под ветром, где-то в лесу пересвистывались птицы.

— Ты счастлив? — спросила она.

— Я не знаю, что такое счастье, — честно ответил Кас. — Я никогда его не испытывал.

— А теперь?

Он задумался. Потом его губы тронула улыбка — слабая, почти незаметная, но настоящая.

— Кажется, теперь — да.

Эйра закрыла глаза и прижалась к нему теснее. Домой они сегодня не вернутся. Лес, водопад и ночь, которая опускалась на землю, будут их убежищем.

И где-то там, далеко-далеко, в заброшенной гробнице под горой, окончательно погасли руны, которые пятьсот лет сдерживали Владыку Хаоса, потому что они больше не были нужны.

Глава 6

Проснулся Кас от того, что кто-то смотрел на него.

Не просто смотрел — пялился. Пристально, не моргая, с выражением глубочайшего недоумения.

Демон открыл глаза и встретился взглядом с зайцем, который был крупным, серым, с разодранным ухом и наглой мордой. Зверь сидел в шаге от расстеленной на мху рубахи и явно пытался понять, что за огромное существо заняло его любимую поляну.

— Уйди, — сказал Кас хрипло.

Заяц не ушёл. Он склонил голову набок и дёрнул носом.

— Я Владыка Хаоса. Я обращал горы в пыль. Если ты сейчас же не…

Заяц зевнул, развернулся и неторопливо ускакал в кусты, всем своим видом показывая, что Владыка Хаоса его не впечатлил.

— Меня только что унизил заяц, — пробормотал Кас в пустоту.

— Угу, — отозвалась Эйра, не открывая глаз.

Она лежала рядом, укрытая его рубахой, и притворялась спящей, но уголки её губ подрагивали — явно сдерживала смех.

— Ты слышала.

— Я слышала только про зайца. Остальное — догадки.

— Я разговаривал с зайцем.

— И он тебя проигнорировал.

— Он меня унизил своим безразличием.

— Добро пожаловать в мой мир, — Эйра открыла глаза и улыбнулась. — Зайцы здесь вообще никого не уважают. Особенно демонов.

Кас сел, запустил пятерню в волосы — там обнаружились сухие листья, мох и что-то, подозрительно похожее на птичье перо.

Мужчина выглядел… непривычно. Не как Владыка Хаоса и не как Разрушитель Империй, а как мужчина, который провёл ночь с женщиной, а теперь не знает, что говорить.

Эйра наблюдала за ним, подперев голову рукой. Вчерашняя ночь была… она не могла подобрать слова.

Невероятной? Слишком слабо.

Невозможной? Но она случилась.

Девушка чувствовала каждый мускул своего тела, каждый синяк, каждую царапину от мха — и странное, глубокое тепло внутри. Как будто что-то, давно замёрзшее, наконец оттаяло.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Я… — Кас замолчал, подбирая слова, а потом выдал: — Я не знаю правил.

— Правил? — она приподняла бровь. — Каких правил?

— Люди всегда придумывают правила. Что можно, что нельзя. Что говорить утром после… — он осёкся, явно не зная, как назвать то, что произошло.

— Близости? — подсказала она.

— Да. После близости. Демоны не спят друг с другом, мы вообще не спим, в смысле — не занимаемся… — Он замолчал, запутавшись в словах, а потом выдохнул и сказал обречённо: — Я не знаю, что делать.

— Для начала — одеться. Заяц оценил, конечно, но всё же.

Он моргнул. Потом посмотрел на себя, на свою наготу, на разбросанную вокруг одежду и до него дошло, что он сидит голый перед женщиной, с которой провёл ночь, и обсуждает правила этикета. С зайцем в свидетелях.

— Проклятие, — сказал Кас и начал одеваться.

Дорога домой вышла еще более странной. Не плохой — именно странной. Кас шёл рядом, как всегда, но что-то изменилось. Он молчал больше обычного. Не рычал, не язвил, не пытался спорить. Просто шёл — и смотрел. На неё. Украдкой, думая, что она не замечает. Но Эйра замечала. Она вообще многое замечала — профессия обязывала.

— Перестань, — сказала она наконец.

— Что перестать?

— Смотреть на меня так, будто я сейчас исчезну.

Кас замер. Потом его плечи — широкие, напряжённые — чуть опустились.

— Я боюсь, — сказал он.

— Ты? Владыка Хаоса?

— Да. Боюсь, что ты передумаешь. Боюсь, что заклинание ослабнет и я вырвусь. Боюсь, что сломаю тебя случайно, когда моя сила вернётся.

Эйра остановилась и повернулась к нему. Взяла его за руку — просто взяла, без страха, без сомнения.

— Ты не сломаешь меня, Кас. Я крепче, чем кажусь.

— Знаю, что ты крепкая. Я не сомневаюсь в тебе, но я сомневаюсь в себе.

— Тогда запомни. — Она сжала его пальцы. — Я — травница. Я лечу то, что сломано. Если ты сломаешься — я починю. Если испугаешься — я буду рядом. Я не уйду.

Он смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом выдохнул — шумно, как будто сбрасывал с плеч гору.

— Ты невозможная женщина.

— Я знаю.

— И ты всё ещё не боишься.

— Ни капли.

Он наклонился и поцеловал её — коротко, твёрдо, как будто ставил печать. Потом выпрямился и пошёл вперёд.

— Я приготовлю завтрак, — сказал он через плечо.

— Ты не умеешь готовить.

— Научусь. Ты научишь.

— А если я не захочу?

— Тогда прикажешь. У тебя всё ещё есть три приказа в день.

И в его голосе прозвучала то самое дерзкое упрямство, которое так злило и одновременно веселило Эйру.