- -
- 100%
- +
– Это не одно и то же.
Факты были неприятно ясны. Мотив, содержание писем и сам приказ – нет.
– Он поверил, что она виновна? – спросила я.
– Да.
– Сразу?
– После следствия.
Дверь открылась.
Вошёл мужчина в военной форме, почти ровесник командующего, с коротко остриженными тёмными волосами и старым шрамом у виска.
Он увидел меня и остановился.
– Миледи.
– Рейнар, – сказала Мейра. – Она должна отдыхать.
– Командующий просил передать: центральная печать стабилизирована. Западный контур пока держится.
– Спасибо, – сказала я.
Рейнар перевёл взгляд.
– Благодарить нужно Сайру и людей внизу.
– Тогда благодарить буду их.
Его челюсть напряглась.
– Вы были в той крепости? – спросила я.
– Был.
– Во время нападения?
– Да.
– Потеряли людей?
– Да.
– Тогда вы один из тех, с кем мне нужно поговорить.
– Вы уже объясняли, что произошло.
– И что я говорила?
– Что выполняли приказ.
– Вы поверили?
– Нет.
– Почему?
В его глазах появился гнев.
– Потому что ворота открыли вашим знаком. Потому что вы были у узла. Потому что враг ждал момента, когда защита ослабнет. Потому что потом обнаружили вашу переписку через границу.
– Это причины подозревать. Я спросила, почему вы решили, что приказа не было.
– Я не обязан снова участвовать в ваших попытках оправдаться.
– Я не оправдываюсь.
– Тогда что вы делаете?
– Пытаюсь понять, на чём основан вывод.
Он смотрел несколько секунд.
– Вы хотите услышать, что командующий должен был верить жене?
– Нет. Я хочу материалы дела. Показания. Приказы. Журналы доступа. Письма.
– Зачем?
– Потому что не собираюсь просить кого-либо верить мне на слово.
Рейнар помолчал.
– Вы говорили иначе.
Лисса сжала край рукава.
– Как?
– Приходили к командующему каждый день. Требовали встречи. Просили выслушать. Говорили, что если он посмотрит вам в глаза, то поймёт, что вы не могли его предать.
Прежняя Адель пыталась доказать факты чувствами человеку, который после гибели людей, вероятно, доверял только доказательствам. Чем отчаяннее она просила, тем менее убедительной выглядела.
– Он встречался с ней?
– Несколько раз. Потом запретил допускать в штаб.
Лисса вспыхнула.
– Потому что она пыталась объяснить приказ!
– Лисса.
– Она не была сумасшедшей!
– Я этого не сказал.
– Хватит, – сказала я.
Они замолчали.
– Вы оба знали её с разных сторон. Мне нужен не старый спор. Мне нужно отделить то, что произошло, от того, что люди решили об этом потом.
Рейнар нахмурился.
– Вы говорите так, будто это разные вещи.
– Очень часто.
Мейра подошла к кровати.
– А теперь хватит действительно.
Рейнар кивнул.
– Я передам командующему, что вам нужны материалы.
– Передайте, что я хочу их получить.
Он уже повернулся, когда я спросила:
– Прямого доказательства сознательной государственной измены так и не было?
Рейнар остановился.
– Если бы оно было, вы бы не лежали сейчас в этой комнате.
– Значит, меня не признали государственной изменницей.
– Нет.
– Но вы считаете меня предательницей.
Он не отвёл взгляда.
– Да.
– Спасибо.
– За что?
– За точность.
Он вышел.
Лисса осталась у окна.
– Он вас ненавидит.
– У него есть основания.
– Вы не виноваты.
Она сказала это слишком быстро.
– Может быть. Но я хочу знать.
Лисса смотрела почти испуганно.
– Вы всегда говорили, что знаете.
Я повернула голову.
– Что именно?
– Что приказ был настоящий. Что вы не предавали Рубеж. Что вас подставили.
– И доказательства?
– Вы говорили, что найдёте.
Вот это было новым.
– Когда?
– Ближе к концу. Перед отравлением.
– Она что-нибудь нашла?
– Мне не сказала. Но перестала каждый день ходить к командующему. Почти не говорила о нём. Сидела с бумагами. Просила старые счета, записи по дому, копии писем. Иногда ходила в архив, пока ей ещё разрешали.
Счета.
Записи.
Копии.
Прежняя Адель в какой-то момент перестала просить поверить и начала искать.
– Эти бумаги остались?
– Личные вещи никто не вывозил. Они в доме вашего рода.
– Когда я смогу туда попасть?
– Не сегодня, – отрезала Мейра.
Я решила не спорить.
Пока.
Дверь открылась снова.
На этот раз вошёл командующий.
– Рейнар сказал, вам нужны материалы дела.
– Да.
– Зачем?
– Хочу понять, почему женщину, которой вы вынесли свой приговор, считают предательницей.
Его лицо стало жёстче.
– Я не выносил юридический приговор.
– Тем лучше. Значит, материалы сохранились.
Он подошёл ближе.
– Вы отрицаете, что открыли ворота?
– Я не отрицаю факт, который подтверждён системой.
– Но?
– Действие и мотив не одно и то же.
– Вы снова скажете, что действовали по моему приказу.
– Нет.
Он нахмурился.
– Нет?
– Я скажу, что хочу увидеть приказ.
Тишина.
– Вы видели его раньше.
– Тогда покажите ещё раз.
– Для чего?
– Чтобы понять, что именно он доказывает.
– Погибли люди.
– Поэтому проверка должна быть точной.
Он смотрел прямо.
– Факты складываются в одну картину.
– Тогда материалы это подтвердят.
– А если подтвердят?
Если прежняя Адель сознательно открыла врагу проход, мне всё равно придётся жить с последствиями.
– Тогда я буду знать, от чего именно мне приходится начинать новую жизнь.
Он медленно выдохнул.
– Вам нужны все материалы?
– Все, к которым у меня есть законное право доступа.
– Часть относится к безопасности Рубежа.
– Тогда дайте список того, что не сможете передать.
– Зачем?
– Чтобы знать, чего я не видела.
Пауза затянулась.
– Вы действительно изменились.
Не вопрос.
– Отравление, развод и почти рухнувшая защита. Насыщенный день.
– Это не объясняет.
– Я не обязана объяснять вам всё, что вы не понимаете.
Его голос стал холоднее.
– Пока речь касается безопасности Рубежа, обязаны.
– Пока речь касается Рубежа, я обязана сообщать то, что влияет на его безопасность. Моё отношение к бывшему мужу к ней не относится.
Слово «бывшему» легло между нами жёстко.
– Материалы доставят утром.
– Спасибо.
– И вы не покидаете комнату без разрешения Мейры.
Я открыла рот.
Он добавил:
– Это её приказ. Не мой.
Мейра удовлетворённо кивнула.
Похоже, мужчина был способен учиться хотя бы на короткой дистанции.
– Ещё одно. Сайра сказала, без двух ключей сеть сейчас безопасно не перестроить.
– Да.
– Значит, вы не можете просто отправить меня с Севера.
– Не сейчас.
– Сколько это продлится?
– Пока не знаю.
– Тогда нам придётся договориться о правилах.
– Правилах?
– Вы получили развод. Я получила свободу. То, что ваша сеть решила разрушиться в тот же день, не превращает меня обратно в жену.
– Никто этого не говорил.
– Хорошо. Значит, первый пункт уже согласован.
Он задержал взгляд на моём лице.
– Завтра, Адель.
– Завтра.
Когда дверь закрылась, я откинулась на подушки.
Теперь я понимала хотя бы контуры.
Прежняя Адель действительно открыла ворота. Её знак был зарегистрирован. Она была на месте. Она переписывалась с человеком за границей. После её действия погибли люди.
Муж поверил в предательство. Армия тоже. Общество вынесло свой приговор, не дожидаясь юридического.
Но сама Адель сначала пыталась доказать правду человеку, которого любила, а потом перестала бегать за ним и начала работать с бумагами.
И вскоре её отравили.
Слишком много фактов.
Слишком удобный вывод.
– Лисса.
– Да, госпожа?
– Завтра найдём всё, с чем Адель работала перед отравлением.
Она несколько секунд молчала.
– Вы говорите о себе так, будто это была другая женщина.
Мейра подняла взгляд.
Опасный вопрос.
– После того, что произошло, я не уверена, что вообще знаю женщину, которой была раньше.
Лисса подошла ближе.
– Она не была предательницей.
– Тогда нам нужны доказательства.
– Разве недостаточно того, что вы сами это знаете?
Я посмотрела на неё.
– Ей этого уже оказалось недостаточно.
За стенами прошла низкая вибрация защитной сети.
А утром мне должны были принести дело женщины, которую здесь уже осудили без приговора.
И я точно знала, с чего начну.
Не с вопроса, верят ли ей.
С вопроса, что они способны доказать.
Глава 4. Условия
Утром мне принесли завтрак, лекарства и папку с делом.
Именно в таком порядке.
Мейра проследила, чтобы я сначала съела половину каши, потом выпила горькую настойку и только после этого позволила Лиссе поставить папку на стол.
– Недолго, – предупредила она.
– Насколько?
– Пока руки не начнут дрожать.
– Очень точная медицинская единица.
– С вами иначе не получается.
Лисса отвернулась, но я успела заметить тень улыбки.
За ночь мне стало лучше. Не настолько, чтобы забыть об отравлении, но достаточно, чтобы дойти до стола без ощущения, что пол пытается уйти из-под ног.
На запястье знак почти исчез.
Осталась тонкая линия, заметная только под определённым углом.
Я раскрыла папку.
На первой странице стояло моё имя.
На второй – перечисление материалов дела.
Я не стала читать документы подряд.
Сначала просмотрела реестр.
Привычка.
Если нужно понять, что тебе дали, сначала проверяешь не содержимое, а состав.
Основной отчёт.
Показания.
Сведения о личном знаке.
Журнал доступа к узлу.
Копии переписки.
Заключение технической службы.
Приказы.
Приложения.
Часть материалов была отмечена как закрытая по соображениям безопасности.
Значит, командующий вчера не солгал. Он действительно дал список того, чего мне не показывали.
Это уже лучше.
Я перевернула страницу.
Под реестром стояли подписи двух чиновников, даты передачи, отметки о копировании.
Слишком много информации для человека, который ещё вчера не знал, что магия вообще существует.
Но структура была знакомой.
Не содержание.
Структура.
Документ создают.
Документ передают.
Кто-то подтверждает получение.
Кто-то отвечает за хранение.
Если на одном участке цепи что-то исчезает, вопрос начинается не с «кто злодей».
Сначала спрашивают:
где именно оборвалась цепочка.
Я успела дочитать только первую страницу журнала, когда дверь открылась.
Лорд-командующий вошёл без свиты.
– Доброе утро, – сказала я.
Он остановился у двери.
Наверное, прежняя Адель не приветствовала его таким тоном после получения бумаг о собственной предполагаемой измене.
– Как вы себя чувствуете?
– Мейра разрешила мне сидеть.
– Это не ответ.
– Значит, лучше.
Он посмотрел на открытую папку.
– Уже начали.
– Вы принесли её для чтения.
– Я рассчитывал, что после завтрака.
– Я позавтракала.
Он подошёл к столу.
– Сайра ждёт нас через полчаса.
Я закрыла папку.
– Нас?
– Центральная печать снова теряет устойчивость.
– Вчера мы её стабилизировали.
– Временно.
– Тогда до Сайры нам нужно поговорить.
– О чём?
– Об условиях.
Он молча отодвинул кресло напротив.
Не «потом».
Не «сейчас не время».
Сел.
Небольшой прогресс.
Я достала чистый лист, который заранее попросила у Лиссы.
– Вы вчера сказали, что без второго действующего ключа сеть сейчас не перестроить.
– Да.
– Сайра сказала то же самое.
– Тогда в чём вопрос?
– Не в магии. В нас.
Его лицо чуть изменилось.
– Нас больше нет.
– Именно поэтому разговор необходим.
Я положила ладонь на лист.
– Вчера мы оформили развод. Я юридически свободна. Но сегодня вы снова приходите за мной, потому что без моего участия не можете безопасно работать с сетью.
– Это не имеет отношения к браку.
– Хорошо. Значит, оформим отношения так, чтобы никто потом не решил иначе.
Он посмотрел на чистый лист.
– Вы хотите договор.
– Да.
– Между вами и командованием Рубежа?
– Именно.
– На каких условиях?
Я приготовилась к сопротивлению.
– Первое. Я не возвращаюсь в статус вашей жены ни публично, ни фактически.
– Это уже следует из развода.
– Тогда записать будет несложно.
Он промолчал.
Я продолжила:
– Второе. Я живу отдельно.
– Вы уже живёте отдельно.
– Пока в комнате внутри вашей крепости.
– Потому что вас отравили и Мейра считает перевозку опасной.
– Я не спорю с Мейрой. Я фиксирую принцип.
Он кивнул.
– Дальше.
– Третье. Вы не ограничиваете мои передвижения только потому, что вам так спокойнее.
– Нет.
– Я ещё не закончила.
– Я понял условие. И не согласен.
Вот теперь узнаваемо.
– Объясните.
– Пока человек, организовавший вмешательство в сеть, неизвестен, вы являетесь действующим носителем одного из двух ключей. Ваша безопасность влияет на оборону Рубежа.
– Значит, вы хотите решать, куда мне можно ходить.
– В условиях угрозы – да.
– Тогда условие формулируем иначе.
Он ждал.
– Ограничение возможно только при конкретной угрозе безопасности. Не потому, что вы считаете любое моё решение неразумным.
– Кто определяет наличие угрозы?
– Вы предоставляете информацию. Решение, если нет военного режима в конкретной зоне, принимаю я.
Его взгляд стал жёстче.
– Это крепость.
– И?
– Некоторые участки закрыты для гражданских.
– Тогда я туда не хожу, как любой другой человек без доступа. Я говорю о личных передвижениях, а не о возможности бесконтрольно гулять по военным архивам.
Он постучал пальцем по столу.
Один раз.
– Если я получу сведения о непосредственной угрозе вам?
– Сообщаете.
– И если вы решите их игнорировать?
– Тогда мы обсуждаем конкретную ситуацию.
– Очень удобно.
– Гораздо удобнее, чем заранее передать вам право решать за меня всё.
Пауза.
– Записывайте, – сказал он.
Я записала.
– Четвёртое. Повторное расследование обстоятельств первой катастрофы.
– Оно уже завершено.
– Было завершено.
– Вы хотите открыть дело заново только потому, что теперь иначе задаёте вопросы?
– Нет. Я хочу открыть его заново потому, что вчера Сайра обнаружила повреждения сети, которые появились раньше нынешнего срыва. И потому, что человек, которого считают виновным, утверждал о существовании вашего приказа.
Он сразу стал холоднее.
– Снова.
– Я не говорю, что приказ существовал.
– Вы говорили это месяцами.
– Не я.
Слова сорвались раньше, чем я успела их остановить.
Он застыл.
Лисса у стены тихо опустила чашку на поднос.
Мне пришлось продолжить.
– Не та Адель, которой я являюсь сейчас.
– Удобное разделение.
– После отравления у меня провалы. Вы это знаете.
– Провалы не меняют фактов.
– Согласна. Поэтому я и прошу не верить мне. Я прошу проверить документы.
Это его остановило.
Я подвинула папку ближе.
– Вы считаете её виновной?
– Да.
– Тогда повторная проверка подтвердит вашу версию.
– А если нет?
– Тогда, возможно, мы найдём человека, который ломает вашу сеть сейчас.
Он посмотрел на меня внимательнее.
– Вы связываете эти события.
– Пока нет. Но если повреждения начались раньше развода, а старая катастрофа тоже связана с защитной сетью, игнорировать возможность общей причины было бы странно.
– Сайра не утверждала, что это один источник.
– И я не утверждаю. Я хочу проверить.
Он поднялся и подошёл к окну.
Снаружи линия защитного света дрогнула.
– Допустим, – сказал он. – Повторная проверка.
– С доступом к материалам.
– К тем, которые не раскрывают действующие военные схемы.
– Мне нужен список закрытых материалов.
– Он уже есть.
– Хорошо. Пятый пункт можно сократить.
Он обернулся.
– Вы серьёзно это нумеруете?
– Если одна сторона обладает армией, крепостью и привычкой отдавать приказы, нумерация помогает второй не забыть детали.
Лисса снова отвернулась.
Командующий посмотрел на неё.
– Можете выйти.
Она мгновенно перестала улыбаться.
– Она останется, – сказала я.
Он перевёл взгляд на меня.
– Для чего?
– Мне нужен свидетель разговора.
– Вы считаете, что я нарушу договор?
– Я пока вообще не знаю, что вы сделаете.
Лисса побледнела ещё сильнее.
Он молчал достаточно долго, чтобы она успела пожалеть о своём присутствии.
– Оставайтесь, – сказал он наконец.
Я записала следующий пункт.
– Моя помощь защитной сети не означает признания моей виновности в прошлой катастрофе.
– Магия вообще не рассматривает вину.
– Речь не о магии. О людях.
– Никто не собирается объявлять ваше участие признанием.
– Тогда записываем.
Он усмехнулся едва заметно.
Первый раз я увидела у него что-то похожее на юмор.
– Вы всегда так работали?
Вопрос оказался неожиданным.
– Как?
– Превращали любой разговор в документ.
– Только разговоры, после которых стороны имеют привычку помнить разные вещи.
– Это почти все разговоры.
– Поэтому человечество придумало письменность.
Его губы едва заметно дрогнули.
На секунду лицо стало моложе.
Потом всё исчезло.
– Следующее?
– После стабилизации сети я имею право уехать.
Он сразу ответил:
– Да.
– Без нового условия.
– Развод завершён. Ваше имущество возвращается вам. Когда сеть будет переведена на безопасную конфигурацию и Мейра подтвердит, что поездка вам не повредит, я не имею юридических оснований удерживать вас.
Вот это стоило услышать вслух.
– Записываю.
– Разумеется.
– И последнее.
Он посмотрел с выражением человека, который уже начал подозревать, что «последнее» может иметь продолжение.
– Наше сотрудничество нельзя представлять публично как примирение супругов.
Его лицо стало совершенно неподвижным.
– С чего вы решили, что кто-то станет это делать?
– Потому что вчера мы развелись, а сегодня меня видели рядом с вами в центральном узле. Люди любят объяснять неизвестное привычным.
– Вас волнуют слухи?
– Меня волнуют последствия. Если через неделю кто-нибудь решит, что я снова ваша жена, а через месяц я уеду, это будет выглядеть как очередной публичный скандал. Мне он не нужен.
– Мне тоже.
– Отлично.
Я поставила точку.
– Восемь условий.
– Семь.
Я посмотрела на лист.
– Восемь.
– Отдельные комнаты вы вынесли как самостоятельное условие, хотя оно следует из первого.
– Это опыт работы с договорами. То, что для одной стороны «очевидно следует», для другой иногда удивительным образом не следует вовсе.
На этот раз он действительно усмехнулся.
Коротко.
И тут же стал серьёзен.
– Я добавлю одно условие со стороны командования.
– Слушаю.
– Вы не вмешиваетесь в работу защитной сети без указания Сайры или другого назначенного специалиста.
– Согласна.
– Не пытаетесь самостоятельно использовать родовой ключ.
– Согласна.
– И сразу сообщаете о любом изменении знака.
– Это три.
– Они следуют друг из друга.
Я посмотрела на него.
Он понял первым.
– Записывайте отдельно.
– Теперь мы говорим на одном языке.
Договор переписали начисто.
Он подписал первым.
Я прочитала ещё раз, проверила формулировки и поставила подпись рядом.
Адель.
Имя снова легло на бумагу уверенно, хотя я до сих пор не знала, почему эта рука помнит его лучше меня.
Командующий коснулся края документа.
– Не надо, – сказала я.
Он остановился.
– Что?
– Вы собираетесь закрепить его магической печатью?
– Да.
– Сначала объясните, что она делает.
Его пальцы остались над знаком.
– Подтверждает личности сторон и целостность документа.
– Содержание изменить нельзя?
– После закрепления любое вмешательство должно быть заметно.
Интересная формулировка.
Должно.
Но сейчас было не время.
– Хорошо.
Свет прошёл по краю бумаги.
На этот раз я следила внимательно.
Никакого ощущения внутри.
Никакой связи между нами.
Только две подписи и тонкая светлая линия.
Договор.
Это мне нравилось гораздо больше судьбы.
Сайра встретила нас у главного узла без приветствия.
– Вы опоздали на девять минут.
– Мы подписывали условия моего участия.
Она посмотрела на командующего.
– И?
– Подписали.
– Тогда можете спорить после того, как сеть перестанет разваливаться.
Сегодня в зале было больше людей.
Световые линии пульсировали неровно. Западный контур горел тускло, возле двух боковых узлов работали специалисты.
Сайра подвела меня к той же площадке.
– Сегодня задача сложнее.
– Насколько?
– Вчера мы удерживали падение. Сегодня попробуем распределить нагрузку.
– Что требуется от меня?
– Подтверждать доступ тогда, когда скажу.
– И больше ничего.
– Именно.
– Прекрасная работа.
Сайра бросила на меня короткий взгляд.
– Не привыкайте.
Командующий встал на противоположную площадку.
Я положила ладонь на холодный камень только после команды.
Свет поднялся быстрее, чем вчера.
Знак на запястье проявился.
Сайра называла значения.
Люди у боковых пластин отвечали.
– Первый узел принимает.
– Второй нестабилен.
– Западный контур семьдесят три.
– Снижаем центральную нагрузку.
Под моей ладонью камень нагрелся.
Я сосредоточилась на дыхании.
Ничего не делать без команды.
Это оказалось сложнее, чем казалось.
Когда вокруг все действуют, хочется сделать хоть что-то.
Но незнание не лечится инициативой.
– Второй ключ подтвердить.
– Сейчас?
– Сейчас.
Я прижала ладонь сильнее.
По линиям прошёл свет.
С противоположной стороны одновременно вспыхнула печать командующего.
Две линии дошли до центра.
И снова не смешались.
Одна удерживала левую часть рисунка, другая правую.
– Почему нельзя одной? – спросила я.
Сайра даже не повернулась.
– Потому что создатели системы не хотели отдавать критический доступ одному роду.
– Разумно.
Командующий посмотрел через центральную площадку.
– Не всегда.
– Особенно когда второй ключ принадлежит бывшей жене?
– Особенно когда второй носитель не хочет выполнять инструкции.
– Я выполняю все инструкции Сайры.
– Пока да.
– Оба замолчали, – сказала Сайра. – Если хотите помочь, не отвлекайте людей.
Мы замолчали.
Через несколько минут стало понятно, почему она требовала тишины.
Один из боковых показателей резко изменился.
– Третий узел падает.
– Не трогать центральный, – отрезала Сайра. – Перенести резерв.
– Не принимает.
– Почему?
– Связность ниже расчётной.
Сайра подошла к другой пластине.
– Вчера какая была?
– Выше.
– Данные до срыва.
Помощник раскрыл световую последовательность.
Сайра замерла.
– Это невозможно.
Командующий сразу поднял голову.
– Что?
– Если расчёты верны, этот участок был ослаблен ещё до вчерашнего падения.
– Мы это уже знаем.
– Нет.
Она быстро провела пальцем над знаками.
– Вчера я видела старое повреждение общего контура. Сейчас мы нагрузили сеть иначе и получили структуру.
– Какую структуру? – спросила я.
– Неровную.
Я невольно посмотрела на неё.
– Это плохо?
– В исправной системе повреждение от общей перегрузки распределяется по связанным участкам предсказуемо. Здесь нет.
– То есть?
Сайра указала на три точки.
– Эти узлы ослаблены сильнее соседних.
– Естественный износ?
– Возможен.
Командующий спросил:
– Но вы так не думаете.
– Я пока ничего не думаю. Я проверяю.
Мне понравился ответ.
Сайра переключила изображения.
– Дайте журнал обслуживания.
Ей передали другую пластину.
Несколько минут она работала молча.