Вредина

Пролог

Резкий запах дыма и вина врезался в легкие, выбив воздух из груди, когда спина ударилась о холодную стену.

Следом, всем весом на него навалилось обмякшее, но все еще сильное тело, сжав в своих руках талию.

— Ненавижу тебя — шумно выдохнул Туманов, смотря своими серыми глазами в беспросветную мглу чужих глаз — как же я тебя ненавижу.

— Соблюдайте субординацию, Дмитрий Данилович, вы пьяны — холодно ответил Евсеев, не изменившись в лице, лишь брови сошлись на переносице и плечи мелко задрожали.

Холодный презрительный взгляд ранил больнее ножа, но за годы рядом, Туманов тоже научился читать эти маленькие жесты, выдающие его с головой.

— Ты невыносим — припечатал мужчина, ловя холодный, яростный взгляд. Губы плотно сжались, не издав не звука, не удержавшись искривились в ироничной усмешке.

— А ты жалок. Бросаешься словами, треплешься, что ненавидишь, хотя на деле прижимаешь меня к стене ванной. Может еще поцелуешь? Не забывай границы.

Где-то за их спинами разбился хрустальный бокал, звон разнесся по пустому коридору, но ни один не обратил внимания, не сводя взглядов друг с друга.

— Ты невыносимый, гордый, высокомерный и… — Туманов запнулся, язык слегка заплетался, тело шаталось в стороны, но глаза, как никогда ясные, пытались проникнуть в самую душу — и мы оба знаем, что это все ложь.

Ресницы Евсеева мелко затрепетали, скрывая за веером набежавшую предательскую влагу.

Талию сжали сильнее, почти до хруста вжимая в стену, так что наверняка останутся синяки.

— Я тоже тебя ненавижу — вздохнул он с каким-то отчаяньем, повисшим между ними много лет назад.

Они говорили о ненависти, но невольно расслаблялись, чувствуя родные с детства запахи.

Вино из смородины и сигареты с вишней, такое знакомое сочетание, вызывающее ком в горле.

Им действительно, только и осталось, что тихо вздыхать полной грудью, наслаждаясь ароматом, возвращающим в прошлое.

— Тебе стоит идти — тихо выдохнул Евсеев, тряхнув своими пепельно-серыми волосами, сияющими в свете ламп.

Пальцы медленно разжались и скользнули вверх ложась на тонкую шею, проведя большим пальцем по кадыку, дрогнувшему в неожиданной хватке.

— А если я не хочу уходить? Прогонишь? — Туманов хрипло рассмеялся, прижимая его к холодному кафелю.

Евсеев мог оттолкнуть, по силе они были равны, уйти из захвата не стало бы проблемой. Сложнее было назвать эти почти ласковые прикосновения захватом.

Черные глаза, всегда холодные и надменные поднялись вверх очерчивая взглядом знакомые черты лица, пока не заглянули в самую душу сквозь серость радужки.

— А ты хочешь остаться? — голос прозвучал неестественно глухо, совсем не так, как привыкли слышать другие.

— Хочу.

Глава 1.

Музыка громко ударила из проводных наушников, разносясь по вагону поезда, смешиваясь с длинным гудком и громким звяканьем колес о рельсы.

— Надо было этот плеер дома оставить — недовольно буркнула женщина, сидящая напротив, с раздражением кинув взгляд на сына.

Мальчик сидящий рядом уловил недовольство матери и незаметно толкнул брата локтем, не отрываясь от проносящегося мимо леса, по чаще которого он ехал уже десятки раз.

— Мам, ты послушай только, у «Руки Вверх!» новая песня вышла — восторженно крикнул ребенок поспешно снимая наушник и протягивая его матери.

Плеер из рук не выпустил, побоявшись, что отнимут.

— Ты какой-то слишком веселый для человека, уезжающего в школу интернат — прищурилась Ирина Владимировна, оглядывая подозрительным взглядом обоих мальчишек.

В этом году ее младшему сыну исполнилось тринадцать, все его друзья поступили в элитную школу, уезжая на долгие года обучения.

Наслушавшись рассказов старшего брата и вооружившись всякой запрещенкой, Дмитрий выпросил у семьи подать и его документы тоже.

— А чего мне грустить? Я устал сидеть на домашнем обучении, а тут буду с друзьями! Рома и Матик еще вчера заселились —уперев руки в бока крикнул мальчишка, расплывшись в яркой улыбке, на щеках появились очаровательные ямочки, осветив лицо светом.

— А мне и отцу заливал, что учиться едет — фыркнула женщина, откинувшись на спинку кресла.

Мимо, по вагону проехала тележка с едой, а миловидная девушка приветливо предлагала купить что-нибудь в оставшуюся дорогу.

Ирина придирчиво осмотрела ассортимент, но ничего интересного не нашла.

Они ехали уже много часов без остановок, поезд двигался медленно, убаюкивая сонных путников, стремившихся поскорее прибыть в школу.

Костя не удержался и зевнул, прильнув головой к раме окна, а Дима, заметивший, что брат задремал, все же убавил музыку нацепив наушники, со спутанными проводами.

За окном проносилась лесная чаща. Великая Тайга, меж лесов которой укрылась школа-интернат.

Еще зеленые листья желтели, а другие опадали на землю, укрывая ее пока еще не плотным одеялом.

Туманов задумчиво уставился в окно, с любопытством разглядывая тысячи хвойных деревьев в предрассветной дымке.

Медленная мелодия знакомых наизусть песен любимой группы звучали, смешиваясь с гулом людей и скрипом колес по металлу.

Из-за горизонта, сквозь кроны пробивались первые солнечные лучи, готовые согревать этот новый день своим теплом.

Порывшись в рюкзаке, Дима достал жвачку Love is, открывая вложенный внутрь вкладыш.

— Love is… когда друг с другом хорошо и в ссоре — прочитал мальчик и закинул жвачку в рот, освежая дыхание сладким вкусом клубники и банана.

Спустя несколько часов, раздался громкий гудок, поезд дернулся и остановился, открывая свои двери на станцию.

Люди повалили из вагонов, доставали с полок ручную кладь, громко причитали, выходили в коридоры толкаясь в толпе.

Ирина Владимировна поморщилась увидев, как все стали вываливаться со своих мест.

Недолго думая она быстро растрясла сонного старшего сына и подхватив обоих под руки нырнула в сборище людей, нагло идя напролом.

— Клянусь, если бы не условие Ланского, чтобы родители сопровождали детей, я никогда не поехала бы снова на этом поезде — причитала женщина мертвой хваткой волоча за собой сыновей, как собачат на поводке.

Лицо встречающего их провожатого, услышавшего эти слова скривилось между отчаяньем и бессильной злостью.

Некоторые родители, услышавшие ее ругань подхватили, разнося эти слова по всему перрону.

Почти все здесь люди известные и невероятно могущественные, привыкшие получать все, что захотят.

Поездка на поезде для них — это почти оскорбление.

Дима заметил, как мать едва сдерживает раздражение, но теперь отнюдь не на дурацкое правило, а из-за изнеженных людей, назвавшихся элитой.

Тумановы входили в десятку самых богатых семей, но все равно ехали со всеми. А те дамы среднего класса затюкали бедных проводниц вечными капризами.

— Здравствуйте, прошу вас, сохраняйте спокойствие! Взрослые, прошу взять детей за руки, наши сотрудники уже работают с вашим багажом — громко провозгласил молоденький парнишка, в одежде сотрудника школы.

Парень нервничал, немного запинался, но действовал профессионально, быстро собирая всех зевак вокруг себя плотным кольцом.

Сквозь чащу леса, по тропинке, двигалась аристократия и золотая элита страны, утопая каблуками в грязи и пачкая дорогие одежды росой.

Дима смотрел на них с легкой усмешкой весело шагая в удобных спортивных кедах и пусть в не самой новой, но удобной безрукавке поверх водолазки.

— Мам, а ты ведь тут училась, да? — с огоньком любопытства в глазах спросил мальчик перехватив ее руку поудобнее.

— Да, несколько лет — кивнула женщина почти не смотря на дорогу и не слушая слова провожатого. Она, итак, знала все что он скажет.

— А тебе понравилось, хотела бы вернуться? — спросил Димка и вскрикнул, запнувшись о корягу, торчащую из земли.

Мать ловко дернула его на себя привыкшая к неуклюжести сына и невольно рассмеялась, впервые за несколько последних недель.

— Кто меня туда пустит? — заулыбалась женщина, легкие морщинки у глаз разгладились, а на щеках появились ямочки, озаряя лицо весельем — меня выгнали оттуда с позором!

Димка удивленно вскинул брови, распахнул глаза, да даже Костя удивленно покосился на их строгую безрассудную мать, словно открыл для себя космос.

— Когда я приходила устраивать Костю в эту школу, директор побелел увидев меня и едва не погнал взашей — громко хохотнула Ирина, забыв о манерах, стоило ей вспомнить лицо старика.

— Что ты такого натворила? — оживился Дима крепче сжав букет с цветами для учителя. Интерес захлестнул его волной: какой раньше была его мама?

Многие говорят, что сам Дима ее точна копия, такой же яркий и веселый, полный энергии, шалости и чертят в глазах. Но было трудно представить его жутко строгую мать сидящей на дереве с рогаткой в руках.

Улыбаться она, казалось, разучилась, делала это так редко, что любая возможность порадовать ее приводила обоих мальчишек в восторг.

Вот и Димка не рассказал главную причину, почему он отправился учиться сюда — здесь, его мама становится чуточку счастливее. И оба ребенка с упоением ждали сентября, чтобы увидеть как она расслабляется проверяя тетрадки и складывая ручки в пенал.

То, с какой нежностью Ирина оглядывала знакомые тропинки, заставляло сердце Димы трепетать и думать, какая же она красивая, когда улыбается.

В лесу пахло хвоей, травой и свежестью, какая бывает только в лесах. Где-то вдали вспорхнула с ветки птичка, а где-то совсем рядом колыхнулась ветка кустарника.

— Это что, брусника? — удивленно ахнул мальчик, когда брат неожиданно сунул горсть красных ягод в его ладони. И когда только успел?

Глаза матери вспыхнули искрами ностальгии смотря на кислые клубочки, где-то потекшие сладким соком по рукам.

— Брусника — кивнул, костя проглатывая их одну за другой — это Тайга, здесь везде она растет.

Дима с интересом опустил голову оглядывая траву взглядом полным дикого возбуждения, словно кислота окончательно разбудила его еще сонный мозг.

— Тогда надо обязательно ее собрать! — воскликнул привлекая внимание идущих рядом учеников и родителей — тут всем хватит наесться.

— Как бы тобой не наелись — хмыкнул старший брат, взлохматив волосы на макушке младшего — Тайга место опасное, без сопровождения покидать стены школ нельзя.

Диме оставалось лишь вздохнуть, покорно принимая оценивающий взгляд брата. Но крохотная искорка в глубине его глаз запомнила это местечко.

За такими мыслями мальчик пропустил и приветственную речь у входа и то, как остался один.

Брат ушел к своему классу, искать старых друзей после каникул, а мать что-то шепнула ему и исчезла в поисках директора или кого-то еще из персонала.

Глава 2.

В просторном дворе было многолюдно, дети и взрослые толпились, задевая друг друга локтями.

Туманов бездумно шел вперед по огромной территории, разглядывая незнакомые прежде лица и ища заветную табличку с номером его класса.

Мимо пронеслись несколько первоклашек с сияющими улыбками и задорным смехом, петляя между ног взрослых.

Какая-то девчонка с огромным бантом больше ее головы врезалась в ногу Туманова, резво встала и даже не отряхнувшись и не извинившись рванула вдаль.

Здесь повсюду царила праздничная суета, невольно втягивая в себя всех пришедших людей в балаган детского веселья и хаоса.

От запаха цветов хотелось отмахнуться, но какофония ароматов преследовала по пятам гуляя по двору вместе с букетами учителям.

Туманов остановился скрываясь от солнечных лучей в сени дерева, с наслаждением вдыхая запах смолы.

Серые глаза бегали по толпе желая поскорее найти классного руководителя — Екатерину Захаровну и группу детей, с которыми придется учиться ближайшие четыре года.

Неожиданно сбоку мелькнула размытая тень и в два прыжка, с гогочущим хохотом навалилась на него всем весом.

Туманов ахнул, инстинктивно сделав шаг назад, но уже заваливаясь вниз, на мокрую от росы траву.

— Димка! Я так и знал, что ты приедешь. Наконец-то я не буду скучать один с этим занудой! — прямо в ухо заорал ему вальяжно разлегшийся Романов нагло придавливая друга к холодной земле.

— Ромка, ты меня задушишь! Слезь с меня… — прохрипел Дима, распахнув серые глаза, смотря с такой угрозой и предупреждением, что Романов поспешно перекатился на колени. Но все еще нагло восседая на его бедрах.

— Ой, тоже мне обиженка — с наигранным возмущением фыркнул парень сверкая озорной лукавой улыбкой — мог бы и предупредить, что поступил! Мы бы такую вечеринку в твою честь закатили в корпусе…

Мечтательный тон прервался, когда одна из женщин в строгом платье зыркнула на них грозным взглядом.

— Ой бл…естяще — Романов вновь запнулся на полуслове и вовремя исправился, проклиная болтливый язык.

Туманов не сдержал хохота сложившись пополам, наслаждаясь тем, как легко смеяться над глупостями, рядом с давними друзьями.

Рядом с еще более громким гоготом вдвое согнулся Гончаров, заставший как раз всю комичную картину, не стесняясь смеяться в полный голос над другом.

Романов открыл было рот чтобы что-то сказать, но впервые не нашел слов и просто глупо хлопал глазами от возмущения не в силах заткнуть веселье.

Щеки мальчишки раскраснелись и он резво поднялся на ноги, возвышаясь над друзьями почти на голову, уперев руки в бока.

— Хватит ржать! — прикрикнул он с наигранной яростью, чем еще больше раззадорил друзей — ой, идите нафиг.

Парень грозно махнул рукой и надул заалевшие щеки.

— Ну ладно, хорош дуться — примирительно поднял руки Дима, под ребрами стало покалывать, но шутливый блеск в глазах остался — лучше расскажи, что здесь да как. Ты ведь у нас тут дольше всех.

Романов выпятил гордо грудь забыв о обидах и снова защебетал соловьем не в силах умолкнуть. Матвей и Дима беспомощно переглянулись и послушным хвостиком поплелись следом.

— В этом году у нас так новеньких! — беззаботно улыбаясь заявил Рома лавируя между толпой, его взгляд голубых глаз быстро мельтешил по улочке, ища знакомые лица. То и дело, почти каждые пару минут, кто-то да останавливался чтобы поздороваться с извечной парочкой Гончарова и Романова.

Дима даже не удивлялся, с толикой азарта подсчитывал как много народу подойдет к ним еще. Очень занимательная игра, пока ходишь с Романовым дружащим с каждым вторым.

— Они когда-нибудь закончатся? — шепотом спросил Туманов Матвея, дойдя до тринадцатого ученика.

Матик тяжело вздохнул и пожал плечами, уж он то знал, что друзей гиперактивного Ромы больше чем звезд на небе, а знакомых и того больше.

С такими остановками, они втроем вышли к учебному зданию, рядом с которым нашли миловидную женщину с табличкой «7А».

— Это наша классная — вещал друг с легкой улыбкой — Екатерина Захаровна довольно строгая, но за своих стоит горой. В прошлом году мы вместе ходили по учителям и выпрашивали мне отработки.

Гончаров фыркнул.

— Было бы чем гордиться.

Вокруг нее кучкой собирались дети, кто-то весело болтал, вспоминая каникулы, а кого-то угрюмо хмурился совсем не выспавшись в вагоне поезда.

Девчонки радостно крутились показывая как изменились за лето, показывали новые безделушки и сияли улыбками, хвастаясь тем как загорели.

— Дети, минутку внимания! Седьмой «А», перекличка! — звонко провозгласила учительница доставая журнал из сумки.

Пока все собирались, стекаясь к своим классным, пара учителей, зависнувших над аппаратурой, наконец выдохнули проверяя микрофоны и колонки.

Отовсюду слышались нетерпеливые голоса родителей и задорный смех малышей.

Кураторы поспешно выстраивали учеников на линейку в несколько рядов. Дима оказался во втором, из-за спины какой-то девчонки выглядывая на образовавшуюся «сцену».

Романов громко хихикал над своими же шутками, а Матик только вздыхал своей мощной грудью из третьей линии.

Когда на середину площадки вышел пожилой мужчина в костюме повисла тишина, разбившаяся тихи постукиванием по микрофону.

— Здравствуйте, дорогие ученики и родители! Поздравляю вас всех с великим праздником — днем знаний! — добродушным тоном начал директор оглядывая неровные ряды учеников.

Дима вздохнул также тяжело и устало, как и Матвей раньше. Он любил мероприятия и праздники, любил веселиться и смеяться, но стоять ровно на линейке было адской мукой.

Белобрысая девчонка перед ним загораживала вид на украшенную территорию, лишая даже крохотной возможности отвлечься.

Рома что-то увлеченно шептал в толпу, вызывая приступы сдавленного смеха.

— А теперь я приглашаю на сцену наш третий «Б» и одиннадцатый «В» классы с танцевальным номером в честь открытия!

Скучающий до этого Димка встрепенулся, в одиннадцатом классе учился его брат, ускользнувший из виду, едва вошел на территорию школы.

Увидеть как его строги, всегда невозмутимый Костя будет плясать с малышами под какую-нибудь дурацкую песенку, было почти сродни чуду.

Туманов едва не пискнул от смеха, увидев как из колонны рядом выходят высокие парни под ручку с детьми.

Пытаясь найти взглядом брата или маму, Дима поддался вперед на носочках, нависая над стоящей впереди девчонкой.

Неожиданно Романов, крутящийся от одного знакомого к другому, крутанулся на носках оборачиваясь к Матвею и завалился вбок, толкнув в спину.

Тот ахнул и повалился вперед, проклиная Рому всеми словами, которые мог вспомнить в тот момент.

Белобрысая резко обернулась и широко распахнула черные глаза, пытаясь отскочить, но было поздно, Туманов уже летел вниз, сбивая ее с ног.

Девчонка взвизгнула придавленная к траве тяжелым телом. Сзади раздался взрыв хохота прерывая танцующих неожиданно вывалившимися телами.

— Ой, прости пожалуйста, меня толкнули! — стал было оправдываться Дима, вскочив на ноги и помогая подняться, но замер на полуслове, осознав, что это все-таки не девчонка, а худой мальчишка с пепельно-серыми волосами, отросшими до плеч.

— Вроде не маленький, а вестибулярный аппарат не развит? — громко фыркнул он, поднимаясь с земли и придирчиво осматривая светло-кофейное пальто, намокшее от росы.

Светлые брови сошлись на переносице, а во взгляде появилось отвращение, стоило заметить темные пятна грязи на одежде.

Черные глаза впились с раздражением в Диму опаляя его таким надменным и высокомерным взглядом, что по спине пробежали мурашки.

— Какой аппарат? — глупо переспросил он не зная, что еще сказать, но в ответ получил лишь закатывание глаз.

В груди против воли вспыхнула вспышка раздражения.

— Попроще лицо сделай — нахмурился Дима, не обращая внимание на то, как сзади послышались шепотки.

— А то что? Ударишь что ли? — нежные розовые губы изогнулись в усмешке, а в голосе послышались ядовитые нотки иронии.

Против воли щеки вспыхнули, а кулаки с силой сжались, так что букет гортензий захрустел, едва не переломившись.

— А думаешь не посмею? — выкрикнул он сверкая глазами от злости. Он даже не мог понять как так завернулся разговор, но от парня перед ним исходила такая смесь презрения и гордыни, что хотелось врезать ему посильнее.

— Даже не сомневаюсь, что посмеешь. Сила есть, ума не надо — прищурился белобрысый, доставая из сумочки пачку влажных салфеток и вытирая перепачканное пальто.

Дима чувствовал, как до хруста сжимает зубы, слыша их скрежет.

Толпа одноклассников сзади умолка. Екатерина Захаровна поспешно стала идти в их сторону, пробираясь сквозь детей.

Кому был не известен нрав Тумановых? Был ли хоть один человек кто не был наслышан о вспыльчивости младшего наследника?

Судя по тому, как мальчик напротив вскинул подбородок вверх, все же был.

Дима резко сжал букет гортензий и замахнулся, разрезав воздух цветами как мечом.

Белобрысый распахнул глаза, то ли от шока, о ли от злости, и резко отпрыгнул назад. В черных глазах сверкнула искра ярости. Недолго думая, он перехватил розы поудобнее и замахнулся в ответ впечатав бутонами по лицу.

— А ну прекратили! — рявкнула классуха, выбегая вперед и перехватывая детей за запястья.

Оба мальчика удивленно переглянулись не сразу сообразив, что музыка заглохла, а на них, словно на обезьянок в цирке смотрят больше сотни человек.

Едва осознав это, белобрысый опустил руку, складывая их на груди, с нечитаемым холодным выражением лица.

Туманов выругался, но все же тоже опустил букет помятых гортензий. Щека горела от хлесткой пощечины.

Откуда-то сбоку послышался нервный смешок.

— Картина моей молодости, прям берет ностальгия — едва сдерживая улыбку сказал директор школы, Ланский Виктор Леонидович, оглядывая их двоих со «сцены», даже не убрав микрофон от лица — наследники Туманов и Евсеев дерутся. Почему я не удивлен?

Многие родители, которые учились в этой школе не сдержали смешков и улыбок.

Дима удивленно перевел взгляд на своего оппонента.

— Евсеев? — едва не присвистнув от иронии спросил мальчик, оглядывая серебристо-пепельные волосы и встречаясь с таким же удивленным взглядом черных глаз.

Быстрым шагом к ним уже шли родители, мать Димы и отец Евсеева, конечно, услышали в микрофон свои фамилии и спешили, желая разобраться в ситуации.

Линейка прошла мимо них. Не желая раздувать ситуацию, детей увели подальше, разбираясь с родителями.

Отпустили их лишь когда оба ребенка нехотя извинились признавая вину.

Получив неодобрительные предупреждающие взгляды взрослых, Дима и Артем покинули кабинет директора.

К тому моменту линейка уже подошла к концу, а классные руководители увели детей на классный час по своим кабинетам.

Не сговариваясь, они пошли по опустевшей улице желая поскорее добраться до здания.

— Ты из седьмого «А»? — не выдержав неловкой тишины, давящей на обоих, спросил Дима, решив, что в ссоре все же больше виноват он.

Евсеев поднял на него взгляд, с непроницаемым выражением лица.

Туманов уже было решил, что ответа не дождется, но все же спустя минуту прозвучало тихое мычание.

— Ага — коротко и тихо согласился Артем. Взгляд был холодным, а лицо не выражало эмоций, но голос больше не звучал враждебно.

Им стоило закончить общение на этой ноте.

Так надо было поступить.

Но выбора уже не было. Как и свободных парт в кабинете.

Под взглядами класса и Екатерины Захаровны, они беспомощно переглянулись и уселись за единственную пустую первую парту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.