Доктора вызывали?, или Трудовые будни попаданки

Глава 10. Сложный выбор

Я ожидала застать своего маленького спутника в дурном настроении, ведь обычно мытье горшков никого не радует. Но Лик, напротив, сиял, словно медный пятак. Когда мы остались одни в комнате отдыха, он рассказал о своих опытах с открывшимся водным даром.

– Представляешь, мне даже не пришлось трогать это руками! – возбужденно шептал он.

Глаза мальчишки блестели от радости.

– Тебе нужно быть осторожным. Магия – это не шутки.

Несмотря на заверения в том, что он был аккуратен, я не переставала тревожиться. Вдруг натворит что-то ужасное? Лик, как и я, совершенно неопытен в колдовстве. Но парнишка с самодовольным видом развалился на кушетке и мечтательно уставился в потолок.

– Вот стану великим магом, заработаю много денег и куплю нам дом в столице.

Но я не дала ему долго предаваться фантазиям, заставила читать инструкцию к местному пенициллину. Читал он долго и по слогам, но все же осилил. В ней, естественно, не было указано, из чего сделан препарат, как его получали, написали лишь дозировку в зависимости от веса больного, краткие показания и способ разведения. По правде говоря, я бы не рискнула в ближайшее время испытать это средство на ком-то из своих пациентов, нужно было больше информации. Слепых экспериментов я боялась, как огня.

После, несмотря на усталость, попросила Лика объяснить пять букв и звуков, которые они дают. В местном алфавите всего двадцать четыре буквы, а то, что я понимаю чужую речь и могу без труда говорить на этом языке, вселяло надежду выучить грамоту в короткий срок.

Засыпала я в приподнятом расположении духа, все проблемы казались решаемыми, надо лишь приложить больше усилий и настойчивости. Ночь прошла спокойно, но никто мне не сказал, что завтра предстоит окунуться в настоящий ад.

***

Рано утром, позавтракав в столовой жидкой кашей с кусочком хлеба, я встретилась с нейрой Бовилл у дверей палаты для самых маленьких.

– Сегодня все как обычно, – начала командовать благая сестра. – Давай начнем вместе, а потом продолжишь одна, мне надо бежать по делам, – и хитро сверкнула глазами.

– Конечно, как скажете.

Невольно вспомнилось, как на практике в больнице доктора говорили студентам: «Ну вы, ребята, печатайте истории болезни, а мы пойдем обедать». Так и нейра Бовилл нашла, на кого скинуть скучные хлопоты. Мне показалось, она даже рада моему появлению. Вчера я успела убедиться, что рабочих рук в госпитале действительно не хватает, а немногочисленные благие сестры выглядят измученными тяжелой работой.

– Главный лекарь уже на месте? – спросила, не теряя надежды встретиться с этим человеком.

Детям нужно скорректировать лечение и попросить выписать рыбий жир.

Бовилл кивнула и принялась раздевать рыжую девятимесячную девчушку. Та попыталась ухватить ее за нос, а когда это не удалось, захныкала.

– Да, пришел утром. Но сейчас он занят, поэтому не стоит лезть к нему с непрошеными советами, – осадила меня сурово, а потом обратилась к малышке: – Что-то ты горячая, запарилась, что ли? И потница, похоже, высыпала.

– Где?

Я приблизилась и склонилась над малышкой, провела пальцами по коже.

– Ну-ка, милая, покажись…

Меня прошиб холодный пот. Или я вчера не заметила первых признаков, или они появились только ночью? Кожа девочки действительно была горячей, а мелкую сыпь на щечках издалека можно было спутать с ярким румянцем. Сыпь покрывала и шею, грудь и бока, сгущаясь в локтевых и паховых сгибах. Причем ее не было в области носогубного треугольника.

Бовилл вместе со мной внимательно осматривала пациентку.

– Ох, боги! Только не говорите мне, что это краснуха! – взмолилась она, хватаясь за свою необъятную грудь.

– Да нет, это не она. Это…

– Так, я за главным лекарем, нейтом Кварлом! – Бовилл поболтала руками в тазу с мыльной водой, наспех вытерла передником. – А ты жди здесь. Запомни, ни слова поперек! – и вылетела прочь.

Пока благой сестры не было, я осмотрела остальных, тщательно моя руки после каждого. Подобные признаки были еще у девятерых. У кого-то они оказались выражены больше, у кого-то меньше. От бессильной злости хотелось выругаться, но я сдержалась. Только скарлатины не хватало! Заболевание, которое успешно лечили в нашем мире, в прошлые века уносило множество жизней, особенно если учесть дурные условия.

Детские инфекции очень заразны, если заболеет один, с большой вероятностью заболеют и остальные. А их всех держат в одном помещении! Двадцать человек! Они уже давно проконтактировали друг с другом, остальное – дело нескольких дней. А тот несчастный мальчик с рахитом снова плакал и тянул ко мне ручки.

В палату вошел мужчина с густыми тронутыми сединой усами и короткой бородкой, в строгой черной форме и с чемоданом под мышкой.

– О, Бовилл, у тебя новая помощница? – мазнул по мне взглядом. – Повезло. И что тут у вас? Показывайте.

– Я нашла одинаковые признаки у половины детей, нейт Кварл, – сказала, но тот пропустил мои слова мимо ушей, словно я была пустым местом.

Он считал частый пульс, давил на участки сыпи стеклянным шпателем, недовольно хмурясь, осматривал горло и миндалины маленьких пациентов.

– Точно, нейра Бовилл. Это краснуха, – заключил лекарь и покачал головой, будто вынося приговор.

В нашем мире тоже долгое время скарлатина считалась одной из форм краснухи, а не отдельным заболеванием. Скорее всего, здесь будет так же.

– Простите, но это не краснуха, – я рискнула вставить слово и встретила удивленный взгляд главного лекаря.

– Вы будете со мной спорить? – спросил он, не веря своим ушам. – Вы? Ваше дело исполнять предписания, а не ставить диагнозы, дорогая.

– Я уже с таким сталкивалась, когда помогала своему наставнику, одному опытному…

Нейт Кварл не дал мне договорить. А на что я надеялась? Никто не станет слушать девчонку, взявшуюся непонятно откуда.

– Больным давать много пить, по три капли жаропонижающего, если набухнут лимфатические узлы, смазывать ртутной мазью.

– Узлы лучше не трогать, – снова возразила я, рискуя быть выгнанной взашей. – Иначе может начаться сепсис.

Я пыталась говорить медленно, не сводя с него взгляда. Обращалась к магии, спящей внутри, и надеялась, что у меня все получится. Я просто обязана его убедить!

Кварл удивленно вскинул бровь.

– А что вы предлагаете, милочка? Оставить все как есть и потом вскрывать? Гноекровие, так или иначе, возникает у половины. С этим ничего не поделаешь. Вам еще учиться и учиться. Прежде у нас не было таких строптивых помощниц, правда, Бовилл?

Та с готовностью закивала, посылая глазами знаки заткнуться и не отсвечивать.

Лекаря убедить не удалось, здесь я пока бессильна. Уголек говорил, что слабые ментальные маги могут влиять лишь на людей со слабой волей, а нейт Кварл не выглядел внушаемым и ведомым. Что ж, я не оставлю попыток с ним побороться, даже если придется снова потревожить печать.

– Но ведь есть пенициллин! Ну хотя бы лошадиная сыворотка…

Ей лечили до открытия антибиотиков, и даже успешно. Я надеялась, что, может, в этом мире ее тоже открыли?

Если сначала я видела в глазах нейта Кварла легкую насмешку, то теперь в них отразились раздражение и злость. Он захлопнул свой чемодан, скрестил руки на груди и принялся меня отчитывать:

– В последние годы лекари и ученые как только не изгаляются над пациентами! Каждый день появляются новые лекарства, вон с месяц назад в гильдии испытывали новое обезболивающее, и знаете что? У больного случился разрыв сердца прямо на операционном столе! – По тону и лицу его было видно, что я наступила на больную мозоль, так он фонтанировал эмоциями. – Умные лекари предпочитают использовать методы, проверенные десятилетиями. А этот пенициллин выпустили совсем недавно, его «отец» – чокнутый ученый Сальвадор Эйле, выскочка с непомерными амбициями. Я ему не доверяю, к тому же пенициллин слишком дорого стоит! Так что обильное питье и ртутная мазь – лучшие лекарства! И еще никто из детей не должен покидать этих стен, не хватало мне заразу по госпиталю растащить. И сами потом помоетесь, когда закончите работу.

С этими словами главный лекарь гордо покинул палату.

– Слышала указания нейта Кварла, Аннис? – спросила нейра Бовилл и для убедительности погрозила пальцем. – Надо выполнить их в точности, а я проконтролирую. Мне показалось, у тебя голова на месте. Так что помни, ответственность за жизни этих детишек лежит на тебе! Если что учудишь, нас выгонят вместе, а я пока не планирую терять работу.

Я согласно кивнула. И решила: буду делать только то, что считаю нужным.

Когда-то я читала книгу врача и писателя Вересаева о начале его нелегкого пути в медицину. В память врезался эпизод, где он, совсем еще зеленый и неопытный, лечил больного скарлатиной мальчика. Он не знал, что втирание в лимфоузлы ртутной мази приведет к распространению инфекции по всему телу с током лимфы, гнойные очаги вспыхнут во всех органах и это окончательно добьет пациента.

Поэтому плевать на Кварла и на мнение нейры Бовилл, главное – спасти детей.

Вместе с лекарствами благая сестра притащила ящик с баночками для анализов и устаревший аналог градусника – его здесь называли термоскопом. С величайшим трепетом, будто несла по меньшей мере королевский скипетр, она вручила мне деревянную шкатулку со стеклянной трубочкой внутри. По форме та напоминала толстую шариковую ручку, один конец которой закрывал латунный колпачок, а в другом собиралось серебристое вещество, так похожее на ртуть. Снаружи была нанесена шкала с делениями.

– Смотри не разбей новейшее изобретение! – велела Бовилл строго. – Термоскоп один на весь госпиталь, нейт Кварл заказал аж из столицы. Небось ни разу таких не видела?

Я покачала головой, рассматривая инструмент. Не лишним было бы узнать, как он работает, и нейра, подобрев, все показала и рассказала на примере одного крикливого мальчугана. В принципе, термоскоп работал так же, как и привычный мне термометр. Прогресс этот мир не обошел, но меня удивляло, как магия и почти современные изобретения могут так тесно соседствовать с невежеством?

– А что внутри?

– Ртуть! – Бовилл сделала страшные глаза. – Это не то, что по старинке – ладошкой. Наш Кварл не дурак, делает для госпиталя все, что может. Так что зря ты с ним спорила. Он мужик хороший, хоть и жестким иногда бывает. Но ты давай работай, Аннис. Я тебе позже помогу, у меня другие дела. И поясница опять разболелась, – поморщилась сестра и даже застонала для достоверности.

Я не могла отлучиться от детей ни на минуту. Молчаливая девушка моего возраста принесла кастрюлю с яблочным компотом, и я поила им детей. Со всех сторон доносился плач, кто-то пытался вылезти из кроватки, чтобы поползать по холодному каменному полу, я развлекала их деревянными игрушками, бегая туда-сюда. Кто-то вяло лежал и не обращал на меня внимания, только хныкал или постанывал.

Я подавляла порывы расплакаться от жалости к детям и от собственного бессилия. Сейчас эмоции только мешают, нужно сосредоточиться лишь на деле. Но как оставаться холодной, когда на тебя смотрят заплаканные детские глаза, когда температура стремительно растет то у одного, то у другого? Они так доверчиво прижимались ко мне, так обнимали за шею, что волей-неволей проскакивали мысли: «А каково иметь собственного ребенка? Не спать ночами и видеть, как он страдает?»

Местное жаропонижающее пахло травами и помогало немного, но сбить высокую температуру получалось не до конца. Чтобы облегчить боль, я носила малышей по очереди на руках, потихоньку используя магию. С каждым разом это становилось все тяжелее, из меня как будто по капле уходили жизненные силы. Ладонь я почти не чувствовала, болезненное покалывание сменилось онемением, а узор печати еще сильнее побледнел.

Что я скажу в академии? Впрочем, сейчас это не важно.

Интересно было бы изучить труды лекарей-менталистов. Если они могут воздействовать на мозг, то психические заболевания они тоже могут исцелять? Или только боль блокируют? Одни вопросы без ответов! Как же не хватает какого-нибудь заклинания или, на худой конец, волшебной палочки, чтобы разом всех вылечить. Не знаю как, но я буду биться за то, чтобы эти маги меня обучили. Не хочу снова чувствовать беспомощность, имея магический дар.

Позже нейра Бовилл принесла детям поесть, захватила и для меня миску жидкого супа с морковкой и кусочком куриного мяса. Ох, это блюдо показалось мне поистине кулинарным шедевром, я выпила его одним махом, даже не садясь, пока благая сестра кормила самых маленьких молоком из рожков. А потом затолкала в рот целый кусок черного хлеба.

– Фы не говорили с глафным лекарем по пофоду рыбьего жира? – спрашивая, я продолжала жевать.

Боже мой, я готова была и слона проглотить!

– Сейчас не до этого, – отмахнулась Бовилл.

И хлопнула меня широкой ладонью по спине, да так, что я чуть не подавилась.

– Худая ты, кожа да кости! – в голосе послышалось сочувствие. – Пойди отдохни, я тебе кого-нибудь на смену пришлю.

Но я покачала головой.

– Не надо, я хорошо себя чувствую. Останусь здесь.

Заодно прослежу, чтобы малышей не напичкали никакой средневековой гадостью.

– Ладно, сердобольная ты наша, – и благая сестра принялась ворковать над малышкой.

При общении с детьми женщина расцветала и становилась чуть добрее, на них она не кричала, хотя на подчиненных срывалась будь здоров. Время от времени я слышала в коридоре ее громкие выкрики.

Едва я осталась одна и присела на табурет, потому что ноги подгибались, как рядом мелькнула черная тень.

– Ты где ходишь? – спросила Уголька, который как ни в чем не бывало взирал на меня глазами-плошками.

– Я свободный кот и гуляю там, где вздумается, – ответил котяра и принялся вылизывать лапу. – Главный лекарь хранит у себя в кабинете очень вкусную колбасу, мрряуу. Хочешь, и тебе кусочек отщипну? Или ты предпочитаешь мышей?

Меня порой шокировала наглость и беспардонность этой усатой морды.

– Тебя опыт с сосисками ничему не научил? Посмотри на себя, пузо скоро треснет!

– Ничего подобного. Я магический зверь, и для подкрепления сил мне нужно много пищи. К тому же кошки любят котов в теле. Кстати! Ты ведь уже в курсе, что использование магии сжигает много ресурсов?

– Конечно в курсе, ты ведь так вовремя мне об этом сказал, – цокнула я и покачала головой. – Теперь понятно, отчего мне так плохо.

– Больше ешь и больше отдыхай. Моя прежняя хозяйка прекрасно это знала и была очень сочной женщиной.

– Кем она была? Что с ней стало?

Ужасно захотелось выведать еще хоть что-то у вредного кота. Уголек лениво зевнул и потянулся, вздыбив хвост.

– Магичкой была, кем же еще? Правда, померла от старости.

Он деловито обошел палату, остановился у кроватки с маленькой девочкой, ловко запрыгнул внутрь и устроился у нее в ногах.

– Эй, ты чего…

– Ну что за люди? Никакой благодарности, – притворно вздохнул он. – Кошки, вообще-то, снимают боль.

– Ну что ж, надеюсь, терапия кошатинкой поможет, – пробормотала я, но кот услышал и захихикал.

Мое непростое дежурство продолжалось. К вечеру еще у четверых появилась сыпь и поднялась температура, в том числе и у малыша с рахитом. Я бегала целый день, и нейра Бовилл отправила мне на помощь освободившегося Лика.

– Надеюсь, ты переболел этой заразой, – сказала, едва мальчик вошел в палату.

Он самоуверенно улыбнулся.

– Я переболел всеми видами сыпи! Однажды такие пузыри были, что все думали – умру. Но я выжил им на зло. А правда говорят, что детскими болячками повторно не заражаются?

Я кивнула, надеясь, что в этом мире нет никаких особенностей иммунитета, и Лик вне опасности. Как и я, унаследовавшая чужое тело. Все-таки мне ничего не известно о прошлом бывшей владелицы, как и о том, что с ней стало.

С Ликом я обрела не только дополнительные руки, но и свободные уши. Рассказывала ему о симптомах, объясняла все свои действия, рассказывала о лечении, а парнишка слушал с неподдельным интересом. Возможно, из него вышел бы хороший врач.

Нейт Кварл снова посетил палату, когда на улице стемнело. Справился о самочувствии маленьких пациентов, выслушал мой доклад и для верности осмотрел нескольких детей. Он остановился у кроватки с рахитичным мальчиком и измерил ему температуру.

– У Тилла сильный жар, – Кварл поцокал, вертя в пальцах термоскоп. – Если к утру не пройдет, дело плохо.

Так я и узнала, как зовут этого сироту.

– Слабые дети хуже переносят болезни, а у Тилла еще и рахит. Ему, как и всем остальным, надо давать рыбий жир и хорошо кормить.

Главный лекарь посмотрел на меня с нескрываемым скепсисом.

– Все начинающие лекари всегда подозревают у пациентов самые страшные болезни вместо чего-то вполне банального. Этот малыш просто недоношенный.

Потом забрал пронумерованные баночки с анализами, которые мы собирали всеми правдами и неправдами. Некоторые проверил на цвет, на запах, сказал:

– Сообщите, если заметите в моче кровь или что-то странное. Утром снова зайду.

И ушел.

Это была одна из самых страшных ночей в моей жизни. В мире, отстающем от моего родного на несколько веков, один на один с двумя десятками лихорадящих детей. Тем, у кого симптомы появились раньше всего, стало хуже: жаропонижающее не помогало или имело совсем короткий эффект, пульс на этом фоне частил, дыхание сбивалось. Кто-то не мог спать от боли и жара, я разрывалась на части.

– Бовилл с Кварлом сейчас на операции, другие разошлись по домам, – ворчал Лик.

Он помогал мне чем мог. Поил малышей, обтирал их влажной тканью, носил на руках.

Стоило подумать о лекарстве, что лежало у меня в сумке, как ладони становились мокрыми, а колени подгибались. Как набраться смелости и испытать его? И как не сделать еще хуже?

Но какой выбор? Среди этих детей есть очень тяжелые, это в нашем мире я сталкивалась с легкими формами скарлатины, когда можно было обойтись и симптоматическим лечением. Ну не дожидаться же, в конце концов…

У меня не хватило смелости додумать страшную мысль. Я не сразу заметила, как подошел обеспокоенный Лик.

– Аннис! – мальчик пытался меня дозваться. – Что такое? Что с тобой?

Я улыбнулась через силу и погладила его по непослушным вихрам.

– Найди в моих вещах пенициллин, который мы купили в аптеке. Только никому не говори.

Лик нахмурился, но выполнил поручение без лишних вопросов. Сбегал и вернулся с заветной склянкой, передал ее мне с ловкостью бывалого контрабандиста.

– Извини, если скажу что-то не то, – начал вдруг, опустив глаза, – но я чего-то не понимаю. Ты разговариваешь и ведешь себя не так, как знакомые мне деревенские девушки. Речь у тебя слишком правильная и какая-то заумная бывает, как у высокородных. Но при этом ты не умеешь читать и писать. Родители вряд ли отпустили тебя путешествовать по Рэнвиллю в одиночку, так, может, ты… – он понизил голос до шепота, – …сбежала?

– Сбежала? – оторопело переспросила я.

На самом деле я ожидала совсем других вопросов, мальчику удалось меня шокировать.

– Из-под венца! – выдал он таким тоном, будто разгадал мою самую страшную тайну. – Я случайно увидел край белого платья у тебя в мешке, когда искал лекарство. А белое у нас носят либо невесты, либо покойницы.

У меня аж сердце оборвалось. Вот гадство! Надо было сразу выбросить этот наряд.

– Не бойся, я никому не скажу. Я – могила, – он сделал вид, что завязывает рот на шнурок, а у меня дернулся глаз от похоронной тематики.

– Когда придет время, все расскажу, Лик, – я наклонилась над кроваткой с проснувшимся малышом. – А теперь иди спать.

– Я лучше с тобой побуду. Ты еле на ногах держишься, – пробубнил он.

– А как ты завтра мне помогать будешь, если не поспишь? – спросила строго и указала пальцем на дверь. – Иди давай, отоспись за нас двоих.