Доктора вызывали?, или Трудовые будни попаданки

– Спасибо за помощь, тетушка Марта. Не забуду вашу доброту.

Женщина расплылась в улыбке.

– Похвальное желание работать, а то современная молодежь только ищет, где бы потеплее устроиться и ничего не делать.

Как знакомо! Сколько бы лет ни прошло, старшее поколение всегда будет ругать невоспитанную и ленивую молодежь.

– Может, все-таки пирожное?

Я вежливо отказалась, сказав, что мы не голодны. Ведь в том, что проворонила кошелек, я так и не призналась, не хотелось давить на жалость. Еще раз поблагодарив хозяйку «Хрустящей корочки», мы с Ликом покинули заведение.

– Интересно, где этого бродягу носит? – я огляделась по сторонам в поисках Уголька.

А сама пыталась понять, что помню из истории медицины и организации больниц и госпиталей в прошлых столетиях. Конечно, не стоит сравнивать два совершенно разных мира, но свой можно взять, как ориентир, и в случае чего предложить главному лекарю несколько интересных решений.

Да, задерживаться здесь долго я не могу, зловредная печать покоя не даст, но это очередной шанс узнать о новом мире и состоянии местной медицины. Уверена, я смогу оказаться полезной, главное, чтобы мне поверили и восприняли всерьез.

Пока я мечтала и строила планы, Лик внезапно наклонился и с торжествующим видом вскинул вверх руку.

– Аннис, погляди, как нам повезло! Ты свой кошелек потеряла, зато я другой нашел!

Парнишка сиял радостной улыбкой, вертя в пальцах потертый кожаный мешочек. Меня сразу охватило тревожное предчувствие, я хотела цыкнуть на Лика и заставить выбросить находку, но не успела. Из толпы на него вихрем налетел незнакомец и схватил за ухо.

– Ах ты, карманник! Там было двадцать серебряных монет, если хоть одной не досчитаюсь, ухо отрежу! И пальцы тоже!

Судя по потрепанному виду, запаху и лицу с отпечатком недавних возлияний, таких денег у этого человека отродясь не водилось. В нашем мире тоже существовало немало мошенников, которые нарочно подбрасывали кошельки, а потом требовали деньги, которых там не было. Выбирали жертв попроще, брали агрессией и напором, и некоторые попадали очень крупно.

Пока народ не успел взволноваться, стараясь не привлекать к нам лишних взглядов, я перехватила смуглую жилистую руку и стиснула запястье изо всех сил. Пальцы разжались, и мужик выпустил испуганного Лика. Сама не знаю, откуда во мне взялось столько злости, от нее перехватило дыхание и потемнело в глазах.

– А ты… – заикнулся рыночный жулик.

– Он ничего не брал, – прошипела я, глядя в темные и хитрые глаза. – Извинись, ты сам уронил свой кошель.

Гнев все не утихал, рука, казалось, покрылась огнем до самого плеча. Несколько секунд шла борьба взглядов, а потом мужик ошалело моргнул.

– Эээ… – выдавил, а к нам тем временем подступили два крепких парня.

– Что здесь случилось? – спросил меня тот, что постарше.

– Этот нейт обвинил моего брата в воровстве, – стиснув напоследок запястье и оставив на нем отпечатки ногтей, я отбросила чужую руку и вытерла ладонь о юбку.

– Извините, я сам его потерял, – безэмоционально произнес мошенник.

– Вот именно, – я обняла Лика за плечи и потащила прочь.

Ноги плохо слушались, внутри все тряслось и дрожало, а сердце билось часто-часто.

– Аннис, что это было? Как ты это сделала? – Лик перевел на меня испуганный взгляд, и только тогда я поняла, что случилось.

Этот прожженный плут меня послушал. Не стал голосить, что я вру, не стал отпираться, он просто взял и… согласился. Отойдя в тень между двумя домами, я прислонилась спиной к стене и перевела дух.

– Даже я испугался тебя, – Лик коснулся моего лба. – Ты такая бледная. И холодная…

– Я не знаю.

Казалось, что солнце светит слишком ярко, даже слезы на глазах выступили. А рука все не прекращала болеть. Развернув ладонь, я взглянула на печать: она как будто побледнела. Почесала краешек узора ногтем – крошечный завиток стерся в пыль, словно был нанесен сухой краской.

– Кажется, это магия, – шепотом произнес парнишка. – Но тебя же ограничили?

Сама не понимаю. Печать бракованная? Если это действительно магия, то сейчас она спасла нас от неприятностей. Но наверняка есть и другая сторона, опасная, о которой я ничего не знаю. И да, я не могу все это контролировать.

– Знаешь, с такими талантами ты можешь сама забрать кошелек у кого угодно, – продолжать шептать Лик.

Я вспомнила прошлые случаи пробуждения печати, тогда взгляды тех, кого я пыталась в чем-то убедить, что-то внушить, на краткий миг становились такими же стеклянными, как у мошенника.

– Я никогда так не сделаю.

– Знаю, Аннис.

Вся эта магия пугает и дарит лишь иллюзию собственной силы. А если я успею натворить бед и кому-то навредить? И где Уголек бродит, когда он нужен?! Пока что у меня нет выбора, хочешь не хочешь, надо лучше следить за собой, раз печать плохо удерживает дар.

Это была минута слабости, когда я, как и в первый день, ужасно захотела домой, где все просто и ясно. Но потом посмотрела на мальчика, доверяющего мне всецело, и ощутила, как сжатая пружина в груди расслабляется, а сердце бьется ровнее. В конце концов, нам надо наведаться в госпиталь и решить, где переночевать.

Медленно выдохнув, я притянула удивленного Лика к себе, обняла его, и постояла так минуту. О ногу что-то потерлось. А вот и кот блудный вернулся!

«Подселенка в чужое тело опять опять магией балуется, хотя ей это запрещено, мрряуу?» – раздался ехидный голос в моей голове.

Было не до шуток, поэтому я подхватила тяжелого объевшегося Уголька, который сразу издал протестующий мяв, и потрепала его по загривку.

«Попробуй еще раз сбеги, морда усатая! Ты у меня в долгу, сейчас будешь все объяснять!»

«Ладно-ладно, не надо меня тискать, я же только поел!» – возмутился котофей.

Мы двинулись по улице. Я дала Лику задание работать навигатором, спрашивая у прохожих направление, и мальчик с радостью бросился исполнять.

«Вкусные сосисочки были, да? А теперь скажи на милость, что со мной происходит? Почему моя магия странно влияет на людей?»

«Потому что это магия», – лениво протянул Уголек, а я обошла глубокую лужу на дороге.

«Логично. Только ничего не понятно. Почему тот человек повторил мои слова?»

Фамильяр вздохнул, будто на его плечах лежала вся тяжесть этого мира. Наверное, он уже на пенсию хотел, отдохнуть от всяких магических делишек, а тут ему на голову свалилась попаданка и чего-то требует.

«Возможно, ты владеешь какой-то разновидностью ментальной магии, она позволяет влезать в чужую голову и подчинять своей воле».

Вдоль спины пронесся холодок, и я крепче сжала пушистую тушку.

«Но следователь поставил мне специальную печать, которая ее ограничивает. Почему так происходит?»

«Здесь только два варианта: либо печать слишком слаба, либо магия слишком сильна».

Слишком сильна? Я задумалась и едва не налетела на прохожего, Лик взглянул удивленно, но ничего не сказал. Мы отходили все дальше от торговых рядов, однако любоваться городскими достопримечательностями не тянуло, мысли были заняты иным.

«Менталисты могут видеть чужие воспоминания, менять их, стирать или создавать подложные. Внушать, манипулировать разумом как чужим, так и своим, – перечислял кот. – Угадывать желания тех, кому недоступна речь. В общем, такие вот пирожки с котятами, дорогая моя Аннис», – закончил Уголек и сощурил глаза.

В голове постепенно начало проясняться.

«Скажи, а были ли целители с ментальным даром?»

«Ментальный дар сам по себе редкий, а в сочетании с целительством тем более. Вроде я слышал о таких магах, наверняка они оставили после себя письменное наследие».

И чтобы изучить их труды, опять-таки надо научиться читать.

– Лик, у меня к тебе новое невероятно ответственное и важное задание, – произнесла я торжественно. – Будешь учить меня грамоте.

– Да из меня такой грамотей! По три ошибки в каждом слове. Зато считать я хорошо умею. Я быстро считал овец в стаде и сразу замечал, если какой-то не хватало, – смеясь, начал мальчик, но, видя мою решимость, посерьезнел и кивнул. – Хорошо. Я расскажу все, что знаю сам.

Получается, если я смогу проникать в голову, это позволит общаться с маленькими детьми, которые не умеют разговаривать и не могут сказать, что у них болит. Или понимать немых. Этот вид магии открывает поистине огромные возможности и, если связать их с целительством…

«Интересно, меня не накажут за то, что я немного сломала печать?» – взгляд упал на подпорченный рисунок на ладони.

Толстое пузо Уголька задергалось – он беззастенчиво хихикал!

«Да ладно! Самое страшное – сведешь кого-то с ума своим вмешательством в голову. Ну отсидишь в темнице срок, потом выйдешь и опять за старое. Ты молодая еще, неопытная. С кем не бывает?»

«Спасибо, обнадежил!»

Да уж, на каждом шагу приключения! Зато смогу писать пособия по выживанию для попаданок в иные миры.

Все так же властно прижимая к себе тяжеленного Уголька, который вздумал, зараза, еще и мурчать, я под руководством Лика добралась до Зеленой улицы. Тут и правда было зелено: вдоль дороги тянулась живая изгородь, разбавленная свечками хвойных деревьев. Дома жались друг к другу, как замерзшие воробьи, куда-то спешил разносчик газет в кепке набекрень, а у крыльца нищий горланил песню, собирая подаяние.

– Нужно будет разузнать, сколько стоит проезд до Флейвинга.

– Я сбегаю на почтовую станцию, не переживай, Аннис. Но что будет, когда мы явимся в столицу? – спросил Лик тревожно и посмотрел на меня серьезными карими глазами. – Вдруг скажут, что простолюдин не должен владеть магией? Вдруг меня… – он сглотнул ком в горле, – лишат ее навсегда?

Я помнила, с каким восторгом парнишка рассказывал о магах, он втайне мечтал стать одним из них. И, когда мечта оказалась так близко, Лик просто испугался.

Я помотала головой.

– Не бойся, что-нибудь придумаем. В конце концов, за несколько лет можно насобирать денег на твою учебу в академии.

Лик глянул на меня со снисхождением, как на мечтательницу, которая ничего не знает о реальной жизни. На самом деле я даже приблизительно не знала, сколько будет стоить такая учеба.

– Как говорится, попытка не пытка, руки опускать нельзя, даже если хочется. Ты способный и умный мальчик, они глянут на тебя и сразу скажут: «Берем!»

Я говорила так эмоционально и весело, что Лик волей-неволей заулыбался. Он успел хлебнуть горя за свою пока еще недолгую жизнь, и я искренне желала ему счастья.

– Главное, чтобы нас не разлучили. Остальное переживу, – заверил он. – Представимся дальними родственниками, если спросят.

В конце улицы мы, наконец, отыскали госпиталь Благой Алоры. Здание было двухэтажным и старым, проржавевшие ворота болтались на одной петле, и встречал нас лишь сонный дворник.

– Вы куда? – прокаркал старик и заспешил к нам, сжимая древко метлы. Остановившись, придирчиво осмотрел Лика. – Мальчику нужно лечение? Что-то не похож он на больного, вон румянец во всю щеку.

– Я хотела…

Меня прервал Лик. Он схватился за живот и демонстративно закашлялся, вынудив беднягу-дворника округлить глаза и резво отскочить.

– Нечего на меня кхекать! Быстро проходите, вон дверь! – махнул рукой и затрусил прочь, боязливо оборачиваясь.

– За такие фокусы можно было и метлой отхватить, – предупредила я хихикающего мальчугана.

– Ну прости… а ты видела его глаза? – весьма довольный собой, Лик потянул меня к крыльцу.

– Какой же ты еще ребенок, – вздохнув, я последовала за ним.

Уголька пришлось оставить на улице, но пушистый разбойник не расстроился – побежал охотиться на птиц.

Внутри дежурила апатичная пожилая женщина в белом чепце и переднике.

– Мне нужна работа на время, – сообщила я после приветствия. – Могу я переговорить с главным лекарем или его секретарем?

– Да, потому что я здесь ничего не решаю, милочка, – она мазнула по мне взглядом. – Главный сейчас отсутствует, но секретарь на месте. Я проведу.

Мы пошли по коридору, пропитанному ароматами болезни и лекарственных настоек. Из приоткрытых дверей палат неслись то детский плач, то кашель. Женщины, похожие на нашу провожатую, сновали туда-сюда. Их одеяние напоминало форму сестер милосердия из прошлых столетий.

– Рабочие руки нам всегда нужны. Здесь по большей части внебрачные детишки и отказники. Сами понимаете, мало кто хочет иметь с ними дело, – сказала женщина, поводя плечами.

И ее усталый печальный тон, и окружающая обстановка заставили сердце сжаться. Нас всегда учили отгораживаться от чужих бед, сохранять беспристрастность и холодный рассудок, но, имея дело с маленькими пациентами, я не могла не сострадать им.

Наконец мы остановились у одной из похожих друг на друга дверей. Провожатая вошла первой, сухо сообщила о посетительнице и так же быстро оставила нас наедине с секретарем.

– День добрый, – он усмехнулся и поправил густые черные усы. – Зачем пожаловали?

На вид этому человеку было лет сорок, глубоко посаженные глаза смотрели пытливо, а пальцы барабанили по заваленному бумагами столу. Я испытала невольную робость, никогда не умела наглеть и открывать двери с пинка, предпочитая всегда сдержанную вежливость. Но в этом мире придется стать жестче, ведь наглость – второе счастье!

– Меня к вам направила Марта, – начала твердо. – Ваша сестра сказала, что в госпитале можно найти работу на несколько дней, дольше задерживаться, увы, не могу. Я имею опыт по уходу за детьми и их лечению, к делу подхожу добросовестно.

Жаль, не могу подтвердить это никакими документами, только практикой.

Секретарь удивился.

– Неужели? Какая ты деловая, милочка. У нас тут не рынок, а госпиталь. Набегами работать не получится.

– Да вы знаете, она мне жизнь спасла! – Лик вышел вперед, не успела я моргнуть. – Когда я утонул, она вдохнула в меня воздух, вода вышла, и я очнулся. А еще она – магичка!

Ну, после такой мощной рекламной кампании меня просто обязаны взять. Мужчина слушал, приподняв бровь. К концу пылкой речи моего маленького спутника насмешливая улыбка сползла с губ секретаря.

– Это правда? Вы магичка?

Вот, уже и уважения в голосе добавилось. Вздохнув, я рассказала все, как есть: и про печать, и про академию, и про кражу кошелька.

– Сейчас для лечения я не использую магию, но обучение в планах. Пока работаю по старинке, своими руками.

Несколько томительно долгих секунд мой собеседник потирал подбородок, раздумывая. Пальцы не прекращали отстукивать ритм по столешнице.

– Повезло, что вас направила моя дорогая Марта, обычно мы не берем людей без рекомендаций. Зовите меня нейт Ловис. Я отведу вас к нейре Бовилл, она у нас заправляет всем женским коллективом. Она посмотрит на ваши умения и доложит, стоит ли вас брать. Конечно, оставлять работника на несколько дней очень странно, однако я понимаю вашу ситуацию. Было время, когда мне самому приходилось туго, – тут взгляд его снова упал на Лика. – А кто этот мальчик?

– Это мой братец. Мы вместе, – я положила руку ему на плечо.

– Прекрасно, для него тоже найдется легкая, но важная работа. У нас со вчерашнего дня некому выносить горшки.

Судя по обреченному выражению лица, Лика совсем не прельщала такая перспектива, но ради меня он был готов снести и тяжкий труд санитара.

– К работе нужно приступить сегодня. Платим мы немного, госпиталь не располагает большими средствами. Но проезд в почтовых каретах по карману даже беднякам, вам должно хватить до столицы. Прежде у нас не было ни одного мага, и заполучить его – большая удача. Если сработаемся, после вы можете вернуться в Фонвилль, оформить членство в гильдии, получить документ и официально устроиться в госпиталь Благой Алоры.

Я мысленно застонала. Похоже, в любом из миров без бумажки ты… это самое. Но ничего, я пережила первые дни, значит, не все так плохо. Прорвемся!