Развод нельзя простить

— Развод… нельзя простить, Ром.

Мой голос звучал тише, чем я ожидала. Почти спокойно. Почти чужим.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Как всегда, когда не хотел смотреть в глаза.

— Алиса, давай без драм… — устало выдохнул он. — Мы взрослые люди.

Взрослые.

Смешно.

Пятнадцать лет назад он держал меня за руку так, будто боялся потерять.
А сейчас — будто уже отпустил.

— Без драм? — я тихо усмехнулась. — Ты правда думаешь, что можно изменить, разрушить всё… и потом просто сказать “без драм”?

Он резко обернулся.

— Я не хотел, чтобы ты узнала так.

Вот и всё.

Не “мне жаль”.
Не “я виноват”.
А только — не хотел, чтобы ты узнала.

Что-то внутри меня в этот момент окончательно треснуло.

— А как ты хотел, Ром? — я сделала шаг к нему. — Чтобы я продолжала варить тебе кофе, пока ты спишь с другой?

Он молчал.

И это молчание было громче любых слов.

Я кивнула.

— Тогда слушай меня внимательно… — голос вдруг стал твёрдым. — Я подаю на развод.

Пауза.

— И знаешь, что самое страшное?

Он напрягся.

— Я ведь правда тебя любила.

Глава 1. Тогда всё только начиналось

Иногда мне кажется, что моя жизнь началась не в день рождения.

Не тогда, когда мама впервые взяла меня на руки. Не тогда, когда я пошла в первый класс с огромным белым бантом и букетом, который был почти выше меня.

А в тот день, когда он протянул мне руку.

Обычный день. Самый обычный.

Серое небо за окнами школы. Мокрый снег, который никак не мог решить, быть ему дождём или зимой. Скрипучие батареи в коридорах. Запах мела, старого паркета и дешёвых булочек из столовой.

Наш маленький северный город жил своей привычной жизнью: все всех знали, все обо всех говорили, и любая новость расходилась быстрее, чем звонок на перемену.

Мне было пятнадцать.

Возраст, когда сердце ещё не умеет защищаться. Когда одно случайное слово может поднять тебя до неба, а один равнодушный взгляд — уничтожить на весь день.

Я сидела за последней партой и делала вид, что решаю задачу по алгебре.

На самом деле я смотрела в окно.

Смотрела на школьный двор, где старшеклассники толпились у входа, смеялись, толкались, бросали снежки друг в друга. И среди них был он.

Рома.

Роман Лебедев.

Имя, которое тогда казалось мне почти запретным.

Я даже мысленно произносила его осторожно, будто боялась, что кто-то услышит.

Он стоял у крыльца, засунув руки в карманы тёмной куртки. Высокий. Уверенный. С этой своей лёгкой улыбкой, от которой у половины девчонок в школе начинали глупо блестеть глаза.

И я их понимала.

Потому что сама была такой же.

Стоило ему пройти по коридору, как воздух будто менялся. Девочки начинали говорить громче, смеяться звонче, поправлять волосы, делать вид, что им совершенно всё равно.

А мне хотелось стать невидимой.

Потому что если Рома вдруг смотрел в мою сторону, у меня внутри всё сжималось так, будто я стояла на краю крыши.

— Алиса, ты вообще меня слышишь?

Я вздрогнула.

Подруга ткнула меня локтем в бок и выразительно посмотрела на открытую тетрадь.

— Что? — я моргнула.

— Я говорю, ты идёшь на репетицию?

— Какую ещё репетицию?

Она закатила глаза так, будто я только что спросила, зачем людям воздух.

— Вальс, Алиса. Выпускной у одиннадцатых, школьный вечер, помнишь? Нас же попросили помочь. Тебя поставили в пару.

Я нахмурилась.

— С кем?

Она вдруг расплылась в такой улыбке, что у меня сразу стало нехорошо.

— С Ромой.

Мир на секунду замер.

Даже гул класса куда-то отодвинулся.

— Что? — прошептала я.

— С Ромой, — повторила она уже тише, но с таким удовольствием, будто лично устроила мне судьбу. — С тем самым Ромой. Поздравляю, ты теперь главная счастливица школы.

Я почувствовала, как уши становятся горячими.

— Я не пойду.

— Пойдёшь.

— Нет.

— Алиса.

— Я упаду.

— Не упадёшь.

— Наступлю ему на ногу.

— Ну наступишь. Он переживёт.

— Я буду выглядеть идиоткой.

— Ты уже выглядишь идиоткой, потому что сидишь с таким лицом, будто тебя ведут на казнь.

Я закрыла тетрадь и обхватила её руками, как щит.

— Он даже не знает, кто я.

Подруга фыркнула.

— Конечно знает. Вы в одной школе учитесь девять лет.

— Это не значит, что он знает меня.

— Сегодня узнает.

Эта фраза почему-то прозвучала как приговор.

После уроков я долго стояла у двери спортзала и не решалась войти.

За стеной играла музыка. Кто-то смеялся, кто-то спорил, учительница физкультуры громко хлопала в ладоши и командовала: «Не сбиваемся! Раз-два-три! Раз-два-три!»

Я прижала ладонь к холодной ручке двери.

Сердце билось так быстро, будто я не в спортзал собиралась войти, а в новую жизнь.

И, как оказалось, именно туда я и вошла.

В зале было шумно и душно. На полу блестели потёртые линии разметки. Возле стены стояли девочки, поправляли юбки и перешёптывались. Парни изображали, что им всё равно, но то и дело косились на свои пары.

А он стоял у окна.

Рома.

Разговаривал с кем-то из старших, смеялся и выглядел так свободно, будто весь этот мир был создан исключительно для него.

Уверенные плечи. Чуть растрёпанные тёмные волосы. Прямой взгляд.

Я сразу поняла, что ошиблась дверью.

Не потому что вошла не туда.

А потому что рядом с такими, как он, таким, как я, не место.

Я уже сделала шаг назад.

— Алиса?

Голос прозвучал спокойно. Низко. Совсем рядом.

Я застыла.

Медленно обернулась.

Рома смотрел прямо на меня.

Не сквозь. Не мимо. Не случайно.

На меня.

— Ты моя пара, да?

Господи.

У меня мгновенно пересохло во рту.

— Д-да, кажется.

Он усмехнулся краешком губ.

— Кажется?

— То есть… да. Наверное.

— Хорошо, — сказал он так, будто всё было просто. — Тогда идём.

Он подошёл ближе.

Слишком близко.

От него пахло морозом, мятной жвачкой и чем-то ещё — тёплым, чужим, мальчишеским. Я вдруг совершенно отчётливо поняла, что не знаю, куда деть руки.

Рома протянул ладонь.

— Давай попробуем.

Я посмотрела на его руку.

Большая. Тёплая, наверное. Уверенная.

Я смотрела на неё так, будто он предлагал мне не танцевать, а шагнуть с обрыва.

— Алиса, — он чуть наклонил голову. — Ты боишься?

— Нет.

Ответ прозвучал так неубедительно, что он улыбнулся шире.

— Врёшь.

Я вспыхнула.

— Я просто не умею.

— Я тоже когда-то не умел.

— Но сейчас умеешь.

— Значит, научу.

В его голосе не было насмешки. И это почему-то испугало меня ещё сильнее.

Если бы он смеялся, я могла бы обидеться. Если бы смотрел свысока, я могла бы разозлиться. Но он говорил так, будто действительно не видел в этом проблемы.

Будто я не была неловкой тихой девочкой с последней парты.

Будто я могла быть его парой.

Я вложила свою ладонь в его.

И всё.

Это было всего лишь прикосновение.

Пальцы к пальцам. Ладонь к ладони.

Но именно в тот момент что-то внутри меня щёлкнуло.

Так тихо, что никто вокруг не услышал.

И так громко, что я потом вспоминала этот звук всю жизнь.

Музыка заиграла снова.

— Раз-два-три, — негромко сказал Рома. — Смотри на меня, а не под ноги.

— Я наступлю тебе.

— Наступишь — переживу.

— Ты потом будешь смеяться.

— Не буду.

— Все будут.

Он чуть крепче сжал мою руку.

— Алиса.

Я подняла глаза.

Он смотрел серьёзно.

— Смотри на меня.

И я посмотрела.

Ошибка.

Потому что в его глазах было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Не любовь, конечно. Какая там любовь. Мы почти не знали друг друга.

Но внимание.

Настоящее.

Полное.

Такое, будто в эту секунду в шумном спортзале существовала только я.

— Вот так, — тихо сказал он. — Теперь шаг назад.

Я шагнула.

Неловко.

Почти споткнулась.

Рома удержал меня так легко, будто заранее знал, что я сорвусь.

— Видишь? — он усмехнулся. — Не упала.

— Это пока.

— А ты упрямая.

— Я реалистка.

— Нет. Ты заранее сдаёшься.

Я хотела возмутиться, но не нашлась что сказать.

Потому что он был прав.

Я всегда заранее сдавалась.

Не поднимала руку на уроке, даже если знала ответ. Не спорила, даже если была уверена. Не подходила первой. Не просила. Не верила, что меня могут выбрать.

Особенно такие, как он.

— Почему ты молчишь? — спросил Рома.

— Думаю.

— Обо мне?

Я резко сбилась с шага и всё-таки наступила ему на ногу.

Он тихо рассмеялся.

— Прости! — выдохнула я в ужасе.

— Всё. Теперь мы официально знакомы.

— Ты ненормальный.

— Возможно.

Я впервые улыбнулась.

Осторожно. Почти незаметно.

Но он увидел.

И почему-то от этого стало ещё страшнее.

Мы танцевали снова и снова. Музыка обрывалась, учительница делала замечания, кто-то путался, кто-то хохотал. А я постепенно переставала слышать зал.

Был только счёт.

Раз-два-три.

Его рука на моей талии.

Раз-два-три.

Его пальцы, уверенно держащие мои.

Раз-два-три.

Его голос рядом:

— Не бойся.

И я не боялась.

Впервые за очень долгое время.

К концу репетиции у меня болели ноги, горели щёки и кружилась голова. Я отошла к стене, пытаясь сделать вид, что всё в порядке, хотя внутри всё летело, падало, поднималось и снова летело.

Подруга тут же оказалась рядом.

— Ну? — прошипела она. — Что он сказал?

— Ничего.

— Алиса.

— Правда ничего.

— Ты красная.

— Мне жарко.

— Он держал тебя за талию.

— Это вальс.

— Он смотрел на тебя.

Я отвернулась.

— Он на всех смотрит.

Но сама в это не верила.

Потому что когда я украдкой глянула в его сторону, Рома уже смотрел на меня.

И не отвёл взгляд.

Наоборот — улыбнулся.

Не всем.

Не залу.

Мне.

У меня внутри снова всё опасно дрогнуло.

После репетиции я вышла из школы одной из последних. На улице уже темнело. Фонари горели мутными жёлтыми кругами, снег скрипел под ногами, а ветер забирался под воротник.

Я шла быстро, прижимая к груди портфель, и пыталась убедить себя, что ничего особенного не произошло.

Просто танец.

Просто школьная репетиция.

Просто Рома Лебедев, который завтра снова пройдёт по коридору мимо и даже не вспомнит, как держал меня за руку.

— Алиса!

Я остановилась так резко, что чуть не поскользнулась.

Он догнал меня у ворот.

Без куртки нараспашку, будто мороз его вообще не касался.

— Ты быстро ходишь, — сказал он.

— Я домой.

— Я понял.

Неловкая пауза.

Я не знала, что нужно говорить в таких случаях. Поэтому сказала первое, что пришло в голову:

— Тебе в другую сторону.

Рома посмотрел на дорогу, потом на меня.

— Сегодня — в эту.

— Зачем?

— Провожу.

— Не надо.

— Надо.

Он сказал это спокойно. Без давления. Но так, будто уже решил.

И самое ужасное — мне это понравилось.

Мне понравилось, что кто-то решил идти рядом. Что кто-то не спросил у всех вокруг, достойна ли я его внимания. Что кто-то просто выбрал.

Меня.

Мы пошли молча.

Снег падал на волосы, на ресницы, на рукава. Я смотрела под ноги и чувствовала, что Рома идёт совсем близко. Слишком близко для просто одноклассника. Слишком спокойно для парня, из-за которого сходила с ума половина школы.

— Ты всегда такая тихая? — спросил он.

— Какая?

— Будто боишься сказать лишнее.

— Может, мне просто нечего говорить.

— Не верю.

Я покосилась на него.

— Почему?

— У тебя глаза не молчат.

Я чуть не споткнулась снова.

— Странная фраза.

— Зато честная.

— Ты со всеми так разговариваешь?

— Как?

— Будто… всё знаешь заранее.

Он усмехнулся.

— Не всё.

— А что знаешь?

Рома остановился у моего подъезда.

Старый дом, облупленная дверь, тёмные окна первого этажа, знакомая трещина на стене. Мой обычный мир.

И он в этом мире выглядел почти невозможным.

Рома сунул руки в карманы и посмотрел на меня так внимательно, что мне захотелось спрятаться за воротник.

— Знаю, что ты завтра придёшь на репетицию.

— Я ещё не решила.

— Решила.

— Самоуверенный.

— Немного.

— Очень.

Он улыбнулся.

— Тогда докажи, что я ошибаюсь.

Я должна была сказать что-то резкое. Должна была развернуться, уйти, закрыть за собой дверь и забыть этот день как странный сон.

Но я стояла.

Смотрела на него.

И понимала: если завтра не приду, буду жалеть.

— Я подумаю, — сказала я.

— Подумай.

Он сделал шаг ближе.

Не настолько, чтобы коснуться.

Но настолько, чтобы я снова перестала дышать ровно.

— И, Алиса…

— Что?

— У тебя получится.

— Что именно?

— Всё.

Я тогда не поняла, насколько опасными бывают такие слова.

Когда тебе пятнадцать, ты веришь легко.

Особенно если говорит тот, кто держал тебя за руку так, будто не позволит упасть.

Я поверила.

Слишком быстро.

Слишком сильно.

Слишком надолго.

И много лет спустя, стоя перед тем же человеком уже не девочкой, а женщиной с разбитым сердцем, я всё ещё помнила тот первый снег.

Его ладонь.

Его голос.

И свою глупую, светлую уверенность: с ним у меня правда всё получится.

Глава 2. Со мной — получится

— Ты опять где-то не здесь, — тихо сказал Рома.

Музыка уже закончилась, пары вокруг нас начали расходиться, кто-то смеялся, кто-то спорил с учительницей из-за шагов, кто-то тащил к стене стулья. А я всё ещё стояла посреди спортзала, держа его за руку.

Вернее, это он держал меня.

Тепло. Уверенно. Так, будто имел на это право.

И самое страшное — я не хотела, чтобы он отпускал.

От этой мысли стало так стыдно, что я резко выдернула ладонь и прижала её к себе.

— Прости, — пробормотала я. — Я просто задумалась.

Рома чуть наклонил голову и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Обо мне?

— Нет!

Ответ получился слишком быстрым.

Он усмехнулся.

— Значит, обо мне.

— Ты слишком самоуверенный.

— А ты слишком плохо врёшь.

Я вспыхнула так сильно, что, кажется, покраснели даже уши. Захотелось развернуться и уйти. Или спрятаться за штору. Или вообще никогда больше не приходить на эти дурацкие репетиции.

Но Рома не смеялся зло.

В этом и была проблема.

Он смотрел на меня внимательно. Не так, как смотрят на странную тихую девчонку, случайно оказавшуюся рядом. И не так, как мальчишки смотрели на девчонок, когда хотели показать друзьям, какие они крутые.

Нет.

Он будто правда пытался понять, что происходит у меня внутри.

А я сама не понимала.

— Ты боишься меня? — спросил он вдруг.

Я подняла глаза.

— Нет.

— Врёшь.

— Ты постоянно говоришь, что я вру.

— Потому что ты постоянно врёшь.

— Неправда.

— Правда.

Я возмущённо вдохнула, но он поднял ладони, будто сдаётся.

— Ладно. Не боишься. Просто дрожишь, когда я беру тебя за руку. Краснеешь, когда я смотрю. И почти не дышишь, когда я подхожу ближе.

У меня внутри всё провалилось.

— Я нормально дышу!

— Сейчас — нет.

— Рома!

Он рассмеялся. Тихо, легко, будто ему действительно было весело, но не надо мной — вместе со мной.

И это сбивало с ног сильнее, чем любая насмешка.

— Хорошо, — сказал он мягче. — Не буду.

Он сделал шаг назад.

Всего один.

Но между нами вдруг стало холодно.

Как будто он забрал с собой не только своё тепло, но и тот странный, сияющий круг, в котором я на несколько минут почувствовала себя другой.

Не серой.

Не незаметной.

Не девочкой с последней парты.

А той, на кого смотрят.

Той, кого выбирают.

— Ты всегда так? — вырвалось у меня.

Рома удивлённо приподнял бровь.

— Как?

— Уверен во всём.

Он сунул руки в карманы спортивных брюк и пожал плечами.

— Не во всём.

— В людях?

— Тем более нет.

— Тогда в чём?

Он посмотрел куда-то в сторону, где учительница уже собирала список пар на следующую репетицию. Потом снова на меня.

— В том, что чувствую.

Я замерла.

Почему-то эта фраза прозвучала слишком серьёзно для школьного спортзала, пахнущего лаком для пола, пылью и мокрой одеждой.

— И что ты сейчас чувствуешь? — спросила я, сама не понимая, зачем.

Рома молчал.

Секунда.

Две.

Три.

Я уже пожалела, что спросила. Хотела отвернуться, сказать что-нибудь глупое, перевести всё в шутку.

Но он вдруг произнёс совершенно спокойно:

— Что ты будешь моей девушкой.

Мир остановился.

Нет, правда.

Шум зала куда-то исчез. Даже музыка, которую снова включили для другой пары, стала далёкой, будто играла за стеной.

Я смотрела на Рому и не могла выдохнуть.

— Что? — прошептала я.

Он улыбнулся. Не широко. Не насмешливо. Так, будто сказал что-то очевидное.

— Ты будешь моей девушкой.

— Ты… — Я запнулась. — Ты вообще нормальный?

— Более чем.

— Мы почти не знакомы!

— Исправим.

— Ты не можешь просто так говорить такие вещи.

— Почему?

— Потому что… потому что так не делают!

Он склонил голову набок.

— А как делают?

Я открыла рот.

И закрыла.

Потому что не знала.

В моих представлениях признания должны были быть другими. В кино — под дождём. В книгах — после долгих взглядов, случайных касаний и красивых слов. В жизни, наверное, ещё сложнее.

А Рома стоял передо мной так спокойно, будто просто сообщил расписание на завтра.

Ты будешь моей девушкой.

И всё.

— А если я не соглашусь? — наконец выдавила я.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Согласишься.

— Самоуверенный, — повторила я, но уже тише.

— Возможно.

— Это не ответ.

— Зато честно.

Я хотела разозлиться.

Очень хотела.

Потому что он не имел права быть таким уверенным. Не имел права так легко заходить в мою жизнь, будто дверь давно была открыта. Не имел права смотреть на меня так, будто уже знает все мои страхи и всё равно не собирается уходить.

Но вместо злости внутри поднималось что-то другое.

Тёплое.

Опасное.

Глупое.

Надежда.

— Алиса! — позвала учительница. — Не стойте посреди зала, следующая пара!

Я вздрогнула, будто меня поймали на чём-то запретном.

Рома отступил первым.

— Завтра придёшь?

— Не знаю.

— Знаешь.

— Рома…

— Придёшь, — сказал он. — Я буду ждать.

И ушёл к своим друзьям так легко, будто не перевернул только что весь мой мир.

А я осталась стоять на месте.

С глупым сердцем, которое билось слишком быстро.

С ладонью, которая всё ещё помнила его пальцы.

И с фразой, которая крутилась в голове снова и снова.

Ты будешь моей девушкой.

Я не помню, как вышла из спортзала.

Серьёзно.

Помню только, как подруга схватила меня за рукав прямо в коридоре.

— Ну?!

— Что “ну”?

— Не делай вид, что ничего не произошло! — Она посмотрела на меня такими глазами, будто я только что вернулась с другой планеты. — Он с тобой разговаривал. Долго. Очень долго. Что он сказал?

Я прижала портфель к груди.

— Ничего особенного.

— Алиса.

— Правда.

— У тебя лицо, как у человека, которому предложили выйти замуж и сразу родить троих детей.

— Замолчи!

— Так! — она ахнула. — Значит, что-то было!

Я закрыла глаза ладонью.

— Он сказал…

— Что?

— Что я буду его девушкой.

На секунду стало тихо.

Потом подруга завизжала так, что из соседнего кабинета выглянула уборщица.

— Ты с ума сошла? — прошипела я. — Тише!

— Это ты с ума сошла! Рома Лебедев сказал, что ты будешь его девушкой?!

— Не ори!

— А ты что ответила?

— Ничего.

— Как это ничего?

— Я растерялась!

Она схватила меня за плечи и встряхнула.

— Алиса, соберись. Такие моменты не повторяются дважды. Если самый популярный парень школы говорит тебе такое, надо хотя бы не молчать как рыба.

— А если он пошутил?

Подруга замерла.

Её восторг на мгновение стал мягче.

— Он не выглядел так, будто шутит.

— Ты видела?

— Все видели.

Я почувствовала, как внутри похолодело.

Все.

Вот это слово ударило неприятно.

Потому что наш маленький город, наша школа, наши коридоры — они не умели молчать. Если кто-то на перемене уронил телефон, об этом знали через пять минут. Если кто-то кому-то улыбнулся — через десять уже обсуждали свадьбу.

А если Рома Лебедев вдруг заговорил с Алисой Соколовой…

Я даже представить боялась, что начнётся завтра.

— Я не хочу, чтобы обо мне говорили, — прошептала я.

Подруга вздохнула.

— О тебе и так говорят.

— Что?

— Ну… — Она замялась. — Сегодня говорили.

— Кто?

— Девочки из параллельного. Они видели, как он держал тебя за руку.

Сердце неприятно сжалось.