Гром и Молния

Глава 14. Я бы выбрала такого, как он

Молния

Однажды я оказалась заперта в осушенном колодце. Стены давили со всех сторон, меня окружала лишь затхлая тьма. В такой обстановке легко сойти с ума, и сейчас ощущения вернулись.

Земля давила, воскрешая то, что хотелось забыть. Страх почуял мою слабость и вырвался из тисков, свернулся ледяной змеей в животе, сдавил щупальцами грудь. Я не хочу снова чувствовать себя слабой и беспомощной девчонкой, которая ничего не может сделать.

Почва расползалась под ногами, сверху сыпались комья земли. Над головой – маленький клочок неба, который все отдалялся. Я не выдержала и обхватила торс Грома, вжимаясь в него со всей силы. Плевать, кто передо мной. Главное, что я не одна в этом темном мешке.

Рука его лежала на моем затылке. Пальцы шевельнулись, путаясь в волосах.

Наше погружение становилось все медленней. Почему? У него заканчиваются силы?

Гром выругался сквозь зубы.

– В чем дело?

Вокруг было так узко, что шевелилась я с трудом. Земля стискивала со всех сторон, прижимая нас друг к другу.

– Я не чувствую нижнего края ловушки. Он слишком глубоко, а магия на исходе. Это пространство высасывает силы быстрее, чем я успеваю их восстанавливать. Придется рискнуть и пробивать ледяным клином прямо здесь.

Я явственно ощутила, насколько хрупка может быть человеческая жизнь и насколько ее легко потерять. Я могу не выбраться отсюда, навсегда останусь в этой ловушке, как и Гром. Какая ирония! Еще недавно мы были друг против друга, а теперь вместе против обстоятельств.

Если каждый будет думать о себе больше, чем о другом – пиши пропало. Надо только вместе, только друг за друга.

– Постойте, возьмите остатки моей силы, – предложила я. – У меня все равно не получится сформировать серьезное заклинание, а вам может пригодиться любая капля.

– Вы владеете техникой передачи магии? – спросил Гром после нескольких мгновений замешательства.

– Конечно. Мой уровень это позволяет. Постойте, я должна…

Согнуть руки получилось с трудом. Каждый вдох давался все тяжелее, голова шла кругом. Я боялась, что потеряю сознание прежде, чем осуществлю задуманное. Но ты тоже не подведи, Гром.

Необходимо положить ладони на грудь над тем местом, где пульсирует магический источник. Я коснулась прохладного металла.

– Госпожа Мирай, мои доспехи и одежда не проводят чужеродную магию, они зачарованы особым образом, – обрадовал он меня.

– Как это не проводят? Вы что, смеетесь? А если снять?

Но я сама понимала, что в этом узком тоннеле не развернешься, на доспехе с десяток ремешков и завязок, а время на исходе.

– Меня восхищает ваша решимость, но давайте я как-нибудь сам? – Гром накрыл мою руку своей, мягко отстраняя.

Но если я что-то решила, то уже не отступлю. Из нашей «молниеносной» троицы я всегда была самой настойчивой.

– Можно просунуть руки под доспех. Помогите мне… сейчас…

Я решительно протиснулась под нижний край панциря и водолазки из какой-то жутко дорогой зачарованной ткани. Пальцы скользнули по животу и, вопреки моим представлениям, кожа Грома оказалась не ледяной, а очень даже горячей. Услышала протяжный выдох сквозь сжатые зубы.

Возможно, в другое время я бы посмеялась над этой бестолковой возней, но сейчас было не до смеха.

– Вы всегда поступаете по-своему? Я ослаблю боковой ремень…

– Главное, не застрять, – прокомментировала я, сгорая от неловкости. – Вдруг разогнуться не смогу?

– Осторожней, госпожа Мирай. Вы можете потерять сознание. Передача магии – процедура не из легких.

Наконец я расположила пальцы над источником Грома. Руки начали затекать от неудобной позы и давления доспеха.

– Вы меня тут не бросите, если что? – я запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В тусклом магическом свете они казались черными.

– Не брошу.

Я до сих пор сомневаюсь в его благородстве? Он скорее руку себе откусит, чем совершит то, что может запятнать честь воина и мужчины.

Магия покидала тело плавным потоком, вливаясь в чужой источник. Удивительно, как хорошо мы совпали. А я боялась, что пойдет реакция отторжения.

– Я бы пошутила на эту тему, но не могу. Обычно в моменты опасности меня веселил Искен. Когда я волнуюсь, то могу говорить очень странные вещи. Тем более, ваша близость влияет на меня неоднозначно, – призналась я.

– Вот как?

Показалось, или он усмехнулся?

– В прошлый раз, когда мы с вами были так же близко, ваша хита торчала у меня из спины. Хороший был удар, – похвалила я. Только было не весело, было горько.

– Спасибо, – скупо отозвался он. – Госпожа Мирай, обязательно обсуждать это сейчас?

– Вы правы. Сейчас не лучшее время, – я с силой моргнула, чтобы вернуть зрению четкость.

Мир уплывал с завидным упорством, и я цеплялась за его осколки.

– Вы сейчас рухнете, – произнес он, придерживая меня за талию. – Довольно, госпожа Мирай.

Я знала, что сейчас все зависит только от него, поэтому не пожалела магии. Выпотрошила свой источник до дна, рискуя лишиться не только сознания, но и жизни. И теперь вкладывала свою судьбу в руки другого человека.

Бывшего врага.

Если бы врагов можно было выбирать, я бы выбрала такого, как он.

Гром сплел ледяную технику, и меня окутал холод. Лицо сетторца стало сосредоточенным, взгляд – жестким. Он не мог ошибиться, не было у него такого права.

Земля снова задрожала, где-то за моей спиной почва покрылась коркой, захрустела.

– Осторожно, – предупредил Гром, и в этот миг хрустнуло особенно громко.

Конус из замороженной земли, пронизанный тонкими мерцающими молниями, провернулся сначала неохотно, потом вращение ускорилось. Он понесся вперед, раздвигая пласты земли и оставляя после себя темный тоннель.

С замиранием сердца я следила и ждала, не смея обернуться и посмотреть на своего случайного союзника. Сбоку от моей головы лежала его ладонь, укрепляя магией стены.

Момент столкновения льда, земли и молнии с огненной стихией я почувствовала всей кожей. Оно отдалось волнением в источнике, воздуха резко стало не хватать, мне на голову что-то посыпалось. Ловушка под землей была гораздо слабее, чем над ней.

К протяжному гулу примешался звук, словно лопнула натянутая леска.

Огненная магия перестала давить, а меня чуть не снесло волной ликования и чистого восторга.

– Она разрушена! – услышала я свой голос, будто со стороны.

На большее меня не хватило. Сознание поплыло, веки стали неподъемными. Вокруг сомкнулась темнота.

В себя приходила я долго. Руки-ноги не слушались, на языке разлилась странная горечь. Зато дышалось свободно, в воздухе пахло влажной травой и озоном, как после грозы.

Я больше не под землей? Меня не похоронило в темном узком мешке?

– Уже очнулись? – послышался знакомый голос.

Гром.

Я распахнула веки.

Упершись коленом в землю, он склонился надо мной. Лицо его было серьезным, лоб прорезала вертикальная складка. А вот глаза сейчас казались намного светлее. Скорее темно-голубыми, чем синими.

Я проглотила вязкую слюну и поморщилась.

– Откуда этот ужасный привкус? – спросила скорее себя, чем его, но Гром невозмутимо признался:

– Это энергетическая пилюля. Чтобы быстрее проснулись.

– Вы положили ее мне в рот?

Наверное, выражение моего лица была уж слишком говорящим. Он перестал надо мной нависать. Поднялся и скрестил руки на груди.

– Хорошо, в следующий раз не буду так делать.

Мне показалось, или Гром сыронизировал? Я думала, этот человек не совместим со словами «ирония» или «сарказм».

– Надеюсь, следующего раза не будет, – отозвалась я и попыталась встать. – Никогда не забуду это приключение.

Одежду и руки покрывал слой грязи, она была даже у меня на лице. Особо жирная полоса, высохнув, стянула кожу.

Не верилось, что все позади, что нашим жизням ничто не угрожает. И что мы с бывшим врагом действовали сообща, как единое целое. Понимали друг друга с полуслова.

Гром в считанные мгновения смог под меня подстроиться, когда создавалось общее заклинание. Потом я передала ему остатки своей магии, и он ее принял.

– Как мы выбрались?

– После удара структура подпространства оказалась сильно повреждена, оно просто не выдержало. Нас выбросило недалеко от того места, где шел отряд. Они уже на подходе.

Я огляделась. Вокруг высились деревья, а мы с Громом находились в центре небольшой поляны.

– У вас, случайно, нет воды? – спросила я, а потом поняла, как глупо звучит подобный вопрос, заданный водному магу.

– Жажда мучает?

– Нет, хочу помыться, – я развела руки в стороны, демонстрируя грязную одежду. – Ну конечно…

В этот миг на меня обрушился ледяной водопад, едва не прибив к земле.

Зато всю грязь смыло – это несомненный плюс.

Медленно обтекая, я подняла недовольный взгляд на чистого и сухого сетторца. Мои мокрые волосы облепили лицо и плечи, как речные водоросли, мешая обзору.

Вот гад! Он нарочно так сделал!

Гром покачал головой, усмехаясь. И вода поползла ручейками, повинуясь движению его пальцев – одежда стала совершенно сухой через пару мгновений.

– А вы отлично читаете мысли!

– Не мог предоставить вам ванну, уж простите, – он пожал плечами как ни в чем не бывало.

***

Гром

Я часто попадал в опасные ситуации. Как иначе, если с детства растешь в ожидании нападения? Потеряв своих близких, и я, и старший брат обещали, что станем сильнее. Чтобы больше не хоронить тех, кто дорог.

За годы сражений я привык к хождению по краю, но сегодня ощутил что-то новое. Еще никогда мне не приходилось действовать заодно с бывшим противником. Я признавал силу Молнии, ее опыт, талант. Если бы она родилась в Сеттории, все могло сложиться по-другому.

Ее магия была очень гибкой. Под нее оказалось легко подстроиться, мы с ней хорошо сочетались. Даже не думал, что она решит отдать мне остатки своих магических сил – эта процедура была рискованной и очень личной.

С кем попало энергией не делятся.

В тот момент время замедлилось, сомкнулось вокруг нас коконом. Я чувствовал теплые руки на своей коже, аромат ее волос перебивал запахи влажной земли.

Мимо пролетали столетия, лица, события. Только образ Молнии оставался неизменным и нерушимым якорем в этом безумном водовороте.

Госпожа Мирай понемногу приходила в себя, даже дерзить начала. Ничего, что я истратил на нее последнюю энергетическую пилюлю? Вкус ей, видите ли, не тот.

Женщины…

– Теперь я хотя бы не похожа на земляного голема, – она манерно отряхнула рукав.

– Напомните, что вы говорили, когда мы оказались в шестигранной ловушке?

Под землей она вцепилась в меня, как в дерево над пропастью. У нее есть страхи, связанные с темнотой? Однажды кто-то сильно напугал госпожу Мирай.

Она наморщила лоб, делая вид, что усиленно вспоминает.

– А что я говорила? Я испытала такое потрясение, что уже ничего не помню.

– Ясно. Так и думал, – я хмыкнул.

Перед лицом смерти чего только не скажешь, души обнажены до предела. Потом даже стыдно бывает. Проще сделать вид, что ничего случилось.

– Вы храбро сражались, госпожа Мирай.

– Вы тоже.

Она отвела взгляд и замолчала. Я вдохнул стылый воздух и обернулся. Скоро нас догонит отряд, я чувствовал его приближение. И не ошибся.

Я решил не останавливаться на ночевку в этом проклятом месте. Пока мы отсутствовали, на отряд напала банда огневиков и металломантов, но мои люди отбились.

Не помешает наведаться к ним снова. Нужно, чтобы брат отдал приказ. Тогда я соберу отряд и сравняю их с землей. Давно здесь не было порядка.

– Мирай!

Молнию с обеих сторон окружили неизменные спутники – ее младший брат и Рэйдо. Они почти всегда были неразлучны, их даже называли «молниеносной троицей».

Я наблюдал, как светло и ласково она улыбается своему любимому, как позволяет себя обнимать. Почему меня это волнует? Шиссайка занимает слишком много моих мыслей.

Это явно не к добру.

Глава 15. Чужая земля

Молния

Наше путешествие на юг продолжалось – до столицы Сеттории оставалось всего полтора дня пути. И сегодня мы достигли земель клана Бунье, которые славились своими садами. Сады эти стали для меня самым ярким положительным впечатлением за все время пути.

Бесчисленное множество деревьев тянулось ровными рядами до самого горизонта. Все оттенки розового смешивались между собой и утопали в багрянце заката. Персики, яблони, вишни…

Больше всего мне понравился миндаль. Ветки еще не успели покрыться листьями, зато были усыпаны нежными цветами.

От царивших вокруг ароматов кружилась голова, они настраивали на романтический лад. И не только меня. Все чаще я замечала улыбки на хмурых лицах окружавших меня мужчин. Они думали о чем-то приятном, о доме, об очаге, о любимой жене или невесте.

Рэйдо не удержался, сорвал цветок и протянул мне.

– Смотри, чтобы за такое тебе руки не оторвали, – погрозила я в шутку.

Высокомерные сетторцы называли свою страну «Землей богов». Пожалуй, доля истины в этом есть. Но для меня это чужая земля, я здесь нежеланная гостья.

Отряд остановился передохнуть на территории рода Бунье, и я видела родственников Мая: престарелого отца, мать, которая не скрывала слез радости и счастья, его сестренок. Правда, младшая была слишком слаба и почти не вставала с постели.

Поздний ужин хозяева накрыли в саду, под сенью цветущих деревьев, где буйствовала сама жизнь, а птичьи голоса не смолкали даже ночью. За прошедшие дни мы с Громом почти не разговаривали, но я то и дело ловила на себе его задумчивые взгляды.

– Миндаль цветет.

– Как красиво, – доносились чужие голоса.

Я остановила куда-то спешащего Мая:

– Ты обещал, что дашь попробовать фруктов с земель твоего рода. А я все жду и жду.

Парень покраснел и хлопнул себя по лбу.

– Точно! Прости, Мирай. Чуть не забыл. Сама понимаешь, я столько не был дома.

Мы успели перейти на ты и общались совсем как старые знакомые. Это было просто, потому что я не чувствовала в нем ненависти.

Радушные хозяева угостили не только меня. Фрукты подали на стол в огромных глиняных мисках. А после было то, что окончательно растопило мне сердце.

Купальня.

Наконец-то удалось нормально помыться и почистить одежду!

Этот прекрасный день завершился сном в мягкой постели, и наутро я почувствовала себя отдохнувшей. И даже немного счастливой.

Но по мере приближения к главному городу тревога все сильнее скручивала внутренности.

Как отнесется к нам глава рода Ардай? Этот род издревле правил здешними землями, подмяв под себя более мелкие кланы.

Старший брат Грома, Эйро Ардай, был настоящим уникумом, сетторским алмазом – четырехстихийником. А еще интуитом. Ему подчинялись вода, земля, дерево и ветер. Он возглавил род в свои семнадцать, когда умер его отец. Этого человека следует опасаться больше кого бы то ни было.

Если Гром в моих глазах обрел хоть какую-то человечность, то Эйро казался жутким монстром из кошмаров. Почему-то в последние годы о нем мало слышали, хотя когда-то он в одиночку обратил в бегство целую армию.

Ну ничего, переживу. Все равно деваться некуда, впереди темнеет город, раскинувшийся вширь и вдаль и окруженный непроходимыми лесами. Еще немного, и за нами захлопнутся ворота столицы.

Гром заранее отправил гонца, и наш отряд уже встречали. Толпа празднично одетых людей наводнила улицы, но мне такое повышенное внимание претило. И не только мне.

Я видела лицо Грома. Он явно не желал оказаться в центре толпы и стать идолом для поклонения.

Пока мы продвигались вперед, я глазела по сторонам. Здесь все было другим. Если в нашем городе улицы располагались ярусами на горе, а на самом верху стоял Дворец Молний, то здесь они шли параллельно и перпендикулярно друг другу, расчерчивая столицу на аккуратные прямоугольники.

Если у нас чаще использовали камень, то здесь дома и здания строили из дерева. В Шиссае все стремилось в небеса, а тут разливалось по земле, как бескрайнее зеленое море. Стоило вспомнить хотя бы поля, которые мы проезжали. И рощи, и фруктовые сады. Я ощущала себя посреди теплого лета, а не в самом начале весны, когда снег нехотя покидает овраги и ущелья.

Здесь все было крепким, основательным, чувствовалась какая-то фундаментальность и приземленность. Искен и Рэйдо тоже глазели с любопытством. Мы никогда не вторгались на земли Сеттории так далеко.

Наконец, мы приблизились к трехэтажному зданию с высокими арочными окнами и верандами. На остроконечной крыше реяло знамя Сеттории – черное дерево на фоне золотого солнца.

А вот символ Шиссая – молния, пронзающая облако.

Поднялась суета. Воины спешивались, переговаривались, куда-то шли. Мы последовали их примеру, спешились и передали лошадей в заботливые руки юных прислужников.

К нашей группе приблизился человек в темно-зеленой униформе и произнес:

– Дипломатов из Шиссая велено проводить в специально обустроенный дом. А вечером вы будете представлены главе рода, господину Эйро Ардаю.

Я ощутила невольный трепет. Совсем скоро я увижу знаменитое чудовище, и оно, возможно, решит мою судьбу.

Перекинувшись взглядами с Искеном и Рэйдо, я хотела пойти вместе со всеми, но меня остановили вежливым:

– Простите, госпожа, но нам поступало распоряжение устроить мужчин. Про женщину ничего сказано не было.

Я замерла на месте и нахмурилась, брат и друг тоже ничего не понимали. В этот момент показался Гром, и я успела заметить мелькнувшее на его лице замешательство.

Он что, забыл обо мне рассказать?

– Хорошо, ступайте, – велел он провожатому, а потом бросил в мою сторону быстрый взгляд. – Следуйте за мной, госпожа Мирай.

– Вы же не оставите ее на улице? – подозрительно осведомился Рэйдо, чем заработал презрительный взгляд Грома.

– Можете не переживать. С ней все будет в порядке.

И направился ко входу в здание со стягом.

– Удачи, – Рэйдо показал сжатый кулак, а Искен бросил:

– Скоро увидимся, сестренка.

Стараясь не дать волю тревоге, я быстрым шагом догнала Грома. Боги, я еле за ним поспеваю! Неудивительно. У него ноги не в пример длиннее моих.

– Куда мы направляемся?

– К главе рода, – произнес он, не оборачиваясь. Теперь от него снова веяло холодом, как будто не было пройденного вместе испытания.

Глыба льда. Бесчувственная и беспощадная.

– Ваш брат пожелал меня видеть?

– Он пока не знает о вас. Но, уверен, ему будет интересно с вами познакомиться.

А я так надеялась оттянуть этот момент!

Первый этаж был просторным, панорамные окна выходили во двор. Деревянные колонны оплетали неизвестные растения, усыпанные мелкими душистыми цветами, на полу зеленели островки травы и мха. Казалось, что Дом Приемов, как окрестил его Гром, находился в дремучем лесу, а не посреди столицы.

Гром останавливался, чтобы перекинуться приветствием то с одним, то с другим. Ему низко кланялись, выражая свое почтение. Меня старались не замечать, но я время от времени ловила на себе любопытные взгляды.

– Нам на верхний этаж, – обронил он скупо и пропустил меня вперед.

Поднявшись по ступенькам, мы, как по команде, замерли в узком лестничном пролете.

– Может, мне разрешат вернуться в Шиссай, если здесь мне не нашлось места? – спросила я, задирая подбородок и заглядывая в суровое, будто высеченное из камня лицо. – Решение включить меня в список заложников – всего лишь ваша прихоть. Мимолетное желание. А теперь вы не знаете, что со мной делать.

Во время этой обличительной речи я чувствовала злое вдохновение. Мне до боли хотелось увидеть живые эмоции на лице Грома, услышать из его уст, что я права.

– Вы не вернетесь в Шиссай и не продолжите заниматься тем, чем занимались, – ответил он спокойно.

Как волной, меня окатило злостью и раздражением.

Почему он думает, что может решать за меня? Они оба – господин Сандо и Гром – обошлись со мной, как с вещью, как с разменной монетой. И хуже всего то, что я не могла ослушаться.

– Война окончена. Я больше не планировала заниматься тем, чем занималась.

– Только на бумаге, – возразил Гром.

А потом, словно борясь с собой, шагнул ко мне, протянул руки и сжал мои плечи. Я следила за ним, оцепенев от удивления. Хотела еще что-то сказать, но язык приклеился к небу.

– Она окончена на бумаге. Вы ведь сами это прекрасно понимаете, госпожа Мирай. Загляните внутрь себя и увидите ответ.

– Вы говорите, как господин Сандо! – разозлившись, я сделала шаг назад, чтобы разорвать контакт. Под кожей бегали грозовые разряды, молния била в голову. Воздух между нами стал сухим и колючим – вот-вот громыхнет. – Выходит, все ваши слова про мирный договор – ложь. Вам просто надо набраться сил и перевести дух, чтобы начать все сначала.

Я отвела взгляд, лишь бы не смотреть в его лицо. Прижала к губам сжатый кулак и обнаружила, что рука трясется. Ходит ходуном, словно я чем-то больна.

Ложь. Везде только ложь и притворство.

И тут, совершенно неожиданно, Гром перехватил мое запястье. Мой пульс стучал ему в пальцы, а тело превратилось в сгусток пульсирующих нервов.

– Я бы тоже не хотел, чтобы это продолжалось.

Не знаю, что повлияло больше: его успокаивающее, почти мягкое прикосновение к моей руке, голос или само присутствие. Ему удалось ослабить взбунтовавшуюся внутри меня молнию, пока она не успела сжечь остатки здравого смысла.

Мне казалось, что именно сейчас я вижу настоящего Грома без маски. Это были странные мгновения в одном из самых неподходящих мест. Моя дрожь не прошла, напротив, разносилась по телу все более сильными, оглушительными волнами. Кровь шумела в ушах, сердце колотилось в горле.

Он смотрел мне в лицо, не отрываясь и не говоря ни слова. Я пыталась найти в его глазах злость или раздражение, но их не было.

Внизу послышались голоса. Я выдернула свою руку и спрятала ее за спину.

– Нехорошо заставлять главу вашего рода ждать, – произнесла ледяным тоном.

– Вы правы.

И мы двинулись дальше, больше не останавливаясь и не касаясь друг друга. С каждым шагом я ощущала, как волнение магического фона становится все сильней и сильней. Я не сомневалась в том, кто являлся его источником. Если к Грому, трехстихийнику, я хотя бы немного привыкла, то выносить близкое присутствие четырехстихийника было непросто.

– Подождите здесь, госпожа Мирай, – произнес Гром и оставил меня в коридоре за дверью.

– Постараюсь не сбежать.

Но он уже не слышал моих слов. Наверное.

Пока его не было, я пыталась вообразить себе, как выглядит этот глава рода, наместник в Сеттории, а по сути полноправный правитель. Интересно, он намного старше Грома? Похожи ли они?

В каких они отношениях?

Гром – его правая рука, но не метит ли сам на место брата? Не желает ли власти? Мне кажется, что такой человек, как он, не привык быть вторым и прятаться в тени.

О чем они беседуют за закрытой дверью?

Конечно, подслушать не получится. Тонкие печати заклинаний-глушилок и защитных чар оплетали стены.

Наконец раздался тихий скрип. Дверь, управляемая чьей-то волей, отворилась. Меня пригласили внутрь.

Прямо напротив двери располагался длинный письменный стол. За ним, в массивном деревянном кресле, спиной к окну восседал Эйро Ардай. Гром, нахмурившись и скрестив руки на груди, подпирал подоконник слева от него.

Два брата были похожи и не похожи одновременно. Те же темные волосы, черты лица – резкие, но благородные. Я не могла оторвать глаз от знаменитого четырехстихийника. Он тоже меня рассматривал, упершись локтями в стол и сложив пальцы домиком.

Его взор был нацелен прямо в душу, и от этого становилось еще более неловко. Такое чувство, что с меня сорвали одежду, и я стою в окружении толпы.

Он был лет на десять старше Грома. Это читалось даже не во внешности, а во взгляде. В нем отпечаталось больше пережитого, увиденного, испытанного.