Развод нельзя простить

И в этом вдруг оказалось спасение.

Комната была маленькая.

Кровать, тумбочка, шкаф, узкое окно с видом на стену соседнего здания. Постельное бельё слишком белое, воздух слишком сухой, стены слишком тонкие.

Не дом.

Но сейчас мне и не нужен был дом.

Мне нужен был замок.

Дверь, которую можно закрыть изнутри.

Я поставила сумку на пол.

Села на кровать.

И только тогда заплакала.

Не красиво.

Не тихо.

Не так, как плачут героини в кино, у которых слёзы аккуратно катятся по щекам.

Я плакала в ладони, задыхаясь, сгибаясь пополам, будто меня выворачивало изнутри. Плакала по девочке в школьном спортзале. По девушке у подъезда. По жене, которая гладила рубашки. По всем версиям себя, которые верили Роме.

Плакала по ребёнку, которому досталась такая мать — растерянная, разбитая, не готовая.

— Прости, — прошептала я, прижимая ладонь к животу. — Прости меня.

Я не знала, за что извиняюсь.

За то, что не радуюсь как надо.

За то, что не могу сейчас думать только о нём.

За то, что выбрала ему такого отца.

Телефон снова завибрировал.

Я хотела выключить звук, но на экране увидела не Рому.

Мама.

Сердце сжалось.

Я смотрела на входящий вызов, пока глаза снова не наполнились слезами.

Ответить?

Не ответить?

В конце концов я нажала зелёную кнопку.

— Алло?

— Алиса? — Мамин голос был тревожным. Сонным. Родным. — Доченька, что случилось?

И всё.

Я больше не смогла держаться.

— Мам…

Одно слово.

А она уже поняла.

— Где ты?

— В гостинице.

— Почему?

Я закрыла глаза.

— Мы с Ромой поссорились.

Пауза.

Мама молчала всего секунду, но я знала: она услышала больше.

— Он тебя обидел?

Господи.

Как просто.

Не “что ты сделала”.

Не “может, ты преувеличиваешь”.

Не “семья — это терпение”.

А сразу: