Изгнанная жена или Развод по-драконьи!

Оливия

— Почему ты еще не собрала вещи? — в комнату вошел высокий темноволосый мужчина, выдергивая меня из сна.

Голова раскалывалась, перед глазами мелькали белые мушки. Странная обстановка шла кругом. Не удавалось сконцентрироваться и понять, где я нахожусь. Слишком уж картина походила на бред воспалённого сознания.

— Где я? — проговорила с трудом, язык прилип к небу и еле слушался. Невозможно хотелось пить. И обязательно таблетку обезболивающего… а лучше две.

Комната, в которой я находилась, точно не была моей спальней, но и на больничную палату совершенно не походила. Скорее на музейную экспозицию средневековья или декорации для исторического кино.

На мне была одета белоснежная кружевная сорочка в пол. Она вся была мокрой. Меня знобило и бросало в дрожь. Слишком тонкие запястья и худые пальцы выглядывали из рукавов, что создавало ощущение продолжительной болезни. Только почему я ничего не помню? Как я здесь оказалась?

— Оливия, я давал тебе время. Но ты постоянно придумываешь поводы. Мое терпение лопнуло! Скажи спасибо, что не выкинул тебя сразу.

— Я не понимаю…

— Хватит изображать больную. Я тебе не верю! — мужчина подошел ближе, а я даже в таком плачевном состоянии шарахнулась от него. Вдруг показалось, что его взгляд полыхнул огнем. Испугалась. Привидится же такое… Может, это сон?

Принялась щипать себя за кожу, боль прекрасно чувствовалась, указывая на реальность происходящего.

— Я не вру… У меня все болит, — вышло жалостливо, даже не нужно было притворяться.

Он прищурился, явно сомневаясь: верить мне или нет.

— Хорошо, — поджал губы, продолжая испепелять меня взором, всем своим видом демонстрируя негодование и недовольство.

— Я вызову доктора Вебера. И лучше бы тебе говорить правду. Иначе… — он сказал это настолько грозно, что внутри все содрогнулось, хотя я впервые в жизни вижу его. Такого бы я точно запомнила: острые скулы, черные, чуть вьющиеся волосы, поджарая фигура, а главное, настолько выразительные глаза темно-карего цвета, почти черные.

Не знаю, что «иначе», но узнавать не хотелось. Неважно, кто он и что сделает, главное — пусть вызовет врача. Мне обязательно станет легче, и я разберусь со всеми странностями.

Мысли сумбурно выстраивались в ряд, в нестройную последовательность из воспоминаний. Вчера я получила диплом. Это же было вчера? Столько лет упорного труда и, наконец, корочка об окончании педагогического образования с отличием у меня в руках.

Упорно училась и практиковалась, чтобы не вспоминать о своей ущербности. С Сашей мы расстались два года назад и с тех пор отношений не заводила. Не хотела больше чувствовать то, что пережила. Слишком больно. Поэтому загрузила себя работой, жила только ей. Благо с моей профессией это сделать было легче легкого. Для начинающего специалиста это отличное качество. Я использовала его как возможность получить опыт, проводя столько времени на работе.

Попыталась приподняться, но все тело ломило. Упала опять на мягкую перину, стараясь рассмотреть, где все же нахожусь.

Высокие потолки, окна округлые сверху в виде арок.

Кто обивает стены тканью? Выглядит необычно, но в целом эстетично. Лавандовый цвет красиво сочетался с зелеными вставками травяного оттенка.

И особое внимание в интерьере привлекала люстра. Точно, дорогая, с хрустальными плафонами и подвесками.

В углу находился столик с зеркалом в узорчатой оправе, а рядом — ширма для переодевания.

В комнате также было три двери. Если одна, скорее всего, в ванную, то куда ведут остальные две, предстояло выяснить.

Сейчас же я не могла встать с кровати. Слабость была настолько сильной, что тело не слушалось и кружилась голова.

Даже глазам было больно, хоть в комнате и было неярко, а лишь солнечный свет пробивался в окно, несмело освещая обстановку. А стоявшие на прикроватной тумбочке цветы, казалось, пахли слишком сильно. Все чувства были обострены, мозг не справлялся с их восприятием.

Что происходит? Как я здесь оказалась? Скорее бы пришел доктор...

Было очень страшно чувствовать себя настолько уязвимой и слабой.

Старалась не проваливаться в сон, а держаться. Но, по-видимому, это не удалось, так как снова вынырнула из беспамятства от мужского разговора, потерявшись вдобавок и во времени.

С трудом разлепила веки, разглядывая пришедших.

Один был тот самый мужчина, что заглядывал ранее. Рядом с ним стоял старик. Халата на нем не было, одет он был, как и его спутник, в сюртук на старинный манер. Но очки и саквояж в руках указывали на то, что он все же доктор.

— Не волнуйтесь, мистер Гринувэй. Сейчас осмотрю вашу благоверную.

— Мне нужно знать, не притворяется ли она.

— Если это так, то вы сразу об этом узнаете.

— Я бы хотел присутствовать при осмотре, — настаивал мужчина, переживая, что его обманут.

Судя по всему, речь шла обо мне. Только непонятно, почему меня так странно называют. Какая я ему благоверная?! Я его первый раз в жизни вижу и знать не знаю!

— Несколько обидно такое недоверие. Я столько лет лечу вашу семью... — шаркающие шаги приближались вместе со скрипучим голосом, а потом морщинистое лицо склонилось надо мной. — Но, так уж и быть, можете поприсутствовать, — дал добро мужчина, пристально рассматривая меня.

— Ну что же, милочка, давненько мы не виделись, — проверил пульс на запястье. — С прошлой весны, если мне не изменяет память, когда ваше чрево отторгло чадо.

Нахмурилась. Что-то не припомню его среди врачей-гинекологов, которые меня лечили. Мой случай вела Валентина Геннадьевна.

— Кто вы? И что со мной?

— Вы не помните, кто я? — заросшие брови взлетели вверх в удивлении.

— Нет.

— Интересно…

***

Дорогие мои, книга пишется в рамках литмоба «Развод с истинной дракона»

Ознакомиться с остальными историями можно здесь:

https://litnet.com/shrt/gufZ

ГЛАВА 2

Оливия

Да, мне тоже невыносимо интересно, что происходит. Но для этого необходимо поставить меня на ноги. Рассудок хватался за обрывки воспоминаний, но усилившийся жар отнимал последние силы, не давал думать, требовал отдыха.

— Вы мне поможете? — прохрипела жалобно.

— Естественно, милочка. Для этого я и здесь, — его «милочка» коробило, звучало слишком снисходительно, но я готова была простить ему такое обращение, лишь бы помог.

Что у них здесь за маскарад? Он вообще настоящий врач? Но проводил осмотр он вполне профессионально.

— Так, так, так, — зацокал языком, приспуская круглые очки на нос, рассматривая что-то на тумбочке.

— Что с ней? — нетерпеливо спросил из-за его спины темноволосый.

— Подождите, мистер Гринувэй. Не мешайте мне проводить диагностику.

Доктор расположил свой саквояж на краю кровати, открыл его и достал какие-то баночки. Одну пустую, а вторую с непонятным содержимым. Напряглась, пытаясь сообразить, что он собрался делать. Данный способ диагностики мне был не знаком. Где проверенное ЭКГ? Градусник для измерения температуры, наконец!

Старик перелил немного синей жидкости в пустую ёмкость, поставил ее на тумбочку и взял стоявший на ней пузырек. Капнул несколько капель, ожидая реакции, и спустя несколько секунд жидкость окрасилась в желтый.

Я внимательно следила за его действиями и все больше убеждалась в том, что он шарлатан, какой-то фокусник, организовавший по чьей-то указке представление.

Перевела взгляд на мужчину, он выглядел таким серьезным и сосредоточенным. Прекрасные актеры! Необходимо срочно уходить отсюда, как бы плохо ни было.

— Мне нужно в туалет, — дрожащими руками откинула одеяло, пытаясь встать на ноги.

— Не так быстро, милочка. Вам нужна помощь, — внимание доктора Вебера было приковано к окрасившейся жидкости.

— Я сама справлюсь… — но в ту же секунду рухнула на холодный пол.

— Ну что же вы стоите? Помогите своей жене! — старик, наконец, оторвал свой взгляд от пузырька и перевел его на меня, находящуюся в его ногах.

— Я ему не жена! — огрызнулась, отбиваясь от рук подоспевшего «супруга», не давая ему возможности прикоснуться к себе.

— Что ты творишь?! — мое поведение мужчине не пришлось по вкусу, он встряхнул меня, как тряпичную куклу, возвращая на кровать. — Скоро ты ей действительно перестанешь быть, — прошипел. — И вот этого, — провел большим пальцем по узору на левой руке, словно пытаясь стереть рисунок, — здесь не будет!

Часто заморгала, вырывая руку и поднося ближе к лицу. Никаких татуировок у меня отродясь не было.

— Ну что ж, у меня для вас плохие новости, — раздался скрипучий голос «врача».

Я точно умру… Если не от болезни, то от рук этих двоих. Они явно что-то задумали. Охватила паника, дышать стало трудно.

— Отпустите меня немедленно! — вскрикнула. — Мне нужен настоящий доктор! — предприняла еще одну попытку вырваться, но безуспешно. Руки Гринувэйя держали крепко.

— Что она несет?! — насильно укладывая меня в кровать, обратился «муж» к «врачу».

— Вашей жене нужно лечение. У нее отравление магнолией. Это снадобье, как вам должно быть известно, влияет не только на тело.

— Я не сумасшедшая! — сразу поняла, к чему они клонят. Не выйдет сделать из меня душевнобольную. — Мне нужно домой.

— Держите ее, — надо мной склонился Вебер. — Я вколю ей успокоительное.

— Господин Питер! — в комнату вбежал щуплый парень. — Срочно! Звонят из Управления!

— Николас, ты видишь? Я немного занят, — он удерживал сопротивляющуюся меня, нависая над телом и заводя обе руки над головой, пока доктор набирал шприц с неизвестным веществом для укола.

Сил бороться не было, но страх того, что они со мной сделают, был огромен. Трое мужчин…

— Тебе это с рук не сойдет, кто бы ты ни был, — прорычала мужчине. — За все ответишь.

— Это тебе предстоит ответить за свои поступки, как придешь в себя, — зло огрызнулся в ответ.

— Сейчас ей станет легче, — боль опалила плечо, острая игла обожгла место укола, кожа защипала, а внутри словно огонь потек по венам.

— Николас, ты так и будешь пялиться на мою жену? Я скоро приду! — рявкнул на парня так, что даже у меня заложило уши.

— Простите, сэр… — хлопнула дверь. Все звуки стали приглушенные. Лекарство стало действовать, голове становилось легче, боль отступала вместе с тревожными мыслями.

Мужчина, наконец, отпустил меня, веки так и норовили закрыться, забывая об опасности.

— Что с ней?

— Только дикая магнолия при взаимодействии с кисейным лязвой дает такой насыщено-желтый окрас. Ведь этот цветок выделяет ядовитые споры, поражающие в первую очередь мозг.

Гринувэй выругался. Мне же понятия, которыми оперировал врач, были незнакомы. Понятия не имела ни о ядовитой магнолии, ни о лязве…

— Ее не так просто раздобыть, — продолжил Вебер.

— С этим разберусь позже. Когда она придет в себя? — продолжал злиться темноволосый.

— Трудно сказать определённо.

— Я договорился в храме на обряд развенчания на сегодня.

— Это вряд ли. Провести ритуал развенчания в таком состоянии невозможно. Это убьет ее.

— Покарай небеса эту идиотку! — столько негодования было в его возгласе.

— Ни сегодня, ни завтра… и молитесь, чтобы она вообще пришла в себя. С повредивший рассудок в разы сложнее оформить развод. Только сослать в монастырь.

— Это обратимо?

— Я завтра приготовлю эликсир и доставлю его вам с инструкцией. Потребуется точно не меньше недели при самых хороших прогнозах.

— Неделя?

— Может, две.

— И никак нельзя ускорить процесс? — допытывался Гринувэй.

— К сожалению, нет.

Это последнее, что я слышала, перед тем как погрузиться в глубокий сон.

ГЛАВА 3

Оливия

Мне стало легче, но слабость по-прежнему была сильной. Но в этот раз мне удалось встать. Опираясь на стену, дошла до выхода, толкая дверь. Заперто.

Выругалась. На мне была все та же сорочка, но я готова была сбежать даже в ней. Нужно проверить остальные двери.

За первой оказался гардероб, я схватила висевший ближе всего плащ, кутаясь в него наскоро, направилась проверять следующую дверь.

Как я и думала, ванная комната! Хотела уже захлопнуть ее, как в зеркале поймала свое отражение.

В ужасе подошла ближе. Пощупала лицо, девушка в отражении проделывала то же самое, в точности повторяя все мои движения. Слишком правильные, миловидные черты лица обрамляли длинные светлые волосы, заплетенные в косу. Сейчас они выглядели не лучшим образом: локоны топорщились в разные стороны. Кожа очень светлая, как у аристократов, и лишь глаза походили на мои, хоть и не настолько насыщенного голубого оттенка. А также длинные натуральные ресницы, которых у меня отродясь не было.

Как такое возможно?! Почему я так выгляжу? Закрались сомнения, а не прав ли тот доктор?! Может, я действительно тронулась умом? Но тогда почему я прекрасно помню свою жизнь? Не мог же мозг настолько придумать детали… Или мог? Я что, сумасшедшая?!

Мамочки… Одно дело — облачить в странные наряды, обустроить соответствующую обстановку. Но невозможно изменить тело…

Нет, нет, нет… Я Оля Гринева, мне двадцать четыре года. Я живу в Воронеже… Совсем недавно я окончила университет и устроилась на работу младшим преподавателем в детский сад «Волшебная сказка».

Так, что последнее я помню?

Мама Славы Обухова, как обычно, задерживалась. Я очень торопилась, хотелось не опоздать на автобус, иначе придется ждать час или раскошелиться на такси. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал.

Наконец, дождавшись родительницу, выбежала на улицу. Решила сократить путь до остановки через дворы.

Точно! Я вспомнила, прикрывая рот рукой. Ужас! Я умерла… Меня убили: пырнули ножом. Это сделал какой-то неадекватный молодой мужчина со стеклянными глазами, когда я отказалась отдать вместе с сумкой и браслет, подаренный мамой. Он много значил для меня. Мама подарила мне его на совершеннолетие, а спустя два года ее не стало после продолжительной борьбы с онкологией.

Помню, как было больно, как лежала одна в переулке, истекая кровью, потеряв счет времени. Помню лишь лицо пожилой женщины, склонившейся надо мной.

— Сейчас я тебе помогу, милая…

Это она что-то сделала или это просто случайность, что я оказалась здесь? Еще помню необычную вспышку… Всё!

Не могла поверить… Больше всего расстраивало, что я с большой вероятностью умерла в своем мире. Осознание данного факта давалось с трудом. Получается, все, что у меня есть, — это тело и чужая жизнь неизвестной мне Оливии, муж которой так жаждет развода.

Стоит ли ему признаться, что я не его жена и попала в этот мир случайно? Запал убегать пропал. Куда мне идти?! Я ничего не знаю об этом мире.

Вышла из ванной обескураженная и полностью потерянная, не понимая, как мне действовать. Слишком тяжело давалось осознание реальности. С таким не так просто примириться. Срочно нужен курс спасительной психотерапии, да только вряд ли его тут кто-то проводит. «Адаптация для попаданок». Вдруг я не первая такая?

Села на кровать, чувствуя беспомощность и растерянность. Даже оказаться в неизвестном городе без документов, денег и знакомых довольно стрессово, а здесь — тотальный ужас.

Вдруг из последней, непроверенной мною двери послышались голоса. Она была чуть приоткрыта совсем на тоненькую щель. Подошла ближе, прислушиваясь.

— Видимо, она повредилась рассудком, когда наглоталась тех капель… — похоже, разговор шел обо мне. Замерла, подслушивая. Любая информация в моем случае не повредит. Я знаю, что муж хочет развестись, не помешало бы выяснить причины. Я, конечно, за. Жить с мужчиной не собиралась. Еще вдруг, чего доброго, потребует исполнять супружеский долг… Лучше вообще сознаться, ведь я ни в чем не виновата. Конечно, страшно, вдруг меня обвинят, что я убила хозяйку тела, намеренно заняла ее место.

— Почему ты не стал проводить обряд сегодня? – спрашивал капризно молодой женский голос. Вот бы приоткрыть шире дверь и посмотреть, кому он принадлежит. Но не хотела быть обнаруженной, поэтому продолжила слушать.

— В таком состоянии она может умереть, — неохотно ответил супруг. Его голос был усталым и тихим, но с долей раздражения.

— Она сама этого и хотела, разве нет? Нужно было думать головой. Ты и так слишком многое ей прощаешь. Ты не забыл, что она сделала?

Я затихла, ожидая узнать, что же такого сделала владелица тела, что муж решил с ней развестись. Угораздило же угодить в самый эпицентр семейных разборок!

— Тебе не жаль свою сестру?

— У нас разные матери, и она пошла в свою… Я ее никогда не прощу, что она разлучила нас… — выяснялись новые обстоятельства.

Не выдержала и все же чуть заглянула в щель, наблюдая, как рука сестры скользит по груди мужчины, сидевшего на кровати. Судя по всему, дверь ведет в смежную комнату мужа, но там почему-то сейчас не жена.

Так обидно стало за настоящую Оливию, измена — это всегда больно и нечестно. За стеной лежит больная жена, а они надумали расслабляться!

Девушка зашла ему за спину, наклоняясь ближе телом.

— Бэт, давай не сейчас.

— Это из-за нее? Так ваш брак только формальность. Я соскучилась…

— Нет. У меня много дел, — отказался, но ее руки не скинул. — Его Величество завтра ждет от меня доклад.

— Не впервой, — не сдавалась соблазнительница. — Ты начальник Управления, лучший ловец во всем королевстве, — нахваливала мужчину, между тем делясь со мной ценной информацией.

— Прорывы усилились. Причем совсем близко.

— Кого-нибудь поймали? — сестра продолжала поглаживать плечи мужчины, не спеша отходить от него.

— Нет. Но радары указали на проникновение чужеродной души.

Холод охватил тело, разбегаясь мурашками по позвоночнику от услышанного.

— Ты обязательно ее поймаешь и заточишь… а потом уничтожишь. Просто тебе нужен отдых.

Напряглась, о какой чужеродной душе он говорит? Не обо мне ли, часом?! Я хотела признаться, что никакая я ему не жена, а неведомо как попала в ее тело, но теперь это делать опасно… Похоже, тут негативно относятся к таким, как я. Значит, я права, что меня вполне могут обвинить в чем угодно. Кто будет слушать попаданку? Может, они посчитают меня за монстра или одержимую…

Что же делать?! И правда, нужно как можно скорее получить развод и убраться от этого ловца подальше.

Страх заполнял все нутро. Вдруг он может меня обнаружить? Нужно успокоиться, он же еще не сделал этого. Неуклюже дернулась, что-то упало с той стороны двери, привлекая две пары глаз в мою сторону.

Мамочки!

— Оливия?! — зыркнул Гринувэй. Снова показалось, что глаза сверкнули огненным блеском. А сестра недовольно поджала губы, скривившись при виде меня.

Сделала шаг назад от распахнутой двери, но меня уже заметили. Убегать было поздно.

Визуалы

ИТАК, ЗНАКОМИМСЯ:

ОЛИВИЯ ГРИНУВЭЙ, ОНА ЖЕ ОЛЯ ГРИНЕВА

24 года, педагог, воспитатель, сильная и не пасующая перед трудностями, в магию и истинность не верит, но придется столкнуться с ними лицом)))

Имеет тайны в прошлом,будем расскрывать))) Ну и конечно, будет перевоспитывать вредных драконов)))

ПИТЕР ГРИНУВЭЙ

35 лет, пока еще женат на Оливии, в подозрительных отношениях с еще одной особой, совсем скоро выясним что там к чему. Занимает серьезную и опасную должность в Управлении. Владеет магией огня.

Как все драконы властный и высокомерный, не терпит вранья, привык добиваться целей.

При своем вредном характере весьма привлекателен и пользуется успехом у женщин)))

ГЛАВА 4

Оливия

Сестра Оливии была жгучей брюнеткой. Весьма привлекательная девушка с выдающимися формами. Я, как и Оливия, похвастать такими не могла, имея скромный второй размер груди.

Но главным фактором была, конечно, не внешность, а то, как она себя преподносила. Шикарные голубые глаза — бонус. Весьма завлекательный. Гринувэй определенно увлекся.

Трудно судить однозначно, не зная полной картины, произошедшей в их семье, не имея представления о поступках Оливии, но оправдывать его все равно не собиралась. Если тебе так неугодна супруга, то разведись, а не заводи любовницу, которая ведет себя как хозяйка, совершенно не боится быть обнаруженной, а даже наоборот…

Бэт, или как ее там… не спешила отходить от Гринувэйя, так и стояла рядом, всем своим видом показывая, что она на своей территории и мужчина принадлежит ей.

У меня в рукаве был один-единственный козырь — потеря памяти, которую подтвердил врач. На нее и буду рассчитывать.

— Богиня, во что ты превратилась! — сестра первым делом принялась отвешивать «комплименты».

Куда же мне до нее, такой эффектной! Пролежала бы сама с сильным жаром и с нестерпимой болью денек, тогда бы я на нее посмотрела. Если верить доктору, от магнолии вообще можно умереть. Что, судя по всему, и произошло с Оливией. Только как меня занесло в ее тело?! Вопрос оставался открытым. Особенно волновало: связано это с теми прорвами, о которых говорил Гринувэй, или это просто случайность. Но слишком все подозрительно.

— Тебе лучше? — муж встал, направляясь ко мне, а я снова шарахнулась от него в сторону, вытянула руки вперед, указывая, чтобы держал станцию и ближе не подходил. Но теперь повод был иной, я боялась, что он сразу поймет, что я из другого мира.

Он остановился в метре, снисходительно разглядывая. Я же тоже принялась его рассматривать. Надо признать, мужчина он был красивый: густые темные волосы до плеч, выразительные серые глаза, аккуратная борода, придающая брутальности. Все пропорционально и при нем… От таких я бы держалась подальше, они не обделены женским вниманием и точно разобьют наивное девичье сердце, если рассчитываешь на что-то большее. «Непостоянная у них любовь…» — за подтверждением далеко ходить не нужно.

— Она просто требует к себе внимания, как обычно, — не унималась брюнетка.

— Это ты у нас тут выпрашиваешь внимания у чужого мужа, — не сдержалась и высказала обидчице.

Ссориться не собиралась, тем более устраивать скандалы чужому мужу, но как же она меня взбесила. Может, это отголоски чувств Оливии, но я испытывала к сестре острое чувство неприязни.

С другой стороны, теперь здесь я. И моя судьба в руках мужа. Неизвестно, что ждет разведенку в этом мире… Жаль, что в голове нет хоть каких-то обрывков памяти. Я словно несмышлёный котенок, попавший в вольер к хищникам. Учитывая работу мужа, нужно вести себя тихо. Но не терпеть же оскорбления!

— Я тебя просто добью, раз ты сама не смогла как следует убиться, — она хотела подойти ко мне, но Гринувэй ее остановил.

— Не знаю, что ты за потаскуха, но держись от меня подальше! А вы… Если и правда мой муж, — продолжала отыгрывать амнезийный спектакль, — потрудитесь скрывать свои интрижки, пока мы не разведены.

— Да как ты смеешь?! Забыла, как я тебя за виски трепала?! Так сейчас быстро напомню. Папочки рядом нет, чтобы заступиться…

Отношения у сестер были явно недружеские, и Оливия терпела с детства нападки.

Гринувэй растер устало лоб, зло смотря только на меня. Будто это я тут ору на всю комнату так, что уши закладывает.

— Только тронь… — огляделась в поисках чего потяжелее в случае защиты.

— Ты посмотри на нее, зубки появились. А ты не верил. Вот ее истинное лицо! — тыкнула пальцем в мою сторону. — И смеет меня потаскухой называть, когда раздвигала ноги перед нашим общим знакомым.

— Что за бред…

— Как прекрасно, что ты ничего не помнишь, — язвила Бэт. — Да вот только твои грешки остались, — я так и замерла с открытым ртом, шокированная обвинениями.

Перевела взгляд на мужа… Как же презрительно он на меня смотрел. Неужели это правда?

Замотала отрицательно головой.

— Неправда, — прошептала. Не могла поверить…

Картина становилась все хуже. Теперь понятны причины развода, но они еще говорили о прошлом. Измена — не единственное, в чем меня обвиняют.

Гринувэй все же шагнул вперед, я, обескураженная, пропустила его приближение.

— Как только ты все вспомнишь, выметайся из моего дома!

Неужели Оливия ему и правда наставила рога?! Он поэтому в такой ярости?!

— Я… — не знала, как оправдаться и что сказать.

— Иди к себе, — грозно и твердо, что не ослушаешься. — Завтра доктор Вебер принесет лекарство. А до тех пор постарайся как можно реже попадаться мне на глаза.

С трудом проглотила образовавшийся ком в горле, попятилась к себе. Отстаивать права Оливии было глупо, да и опасно для жизни, когда на тебя так угрожающе смотрят. Того и гляди, и правда добьют и спишут все на несчастный случай.