Супруги по (не)счастью

Глава 1

Фардана

Сознание возвращалось наплывами. Окружающий мир то таял в туманной дымке, то начинал играть яркими красками.

Меня тащили, перекинув через плечо. Перед собой я видела лишь широкую мужскую спину, укрытую темным плащом с меховым подбоем. Незнакомец был высок и крепко сложен – нес меня в гору так, будто я весила всего ничего. Держал за бедра и под коленями, и это прикосновение вместе с жаром чужого тела, ощущающимся даже сквозь слои одежды, вызывало тошноту.

Наверняка служит моему врагу, старому интригану Хальфу. Бывший друг отца предал меня – обещая помощь, заманил в ловушку.

Неизвестность пугала. В голову лезли мысли одна страшнее другой, но из горла вырывалось лишь неразборчивое мычание. Яд марены, которым меня отравили, временно лишил сил и способности говорить.

Что теперь будет? Как спастись? И кто, в конце концов, этот человек?

У него наверняка есть оружие. Осторожно, стараясь не показать, что пришла в себя, я потянулась к ножнам на поясе. Плащ при ходьбе колыхался, открывая вид на костяную рукоять.

Ну же, еще немного…

Когда я, предвкушая, как всажу лезвие ему в бок и обрету свободу, почти сомкнула пальцы, послышалось:

– Даже не пытайся.

Низкий бархатный голос принадлежал молодому мужчине, в других обстоятельствах я бы даже сочла его приятным. И, что уже менее приятно, у меня не хватило духу ослушаться и совершить задуманное. Просто знала, что в таком состоянии не смогу побороть его, придется ждать подходящего момента.

Из‑за яда я еще несколько раз теряла сознание, а когда очнулась, поняла – наступила ночь. Комья застывшей лавы с островками изумрудного мха и кустами пушицы покрыл слой снежной крупы, которая играла серебром в лунном свете.

Неужели это то самое место? Но зачем мы здесь?

Вулкан Галаферр потух больше трехсот лет назад, уничтожив перед этим целый город и, судя по всему, мое бедное неподвижное тело тащат прямо в его жерло. Что за странная прихоть? Неужели Хальф не мог просто задушить меня и сбросить тело в море? Что за гадость придумал старый интриган?

– Кто ты такой? Что тебе от меня нужно? – упершись локтями в спину незнакомца, я приподнялась. Слова давались с трудом, будто молчала целую вечность. Но действие яда сходило на нет, и это радовало.

Он не ответил. Остановился, снял меня с плеча и уронил на холодную плиту, будто я была не княжной, а мешком зерна.

Сволочь!

Я бегло огляделась. Раньше места силы часто строили в потухших вулканах, а мы спустились прямо туда. С неба, затянутого свинцом, срывались мелкие редкие снежинки – они кружили над нами, словно мошки. Устилали поверхность старых растрескавшихся плит, испещренных рунами, да ряд валунов по кругу.

Раздался негромкий хлопок, дохнуло жаром, и в чашах загорелся огонь. На фоне танцующих снежинок это выглядело красиво и… жутко.

Неужели я столкнулась с магом огненной стихии?

Наши взгляды, наконец, встретились.

Сбоку от него искрилось пламя, освещая лицо, – танец света с тенью делал черты резкими. Широкие брови вразлет, как крылья хищной птицы, четко очерченные скулы и подбородок, сурово поджатый рот. Маг был хорош собой – это я заметила как‑то отстраненно.

Ростом незнакомец не уступал моим собратьям, но при этом разительно от них отличался. Южанина в нем выдавали загорелая кожа и темные волосы. Тронутые снегом и влагой, они завивались на концах и не доставали даже до плеч – на севере никто так коротко не стригся. Наши мужчины считали, чем они длиннее, тем больше воинская доблесть.

А глаза у него темные, как обсидиан. Глаза хищника. Он следил за каждым моим вздохом, и я чувствовала, как в груди и животе все сжимается от странного, непонятного чувства. Я не видела, но чувствовала волны силы, исходящие от этого человека.

Враг медленно осматривал меня, скользя взглядом вверх‑вниз и даже не пытаясь этого скрыть. Совершенно нагло и бесцеремонно, так, как не позволял себе никто.

– Я не желал тебе зла, княжна, – произнес, наконец.

Не желал?! Так это теперь называется? Он – союзник проклятого Хальфа, мой враг, а раскаяние его показное. И по глазам видно, что южанин сумасшедший! Никто в здравом уме не посмел бы покуситься на Фардану Ангабельд, княжну Рооны.

– Думаешь, меня это утешит? – прошипела я, ежась от холода и пытаясь размять непослушные мышцы. Меня била внутренняя дрожь – от злости, страха перед неизвестностью и от несправедливости. Если мой гневный взгляд не уничтожит его на месте, то хотя бы припугнет.

А если нет…

Тогда мой жених от них всех мокрого места не оставит: ни от предателя Хальфа, ни от этого наемника, каким бы сильным он ни был. Он – одиночка, а север таких не любит.

Воспоминание об Улвисе отдалось в груди чем‑то вроде досады. Если я сейчас умру, то нарушу наш уговор, а этого допустить нельзя. Да и кто позаботится о моем народе, когда и брат, и отец с матерью отошли в Светлый мир? Разве могла я подумать, направляясь на собственную свадьбу, что попаду в ловушку? Если бы отец узнал…

Впрочем, хорошо, что он не дожил до этого момента. Наследница не оправдала его надежд.

– Тебя? Думаю, нет, – он улыбнулся криво, показывая ряд белых зубов, но не было в этой улыбке ни веселья, ни торжества.

Имелись у меня в запасе несколько бранных слов из арсенала суровых вояк, но я сдержалась, проглотила обиду. Пару напряженных мгновений мы сверлили друг друга взглядами, а потом я не выдержала – подняла свой к небу.

Молю, боги, скорее! Пустьон придет как можно раньше! Я сейчас беспомощна, как котенок, и немного силы мне не помешает. Яд марены превратил мышцы в кисель, лишив шанса на сопротивление.

Я неуклюже села, подтянув колени к груди. Смешно и жалко, наверное, со стороны выгляжу. Тряхнув головой, откинула с лица спутанные волосы и поглядела на своего врага как можно холодней и заносчивей.

– Что ты задумал, южанин?

Вместо ответа он извлек из ножен длинный кинжал. Страх бичом хлестнул по спине, сдирая кожу, но я улыбнулась так широко, как только могла. Отец говорил: «Всегда смотри опасности в лицо, не отворачивайся. Удача любит смелых».

– Решил убить меня? Пустить кровь в месте силы? Дикие времена давно миновали. Это Хальф приказал тебе? – произнесла скороговоркой, и даже голос не дрогнул.

– Нет, – он попробовал подушечкой большого пальца лезвие и вновь посмотрел мне в глаза. – Это только мое дело. Хальфа оно не касается.

– Ты мне за что‑то мстишь?

Он удивился и мотнул головой.

– Тогда все ради денег, да? Сколько тебе заплатили? Может, я дам больше?

Попытка перекупить убийцу могла увенчаться успехом. Золото любят все. А кто твердит обратное – лжет.

– Не дашь, – ответил с железной уверенностью.

А я продолжила цепляться за соломинку, то и дело поглядывая на мрачно переливающуюся в ночном свете сталь. Ощущение того, как она входит в мою плоть, было слишком явным. Холодок заструился под кожей, свиваясь в груди ледяным клубком.

– Почему ты так решил? – изогнула бровь насмешливо.

– Ты сейчас не в том положении, чтобы торговаться.

И шаг вперед.

Пальцы, на удивление горячие для такой погоды, потянули завязку плаща у горла. Значит, все‑таки решил убить. Сердце забилось трусливо и заполошно, воздух с шумом вырвался из легких – нет! Я не позволю!

Собрав все силы, перехватила запястье, показавшееся отлитым из металла.

– Эй, руки прочь!

– Я ведь все равно это сделаю, княжна. Давай скорей закончим, и я пойду своей дорогой. Обещаю, я все сделаю быстро. Больно не будет.

Злость выбила из легких воздух. Перед глазами заплясали рыжие искры.

– Не будет больно?! – я подалась вперед, привставая на коленях и оказываясь с ним вровень. Между нами было расстояние в несчастный локоть, и меня обдало запахом южанина: влажный мех, разогретая сталь.

И пепел.

Стараясь не глядеть на кинжал, я продолжила:

– Хочешь вырвать мое сердце и окропить кровью священные камни? Кровью самих Ангабельдов, потомков ледяных гигантов? А может… – внезапная догадка промелькнула, как молния. – …может, этоты заплатил Хальфу, чтобы он заманил меня в ловушку?

Южанин выдохнул резко и зло. Глаза, и без того темные, налились чернотой еще больше, а потом в них полыхнуло желтое пламя.

– Если ты подумала, что я в восторге, то спешу разочаровать – мне это тоже не по душе! – наклонившись ко мне, он сомкнул пальцы на предплечьях.

– В этом мы с тобой удивительно похожи! – я попыталась вывернуться из каменной хватки. Боги, какая я сейчас слабая! – Раз ты не в восторге от перспективы прирезать Роонскую княжну и накликать на себя гнев богов и половины северян, давай разойдемся полюбовно. Я тебе заплачу. Я богата.

– Я не наемник. И я не продаюсь.

Наконец, он меня отпустил, и я отшатнулась назад. Нарочито медленно ощупала его взглядом. Прошлась по лицу, шее, плечам и груди, забранной кожаным панцирем с металлическими пластинами. Дорогая работа, тонкая, чего стоит одно защитное магическое плетение.

– Разве? Выглядишь, как тот, кто продает свои умения за деньги.

Я видела множество наемников и простых вояк, у большинства из них лица не были отягощены печатью ума и благородства. А у этого сразу отметила и манеру держаться, и правильные, породистые черты. И взгляд – мой враг определенно неглуп. Возможно, неплохо образован. И интересы его не ограничиваются лишь выпивкой, драками и женщинами.

С таким можно договориться, но чувство обиды и огромной несправедливости подбивали сказать что‑нибудь колкое.

– Продаются все. Только цена у каждого своя.

– Если так, то сколько стоишь ты? – спросил, чуть склонив голову набок и не прекращая следить за мной своими странными глазами. Они завораживали, сложно было отвести взгляд.

Вопрос южанина мне не понравился, но его интерес я сочла хорошим знаком. Он настроен на беседу – нужно попытаться разговорить его. Все знают, Фардана Ангабельд никогда не была болтуньей, но сейчас я готова нести какую угодно чушь и строить из себя дуру, лишь бы отсрочить момент расправы.

– Я живая стою определенно больше мертвой.

– Мне нужно лишь твое сердце.

Да что он заладил! Упрямый какой.

– Может, ты неверно понял смысл слов про «руку и сердце»? Мог бы просто позвать замуж. Вы ведь там, на своем юге, такие культурные, просвещенные. Не то что мы, дикари. Конечно, я бы отказала, потому что давно обручена…

Что я несу? Судя по тому, как вытянулось лицо южанина, он подумал о том же.

– Я представлял тебя совсем другой. Не ожидал увидеть перед собой девчонку, – произнес после неловкой паузы.

– Значит, ты думал обо мне? – я пропустила мимо ушей оскорбительное слово «девчонка». Никто и никогда не смел меня так называть! Да, я молода, но молодость – не порок.

И, конечно, он думал обо мне. Как лучше со мной расправиться. Как же глупо, боги! Глупо, будучи госпожой одной из самых богатых и сильных земель, сидеть вот так, сжавшись в комочек перед врагом.

Он молчал, и это молчание давило на плечи каменной плитой.

Наверное, дикая марена на меня все еще действовала – туманила разум. Именно из‑за яда в голове родилась совершенно безумная мысль, но если я не попробую, то точно пожалею.

– Могу я узнать хотя бы имя своего палача?

Так, что там надо делать? Взмахнуть ресницами, а потом печально опустить взгляд? Смириться, вздохнуть. Бедная я, бедная. Неужели у тебя поднимется рука на меня, такую?

Надеюсь, получилось не слишком топорно. Никогда в жизни не пыталась никого соблазнить, но раз подкуп не удался, придется рискнуть.

– Решила проклясть меня напоследок? – он снова провел большим пальцем по кромке остро заточенного лезвия, и я мысленно пожелала ему порезаться. А лучше всю руку оттяпать.

– Может, я просто хочу знать, как тебя зовут.

Он молчал некоторое время, глядя мне за спину, а потом коротко выдохнул:

– Меня зовут Фрид.

Имя зазвенело, как осколок стекла, царапнуло что‑то внутри. Я прикрыла глаза, удивленная этими ощущениями, но скрип сапог вырвал из оцепенения.

Он снова стоял близко. Слишком близко.

– Просто имя? – усмехнулась. Неужели простолюдин? – Из какого ты рода? Как зовут твоего отца?

– Не имеет значения.

Вот как? Ну ладно.

– Скажи мне, Фрид, зачем тебе моя смерть? Зачем мое сердце?

Не нужно молчать. Надо говорить, задавать вопросы – все, что угодно. Надо его отвлечь.

– И какому богу ты служишь?

Я слышала, что на юге некоторые племена еще не отошли от человеческих жертвоприношений. Надеюсь, этот не из них.

– Это не важно.

Неразговорчивый какой! Повезло так повезло. Легче с куском льда договориться.

– Важно! – я начинала дрожать не столько от холода, сколько от рвущегося наружу страха, который всеми силами пыталась задавить. – Мне важно знать, за что я умру и почему ты выбрал именно меня.

Твердили, что я слишком горяча для северянки, и сейчас в голове будто пламя вспыхнуло, выжигая остатки здравого смысла. Еще не полностью восстановив силы, я дернулась, попытавшись вцепиться в южанина, но позорно завалилась вперед.

Чужие руки подхватили и не дали упасть, когда я уже была готова поцеловать каменную плиту. Я оказалась распластана на груди этого мерзавца, вцепилась скрюченными пальцами в мех на плечах – отодвинуться, оттолкнуть! И все же не похож он на бездумного убийцу. В глазах нет того отупения и жажды, что в последнее время случалось видеть слишком часто.

Пальцы врага сжимали мои локти, нож он успел закрепить на поясе. Вот бы потянуться и схватить, полоснуть по горлу, пока не успел опомниться.

– Тихо. Успокойся, – произнес мягким шепотом. Так успокаивают домашний скот перед забоем.

Неприятно чувствовать себя жертвенной овцой. Противный холодок расползался по венам с каждым биением сердца. Тело все еще было слабым, и мне не спастись, если в ближайшее время небо не прояснится.

Я кинула быстрый взгляд ввысь – ветер гнал серые тучи, звезды мерцали слабо и тускло. Проклятье.

– Почему ты не убил меня сразу?

Я заглянула ему в глаза, снова пытаясь сделать взгляд мягким, обволакивающим, истинно женским. И почему раньше пренебрегала наукой очаровывать мужчин? Сейчас бы она пришлась очень кстати.

– Может, мне приятно поговорить с красивой женщиной, – прозвучало с горьким сарказмом.

– Ты всегда с женщинами болтаешь, вместо того чтобы заниматься делом?

Эти слова посреди вулканического кратера прозвучали до невозможности глупо. Шутки Фарданы Ангабельд сегодня просто неподражаемы! И вообще, вместо того чтобы провоцировать его, надо продолжать тянуть время.

Будь умнее, Данна.

– А тебе не терпится начать?

Кожа на нижней губе южанина лопнула, в ранке запеклась кровь. На скуле виднелся тонкий белый шрам, на подбородке – крохотное родимое пятнышко. Этого места я и коснулась.

Вздрогнули мы оба. Показалось, что через пальцы, до плеча, а потом в позвоночник и ноги ударила молния – таким ярким было это ощущение.

– Ты ведь сильный мужчина, должен защищать таких, как я, а не пытаться убить, – прошептала, вернув самообладание.

Боги, какой позор. Веду себя, как одна из тех девок, что волочатся за войском, надеясь или в теплую койку запрыгнуть и получить немного денег, а если повезет, и хорошего мужа. Противно. Но интересно, получится ли отвлечь его?

Он бегло мазнул взглядом по моему лицу и нахмурился.

– Я ведь сказал, что сам не в восторге, – в глазах вспыхнуло что‑то яростное, гневное и вместе с тем обреченное. – Обещаю, что не буду тебя мучить.

Такое благородство для убийцы было очень странным. Но он колеблется, в этом нет сомнений.

– Тогда позволь мне сохранить хотя бы остатки гордости. Пусти…

Убить он меня хочет. Ну‑ну. Еще посмотрим, кто кого. Теперь все зависит от моей способности притворяться.

Разжав пальцы, враг отступил на три шага назад, а я спустила ноги вниз и, пытаясь не упасть, развязала плащ. Ветер запарусил его, подхватил, точно игривый пес, и унес в сторону. Нарочито медленно, как раздевалась бы перед любимым мужчиной, я расстегнула ремешки кожаного нагрудника и стянула через голову. Пальцы слушались плохо, было стыдно и страшно хотелось ругаться. Но жить хотелось еще больше!

Матушка Метель и Отец Холод! Дайте ума и ловкости. От страха я совсем голову потеряла, а яд марены ведет мысли куда‑то не туда.

Клепаный пояс с алмазными вставками со звоном полетел на плиты. Непослушными пальцами я ослабила на боках шнурки стеганого рестра. Его шила лучшая портниха Рооны, моя мать привезла ее из дальнего фьорда. Темно‑синий, из мягкой, но невероятно теплой ткани, с белым меховым воротничком и узором, вышитым серебряной нитью, он притягивал чужие взгляды. Восхищенные, завистливые, заинтересованные – я привыкла быть в центре внимания. Рестр идеален для длинных путешествий и походов: закрывает ноги до колена, по бокам удобные разрезы, движений не стесняет.

Улвис должен был увидеть меня в нем и восхититься. Но сама я никогда не смотрела на жениха как на мужчину. Просто знала, что обязана стать его супругой и продлить род Ангабельдов.

А в следующий миг вдруг бросило в жар, потому что южанин глядел мне в глаза.

Это была безмолвная битва. Рука стиснула кинжал так, что взбухли вены, плечи напряглись.

«…приятно поговорить с красивой женщиной…»

А потом зарезать ее. Каков гад! Заговорщик подлый.

Наконец, рестр полетел ему под ноги. Жаль, что не в лицо.

Пришла очередь шерстяной сорочки, и я осталась в штанах и одной лишь нательной рубахе. Белой, тонкой. Я северянка, в моей крови стужа и ветер, но сегодня мне холодно как никогда. Кожей я чувствовала кольцо брата – оно висело на цепочке, как память.

– Так тебе будет удобней меня убивать? – раскинув руки в стороны, чтобы рубашка натянулась на груди, с вызовом посмотрела на него.

Мгновения шли, и вскоре бравада начала стремительно испаряться, а зубы застучали от пронизывающего ветра.

– Мне нужно только сердце и ничего более.

Какой‑то неправильный мужчина. Хотя что я о них знаю? Они всегда были для меня лишь соратниками и подданными. С Улвисом я целовалась всего один раз три года назад. А больше и ни с кем и никого. Моя жизнь была видна как на ладони, я не могла позволить себе лишнего.

– Здесь так холодно, – я сглотнула вставший в горле ком и задрала подбородок, демонстрируя беззащитную шею. Слышала от кого‑то, что мужчинам это нравится. Конечно, до образа трепетной девы в беде или опытной соблазнительницы я точно не дотягиваю. Но что поделать, приходится учиться на ходу.

Он усмехнулся, но в глазах – ни капли веселья.

– Северная княжна боится холода?

– Я боюсь смерти.

Это было правдой, несмотря на то что каждого воина учили принимать смерть как дорогую подругу. Забвение сулит встречу с теми, кого я любила. Но умирать сейчас?! Нет, я пока слишком мало пожила и мало сделала. И не отомстила за брата.

Мы молчали, не сводя друг с друга напряженных взглядов.

– А последнее желание будет?

– А чего бы тебе хотелось, Фардана Ангабельд?

Голос почти заботливый, обманчивый. Как у хищника, завлекающего несчастную жертву. Но дело в том, что жертвой я никогда не была и примерять эту роль не планировала.

– Мне бы хотелось увидеть северный огонь. В последний раз, – я запрокинула голову к небу.

Южанин переложил нож из одной руки в другую и задумчиво глянул вверх. На миг показалось, что и он тянет время. Я сразу одернула себя. Не надо надеяться, враг не станет меня жалеть. Он явился сюда с четкой целью – забрать мою жизнь, провести кровавый ритуал. Зачем? Остается только гадать.

– Он и правда настолько прекрасен, как о нем говорят?

Враг смотрел на меня и ждал ответа. За его плечом танцевали языки пламени, и рыжие отблески скользили по его нагруднику, рисовали на лице причудливые тени.

– А ты ни разу не видел?

Он мотнул головой и нахмурился, о чем‑то задумавшись. После решительно шагнул ко мне.

– Довольно болтовни! Северного огня сегодня не будет, небо в облаках.

– Ты обещал желание, – напомнила я, не собираясь сдаваться.

– Не стоило верить словам врага.

Глава 2

Фардана

Сволочь.

Он был слишком близко. От злости, от мыслей о Рооне и родном доме, о родителях и брате ко мне вернулись силы. Хлестнули огненным бичом, и я бросилась на южанина, перехватывая его руку своей, а другой целя в глаза.

Он не ожидал от меня такого напора, а земля под нами была каменистой. Его нога попала в одну из трещин – мы полетели прямо на землю. Локоть я разбила о каменные плиты, щеку прикусила до крови, но успела добраться до кинжала.

Замах – он перехватил руку, стискивая запястье. Впечатывая кисть в крошево из льда и острых мелких камешков, нависая сверху и придавливая собой. Я всегда была сильной и гибкой, но он оказался много сильней и тяжелей.

– Похвальное желание жить, княжна.

– Чтоб тебе сдохнуть!

– Надо было сразу прервать твои жалкие попытки меня соблазнить, – прошипел, опасно щурясь. – У тебя во взгляде было столько злости…

Южный гад резко замолчал и вскинул голову. Сначала я не поняла, что случилось. Удивленно смотрела, как глаза его расширяются от чистого, ничем не прикрытого изумления, и ловила себя на совершенно лишней мысли – у этого паршивца ресницы длинные, как у девушки. Даже завидно.

Мой враг смотрел в синее ночное небо, кажется, совсем забыв про меня. Лицо преобразилось, губы дрогнули, словно он увидел нечто поразительное. То, что потрясло до глубины души. Чувства, охватившие южанина, были столь мощными, что передались и мне – тело охватил трепет, превратил его в одно пульсирующее сердце.

И тогда я тоже посмотрела наверх… И едва не расплакалась от облегчения. Северный огонь, первый в этом году, все‑таки пришел.

Тучи расступились, услышав мой зов. Сине‑зеленые языки, как крылья гигантской бабочки, трепетали над нашими головами, и казалось, это колышется дивное покрывало на ветру. Волны извивались и расчерчивали небо, убегая за горизонт и вновь накатывая – еще сильнее, быстрее, яростней. То превращаясь в эфемерных лисиц с серебристыми хвостами, то в убегающих от волчьей стаи оленей. Розовые искры летели из‑под призрачных копыт, золотые рога вспарывали бока ленивых туч, играя, чаруя, зовя к себе.

Волшебное действо очень быстро захватило небо от края до края, разлилось радужной пылью. А с неба неторопливо падал, кружась, белый пух.

Северный огонь был прекрасен. Я видела его сотни раз, поэтому сейчас смотрела только на врага, в чьих зрачках плясали сине‑зеленые всполохи. Каждый, кто видел сияние в первый раз, застывал, пораженный его красотой и величием, удивленный чувством внутреннего очищения. Кто‑то падал на колени и начинал молиться, думая, что сейчас на землю спустятся боги. Кто‑то рыдал, как дитя.

А о чем думаешь ты, мой несостоявшийся убийца?

Хотела бы я знать. Забыла даже про холод и неудобства, про нож в пальцах, про ослабевшую хватку на запястье. Про силу, вливавшуюся в меня равномерным потоком – от нее в груди зародилось зернышко тепла, запульсировало, разгоняя по венам кровь. Магические жилы, слишком долго спавшие, оживали и раскрывались, вбирая в себя как можно больше силы северного огня.

Я сливалась с родной стихией, это чувство ничем не заменишь. Испокон веков род Ангабельдов владел магией Холода. Она переходила к первенцу и дарила возможность использовать силу льда, снега и северного огня. Но однажды у главы рода родились близнецы, и силы разделились. С тех пор прошло несколько столетий, но разбитую магию Холода так и не удалось собрать воедино. Мы с Гилбаром тоже были близнецами, ему достались силы льда, мне – северного огня. А мой жених владел даром снега. Родители надеялись, что наш с ним ребенок совместит в себе все три осколка. Особенно после того, как умер мой близнец, и лед остался без хозяина.

Несложно догадаться, что магия северного огня была самой капризной, и силы приходили лишь в те моменты, когда небо сияло. С раннего детства это казалось мне огромной несправедливостью! Улвис и Гилбар использовали свои дары когда угодно, еще и не гнушались поддразнивать меня.

«Ты же все равно девчонка! – смеялся брат, ероша мне волосы. – Я стану князем Рооны и всегда буду тебя защищать».

Воспоминания были горькими, как пепел. С годами я научилась держать в кулаке эту боль, но иногда она вырывалась из‑под контроля и начинала ломать меня.

– Это и есть северный огонь? – южанин оторвался от пылающего неба и посмотрел на меня. Снежинки дрожали на его ресницах, не спеша таять.

Я кивнула, улыбнувшись краешком губ.