Брошенная сиротка для Генерала Дракона

Эльза

Иногда мне снятся высокие дома. Не в один и не в два этажа, как наши, здешние, а не меньше десяти. Большая коробка с окнами, в которой живут люди. Вечерами они светятся желтым, манят и приглашают заглянуть…

Так странно, всегда после таких снов просыпаюсь и долго не могу прийти в себя. Все крутятся в голове навязчивые мысли, не до конца оформленные в образы, будто я что-то забыла важное. Еще немного — и обязательно вспомню. Но ничего не происходит. Всматриваюсь в пошедшие трещинками от ветхости ставни окна своей комнаты и жду утренний колокол, оповещающий о начале нового дня в приюте.

А порой приходят очень жестокие сны. В них я окружена любовью и заботой. Меня холят и лелеют, не выпускают из объятий. Так много женских улыбчивых лиц. В них я не чувствую себя одинокой. Болью в сердце отзывается предательство, ведь по-настоящему я никому не нужна. Когда-то давно женщина, родившая меня, принесла на порог приюта и бросила. Мне неизвестны ее мотивы, но разве они что-то смогут изменить?

Пятнадцать лет. Долгих пятнадцать лет в Приюте Святой Аврелии. Это мой единственный дом, другого не знаю. Многие воспитанницы мечтали об усыновлении, я же не хотела. Боялась, что меня снова предадут. Разве можно научиться вновь доверять?

— Молли, вставай! — пихнула свою соседку в бок, а по совместительству лучшую и единственную подругу. Она еще та соня. Если бы не я, то каждый день бы получала наказание за опоздание на занятия.

— Ты должна это видеть! — я босиком по холодному полу пробежала к окну, так хотелось распахнуть его и вдохнуть полной грудью морозный воздух.

— Что там такое? — буркнула Молли, натягивая одеяло на голову.

— Снег, — мелкие крупицы кружились, приземлялись на землю и на наш подоконник и таяли. Такой робкий и несмелый. Я очень любила эту пору. Все мерзли и кутались в теплые одежды, мне же было совсем не холодно. Я любила зиму и все, что с ней связано. Могла часами вырисовывать на окнах узоры, вторя им пальцем по оледенелому стеклу, до тех пор, пока они окончательно не онемеют.

Совсем скоро зима войдет в полную силу…

Жаль, я уже выросла, и на меня будут косо смотреть, если на санках припущу с горы. Но коньки у меня точно не отберут. Недалеко от приюта есть парк, где имеется небольшой каток. Желающих не так много, но его заливают, сколько себя помню. Каждый год сбегаю туда.

— Эльза, просто удивляюсь тебе! Откуда такая способность вставать по утрам?! — бурчала Молли, натягивая форму приюта.

Я уже облачилась в стандартное закрытое черное платье до пола с длинными рукавами и ждала ее у двери.

— Поспешим! Иначе миссис Фрук нас накажет.

— Не впервой.

Мы все же успели в общую комнату, где собрались уже все девушки. Пришлось пробежаться по коридору, нарушая своим неподобающим поведением местные правила.

Выглядели немного запыхавшимися, заняли последнюю парту, чтобы не демонстрировать свои алые щеки и не выдавать смешинку, которая сегодня посетила нас.

Миссис Фрук показалась через мгновенье. Она важно прошествовала к своему столу, с достоинством неся свою огромную грудь. Даже черное платье визуально не уменьшало её размеры. Женщина была не только учителем манер и этикета, но и выступала в роли нашего куратора. Старшие девушки были под ее опекой. Не самая приятная в общении, но другой не имелось, поэтому приходилось подстраиваться и находить общий язык.

Данный предмет заключался в том, чтобы обучить нас всем правилам доброго воспитания, благонравия, светского обхождения и учтивости. Пожалуй, самый нудный урок. Одни правила и запреты… Из-за дня в день в наши головы втолковывали, какими мы должны быть: правила ста «не». Не перечить, не дерзить, не смеяться, не… и так до бесконечности…

Помимо этого предмета было еще множество. Заскучать нам времени не давали совершенно. Целый день мы учились или выполняли работы в саду или в столовой. Далеко не всем выпадет удачная жизнь, и нас приучали к любому труду.

Рисование, музыка, танцы и рукоделие, домоводство, драконий язык и литература, история, Закон Божий и моя любимая арифметика.

Предметов было достаточно и давались девушкам исходя из способностей, многие надеялись на успешное распределение после совершеннолетия. Совсем скоро оно предстоит и мне. Не верится, что еще несколько месяцев — и я покину эти стены. Кроме них в этом мире у меня ничего нет. Страшно ли мне? Еще как! Оказаться один на один с обществом, для которого ты — пустое пятно, лишь серая мышь из приюта.

Но я прилежно училась, была одной из лучших в счетном деле и верила, что мне повезет!

— А теперь, девушки, хотела с вами поговорить о другом, — начала преподавательница. — Все вы знаете, что вам вскоре предстоит распределение. В этом году, как и в остальные, согласно традициям нашего Приюта Святой Аврелии, вы получите направление на Снежном балу.

Раздались вздохи, кто-то, наоборот, затаил дыхание. Одно из самых важных событий в жизни каждой ученицы. Я и сама откладывала сбережения на платье, чтобы выглядеть достойно. На балу, как правило, собираются многие благодетели приюта, и, если кому-то из них приглянуться, можно получить хорошую работу.

Тридцать три девушки, ждущие подарков от судьбы и надеющихся на лучшую участь.

Казалось, сердце забыло, как биться, а кровь заледенела в жилах, кожа в области лопатки неимоверно зачесалась, она постоянно зудела и не давала покоя, когда я волнуюсь. Огромных усилий стоило не елозить и не почесать ее о спинку стула. За такое миссис Фрук может и выгнать!

— Пятеро из вас, те, кто имеет лучшую успеваемость, получат гарантированное место по гранту от попечителей. Им в обязательном порядке будет предложено место. Остальным же… Все в ваших руках, — она окинула всех тяжелым взглядом.

Ладони вспотели, волнение усиливалось. Все знали об этом гранте. Ради него я и старалась учиться изо всех сил, даже терпела рукоделие и рисование, которые не давались совсем. Ночами могла исколоть все пальцы или по пятому разу рисовать заданный урок, но добивалась результата. По остальным предметам я всегда была в числе первых.

Молли взяла меня за руку, поддерживая, она заядлая троечница и ни на что не рассчитывала, но уверена, что девушка искренне желала мне всего наилучшего, ведь мы с ней лучшие подруги и не раз приходили на выручку друг другу.

— Александра Лантье, — миссис Фрук назвала имя первой девушки. Белокурая Сандра расплылась в улыбке. Вот кто самая прилежная. Нимфа, истинная леди. Поговаривали, что ее мать — аристократка. И, чтобы скрыть порочную связь с мужчиной более низкого происхождения, позаботилась таким образом о дочери. Не мне судить, я о своих родителях совершенно ничего не знала.

— Гвинет Кероу…

— Виолет Синтериа…

— Анетт Пирсен…

Я замерла, названы четыре имени, оставалось последнее место…

— Не волнуйся, это точно ты… — прошептала Молли мне.

— Элен Бах, — удар под дых, грудь сжало будто металлическим обручем — не вздохнуть.

Ладони заледенели, голова закружилась. Элен бросила в мою сторону победный взгляд, полный превосходства. Мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы не выглядеть жалкой… Назло ей держала спину прямо и продолжала дышать, слезы удавалось сдержать с трудом.

— Но как же… — раздалось сбоку.

— Не нужно, Молли, — дернула подругу за рукав, останавливая.

— Неужели вы думали, дорогая моя, услышать свое имя? — заметила мое состояние Фрук.

Все засмеялись вслед за учителем, лишь мне было не до смеха, нужно поскорее на свежий воздух. Не ожидала такого поворота… Столько сил… Все зря.

— Эльза, подойди ко мне, — позвала преподавательница в конце урока. Только не это, я не могла здесь больше находиться!

Зачем она так?!

***

Наша красавица Эльза Лоу

Ее лучшая подруга Молли Фиррея

ГЛАВА 2

Эльза

Не услышать свое имя среди имен было больно и сильно било по самооценке. Элен Бах заняла мое место! Это нечестно и несправедливо! Но я понимала, как бесполезно пытаться что-то доказать и вытребовать свое место.

Натянув маску учтивости и доброжелательности, дождалась, пока девочки покинут класс, подошла к миссис Фрук.

— Знаю, что ты рассчитывала услышать свое имя, — она поджала губы, свысока смотря на меня.

Промолчала, что тут скажешь. Начнешь перечить и получишь наказание. Только этого мне не хватало, и так чувствую себя раздавленной и обманутой.

— Твои успехи по некоторым предметам натянуты. Учителя ставили высокий балл лишь за твою трудоспособность. Ты должна быть благодарной.

— Я благодарна, миссис Фрук.

— И ты слишком горда… Ты так и не усмирила свою гордыню. Даже сейчас вижу тебя насквозь, Эльза. Ты не чтишь один из главных законов Божьих.

— Простите, миссис Фрук, но я не могу согласиться с вами.

— И сейчас оговариваешься, вместо того чтобы принять истину.

Как я и говорила, любые попытки что-то доказать будут обращены против тебя. Иногда и правда лучше промолчать, а не усложнять себе жизнь. Спорить с куратором для ученицы — вверх безрассудства, сразу попадешь в немилость.

— Простите, миссис Фрук, — склонила голову. — Я могу быть свободной?

Женщина тяжело вздохнула, будто я ей доставила неудовольствие. Даже не видя ее, представляла ее лицо в мельчайших деталях: чуть надутые щеки, карий взгляд исподлобья и пухлые губы, сжатые в тонкую полоску.

— Прочти сегодня Книгу Божию, дитя.

— Да, мадам, — поклонилась и вышла из помещения.

Как ни старался приют угнаться за новыми веяньями общества, вводить современные дисциплины, но по-настоящему все не так цветуще.

Девушка, как и в старые времена, должна помнить о своем главном предназначении — быть верной женой и заботливой матерью. Думать об остальном — глупости, ведь семью должен обеспечивать мужчина. А во мне почему-то все противилось этому. Может, глупо… Но представляла, что полностью зависима от другого человека и не могу ни на что влиять, и сразу становилось дурно. Хотелось самой достигнуть чего-то. Быть не просто приложением к мужчине…

Оставшиеся уроки прошли как в тумане. Я прибывала на них, но головой была где-то далеко в своих раздумьях.

То и дело со всех сторон разносились обсуждения предстоящего бала, который меня теперь совсем не радовал.

Молли молчала, понимая, как мне тяжело. Она было хотела что-то сказать, но я попросила тишины. Что бы она сейчас ни сказала, это не исправит ситуацию.

— Все не так плохо, — только в нашей комнате подруга вновь вернулась к этой теме. — Ты лучшая в арифметике. И в домоводстве. Да тебя любой дом возьмёт в экономки! И не нужны тебе эти попечители! Посмотри на меня, я же не переживаю.

— Переживаешь.

Подруга скисла, думает, я не слышу, как она плачет ночами, как ей тяжело и страшно.

Она присела ко мне на кровать и крепко обняла. Я, наконец, позволила себе расплакаться. Молли ревела вместе со мной.

Я всегда знала, что мир несправедлив. Каждая девочка, оказавшись в этом месте и лишившись всего, это знает… Но я так долго была сильной, что сегодня позволила себе просто быть слабой.

Утром Молли снова пристала, хотя мне хотелось просто лежать и ничего не делать.

— Ты же собиралась в город за платьем?

Сегодня я до сих пор находилась в кровати, кутаясь в теплое одеяло. Впервые за долгое время меня пробирал озноб и першило в горле.

— Ты не заболела? — подруга подошла, присаживаясь рядом и протягивая ладонь ко лбу, проверяя на жар.

— Все в порядке, просто нет настроения. Я не хочу идти на бал.

— Ты же несерьезно? Тогда и я не пойду, — надула губы, забавно делая их бантиком, ну малышка, в самом деле.

— Молли, ну не начинай.

— Ты моя единственная подруга здесь. Это наш праздник. Мы его заслужили. Ты должна быть самой красивой!

Улыбнулась, ну вот как ей отказать? Ведь по факту она права.

Но лучше бы я осталась в приюте. Мало того, что экипаж увели из-под носа и пришлось долго ждать следующий, так еще и обрызгали платье, что не добавляло настроения.

А после чуть не украли сбережения. Все, что я копила больше года! Засмотрелась на уличную выставку, любуясь экспонатами, как поняла, что что-то происходит. Больше сработала интуиция, я заозиралась по сторонам. Парень, чуть согнувшись, пробирался по рядам. Я проверила карманы — кошелька не было.

Бросилась в его сторону, догоняя вора. Он не ожидал от меня прыти и поздно спохватился убегать.

Разогналась, резко повернувшись, сбила с ног человека, падая на него сверху.

Мужчина скривился, отчего его лицо в небольших шрамах исказилось и стало неприятным, отталкивающим.

— Слезь с меня, нищенка, — грубо оттолкнул меня.

Меня так задело его обращение, хотела извиниться, все объяснить, но его поведение заставило лишь сжать губы и фыркнуть.

— Грубиян!

— Это я-то?! Вообще-то это ты меня сбила и еще хамишь. Что взять с бродяжки…

— Я не… — заляпанное платье, растрепанные волосы и вся запыхавшаяся. Я действительно выглядела не лучшим образом, могу понять, почему он так решил, но…

— Вы же не инвалид, могли и увернуться. Все-таки мужчина, — мог бы и поймать меня, а не валиться в грязь.

Он ничего не ответил, медленно поднимаясь. И тут меня затопило волной стыда: мужчина хромал, у него явно были проблемы с правой конечностью. Вот же!.. Как некрасиво получилось.

— Сэр! — окликнула вдогонку, но он не обернулся, а я не решилась следовать за ним. Еще решит, что побирушка. Похоже, не одна я сегодня не в духе…

Но теперь я, похоже, и правда нищенка. Его слова оказались пророческими. Все сбережения были украдены. Может, это знак судьбы, что мне действительно не стоит идти на бал. Ничего хорошего меня там не ждет. Не верилось, что кто-то из попечителей обратит на меня внимание. Грант распределен, надежды и мечты — пустое.

Стояла растерянной, не понимая, как быть дальше. Молли расстроится. Я и сама еле держалась, чтобы снова не разреветься. Что за полоса невезения?!

— Эй! — не сразу поняла, что окликнули меня.

В городе никого не знала, знакомых мужчин у меня не было, разве что сын Луизы Фернендес, нашей поварихи, который, бывало, заглядывал к нам в приют для помощи матери.

Обернулась. На меня пялился молодой мужчина со светлыми вихрами на голове. Он поманил к себе в проулок между домами.

Еще чего?! За кого он меня принимает! А потом до меня дошло, кто передо мной!

— Ты?! — тот самый вор, только без капюшона, но телосложение было точно его.

— Я, милая барышня, — ухмыльнулся, продолжая спокойно стоять, облокотившись на каменную стену.

— А ну, верни! — подскочила к нему.

— А ты, смотрю, из наших?

— «Ваших» — это каких? — уперла руки в боки, но вовремя опомнилась, что девушке нельзя занимать такую позу.

— Не сразу приметил, что ты своя.

— Я никакая не своя. И с бандитами дел не имею!

— Приютская, да? — стало неловко, у меня же на лбу не написано, что я сирота и у меня нет родителей. Тогда как он определил?

— У наших всех такой взгляд. Вот, держи, — он протянул мне мой мешочек, вышитый серебряной нитью.

С сомнением посмотрела на парня, на вид ему было не больше двадцати, карие глаза, весьма симпатичный, ни за что бы при других обстоятельствах ни подумала, чем он промышляет. Не шутит? Но все же протянула руку. А он вздумал насмехаться, как только хотела забрать кошель, отдернул свою руку назад.

— Ты решил издеваться?!

— Прости, просто ты так хмуришься и дуешь губы. Засмотрелся, право слово.

Парень протянул руку снова и на этот раз по-настоящему. Взвесила мешочек в руках, пытаясь понять, все ли цело, даже заглянула в него: не насыпал ли камней?

— Я не взял ни гроша, — даже оскорбился, но не обращала на это внимания.

Кивнула, разворачиваясь, естественно, благодарить его не собиралась. Из-за него я еще и человека сбила, осталась виноватой и униженной.

— Так откуда ты? — но он увязался за мной.

— Тебе какое дело?! — не собиралась с ним заводить знакомство, вор-карманник — не лучшая компания для леди.

— Ты не думай, я беру только у богатеев. Тут обознался. Ты просто похожа на одну из них. Лицо такое аристократическое.

— «Ворую» — ты хотел сказать?

Лицо у меня было самое обычное, сколько ни смотрела в зеркало — принцессой себя не считала. Заурядная внешность, каких много. Почти прозрачные голубые глаза, ровный нос и чуть пухлые губы. Лишь длинные рыжие волосы — моя гордость. Им я уделяла много внимания и ухода. Но сейчас они были скрыты под головным убором, и их лицезреть он не мог. Так что просто заливается соловьем.

— Тебе что-то от меня нужно? — с чего вдруг ему заводить разговор и тем более возвращать деньги?

Настроение покупать платье совершенно пропало после таких «приключений». Не уверена, что выдержу примерки. Вдобавок еще приобрету что-то мрачное и совсем не праздничное под стать душевному состоянию.

— Ничего не нужно. Может, нам просто по пути?

— Отстань от меня! Иди своей дорогой! — остановилась, делая злой вид, но он лишь чему-то усмехнулся.

— Какая грозная! Пока не расскажешь, откуда ты, не уйду.

— Неужели ты думаешь, что я такая глупая, чтобы все рассказать? Это небезопасно.

— Я девушек не обижаю. Прости, что украл, — назвал он вещи своими именами. — Просто мне очень нужны средства.

— Они всем нужны.

— Но не у всех болен младший брат, а детскому дому плевать, как и остальным.

— Ты не пробовал найти работу?

— Конечно, пробовал! Нам платят гроши. Ты еще с этим столкнешься после выпуска, — сказал угрюмо, попадая в мое больное место.

— Некоторым повезет, и они получат места по распределению.

— А тебе, значит, нет?

— Теперь нет…

— Почему «теперь»? — поинтересовался мужчина.

— Потому что… Слушай, хорошо, я из Приюта Святой Аврелии. Доволен? — сдалась, понимая, что слишком с ним разоткровенничалась и пора прощаться.

— О-о-о-о…

— Что? — не поняла реакции парня.

— Так ты из этих…

— У тебя для всех людей имеется своя категория? — возмутилась на его слова.

— Не хотел тебя обидеть.

— Ты не обидел, — зачем я вообще продолжала с ним разговаривать?

— Я имел в виду, что вы отличаетесь. Воспитанницы Святой Аврелии словно оранжерейные цветочки, находитесь в чисто женском обществе, чтите традиции и верите в Богиню.

— А ты, значит, не веришь?

— Когда-то верил, но теперь верю лишь в себя.

Услышь нашу беседу миссис Фрук, меня бы и высечь могли из-за того, что вожусь с безбожником.

— Ну все… У тебя такой вид, словно я чудовище, — рассмеялся, вот только мне было не весело. Мне не нравились его дерзкие и категоричные высказывания. У него на все была отговорка. Я, возможно, и сама хотела бы быть легкой и не переживать о моральных принципах. Но пятнадцать лет в приюте дали о себе знать.

— Мне пора.

— Меня Джошуа зовут, — запоздало представился.

— Прощая, Джошуа.

— А свое имя ты не скажешь?

Отрицательно помотала головой.

Он усмехнулся, абсолютно уверенный, что именно так и поступлю.

— До встречи, прекрасная незнакомка, — мужчина скрылся в ближайшем проулке, укрывая голову капюшоном. Наверняка пошел продолжать свое темные делишки.

Я наконец осталась одна. Огляделась, чтобы понять, где я нахожусь. Так увлеклась беседой, что шла наобум.

Еще и жутко проголодалась от переживаний. Решила заглянуть перекусить.

«Городская таверна дядюшки Карла» как раз располагалась неподалеку, и я отправилась туда. Мест почти не было, в сегодняшний выходной все было битком. Протиснулась к свободному дальнему столику в самом углу.

Я всегда заходила сюда, здесь готовят мои любимые булочки.

— С ума сошла! Я с ним ни за какие деньги… — раздалось рядом.

— Он вполне симпатичен, — две девушки обсуждали за соседним столиком неизвестного мужчину. Сильно не прислушивалась, слишком уж неприлично вести такие разговоры в общественном месте.

Мы, помнится, с Молли полушепотом обсуждали понравившегося ей парня, не дай Богиня, кто-то услышит. Неужели уже и правда все настолько изменилось, и мы, «оранжерейные», такие чопорные девы старых взглядов? Представляю, как выгляжу в глазах нашего куратора, когда перечу ей. А что будет с ней, если она услышит подобные речи?! Усмехнулась: «ее сердце не выдержит, и она рухнет в обморок!»

— Да дело не во внешности, — продолжали подруги. — Поговаривают, он такое творит… любит жестокость… — все же снизила тон.

— Давай не будем о нем…

— Как скажешь. А слышала последние новости о магии? — тут я начала прислушиваться, но как раз подошла официантка, и я потеряла нить разговора, так и не узнав, какие события они имеют в виду.

— Что будете заказывать, мисс?

— Чай и булочку. С корицей есть?

— Всё? Борщ сегодня наваристый, всего два вонка.

Не знаю, раздать суп ей хотелось, чтобы побыстрее закончился, или же я так выглядела, что меня хочется накормить? День сегодня суетной, я словно сдулась, и не хотелось ничего.

— Давайте и борщ, — силы нужны, все же за платьем надо идти. Выделять снова для этого день не хочется. Нужно собраться и доделать дела до конца. — И список объявлений, если можно, — попросила девушку.

Она кивнула и удалилась на кухню.

Во многих заведениях имелись списки объявлений, в которых можно найти тех, кто сдает комнату или что-то продает… Но меня интересовали, конечно же, вакансии. Вдруг кто-то ищет работников.

Когда официантка вернулась с моим заказом и вкладышем объявлений, первым делом уткнулась в него.

Оказалось, в чем-то этот Джошуа был прав. Как бы ни хотелось ему верить, но никто нас не ждет с распростертыми объятиями и тем более высоким окладом.

«Прачка, уборщица… счетовод…» Уже обрадовалась, но увидела приписку об опыте работы не менее пяти лет. Где же его взять?! Да и к тому же мужчина… Грусть-печаль…

Даже сладкий чай не скрашивал горечь несправедливости.

Как бы ни храбрилась, будущее невыносимо пугало.

Девушки-соседки ушли, их место заняла шумная компания из трех мужчин навеселе, я поспешила дожевать булочку и уйти. Больше не хотелось проблем, достаточно на сегодня.

На соседней улице находились два салона для дам, в которых можно заказать платье как на заказ, так и выбрать что-то из готового.

Один назывался «Луиза» в честь ее владелицы, дамы высшего общества, и клиентки там соответствующие. Туда даже нос таким, как я, не следует совать. Кажется, ступлю на порог, и меня тут же погонят в спину.

А вот почти через дорогу от него скромно разместился салон «Беатрис». Его владелица была воспитанницей нашего приюта и всегда рада его ученицам. Оттуда меня не выгонят и всегда предложат скидку. А ткани и модели нарядов не уступают и дорогим.

ГЛАВА 3

Эльза

Перелив колокольчика известил хозяйку о моем приходе, и она поспешила мне навстречу. В салоне никого на удивление не было, все наверняка успели заглянуть утром.

— Эльза, ты долго не приходила, — Беатрис знала по именам всех воспитанниц под кураторством миссис Фрук. Она берет заказы на пошив формы, всегда приезжает лично снимать мерки. — Все девочки уже приобрели наряды.

Да, даже Молли купила, я немного обиделась, что она сделала это без меня, обычно мы ходим на примерки вместе. А тут она просто зашла в лавку и не удержалась, так полюбился ей наряд. А сегодня у подруги было назначено дежурство, так что мне пришлось ехать в одиночестве, и ничем хорошим это не закончилось.