- -
- 100%
- +
Не сказал «я решу».
Просто слушал.
Алла сглотнула.
— Я могу остаться здесь. Павел сказал, что посидит в коридоре. Полиция уже приезжала. Заявление есть.
— На одну ночь — возможно. Но завтра?
— Завтра будет завтра.
— Это плохая стратегия.
— Это моя стратегия последних восьми месяцев.
— Я заметил.
Она хотела обидеться, но сил не было.
— Не надо меня жалеть.
— Я не жалею.
— Тогда что?
Он ответил не сразу.
И именно эта пауза стала опасной.
Потому что в ней было слишком много невысказанного.
— Я злюсь, — сказал он наконец.
Алла подняла глаза.
— На меня?
— На него. На себя. На обстоятельства. На то, что вы сидите в этой кухне и вынуждены выбирать между страхом и гордостью.
— Гордость — это все, что у меня есть.
— Нет.
— А что еще?
— Вы.
Она замолчала.
Так просто.
Так невозможно просто.
Вы.
Не работа.
Не стажировка.
Не характер.
Не потенциал.
Не «ценный сотрудник».
Вы.
Алла почувствовала, что еще немного — и она действительно заплачет. А плакать при нем нельзя. Не потому что он воспользуется. Она уже не была в этом уверена. А потому что если он не воспользуется, это будет еще хуже.
Тогда придется признать, что он не такой, каким ей удобно его считать.
— Мне нужно подумать, — сказала она.
— Хорошо.
— Не решайте за меня.
— Не буду.
— И не ставьте охрану под окна.
Он чуть помолчал.
— А возле подъезда?
— Артем Викторович.
— Хорошо. Без охраны под окнами и у подъезда без вашего согласия.
— Вы торгуетесь даже сейчас?
— Я строитель. Я всегда ищу конструкцию, которая не рухнет.
Она неожиданно рассмеялась.
Тихо.
Устало.
Но по-настоящему.
Орлов посмотрел на нее так, будто этот смех был чем-то важным.
Алла сразу отвела взгляд.
— Не смотрите так.
— Как?
— Будто я… не знаю.
— Живая?
Она замерла.
Да.
Именно.
Будто она живая.
Не сильная.
Не удобная.
Не проблемная.
Не стажерка.
Живая.
Со страхом, злостью, гордостью, усталостью и странной, опасной тягой к человеку, рядом с которым нельзя было терять голову.
— Вам пора, — сказала она.
Он не спорил.
Встал.
— Я оставлю номер. Прямой. Не приемная.
— Мне не нужен…
— Нужен. Вы можете не пользоваться.
Он взял бумажную салфетку, достал ручку из внутреннего кармана пальто и написал номер. Положил на стол.
— Если он появится — звоните в полицию. Потом мне. Именно в таком порядке, чтобы вы не решили, что я заменяю закон.
Алла посмотрела на салфетку.
— Вы всегда так хорошо понимаете, где у человека болит?
— Нет. С вами приходится учиться быстрее.
Она подняла глаза.
В этот раз он смотрел не как охотник.
И не как начальник.
А как мужчина, который сам не до конца понимает, во что ввязывается, но уже не собирается отступать.
— Почему? — спросила Алла тихо.
— Что почему?
— Почему я?
Вопрос сорвался сам.
Она не планировала.
Не хотела.
Но он висел между ними с самого первого дня.
Почему он заметил ее в холле?
Почему написал?
Почему проверял?
Почему приехал?
Почему смотрел так, будто она была не просто новой стажеркой, а чем-то, что нарушило привычный порядок его мира?
Орлов молчал долго.
Потом сказал:
— Потому что вы вошли в лифт и не стали улыбаться так, будто я должен вам понравиться.
Алла хмыкнула.
— Это все?
— Нет.
Он сделал шаг к двери.
Остановился.
— Потому что вы боитесь, но не врете себе, что это слабость. Потому что вы злитесь, когда вас пытаются купить, даже если вам нечем платить за завтра. Потому что вы говорите «нет» так, будто держите последнюю стену. И потому что я слишком давно не встречал людей, которые не продают эту стену при первой же угрозе.
У Аллы перехватило дыхание.
Она не знала, что ответить.
Орлов открыл дверь кухни.
В коридоре Павел мгновенно сделал вид, что не прислушивался, хотя сидел на диване прямо напротив.
— Уже уходите? — спросил он.
— Да.
— Табурет оставлять?
Орлов посмотрел на него серьезно.
— Оставьте.
Павел кивнул так, будто получил приказ государственной важности.
У двери Орлов остановился.
— Я пришлю завтра юриста. Только для консультации. Вы вправе отказаться.
Алла устало вздохнула.
— Вы обещали не решать.
— Я предлагаю.
— Тонкая грань.
— Поэтому говорю вслух.
Она кивнула.
— Хорошо. Консультация.
— И водитель утром довезет вас до офиса.
— Нет.
— Алла.
— Я доеду с Павлом.
Павел подавился воздухом.
— Со мной?
Алла посмотрела на него.
— Ты ведь работаешь удаленно?
— Ну… да.
— Значит, можешь проводить меня до метро.
Павел медленно кивнул.
— Могу. Семейная профессия расширяется.
Орлов посмотрел на Павла.
— Спасибо.
Павел как-то сразу сел ровнее.
— Да не за что.
Когда дверь за Орловым закрылась, квартира словно выдохнула.
Лида тут же выглянула из комнаты.
— Ну и мужчина.
Алла закрыла лицо руками.
— Лида…
— Я молчу. Но мужчина.
Павел поднял палец.
— Согласен. Даже мне захотелось устроиться стажером.
Алла неожиданно засмеялась.
И смеялась так долго, что смех почти стал плачем.
Потом она все-таки заплакала.
Тихо.
Без истерики.
Просто села на пол у своей двери и заплакала, потому что слишком долго держалась.
Лида принесла ей плед.
Павел — чай.
Никто не задавал вопросов.
И это было самым лучшим, что они могли сделать.
Ночь прошла тревожно.
Алла спала урывками, просыпалась от каждого шороха, проверяла телефон, смотрела на салфетку с номером Орлова, лежащую на столе рядом с кружкой.
Не звонила.
Но сам факт, что номер есть, почему-то менял воздух в комнате.
Утром Павел действительно проводил ее до метро.
Выглядел он так, будто не спал лет десять, но шел рядом с видом телохранителя, которого жизнь вынудила освоить айти.
— Если что, — сказал он на входе, — звони.
— Спасибо.
— И не ходи одна вечером.
— Постараюсь.
— Не постараюсь, а не ходи.
Она посмотрела на него.
— Ты с Орловым сговорился?
— Нет. Просто у меня инстинкт самосохранения проснулся за тебя, раз твой в отпуске.
Алла улыбнулась.
— Иди спать, Павел.
В офис она приехала рано.
И сразу почувствовала: что-то изменилось.
Люди смотрели.
Не все.
Не откровенно.
Но достаточно, чтобы понять — слухи уже здесь.
Возможно, кто-то видел Орлова у ее дома. Возможно, секретарь рассказала о вчерашнем визите. Возможно, Марина что-то сказала кому-то. А может, офис просто жил по законам аквариума, где любая капля крови мгновенно привлекает внимание.
Катя подскочила к ней сразу.
— Ты как?
— Нормально.
— Марина сказала только, что были проблемы. Я не спрашиваю. Но если надо — я рядом.
Алла кивнула.
— Спасибо.
Марина вышла из кабинета и посмотрела на Аллу.
Без лишней жалости.
За это Алла была ей благодарна.
— Ко мне, — сказала Марина.
В кабинете она закрыла дверь.
— Заявление написала?
— Да.
— Хорошо. Юрист будет в одиннадцать.
— Орлов сказал?
— Орлов организовал. Я согласовала. Так тебе легче злиться на нас обоих.
Алла устало села.
— Вы все невозможные.
— Зато эффективные.
Марина протянула ей папку.
— А теперь работа. Воронцов перенес встречу на сегодня, пятнадцать ноль-ноль. И просит расширенную подборку коммерции плюс инвестиционный расчет. Успеем?
Алла посмотрела на папку.
И вдруг почувствовала странное облегчение.
Работа.
Цифры.
Таблицы.
То, что можно контролировать.
— Успеем.
— Вот и отлично.
До обеда они работали почти без остановки.
Алла на удивление быстро вошла в ритм. Страх никуда не ушел, но стал фоном. А поверх него были задачи: посчитать окупаемость, сравнить арендные ставки, подготовить аргументы по трафику, собрать карту района.
В одиннадцать пришел юрист.
Женщина по имени Инна Сергеевна, строгая, сухая, с внимательными глазами. Она не сюсюкала, не ахала, не называла Аллу бедной девочкой. Просто спросила факты, посмотрела сообщения, объяснила, как фиксировать угрозы, как дополнять заявление, что делать при новых попытках контакта, как оформить запрет на приближение, если будут основания.
Алла впервые почувствовала, что ситуация не просто пугающая.
Она имеет форму.
А значит, с ней можно работать.
После консультации Инна Сергеевна сказала:
— Главное — не вступайте с ним в эмоциональную переписку. Такие люди питаются реакцией. Отвечайте только по необходимости, сухо, либо не отвечайте. И не встречайтесь без свидетелей.
— Я не собираюсь.
Юрист посмотрела на нее поверх очков.
— Обычно именно после этой фразы и встречаются. Когда он пишет что-то вроде «я все объясню» или «у меня доказательства» или «ты пожалеешь, если не придешь».
Алла похолодела.
— Думаете, напишет?
— Почти уверена.
И она оказалась права.
В два часа дня, когда Алла готовила последние слайды для встречи с Воронцовым, пришло сообщение с нового номера.
«Хочешь знать, почему Орлов так быстро к тебе прицепился? Спроси его про девушку по имени Лена. Или приходи сегодня в семь к старому мосту. Я покажу тебе документы.»
Алла смотрела на экран.
Лена.
Документы.
Старый мост.
Все было ровно так, как сказала юрист.
Приманка.
Но внутри что-то дрогнуло.
Потому что имя было слишком конкретным.
И потому что где-то глубоко-глубоко сидел старый страх: а вдруг Максим говорит правду?
А вдруг Орлов действительно не просто опасный властный мужчина, а человек, рядом с которым кто-то уже пострадал?
Она сделала скриншот.
Сохранила номер.
Переслала юристу.
Потом Марине.
И только потом долго смотрела на салфетку с номером Орлова, которую утром зачем-то переложила в сумку.
Позвонить?
Нет.
Не сейчас.
В три часа началась встреча с Воронцовым.
Он пришел в прекрасном настроении, громкий, уверенный, со своей свитой. На этот раз он сразу кивнул Алле:
— А, вот и наш человек из реальной жизни.
Марина улыбнулась.
— Алла подготовила для вас обновленную подборку.
— Тогда пусть она и рассказывает.
В переговорной стало тихо.
Марина повернулась к Алле.
Не спасая.
Не подталкивая.
Просто давая выбор.
Алла встала.
Внутри все еще лежало сообщение Максима, как осколок льда.
Но она открыла презентацию.
И начала говорить.
Сначала голос был чуть жестче обычного. Потом выровнялся. Она рассказывала про помещения, про потенциальных арендаторов, про сценарии развития района, про риски, про то, что не стоит покупать только «самые красивые углы», если за ними нет понятного трафика.
Воронцов слушал.
Задавал вопросы.
Спорил.
Провоцировал.
Но Алла уже не пугалась его манеры. После Максима, ночной угрозы и разговора с Орловым громкий клиент казался почти простой задачей.
В какой-то момент Воронцов откинулся в кресле и сказал:
— Вот что я вам скажу. Марина, девчонку надо не в стажерах держать. У нее голова работает.
Алла почувствовала, как щеки теплеют.
Марина сухо ответила:
— Мы в курсе.
— Беру три помещения, — сказал Воронцов. — По двум еще думаю. Квартиры обсудим отдельно. Но условие: сопровождать сделку будет она.
Он указал на Аллу.
— Под вашим контролем, конечно. Но она.
Алла замерла.
Марина спокойно сказала:
— Это возможно.
— Отлично. Тогда работаем.
После встречи Марина закрыла дверь переговорной, повернулась к Алле и впервые за все время улыбнулась широко.
— Поздравляю. Ты только что заработала себе первую большую сделку.
Алла стояла с папкой в руках.
— Правда?
— Правда.
— Но я же стажерка.
— Была.
Слово ударило неожиданно сильно.
Была.
Будто какой-то этап закончился прямо здесь, в стеклянной переговорной, между графиками, планами и чужими миллионами.
Алла не успела ответить.
Дверь открылась.
На пороге стоял Орлов.
В переговорной сразу стало тише, хотя кроме них троих там никого не было.
— Марина, оставьте нас на минуту.
Марина посмотрела на Аллу.
Та едва заметно кивнула.
Марина вышла.
Орлов закрыл дверь.
— Хорошая работа.
— Вы смотрели?
— Да.
— Камера?
— Нет. Стекло.
Алла обернулась.
Снаружи действительно был коридор, а дальше зона руководителей. Она не заметила его.
— Воронцов доволен, — сказал Орлов.
— Это заслуга команды.
— Не прячьтесь за команду.
Она устало усмехнулась.
— Вы повторяетесь.
— А вы повторяете ошибку.
— Хорошо. Это и моя заслуга.
— Лучше.
Она посмотрела на него.
Внутри еще сидело сообщение Максима.
Спроси его про девушку по имени Лена.
Алла не хотела спрашивать.
Но молчание уже становилось ложью.
— Мне снова написал Максим.
Лицо Орлова сразу изменилось.
— Что?
Она открыла сообщение и протянула телефон, но вспомнила его слова и остановилась.
— Прочитать?
— Да.
Она прочитала.
Когда прозвучало имя Лена, Орлов застыл.
Не сильно.
Но Алла уже научилась видеть.
Его лицо не исказилось, не побледнело, не выдало яркой эмоции.
Просто все в нем стало неподвижным.
Слишком.
— Кто такая Лена? — спросила Алла.
Он молчал.
И это молчание стало ответом страшнее любого признания.
— Значит, она была, — сказала Алла.
— Да.
Сердце неприятно кольнуло.
Глупо.
Она не имела права ревновать.
Не имела права вообще чувствовать что-то подобное.
Но почувствовала.
— И что с ней случилось?
Орлов подошел к столу, положил ладони на спинку кресла.
— Ее звали Елена Крайнова. Она работала у нас в финансовом отделе. Три года назад.
— И?
— Она была одним из людей, кто обнаружил схему с подрядчиками.
— Лазарев?
— Да.
— Она пострадала?
Орлов закрыл глаза на секунду.
Когда открыл, взгляд был тяжелым.
— Она исчезла.
Алла почувствовала, как у нее похолодели пальцы.
— Что значит исчезла?
— Официально уволилась и уехала. Неофициально — перед этим она должна была передать мне документы. Но не пришла на встречу. Телефон отключился. Квартира была пустая. Через неделю пришло заявление об увольнении с электронной подписью.
— Ее искали?
— Да.
— Нашли?
— Нет.
Алла сделала шаг назад.
— И вы мне не сказали?
— А должен был?
— Максим угрожает мне, пишет про нее, преследует, а вы молчали о женщине, которая исчезла после похожей истории!
— Это не похожая история.
— Откуда вы знаете?
— Потому что Лена была внутри схемы.
Алла замерла.
— Что?
Орлов произнес каждое слово ровно, но в голосе была сталь.
— Она не просто обнаружила документы. Она помогала их проводить. Потом, видимо, решила выйти из игры и передать доказательства мне.
— Вы уверены?
— Да.
— Или вам так удобно думать?
Его глаза резко потемнели.
— Осторожно.
— Нет. Не буду осторожно. Вы сами говорили, что любите правду. Вот и я хочу правду. Максим пишет мне про девушку, которая исчезла. Вы говорите, она была виновата. Очень удобно для всех, кто остался.
Он подошел ближе.
— Вы думаете, я причастен?
Алла не ответила сразу.
И эта пауза стала ударом.
Орлов понял.
В его лице что-то закрылось.
— Понятно.
— Я не сказала да.
— Вы не сказали нет.
— А что я должна думать? Я знаю вас четыре дня!
— Тогда думайте фактами, а не страхом.
— Факты у вас. У меня только угрозы и ваши недомолвки.
Он резко отвернулся к окну.
Впервые за все время Алла увидела, что задела его по-настоящему.
Не самолюбие.
Не власть.
Что-то глубже.
— Лена была моей ошибкой, — сказал он тихо.
Алла застыла.
— В каком смысле?
Он не оборачивался.
— Я ей доверял.
— Как сотруднице?
Пауза.
— Не только.
Вот оно.
Словно холодная вода на голову.
Алла почувствовала, как внутри что-то сжалось неприятно и остро.
Конечно.
У такого мужчины было прошлое.
Женщины.
Истории.
Ошибки.
Она не имела к этому никакого отношения.
Но почему-то стало больно.
— Вы были вместе?
— Недолго.
— И она исчезла.
— Да.
— После того как решила передать вам документы.
— Да.
Алла отвернулась.
Ей вдруг стало тесно в переговорной.
Стеклянные стены, стол, папки, город за окном — все давило.
— Я не пойду к мосту, — сказала она.
— Конечно не пойдете.
— Но я хочу знать, что у него за документы.
— Это приманка.
— Возможно.
— Не возможно. Точно.
— Но вдруг там правда?
Орлов резко повернулся.
— Правда не стоит вашей жизни.
Она вздрогнула.
Он понял, что сказал слишком жестко, и тише добавил:
— Не ходите туда.
— Вы приказываете?
— Прошу.
Алла замолчала.
Просьба из его уст звучала почти непривычно.
— А что вы будете делать?
— Поеду вместо вас.
— Нет.
— Алла…
— Нет. Если это ловушка, вы сами это сказали.
— Именно поэтому вы туда не поедете.
— А вы бессмертный?
Он почти усмехнулся, но без радости.
— Нет.
— Тогда почему ваша жизнь, по-вашему, стоит меньше моей?
Этот вопрос остановил его.
Алла сама не ожидала, что скажет это.
Они смотрели друг на друга через расстояние в несколько шагов, а между ними стояли Максим, исчезнувшая Лена, прошлое Орлова, страх Аллы и что-то еще — слишком живое, слишком сильное, чтобы назвать это просто интересом.
— Я поеду не один, — сказал он наконец.
— С охраной?
— Да.
— И полицией?
— Посмотрим.
— Нет. Не посмотрим. С полицией.
Он прищурился.
— Вы торгуетесь даже сейчас?
— Я учусь у лучших.
В уголке его губ мелькнула тень улыбки.
Но тут же исчезла.
— Хорошо. Я передам информацию юристу и полиции. Встречу у моста будут контролировать.
— И вы не пойдете один?
— Нет.
— Обещаете?
Он посмотрел на нее внимательно.
— Да.
И почему-то именно это обещание испугало ее сильнее всего.
Потому что ей стало важно, чтобы он его сдержал.
Вечер опустился на город быстро.
Алла должна была ехать домой, но Марина настояла, чтобы она осталась в офисе до завершения операции у моста.
Операции.
Слово звучало как из криминального сериала, но реальность была хуже любого сериала, потому что в ней у Аллы дрожали руки, а телефон лежал перед ней на столе, и каждые пять минут она проверяла экран.
В семь часов Орлов был у старого моста.
Не один.
С охраной.
С полицией неподалеку.
Алла знала только это.
Потом связь пропала.
На двадцать шестом этаже почти никого не осталось. Катя сидела рядом, хотя давно могла уйти. Марина ходила по кабинету, говорила по телефону, коротко отвечала, снова звонила.
В семь двадцать пришло сообщение от неизвестного номера.
Фото.
Алла открыла — и кровь застыла.
На снимке был Орлов.
Он стоял у моста.
А рядом с ним — женщина.
Худая.
В темном пальто.
Светлые волосы до плеч.
Лицо на фото было смазанным, но подпись под ним читалась четко:
«Спроси его, почему он сказал тебе, что Лена исчезла.»
Следом пришло второе сообщение.
«Она жива. И она боится не меня.»
Алла подняла глаза на Марину.
— Марина…
Та подошла, посмотрела на экран.
И впервые за все время Алла увидела на ее лице настоящий страх.
Не раздражение.
Не усталость.
Не профессиональную тревогу.
Именно страх.
— Этого не может быть, — прошептала Марина.
— Это Лена?
Марина молчала.
И этого было достаточно.
Телефон снова завибрировал.
На этот раз звонил Орлов.
Алла ответила сразу.
— Артем Викторович?
На другом конце было слышно дыхание. Шум машин. Ветер.
Потом его голос.
Низкий.
Напряженный.
Совсем не похожий на обычный.
— Алла, где вы?
— В офисе. С Мариной.
— Оставайтесь там. Никуда не выходите.
— Что случилось?
Пауза.
— Лена жива.
Алла закрыла глаза.
— Я знаю. Мне прислали фото.
— Кто?
— Максим. Или кто-то от него.
Она услышала, как он выдохнул. Тяжело. Сдержанно.
— Заприте этаж. Я еду.