Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор

Глава 2

Хорошо, что меня догадались накормить. Местная еда была подозрительно похожа на борщ с пампушками, а я, оказывается, так проголодалась, что смела всё подчистую. Видя такой хороший аппетит у субтильной девицы, мне даже добавки положили, а с собой впихнули корзинку с пирожками.

На улице разлилась вечерняя прохлада, когда я последний раз осмотрела роженицу и малышку и снова уселась в свою комфортабельную телегу. Горн сказал, что теперь обо мне все местные судачат. Здесь была старенькая повитуха, она скончалась пару месяцев назад, а её ученица вышла замуж и уехала. И хорошо, что теперь есть кому позаботиться о женщинах.

– Зато Ойзенберг теперь будет пакостить. Как вы его отбрили, – старик усмехнулся в бороду.

Ой, да плевать на человека‑ворона. Я уже не в том возрасте, чтобы беспокоиться о том, что обо мне думают другие. Я сделала то, что должна, но…

Вряд ли кто‑то ожидал от молодой и, как мне казалось, благородной воспитанной девицы такого напора, какой я сегодня показала. Надо как можно скорей узнать побольше об Эллен и об этом мире! Вдруг у местных жителей патриархат головного мозга и мужчинам даже в глаза смотреть неприлично? А я… клянусь, ещё немного, и я бы ему врезала.

Этот случай напомнил мне историю моего кумира – венгерского врача‑акушера Игнаца Земмельвейса, который в далёком девятнадцатом веке первым стал практиковать обработку рук и инструментов хлорной водой. Умнейший человек, профессор, прозванный «спасителем матерей», добился снижения смертности женщин от родильной горячки в разы.

Но, как водится, где успех, там и зависть. А гениев и искренне преданных своему делу людей часто ждёт печальная судьба. Начальство и коллеги, которые шли принимать роды прямиком после вскрытия трупов, не озаботившись даже руки отмыть, затравили его до такой степени, что Земмельвейс закончил свои дни в психиатрической лечебнице.

А если меня тоже возьмут под белы рученьки и запрут в комнате без окон?

Ой, ладно. Зато отосплюсь. Самое страшное – смерть – я уже пережила и сейчас была выжата, как лимон. Тряслась в телеге и таращилась по сторонам, но от усталости не могла запомнить ничего.

Мы миновали деревушку. Горн рассказывал, что вокруг их много раскидано и все друг на друга похожи, как близнецы. Потом въехали в сам Левилль – окружённый стеной городок. Здесь всё пахло провинцией, но было уютно, что ли. И ни намёка на то, что в округе творятся какие‑то страсти.

Много зелени, улицы в цветах, шныряющие туда‑сюда куры и утки, резвящиеся дети, жирный котяра на заборе, умывающий желтоглазую морду. Лавки с яркими вывесками, ароматы свежей сдобы и копчёностей. Бабульки, торгующие свежим молоком. Я не сомневалась, что здесь продукты самые что ни на есть экологичные. В нашем мире многие питались курицей со вкусом поролона и пили молочку со сроком годности в год и даже не замечали этого.

Живот тоскливо заурчал. Эх, бедное оголодавшее тело, прежняя хозяйка о тебе совсем не заботилась? Кажется, юные девчонки во всех мирах одинаковы, истязают себя совершенно нездоровыми диетами, а потом привет аменорея, выпадение волос, депрессия и прочие осложнения. Опыта в жизни нет, самооценка на нуле плюс желание быть «не хуже» других.

В бане я успела оценить свою новую оболочку – впалый живот, тонкие запястья и щиколотки, выпирающие тазовые кости. Настоящая голодная студентка‑практикантка. Ну, хоть юность вспомню, когда на нормальную еду денег не хватало и мы ели доширак и сосиски. А иностранные студенты подкармливали нас жареной селёдкой.

Задумавшись, я не заметила, как Горн подвёз меня к деревянному дому под большим дубом. Дом выглядел добротней и богаче, чем многие другие на этой улице. Я мысленно присвистнула – устроюсь с комфортом!

– Приехали, нейра! – Горн спустился и помог мне выгрузить тяжеленный чемодан.

Вместе мы затащили его на крыльцо.

– Вот ключик, пожалуйста, – улыбаясь во весь рот, провожатый вручил мне старинный медный ключ с кольцом. – Столичная Академия не скупится на жильё для своих выпускников, вот и вам приличные хоромы сняли. Ой, чуть не забыл! Завтра к утру вам предстоит явиться в башню к нейру Лейту с документами. Он глава лекарской гильдии, обычно под его начало направляют практикантов.

Я покивала и искренне поблагодарила Горна. На самом деле он оказался вполне нормальным и доброжелательным. Будет хоть одно знакомое лицо в Левилле.

Когда старик забрался обратно на телегу и отчалил, я вставила ключ в замочную скважину. Похоже, здесь давно никто не жил, механизм поддался со скрипом, и, налегая плечом, я с трудом отворила тяжёлую дверь.

В нос ударил запах пыли и старых вещей. Сквозь занавешенные окна проникали редкие солнечные лучи, и эта запущенность вкупе с полутьмой нагоняли уныние. Оставив чемодан у двери, я принялась обследовать дом. Дверь из гостиной вела в небольшую кухню с выходом в сад. На террасе сиротливо ютилось кресло‑качалка, в глубине двора, среди кустарника, прятался колодец.

Рядом с кухней обнаружилась узкая кладовка, а в ней глиняные чашки, прогрызенный мышами мешок с зерном, маленькие деревянные бочки с непонятным содержимым, котелки и чугунная сковорода.

Мамочки, где моя индукционная плита и электрический чайник? Где мультиварка с микроволновкой?

Зато экологично.

На самом деле всё не так уж и плохо, да. Здесь бы пройтись веником и шваброй, отскрести пыль и паутину, вычистить мебель, вытряхнуть и постирать тряпки, как следует проветрить комнаты. Чувствую, мне будет чем заняться вместо сна.

Повздыхав, я отправилась исследовать левую половину дома. Там обнаружилась спальня со шкафом и широкой кроватью на добротных толстых ножках, ещё одна полупустая комнатка, похожая на кабинет, и ванная с деревянным корытом. В фильмах такие обычно застилали простынями, чтобы не занозить филейную часть.

Я не заметила и зацепила ногой стоящий на полу металлический горшок, и тот покатился по полу. Ёлки‑палки, да это же самый что ни на есть… горшок! Ночная ваза. М‑да, Елена Аркадьевна, дожили…

С непроницаемым лицом я покинула ванную комнату. Подхватила чемодан и вытащила его на середину гостиной. Нужно будет разобраться с местной валютой, а также прошерстить вещи Эллен. Чемодан сохранился хорошо и ни капли не пострадал от удара молнией. Надеюсь, в нём найдутся полезные вещи, способные рассказать об этом мире.

Чемодан из коричневой кожи с металлическими полосками был сделан добротно. Как говорится, на века. Я ощупала его, пытаясь понять, как эта махина открывается. Палец зацепил неприметный рычажок, раздался звонкий щелчок. Крышка как по волшебству распахнулась и…

Громко вскрикнув, я отскочила назад.

То, что происходило на моих глазах, напоминало кадры из сказочных фильмов. Чемодан начал разворачиваться, как гармошка или пенал с кучей отделений. Вправо, влево, назад, вперёд, вверх… Стопки с вещами, книгами, свитками, склянками, коробками. Металлическая вешалка с одеждой вытянулась прямо из бездонного нутра, оттуда же выскочило нечто, похожее на самогонный аппарат.

Всё это сопровождалось щелчками и грохотом, от которого вверх поднимались облачка пыли.

Всё своё ношу с собой, как говорится. Моя предшественница основательно упаковалась и, кажется, как и я, любила книги. В студенческие годы они хранились у меня везде, даже под кроватью. Я не могла уснуть, не почитав перед сном очередную главу из «Очерков гнойной хирургии» или, в крайнем случае, что‑то из художественной литературы.

Я осторожно, стараясь не «подорваться» на предметах непонятного назначения, прокралась к одной из стопок и потрогала кожаные корешки. Сначала тиснёные витиеватые буквы расплывались и казались тарабарщиной, но, проморгавшись, я увидела, как они начинают складываться в слова.

Ничего себе!

«Астрология в целительстве» соседствовала с «Наукой чревосечения», «Срамные болезни» с «Основами бытовой магии», а «История Рэнвилля» с «Как приготовить обед быстро и без затрат».

Чихнув от пыли и почесав нос, я продолжила рассматривать завалы. Признаться честно, я всегда была немного барахольщицей. Вот и сейчас при виде всего этого ладони горели всё разглядеть, повертеть, понюхать и потрогать.

А вон коробочка кремового цвета, перевязанная лентой. Осторожно приподняла крышку – внутри стопка женских панталон и чулок. Хорошо, что столь интимные вещицы оказались совсем новыми, ткань хрустела, а на бантике болталась бирка какой‑то белошвейки. Носить чужое бельё, даже несмотря на то, что оно принадлежало этому телу, ну… такое себе.

На глаза попался чёрный бархатный кошелёк с вышивкой. Этакий бабушкин кошель. Открыв его, я высыпала на ладонь горстку монет. Серебрушки и медяки тускло поблёскивали. На лицевой стороне были отчеканены цифры, на изнанке – лицо важного мужчины, наверняка правителя.

Так, и что на это можно купить? В первую очередь мне потребуются продукты, немного вещей для дома, а потом и кузнец с ювелиром. Для этих мастеров у меня будет особый заказ. Надеюсь, они не посчитают меня тёмной колдуньей, которую надо срочно сжечь на костре?

На самом деле нужно ох сколько узнать и обдумать! Это вам не переезд на соседнюю улицу. Я оказалась выброшена в чужой неприветливый мир, как беспомощный младенец, и впредь надо вести себя осторожней. Осмотреться, послушать местных, порасспрашивать.

Кстати, что там говорил Горн? Мне надо завтра утром явиться в крепость пред светлы очи какого‑то нейра Лейта – руководителя практики. Кстати, где раздобыть эти самые документы? Куда магичка Эллен их засунула? И о чём со мной будут разговаривать, о заклинаниях? Проверять, как я колдую?

Ох, ёлки‑палки. Час от часу не легче.

Я покрутилась по сторонам, почесала макушку. Внимание привлекла продолговатая шкатулочка из гладкого дерева длиной и шириной с ладонь. Может, именно там лежит то, что мне нужно?

Повинуясь шестому чувству, я наклонилась и взяла её в руки. Потрясла, покрутила, никак не решаясь открыть. Мало ли что эти маги хранят у себя. Вдруг там сушёные кроличьи лапы?

Ладно, была не была, Елена Аркадьевна. Открываем!

Стоило отодвинуть защёлку, как крышка распахнулась, и на волю вырвался лохматый комок синей шерсти! Как очумелый, он начал носиться в воздухе и оглушительно пищать. Потом кинулся ко мне…

– А‑а‑а!

От неожиданности я рухнула на пятую точку, развалив стопку из книг, и принялась отбиваться от этого чуда‑юда.

– Эй, ты что ещё такое, а?.. Прекрати… прекрати, я тебе сказала!

Марсианский хомяк завис в воздухе и вытаращился на меня круглыми чёрными глазами‑бусинками.

– Это ты кто такая? Ты не Эллен! – пропищал воинственно.

Мама… оно говорящее!

Так, спокойней… дышим… дышим… Это мир с магией, не забыла? Лицо кирпичом и ничему не удивляемся. Выдохнув, я кое‑как поднялась на ноги и разгладила юбку.

– Так, пушистик, давай сначала оба успокоимся, а потом поговорим.

– Ты похитила меня!

– Нужен ты мне больно.

Что ещё за мохнатое создание на мою многострадальную голову?

Показалось, что глазки обиженно моргнули.

– Как это не нужен? Я полезный!

– Если ты полезный, то прекрати, пожалуйста, пищать.

Я выбралась на свободный от вещей островок пола. Мелочь продолжала всё так же парить в воздухе, не отводя пронзительного взгляда. И вдруг меня осенило.

– Знаешь что, Пискун? Давай нальём чаю и побеседуем по душам.

Судя по всему, существо это разумное. И поняло сразу, что я не Эллен. Кстати, у нас даже имена оказались похожи.

Эврика! Пискуна‑то я и расспрошу! Уж наверняка эта волшебная малявка знает о моём новом мире и своей хозяйке всё.

Примерно через час мы уже сидели на террасе.

Когда я говорила про чай, почти не надеялась найти что‑то, что можно употреблять в пищу. Но в кладовой в маленьких мешочках обнаружились засушенные травы, по запаху – совершенно нормальные. Перечная мята, шалфей… Похоже на успокоительный сбор. А мне сейчас ох как надо привести нервы в порядок.

И снова я с тоской вспоминала о благах цивилизации и электрическом чайнике. Или хотя бы газовой плите.

Огромная печь на кухне чуть не довела меня до инфаркта, поэтому я решила использовать камин в гостиной. Снаружи под навесом нашлись дрова. Я выбрала самые мелкие и сухие, сложила всё это добро наподобие вигвама и…

И чем всё это зажигать?

Конечно, я знала, что до изобретения спичек использовали кремень и кресало, чтобы высечь искру и поджечь трут. Но где их искать среди всех этих завалов? Хорошо, что вредный клочок синего меха, который всё это время только ехидничал и мешал, помог мне найти необходимое на одной из полок.

– А ты вообще кто такой? – спрашивала я, чиркая кремнём о кресало.

– Я – тиин, – гордо пропищала мелочь, перекатываясь по каминной полке и гипнотизируя меня наглыми глазками.

– Мне это ни о чём не говорит. – Искры, наконец, упали на мятую бумагу, которую я использовала вместо трута.

А теперь подуть… Вот так, аккуратно, чтобы не загасить.

Ура! Пламя начало разгораться!

Очередная победа в этом фэнтезийном средневековье.

– Это раса такая. Раса тиинов, – пояснил Пискун, спрыгнув мне на плечо и нагло там потоптавшись.

– Первый раз слышу, – я подвесила над огнём медный чайник.

Чтобы его наполнить, пришлось идти к колодцу, а после долго рассматривать воду, проверяя её прозрачность. Даже если отравлюсь… что ж, хуже уже не будет.

– Эльфов знаю, гномов тоже. Вампиров там, оборотней, драконов. Тиинов не знаю.

– Странная ты. Откуда вообще взялась? Что делаешь в теле Эллен?

– Так, давай обо всём по порядку. Мне срочно надо выпить чего‑нибудь горяченького.

Как любила говорить моя мама: «В любой непонятной ситуации пей чай». А у меня не ситуация. Ситуёвина.

И вот, спустя целую вечность, мы сидели на террасе. Я упала в скрипящее кресло‑качалку, укутавшись в плед из вещей Эллен и держа на коленях глиняную кружку с дымящимся травяным чаем. Этот сумасшедший денёк выжал из меня все соки, я чувствовала, как голова куда‑то плывёт.

– Слушай, можно я буду называть тебя Пискун? – спросила я, когда клочок меха спрыгнул со спинки кресла мне на голову, а потом прокатился по плечу и удобно устроился на локте.

Глазки вытаращились удивлённо:

– Ты дашь мне имя?

– Ну да. А что? – я пожала плечами, а мой новый знакомый несколько раз перевернулся, а потом взмыл в воздух и завис у меня перед лицом.

– Мне никто не давал имени. Тиинам не положено иметь имён, только людям. А мы прислужники.

– Ой, глупости! – я махнула рукой и сделала глоточек ароматного чая. – Если будешь послушным и милым, я тебя ещё и баловать буду. Ну, так ты готов ответить на мои вопросы?

Тиин запищал на ультразвуке – как мне показалось, это было проявлением радости. А потом плюхнулся на колени.

– Что ты хочешь узнать, незнакомка? – спросил бодро.

– Кто такая Эллен и жива ли она? Как она колдовала? Каковы законы этого мира? Какую роль здесь играет магия и как она проявляется? И главное, какие опасности могут меня подстерегать?

Пушистик некоторое время ошарашенно смотрел на меня, а потом пискнул:

– А ты что, не отсюда?

– Как тебе сказать… Кажется, я умерла в своём мире, а очнулась уже здесь. У нас там совсем нет магии. Только наука и здравый смысл.

Ну, со здравым смыслом я перегнула, признаю. Адекватных людей мне встречалось крайне мало. Да я и сама была не совсем нормальной, о чём мне регулярно сообщали.

– Ого! Вот это да! Так ты, выходит, попаданка? Путешественница по мирам?

– А ты что‑то знаешь о таких, как я?

Пискун подумал некоторое время, потом ответил:

– Я слышал, что появление попаданцев всегда сопровождалось трагическими или, наоборот, великими и радостными событиями.

О как! Смех и радость мы приносим людям. Только информация про трагические события мне не очень понравилась. В книгах, прочитанных мной, мои современники внедряли технологии и полезные фишки из другого мира, делая жизнь лучше и комфортней.

За прошедший неполный день у меня тоже возникли некоторые планы на этот счёт. Большие планы. Грандиозные. То, как здесь обстоят дела с родовспоможением, никуда не годится.

– А если кто‑то узнает, что я попаданка? – спросила, сжимая кружку с остывающим чаем. – Что со мной сделают?

– Наверное, в подземелье запрут, – глазки‑бусинки смотрели честно‑честно. – Возможно, будут пытать.

– М‑да, утешил. Слушай, Пискун, ты ведь не хочешь остаться без такой хорошей хозяйки, как я? Тогда помоги мне. Я должна замаскироваться под Эллен и ничем себя не выдать.

Гиперактивный тиин снова покатался по моим коленкам, подпрыгнул и заговорил. Я узнала, что Эллен Уолш происходила из древнего рода магов‑целителей. Она была единственным ребёнком в семье и, к печали всех родственников, обладала слабым даром.

Её мать умерла шесть лет назад, отец в последнее время часто болел. В общем, дела семьи шли не очень. Эллен выучилась в столичной Академии, её хотели направить на практику в родной город, но она выбила у ректора назначение в Левилль.

– Почему? – спросила я, недоумевая. – Сейчас мы находимся очень далеко от столицы, а дома всяко лучше.

Тем более, рядом Ничьи земли. Уже по одному названию ясно, что хорошего не жди.

Пискун ехидно захихикал, при этом его синенькое мохнатое тельце смешно сотрясалось.

– Замуж не хотела выходить, вот и сбежала.

– Ах, ну это всё объясняет!

Я понимала бедняжку. После двух неудачных браков у меня тоже аллергия на слово «замуж». А здесь ещё, кажется, мнения девушки никто не спрашивает, на кого родители покажут, за того и пойдёт. Раз Эллен так далеко укатила, то её несостоявшийся жених, скорее всего, обрюзгший богатенький старикан.

Меня аж передёрнуло. Стало жаль молодую волшебницу, которую я даже не знала, но чьим телом так активно пользуюсь.

Мы замолчали ненадолго. Улицу окутал сумрак, но кое‑где в небе ещё алели закатные полосы. В соседних домах зажглись огоньки – здешний народ жил привычной размеренной жизнью. Я допивала чай, глядя, как ветер колышет заросли в саду и как по террасе бодро скачет жаба.

– Слушай, Пискун, а Эллен действительно умерла?

В тёмных глазках промелькнула грусть, но быстро исчезла. Тиины не испытывают сильной эмоциональной привязанности к хозяевам? Это особенности их расы?

– Да, моей хозяйки больше нет. Я почувствовал, как её душа покинула тело, я ведь её фамильяр.

Фамильяр? Они тоже были в фэнтезийных романах и чаще всего представляли собой пушистых, но вредных милах. Вот как эта морда.

– Мой провожатый говорил, что гроза началась совершенно неожиданно, а молнии были колдовскими.

– Я не видел, я спал в своей шкатулке, – пропищал тот, выпучив глазки. – Ты хочешь сказать, что… что Эллен…

– Я уже ничего не знаю, – я вздохнула, устало потерев лоб. Всё становилось только запутанней и непонятней. – Ты, дружочек, подумай на досуге, не было ли у твоей бывшей хозяйки врагов, кому она могла мешать. А пока расскажи про фамильяров.

– Фамильяры помогают молодым магам колдовать, – начал он заумным тоном. – Направлять магические потоки и не давать им рассеиваться. Эллен поймала меня в зачарованном лесу, когда ей было тринадцать. С тех пор я стал её помощником и прислужником.

Почему‑то мне стало жаль его. Был свободным существом, а потом…

– Пискун, а как это всё происходит? Ну, колдовство. Надо взмахнуть волшебной палочкой и сказать особые слова?

Мелочь противненько захихикала, будто я сморозила ужасную глупость.

– Ты чего закатился, дурашка? – сведя брови на переносице, строго спросила я. – Мы договорились о сотрудничестве!

Отсмеявшись, тиин запрыгал на маленьких лапках – из‑за длинной шерсти я их раньше не замечала.

– Ладно‑ладно, смотри!

Сделав в воздухе сальто, он метнулся ко мне – в ту же секунду запястье обвил тяжёлый металлический браслет. Я неосознанно затрясла рукой, пытаясь его сбросить, но в голове послышался тонкий голосок:

– Чего испугалась? Это же я! Сейчас мы с тобой поколдуем!

– Поколдуем? – спросила, скептически изогнув бровь.

Сюр какой‑то. Кто бы мог подумать, что со мной случитсятакое!