- -
- 100%
- +
Алла открыла рот.
— Это не обсуждается, — перебила Марина. — Со мной спорить хуже, чем с ним. У него хотя бы кабинет красивый, а я могу орать прямо в лифте.
Алла выдохнула.
— Хорошо.
Слово далось трудно.
Но уже легче, чем раньше.
Хорошо.
Принять помощь.
Не сдаться.
Не стать обязанной.
Просто выжить эту ночь.
Пока Марина собирала вещи на двадцать шестом, Алла осталась на минуту в коридоре у лифта.
Орлов вышел следом.
— Вы правильно делаете.
— Не начинайте.
— Я хотел сказать только это.
Она посмотрела на него.
Пластырь у виска делал его неожиданно более реальным. Не бронзовой фигурой из стеклянного кабинета. Не хищником. Не боссом, который интересуется стажеркой как добычей.
Мужчиной, которого сегодня могли убить.
— Сделайте КТ, — сказала она.
— Завтра.
— Сегодня.
— Алла.
— Артем.
Она сама не поняла, как произнесла.
Без Викторовича.
Просто имя.
Он замолчал.
В воздухе что-то изменилось.
Тонко.
Почти незаметно.
Но оба услышали.
Алла тут же отвела взгляд.
— Простите.
— Не надо.
Его голос стал ниже.
— Не извиняйтесь.
Она молчала.
Лифт не приходил слишком долго.
И эти несколько секунд показались опаснее всех угроз Максима.
Потому что с Максимом все было ясно: опасность, контроль, прошлое.
А с Орловым не было ясно ничего.
Он стоял рядом, не касался ее, не делал ни шага ближе, но Алла чувствовала его сильнее, чем если бы он взял ее за руку.
— Лена сказала что-то обо мне? — спросила она, чтобы разрушить эту тишину.
Орлов чуть нахмурился.
— О вас?
— Почему Максим выбрал меня? Только потому что я его бывшая и работаю здесь?
— Возможно.
— А если нет?
Он не ответил сразу.
— Лена сказала, что Лазарев любит символы.
— Что это значит?
— Он не просто мстит. Он строит сцены. Подбирает людей так, чтобы удар был болезненнее.
Алла тихо усмехнулась.
— Значит, я декорация?
— Нет.
— Тогда кто?
Орлов посмотрел на нее прямо.
— Крючок.
Слово было неприятным.
Но точным.
— Для вас?
— Да.
Алла почувствовала, как сердце сжалось.
— Он хотел выманить вас через меня.
— И выманил.
— Вы злитесь?
— На него.
— На меня?
Орлов сделал шаг ближе.
Совсем небольшой.
— Алла, если я когда-нибудь буду злиться на вас, вы поймете. Сейчас я думаю только о том, что Лазарев сделал ошибку.
— Какую?
Взгляд Орлова стал темным.
— Он решил, что вы слабое место.
— А я не слабое?
— Нет.
Алла почему-то не почувствовала облегчения.
— А что я?
Он ответил не сразу.
Лифт наконец звякнул.
Двери раскрылись.
Но Орлов все еще смотрел на нее.
— Вы причина, по которой я больше не имею права ошибиться.
Эти слова ударили тише, чем признание.
И сильнее.
Алла не успела ответить.
Из лифта вышла Марина с сумкой.
— Так, романтические взгляды отложили до окончания криминального сезона. Алла, поехали.
Алла вспыхнула.
— Марина!
— Что? Я взрослая женщина, я все вижу.
Орлов посмотрел на Марину так, как смотрят начальники на сотрудников, которые слишком много себе позволяют.
Марина улыбнулась.
— Можете уволить меня утром. Сегодня у меня гостья.
И зашла в лифт.
Алла пошла следом.
Двери начали закрываться.
Орлов стоял в коридоре.
Прямой.
Сдержанный.
С пластырем у виска и тяжелой папкой чужих тайн в руке.
Алла смотрела на него до последней секунды.
И вдруг поняла: она больше не может честно сказать, что хочет держаться от него подальше.
Она хотела.
Но уже не могла.
В квартире Марины было тепло, светло и удивительно спокойно.
Небольшая прихожая, детские кроссовки у стены, фотографии в рамках, запах стирального порошка и мяты. На кухне действительно сидел огромный серый кот, который посмотрел на Аллу так, будто она пришла устраиваться на его территорию без согласования.
— Это Барсик, — сказала Марина. — Он считает себя собственником квартиры. Игнорируй.
— Он меня уже осудил.
— Значит, принял.
Марина дала ей полотенце, чистую футболку и отправила в душ.
Горячая вода смыла часть страха.
Не весь.
Но достаточно, чтобы Алла смогла дышать.
Когда она вышла, на кухне стояли две кружки чая и тарелка с бутербродами.
— Ешь, — сказала Марина.
— Не хочу.
— Это не вопрос.
Алла села.
Кот устроился на соседнем стуле и продолжал смотреть.
Марина налила себе чай.
— Теперь слушай. Ночью телефон не выключаешь. Если приходит сообщение — не отвечаешь, скринишь. Если звонок — не берешь, кроме проверенных номеров. Утром едем вместе. Пока ситуация не прояснится, одна не ходишь.
— Я поняла.
— И еще.
Алла устало подняла глаза.
— Что?
— Не влюбляйся в Орлова только потому, что он оказался рядом в момент опасности.
Чай едва не попал не в то горло.
— Что?
— Ты слышала.
— Я не…
— Я не сказала, что уже. Я сказала — не делай этого только поэтому.
Алла резко поставила кружку.
— Он мой начальник.
— Угу.
— Он старше.
— Угу.
— Он… сложный.
— Мягко сказано.
— И у него была Лена.
Марина перестала улыбаться.
— Вот теперь мы подошли к важному.
Алла опустила взгляд.
— Расскажите.
Марина долго молчала.
— Я не знаю всего. Знаю только, что Лена была умной, красивой и очень амбициозной. Она пришла в финансовый отдел, быстро поднялась, умела нравиться нужным людям. Орлов тогда был другим.
— Каким?
— Более жестким. Более закрытым. Хотя казалось бы, куда еще. Он только закреплялся после конфликта с бывшими партнерами, строил компанию почти с нуля на обломках старых договоренностей. Никому не доверял. А Лене доверился.
— Они были вместе открыто?
— Нет. Но в офисе не бывает полностью тайных романов. Все видели, просто делали вид, что не видят.
Алла провела пальцем по краю кружки.
— Он любил ее?
Марина посмотрела внимательно.
— Тебе точно нужен ответ?
— Нет.
— Тогда не спрашивай вопросы, ответы на которые ранят без пользы.
Алла усмехнулась.
— Поздно.
Марина вздохнула.
— Думаю, да. По-своему. Может, не так, как нормальные люди любят. Орлов вообще в чувствах как бульдозер в цветочной лавке. Но она была для него важна.
Стало больно.
Неожиданно.
Нелогично.
Но больно.
— А она?
— А она, похоже, любила не только его. Еще власть, деньги, риск, себя в дорогих зеркалах. Не мне судить. Может, потом пожалела. Может, правда хотела все исправить. Но исчезла.
Алла тихо спросила:
— А если она вернулась не просто так?
— Никто не возвращается через три года просто так.
— Вы ей верите?
Марина покачала головой.
— Я не верю никому, кто появляется в нужный момент с папкой компромата. Но это не значит, что она врет.
За окном шумел ночной город.
У Аллы завибрировал телефон.
Обе замерли.
Сообщение от неизвестного номера.
Алла открыла.
«Он уже рассказал тебе, как спал с ней, пока она сливала его компанию? Или оставил это на потом?»
Алла почувствовала, как лицо каменеет.
Марина тихо выругалась.
— Не отвечай.
— Я и не собиралась.
Следом пришло второе.
Фото.
Старое.
Немного размытое.
На нем Орлов стоял рядом с Леной. Моложе. Жестче. В темном костюме. Лена улыбалась, положив руку ему на грудь. Красивая. Светлая. Уверенная.
Они выглядели парой.
Настоящей.
У Аллы внутри что-то неприятно сжалось.
Третье сообщение:
«Ты не первая, Алла. И не последняя. Он всегда выбирает тех, кого потом удобно ломать.»
Алла заблокировала экран.
Положила телефон на стол.
Ровно.
Аккуратно.
Слишком спокойно.
Марина наблюдала за ней.
— Алла.
— Все нормально.
— Нет.
— Марина, все нормально.
— Скажи это еще раз, и я поверю, что совсем плохо.
Алла резко встала.
— Я спать.
— Алла…
— Я не хочу говорить.
Марина не стала удерживать.
— Диван в комнате справа. Постель я постелила.
Алла ушла.
Легла на диван, отвернулась к стене и долго смотрела в темноту.
Ее трясло.
Не от страха теперь.
От ревности.
Глупой.
Ненужной.
Унизительной.
Какая она ему?
Никто.
Стажерка, которая попала в опасную историю. Крючок, как он сам сказал. Человек, за которого он чувствует ответственность, потому что уже однажды ошибся с Леной.
А Лена была другой.
Взрослой.
Красивой.
Опытной.
Женщиной из его мира.
Не девочкой из съемной комнаты, которая боится долгов, бывшего и собственной слабости.
Алла закрыла глаза.
— Не смей, — прошептала она себе. — Не смей ревновать.
Но сердце не слушалось.
Утром она проснулась от голосов на кухне.
Марина говорила по телефону.
— Нет, Артем. Она спит. Да, нормально. Нет, я не буду ее будить только потому, что ты решил контролировать дыхание сотрудников… Да, я понимаю. Но она живой человек, ей нужен сон. Что? Приехал? В смысле приехал?
Алла села на диване.
Сердце сразу забилось быстрее.
Через минуту Марина заглянула в комнату.
— Проснулась?
— Он здесь?
— Внизу.
— Зачем?
— Сказал, что едет в офис и заберет нас.
Алла закрыла лицо руками.
— Господи.
— Я тоже примерно так сказала.
Алла встала, быстро привела себя в порядок, надела вчерашнюю одежду. В зеркале она выглядела уставшей, но собранной.
На столе телефон снова завибрировал.
Сообщение.
Неизвестный номер.
«Спроси его, почему Лена боялась не Лазарева. Спроси, кто подписал приказ о ее увольнении.»
Алла застыла.
Марина увидела ее лицо.
— Что там?
Алла показала.
Марина прочитала и нахмурилась.
— Приказ об увольнении?
— Что это значит?
— Если заявление пришло электронной подписью, приказ должен был подписать кто-то из руководства. Обычно HR и гендиректор или уполномоченный заместитель.
— Орлов?
— Не обязательно.
— Но возможно.
Марина молчала.
Алла взяла сумку.
— Поехали.
Орлов ждал у машины.
После вчерашнего он выглядел почти как обычно: темное пальто, сдержанное лицо, холодный взгляд. Только пластырь у виска и небольшая тень усталости под глазами выдавали, что ночь была не спокойной.
Он посмотрел на Аллу.
— Доброе утро.
— Доброе.
Марина села вперед, оставив их сзади.
— Я сразу предупреждаю, — сказала она водителю, — если они начнут выяснять отношения, музыку погромче.
— Марина, — одновременно сказали Алла и Орлов.
Она улыбнулась.
— Вот видите, уже синхронно.
Машина тронулась.
Некоторое время все молчали.
Алла смотрела в окно.
Орлов — на нее.
Она чувствовала.
— Вам писали ночью, — сказал он наконец.
Не вопрос.
Алла повернулась.
— Да.
— Что?
Она открыла телефон и прочитала сообщения.
Про Лену.
Про фотографию.
Про приказ об увольнении.
На лице Орлова не дрогнул ни один мускул.
Но в машине стало холоднее.
— Приказ подписывал не я, — сказал он.
Алла посмотрела прямо.
— Кто?
— Мой заместитель на тот момент. Виктор Синицын.
Марина резко повернулась с переднего сиденья.
— Синицын?
— Да.
— Но он же ушел через полгода после скандала.
— В совет директоров партнерской структуры, — сказал Орлов.
— И сейчас имеет доступ к компании? — спросила Алла.
Орлов молчал слишком долго.
— Формально нет.
— А неформально?
Он посмотрел в окно.
— Через людей — возможно.
Алла вспомнила слова Лены.
Кто-то из компании. Верхний контур управления. Доступ к финансам, безопасности, личным данным.
— Это он? — спросила она.
— Пока рано говорить.
— Но вы думаете о нем.
— Да.
— Почему не сказали раньше?
Орлов медленно повернулся к ней.
— Потому что вчера ночью вы пережили угрозу, переезд, полицию, встречу с Леной, аварию и сообщения Лазарева. Я решил не добавлять вам еще одного призрака.
— Не надо решать, сколько правды я выдержу.
— Хорошо.
— Вы опять говорите «хорошо», когда просто не хотите спорить.
— Нет. Я говорю «хорошо», потому что вы правы.
Это обезоружило.
Алла отвернулась к окну.
— Ненавижу, когда вы так делаете.
— Как?
— Соглашаетесь в момент, когда я готова ругаться.
Марина спереди тихо хмыкнула.
Орлов почти улыбнулся.
— Учту.
Машина подъехала к бизнес-центру.
У входа было больше охраны, чем обычно. В холле проверяли пропуска внимательнее. Люди переглядывались, шептались, пытались понять, что происходит.
На двадцать шестом этаже царила странная деловая нервозность.
Половина сотрудников уже знала, что что-то случилось. Другая половина делала вид, что не знает, но слушала каждое слово в коридорах.
Алла села за свой стол.
И сразу увидела на мониторе открытый документ.
Она точно его не открывала.
На белом листе было написано всего одна фраза:
«Не доверяй Марине. Она знала про Лену больше всех.»
Алла резко отшатнулась.
— Марина!
Та обернулась от своего кабинета.
— Что?
Алла указала на экран.
Марина подошла.
Прочитала.
Лицо ее стало серым.
Катя, стоявшая рядом, прикрыла рот рукой.
Сергей Николаевич, который как раз вышел из лифта, увидел их и ускорил шаг.
— Никто не трогает клавиатуру, — сказал он резко.
Алла отступила.
— Кто мог это сделать?
Он наклонился к монитору.
— Вход выполнен под вашей учетной записью.
— Я не входила.
— Значит, кто-то знает пароль. Или имеет админский доступ.
Марина смотрела на фразу.
Алла медленно повернулась к ней.
— Что это значит?
— Это ложь, — сказала Марина.
Но голос у нее дрогнул.
И Алла это услышала.
Марина тоже поняла.
— Алла…
— Вы знали про Лену больше?
Марина закрыла глаза на секунду.
— Да.
Тишина стала ледяной.
Катя прошептала:
— Марина…
— Я не врала тебе, — сказала Марина быстро. — Я не все сказала.
— Это другое?
— Иногда — да.
Алла почувствовала, как внутри снова рушится кусок доверия.
Вчера она спала у Марины.
Пила чай на ее кухне.
Слушала про Лену.
Думала, что рядом человек, который хотя бы не играет.
— Что именно вы не сказали?
Марина посмотрела на Сергея Николаевича.
Тот молчал.
Орлов появился в коридоре в тот же момент.
Видимо, ему уже сообщили.
— В мой кабинет, — сказал он.
— Нет, — ответила Алла.
Все посмотрели на нее.
Она стояла посреди отдела продаж, бледная, уставшая, но прямая.
— Нет. Не наверху. Не в вашем кабинете, где все решаете вы. Здесь. Я хочу услышать здесь.
Орлов сделал шаг к ней.
— Алла, это не для общего обсуждения.
— Тогда пусть все выйдут. Но я больше не пойду туда, где каждый из вас будет выдавать правду порциями, решая, сколько мне можно знать.
Марина опустила голову.
Сергей Николаевич сказал:
— Освободите переговорную.
Через минуту они сидели в стеклянной комнате: Алла, Орлов, Марина, Сергей Николаевич. Жалюзи были закрыты.
Алла смотрела на Марину.
— Говорите.
Марина провела ладонями по лицу.
Впервые она выглядела не сильной руководительницей, не саркастичной наставницей, не женщиной, которая держит отдел одной интонацией.
А человеком, который устал носить чужую тайну.
— Лена приходила ко мне за день до исчезновения, — сказала она.
Алла замерла.
Орлов медленно повернулся к Марине.
— Что?
Марина не смотрела на него.
— Она пришла вечером. Попросила поговорить. Сказала, что боится. Что все зашло слишком далеко. Что у нее есть документы.
Орлов произнес очень тихо:
— Ты мне этого не сказала.
— Нет.
В его лице появилась такая холодная пустота, что Алле стало не по себе.
— Почему?
Марина сглотнула.
— Потому что она просила не говорить тебе.
— И ты послушала?
— Да.
— Почему?
Марина наконец подняла глаза.
— Потому что она сказала, что не знает, можно ли тебе доверять.
Тишина ударила по комнате.
Орлов застыл.
Даже Сергей Николаевич отвел взгляд.
Алла почувствовала, как эти слова попали в него сильнее, чем вчерашний удар машины.
— Почему она так сказала? — спросила Алла.
Марина смотрела только на нее.
— Лена утверждала, что приказ о некоторых платежах шел не через Синицына. Что финальные согласования появлялись с электронного ключа Артема.
Орлов резко сказал:
— Это ложь.
— Я знаю.
— Нет, ты не знаешь. Ты решила молчать.
— Я испугалась!
Марина впервые повысила голос.
— Да, испугалась! Мне тогда было тридцать два, я только стала руководителем группы, у меня ребенок маленький, ипотека, больная мать. Ко мне приходит женщина из финансового отдела, любовница генерального, трясется, говорит, что вокруг схема, что кто-то использует электронные подписи, что она не знает, кто настоящий враг. Она просит меня передать папку только если с ней что-то случится. А на следующий день исчезает.
Алла тихо спросила:
— Вы передали?
Марина закрыла глаза.
— Нет.
Орлов медленно отступил на шаг.
— Папка была у тебя?
— Копия. Не та, что вчера у Лены. Другая.
— Где она?
Марина молчала.
— Где? — голос Орлова стал опасно тихим.
— Я спрятала.
— Три года назад?
— Да.
— И молчала.
— Да.
— Пока людей увольняли, пока Сергей искал следы, пока я…
Он не договорил.
Но это было и не нужно.
Марина плакала уже без слез. Лицо сухое, голос рваный.
— Я думала, если скажу, меня тоже уберут. Я не герой, Артем. Я обычная женщина, которая хотела вырастить сына.
— И сейчас?
— Сейчас они сами меня нашли.
Алла нахмурилась.
— Кто?
Марина достала телефон и открыла сообщение.
— Вчера ночью. После того как ты уснула.
На экране было:
«Отдай то, что оставила Лена. Иначе Алла узнает, что ты три года молчала.»
Алла почувствовала, как внутри все похолодело.
— Поэтому утром вы были такая…
— Да.
— Почему не сказали?
— Потому что собиралась сказать. В офисе. Орлову. Но потом…
— Потом они открыли документ на моем компьютере.
— Да.
Сергей Николаевич мрачно сказал:
— Значит, они знали, что папка у тебя.
Марина кивнула.
— Значит.
Орлов смотрел на нее так, будто за несколько минут между ними рухнули годы доверия.
— Где копия, Марина?
Она вытерла лицо ладонью.
— В банковской ячейке.
— Доступ?
— У меня. И у нотариуса по доверенности, которая активируется, если со мной что-то случится.
Сергей Николаевич тихо присвистнул.
— Для человека, который говорит, что не герой, ты неплохо подготовилась.
Марина горько усмехнулась.
— Паранойя, как я говорила, иногда спасает нервы.
Орлов подошел к окну, хотя жалюзи были закрыты.
Он стоял спиной к ним.
Алла смотрела на его плечи.
Напряженные.
Неподвижные.
Ей хотелось сказать что-то.
Но что?
Он только что узнал, что Марина три года скрывала доказательства. Что Лена не доверяла ему. Что, возможно, его электронную подпись использовали. Что круг предательства был намного ближе, чем он думал.
И Алла вдруг поняла: сильные люди падают не тогда, когда их бьют снаружи.
А когда внутри рушится то немногое, на что они опирались.
— Мы едем за папкой, — сказал Орлов наконец.
Марина кивнула.
— Да.
— Сейчас.
— Да.
— Сергей, готовь машину и группу. Без служебного автопарка. Наших не берем, кроме проверенных.
— Понял.
Алла встала.
— Я еду с вами.
Орлов резко повернулся.
— Нет.
— Да.
— Исключено.
— Это касается меня.
— Это касается внутренних документов трехлетней давности.
— И человека, который использует меня как крючок. Ваши слова.
— Именно поэтому вы остаетесь в офисе.
Алла подошла ближе.
— В офисе, где кто-то открыл мой компьютер?
Он замолчал.
— Я не останусь одна среди людей, которым теперь нельзя доверять, — сказала она. — Или еду с вами, или ухожу сама.
— Это шантаж.
— Это выбор. Вы же любите, когда человек сам выбирает.
Марина тихо сказала:
— Артем, она права.
— Ты сейчас не в позиции советовать.
Марина вздрогнула, но приняла удар.
Алла резко посмотрела на него.
— Не надо.
— Что?
— Добивать ее.
Орлов медленно перевел взгляд на Аллу.