Я стала злой мачехой наследников дракона

Первым я услышала плач.

Тонкий, надрывный, будто кто-то пытался зажать его ладонью, но не смог. Плач бился где-то рядом — совсем близко, так близко, что казалось, он царапает мне кожу изнутри.

Я попыталась открыть глаза.

Не вышло.

Веки были тяжёлыми, словно их склеили горячим воском. В голове гудело. Во рту стоял металлический привкус, а под щекой ощущался холодный камень.

Камень?

Я лежала не в больничной палате. Не на асфальте. Не в машине скорой помощи.

Я лежала на полу.

И этот пол был ледяным.

Плач повторился. Теперь громче.

— Тихо, Тэо… тихо… — прошептал чей-то детский голос. — Не плачь. Она очнётся.

Она?

Кто — она?

Я с трудом разомкнула веки.

Мир вспыхнул мутными пятнами: тёмный потолок, высокое окно, серые стены, оранжевые блики огня где-то сбоку. Воздух пах дымом, травами и чем-то горьким, медицинским, но не аптечным — скорее как старая настойка, пролитая на дерево.

Я пошевелила пальцами.

Боль полоснула по запястью.

Я зашипела и попыталась приподняться, но тут же замерла.

Передо мной стоял мальчик.

Ему было лет восемь. Может, девять. Тёмные волосы падали на лоб, лицо белое, губы сжаты так крепко, что стали почти бескровными. Но больше всего меня испугали его глаза.

Серые. Почти серебряные.

Не детские.

В них не было ни растерянности, ни просьбы о помощи.

Только ненависть.

И страх.

В обеих руках мальчик держал нож.

Маленький, серебристый, с узким лезвием. Держал неловко, по-детски, но решительно. Так держат не оружие. Так держат последнюю надежду.

— Не подходи, — сказал он.

Голос дрогнул, но нож не опустился.

Я застыла.

— Я… — горло саднило, слова вышли хриплыми. — Я не собираюсь…

— Лжёшь.

За его спиной что-то шевельнулось.

Я перевела взгляд и увидела под кроватью девочку. Маленькую, худенькую, в белой ночной рубашке. Она сидела, прижав колени к груди, и смотрела на меня огромными тёмными глазами. В этих глазах было столько ужаса, что у меня внутри всё оборвалось.

Рядом на ковре сидел малыш. Совсем кроха, года три. Он плакал, размазывая по щекам слёзы и сажу. На рукаве у него темнело пятно.

Кровь?

Я дёрнулась к нему инстинктивно — так, как всегда дёргалась к ребёнку, которому больно.

Мальчик взмахнул ножом.

— Не трогай его!

Я остановилась.

— Он ранен.

— Это ты сделала!

Эти три слова ударили сильнее, чем боль в висках.

Я посмотрела на свои руки.

Тонкие пальцы. Длинные ногти. Чужие кольца. Запястья в кружевных манжетах.

И кровь.

На ладонях, на пальцах, под ногтями.

Я не сразу поняла, что закричала. Звук вышел короткий, рваный, будто его вырвали из груди.

Мальчик вздрогнул, но нож не опустил.

— Не притворяйся, — прошептал он. — Я видел.

— Что ты видел? — спросила я, хотя язык едва слушался. — Мальчик, послушай меня…

— Не называй меня так!

Он шагнул ближе, и теперь я заметила, что он сам дрожит. Весь. От страха, холода или ярости — я не знала.

— Я Риан Вейр, наследник Кархольма. И если ты снова приблизишься к Лире или Тэо, я убью тебя.

Кархольм?

Риан?

Лира?

Тэо?

Имена падали в сознание, не цепляясь ни за что. Я не знала их. Не знала эту комнату. Не знала, почему на мне тяжёлое платье цвета тёмного вина, почему волосы рассыпались по плечам длинной чёрной волной, почему в камине пылает синий огонь.

Я помнила другое.

Фары.

Мокрую дорогу.

Крик женщины.

Маленькую девочку в жёлтой куртке, выбежавшую на проезжую часть.

Я успела вытолкнуть её к обочине.

А потом был удар.

Глухой. Страшный.

И последняя мысль, такая нелепая, такая отчаянная:

“Хоть бы где-нибудь у меня получилось стать нужной”.

Я умерла.

Я точно умерла.

Тогда почему я здесь?

— Риан, — осторожно сказала я, стараясь не смотреть на нож, — я не понимаю, что произошло. Но малыш плачет. Ему нужна помощь.

— Не смей, — мальчик поднял лезвие выше. — Ты уже дала ему это.

Он кивнул на пол.

Я увидела осколки кубка. Тёмная жидкость растеклась по камню неровной лужей, впиталась в край ковра. Рядом валялась маленькая ложка.

Запах ударил в нос сильнее.

Горький. Травяной. С неприятной сладостью.

Я слишком долго работала с детьми, чтобы не узнать яд, даже если этот яд был из другого мира. Не по составу — по ситуации. По панике. По пролитому кубку. По тому, как старший ребёнок стоит между взрослым и младшими, готовый стать стеной.

— Он пил это? — спросила я.

Риан молчал.

— Риан, он пил?!

Мальчик сжал губы.

— Ты заставила Берту принести лекарство. Сказала, что ему станет легче. А потом… потом он начал задыхаться.

Малыш всхлипнул.

Я не стала больше спорить. Медленно, очень медленно, подняла ладони вверх.

— Хорошо. Смотри на меня. Я не подхожу. Но мне нужно понять, сколько он выпил. Если хочешь защитить брата, отвечай.

Риан моргнул.

Не ожидал.

— Два глотка, — наконец сказал он. — Может, три. Лира выбила кубок.

Девочка под кроватью сильнее вжалась в стену.

Я посмотрела на неё.

— Лира, ты молодец, — тихо сказала я.

Девочка замерла.

Риан тоже.

Видимо, женщина, чьё тело я сейчас занимала, никогда не говорила детям таких слов.

У меня по спине прошёл холод.

Кем я была для них?

И что она с ними делала?

Двери распахнулись с таким грохотом, что малыш снова заплакал.

В комнату ворвались люди.

Двое мужчин в тёмной форме. Полная женщина в сером платье. Молодая служанка с лампой. За ними — высокая дама с идеально уложенными светлыми волосами и лицом, на котором тревога выглядела слишком красивой, чтобы быть настоящей.

— Святой пламень… — ахнула полная женщина. — Госпожа очнулась!

Госпожа?

Я хотела спросить, кто она такая, но светловолосая дама уже скользнула вперёд.

— Риан, отойди от неё.

Голос мягкий. Властный. Натренированный.

Риан не двинулся.

— Она пыталась отравить Тэо.

Комната замерла.

Все взгляды упали на меня.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Не просто испуг. Что-то глубже. Первобытное понимание: меня уже признали виновной. Ещё до слов. До суда. До объяснений.

Полная женщина прижала руки ко рту.

— Я говорила… говорила же, леди Илана… Её нельзя было оставлять с детьми…

Светловолосая — Илана — медленно повернулась ко мне.

В её глазах было сочувствие.

Слишком ровное.

— Эвелина, — произнесла она с печалью, от которой у меня сжались зубы. — Что же вы наделали?

Эвелина.

Меня звали Эвелина.

Нет. Не меня.

Это тело.

— Я ничего не делала, — сказала я.

Собственный голос прозвучал чужим. Ниже, мягче, с лёгкой хрипотцой. Красивый голос. Голос женщины, которой, наверное, верили мужчины и боялись слуги.

Но сейчас мне не верил никто.

Риан резко обернулся.

— Лжёшь!

— Наследник, — Илана протянула к нему руки, — дорогой мой, иди ко мне. Всё закончилось.

— Нет, — сказал мальчик.

В этом “нет” было столько отчаяния, что я посмотрела на него внимательнее.

Он боялся не только меня.

Он боялся их всех.

— Нужно вызвать лекаря, — сказала я. — Немедленно. У Тэо могла начаться реакция на яд.

Полная женщина охнула.

— Слышите? Она сама сказала — яд!

— Потому что это похоже на яд! — сорвалась я. — Ребёнок задыхался, у него кровь на рукаве, он плачет, а вы стоите и смотрите на меня!

Мужчины в форме напряглись.

Илана едва заметно подняла руку, останавливая их.

— Эвелина, не усугубляйте. Вы не в том положении, чтобы отдавать приказы.

Я рассмеялась.

Не потому что было смешно.

Просто где-то внутри что-то надломилось.

Минуту назад я умерла. Потом проснулась в чужом теле, перед ребёнком с ножом, рядом с малышом, которого, возможно, отравили, и девочкой, которая прячется под кроватью от взрослой женщины.

А теперь какая-то ледяная красавица объясняла мне, что я не в том положении.

— А в каком я положении? — спросила я тихо.

Илана посмотрела на меня почти ласково.

— В положении жены, которая в отсутствие мужа окончательно утратила разум.

В комнате кто-то шумно вдохнул.

Я медленно поднялась на колени. Голова закружилась, пол качнулся, перед глазами поплыли тёмные пятна. Но я удержалась.

— Моего мужа?

— Не начинайте эту игру, — в голосе Иланы впервые мелькнул металл.

— Какого мужа? — повторила я. — Где он?

Тишина стала такой плотной, что в ней слышно было потрескивание синего огня.

Риан смотрел на меня подозрительно. Полная женщина крестилась каким-то странным жестом — двумя пальцами к губам, потом к груди. Один из стражников пробормотал:

— Она правда не помнит?

Илана побледнела. На мгновение. Почти незаметно.

Но я увидела.

— Ваш муж, — сказала она, — лорд Ардан Вейр. Хозяин Кархольма. Отец этих детей.

Ардан Вейр.

Имя отозвалось в теле странной болью. Не моей. Чужой. Будто где-то глубоко под рёбрами дрогнула старая рана.

— Он мёртв? — спросила я.

Риан резко выдохнул, будто я ударила его.

Илана опустила глаза.

— Он считался погибшим.

Считался.

Это слово было ключом.

— А теперь?

Никто не ответил сразу.

И вдруг далеко внизу ударил колокол.

Один раз.

Второй.

Третий.

Замок вздрогнул.

Я не преувеличиваю. Каменные стены действительно дрогнули, как живое существо, проснувшееся от долгого сна. Синий огонь в камине вытянулся вверх, превратился на миг в тонкую фигуру с крыльями и снова опал.

Малыш перестал плакать.

Лира под кроватью зажала рот ладошками.

Риан выпрямился.

Илана резко обернулась к двери.

Снизу донеслись крики. Шаги. Лязг металла. Кто-то бежал по коридору, сбиваясь, задыхаясь.

Дверь снова распахнулась.

На пороге появился молодой солдат. Мокрый от снега, бледный, с рассечённой губой. Он упал на одно колено прямо в лужу света.

— Леди Илана… наследник… — он хватал воздух ртом. — Ворота открыты.

Илана застыла.

— Кто прибыл?

Солдат поднял голову.

Его взгляд метнулся ко мне, и в нём я увидела то, что не понравилось мне ещё больше ненависти.

Ужас.

— Лорд Ардан, — сказал он. — Лорд жив.

Риан побледнел так резко, что я подумала, он сейчас упадёт.

А у меня внутри всё оборвалось.

Муж. Драконий лорд. Отец детей, которые считали меня чудовищем.

Жив.

Возвращается.

Солдат сглотнул.

— Он приказал никого не выпускать из замка. И передал…

Он запнулся.

Илана шагнула к нему.

— Что?

Солдат медленно протянул сложенный лист с чёрной печатью.

Илана взяла письмо, сломала печать, пробежала глазами строки. Чем дольше она читала, тем спокойнее становилось её лицо.

А потом она посмотрела на меня.

И впервые улыбнулась по-настоящему.

Не ласково.

Победно.

— Что там? — спросила я.

Мой голос почти не дрогнул.

Илана не ответила.

Вместо неё заговорил Риан. Он смотрел на письмо, словно уже знал его содержание. Словно ждал этого дня слишком долго.

— Отец вернулся, — прошептал он.

Маленький нож в его руках опустился.

Но легче мне не стало.

Илана передала письмо стражнику.

— Лорд Ардан требует, чтобы до его решения леди Эвелина была заперта в северной башне. Без права видеть детей.

Я медленно выдохнула.

— За что?

Илана наклонила голову.

— За попытку убийства наследников рода Вейр.

Мир снова качнулся.

Я посмотрела на Риана. На Лиру под кроватью. На маленького Тэо, который всё ещё тихо всхлипывал и смотрел на меня огромными мокрыми глазами.

Я не знала этих детей.

Не знала их отца.

Не знала этого мира.

Но почему-то именно сейчас, когда стражники шагнули ко мне, а Илана сжала письмо в тонких пальцах, я поняла одну страшную вещь.

Если меня уведут — дети останутся с теми, кто уже сделал им больно.

И никто их не защитит.

Стражник схватил меня за плечо.

Риан дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но промолчал.

Лира вдруг выползла из-под кровати.

Совсем немного. Только чтобы протянуть ко мне маленькую руку.

На её ладони лежал ключ.

Чёрный. Старинный. Тяжёлый.

Я не успела его взять.

Стражник рванул меня к двери.

И в этот миг девочка, которая, кажется, давно не говорила, раскрыла губы.

Её голос был едва слышным.

Но его услышали все.

— Не она.

Комната умерла в тишине.

Илана резко повернулась.

— Что ты сказала, милая?

Лира задрожала. Глаза её наполнились слезами, но она смотрела только на меня.

— Не она, — повторила девочка. — В ней… другая.

Синий огонь в камине взревел.

А где-то далеко, внизу замка, раздался звук шагов.

Тяжёлых.

Медленных.

Неумолимых.

Лорд Ардан Вейр поднимался наверх.

За своей женой.

Глава 2. Муж, который вернулся за приговором

Шаги приближались.

Медленные.

Тяжёлые.

Такие не могли принадлежать человеку, который просто шёл по коридору. Так приближалась буря. Так надвигалась казнь. Так, наверное, в древности драконы спускались с гор, когда люди забывали, кому принадлежит небо.

Стражник всё ещё держал меня за плечо, но пальцы его ослабли. Он тоже слушал.

Все слушали.

Даже маленький Тэо перестал всхлипывать.

Синий огонь в камине вытянулся тонкими языками, будто хотел лизнуть потолок. На стенах задрожали тени. Мне почудилось, что одна из них на мгновение расправила крылья.

Я сглотнула.

Вот и всё, Марина. Добро пожаловать в новую жизнь. У тебя есть чужое тело, чужая вина, трое напуганных детей и муж, который, судя по всему, уже вынес тебе приговор.

— Лира, — тихо сказала Илана.

В её голосе больше не было мягкости. Только натянутая, опасная струна.

Девочка вздрогнула и сразу попятилась назад, к кровати. Маленький чёрный ключик выпал из её ладони и звякнул о камень.

Этот звук оказался таким неожиданно громким, что все посмотрели вниз.

Я тоже.

Ключ лежал почти у моего колена. Старый, тёмный, словно выкованный не из железа, а из ночи. На его головке виднелся крошечный знак: крыло, обвитое пламенем.

— Подними, — одними губами сказала Лира.

Я не успела пошевелиться.

Илана шагнула первой.

Но Риан оказался быстрее. Он бросился вперёд, схватил ключ и сжал в кулаке.

— Это моё, — сказал он.

Илана застыла.

— Наследник, отдайте.

— Нет.

— Риан…

— Я сказал нет.

Голос мальчика дрожал. Но он стоял прямо. Маленький, бледный, в ночной рубашке, с ножом в одной руке и ключом в другой. И в этот момент мне вдруг стало до боли ясно: он так давно защищал младших, что уже не помнил, каково это — быть ребёнком.

Мне захотелось встать между ним и всеми взрослыми в этой комнате.

Смешно. Безумно. Я ведь сама едва держалась на ногах.

Но желание было таким сильным, что я сделала шаг.

Стражник тут же дёрнул меня назад.

— Стоять, леди.

Леди.

От этого обращения хотелось рассмеяться. Или закричать.

Я не была леди. Я была Мариной Орловой, детским врачом из мира, где драконов рисовали в книжках, а не ждали с войны. Я умела ставить диагнозы, успокаивать матерей в коридоре реанимации, держать ребёнка за руку во время болезненной процедуры. Но я понятия не имела, как вести себя, когда в дверях вот-вот появится твой муж-дракон, которого ты видишь впервые в жизни.

Шаги остановились за дверью.

В комнате стало так тихо, что я услышала собственное сердце.

Дверь не распахнулась сразу.

Сначала по камню скользнула тень.

Высокая. Неровная. Словно у человека за плечами действительно были крылья.

Потом в проёме появился он.

Лорд Ардан Вейр.

Я не знаю, каким я ожидала его увидеть. Наверное, чудовищем. Огромным, рычащим, с клыками и горящими глазами. Или благородным красавцем из мрачной сказки.

Он оказался хуже.

Потому что был человеком.

Высоким, широкоплечим, в чёрном дорожном плаще, подбитом тёмным мехом. С мокрыми от снега волосами, жёсткими скулами и лицом, на котором усталость не смягчала черты, а делала их ещё опаснее. Левая сторона его воротника была разорвана, и под тканью виднелись чёрные линии — не то шрамы, не то следы ожогов, уходящие под рубашку к горлу.

В правой руке он держал серебряную трость.

Нет. Не трость.

Оружие.

Я поняла это по тому, как стражники возле двери побледнели и опустили глаза.

Ардан сделал шаг в комнату.

Синий огонь в камине пригнулся, будто перед хозяином.

Никто не поклонился сразу. Все словно забыли, как двигаться.

Первым сорвался Риан.

— Отец!

В этом слове было всё: радость, боль, страх, облегчение. Он бросился вперёд, но остановился на полпути, будто вдруг вспомнил, что наследники не должны вести себя как маленькие дети.

Ардан посмотрел на сына.

И что-то в его лице дрогнуло.

Всего на мгновение. Так быстро, что, возможно, заметила это только я.

— Риан.

Голос у него был низкий. Хриплый. Словно он долго молчал или слишком часто отдавал приказы среди дыма и криков.

Мальчик сжал губы, кивнул и сделал шаг назад, закрывая собой Лиру и Тэо.

Ардан увидел этот жест.

А потом его взгляд медленно перешёл на меня.

И я впервые поняла, что такое настоящая ненависть.

Она не всегда кричит. Не всегда бросается к горлу. Иногда она холодная. Почти спокойная. Такая, от которой внутри всё леденеет, потому что человек напротив не в ярости — он уже принял решение.

— Эвелина, — сказал он.

Одно слово.

Имя, которое не было моим, упало между нами, как клинок.

Я заставила себя не отступить.

— Лорд Вейр.

У кого-то за спиной вырвался испуганный вдох.

Наверное, жена не должна была обращаться к мужу так.

Ардан чуть прищурился.

— Не “муж”?

Я молчала.

Что я могла сказать? Простите, я не ваша жена, я умерла в другом мире и очнулась в её теле? Уверена, звучит убедительно. Особенно если тебя уже обвиняют в попытке убить детей.

Илана мягко шагнула к нему.

— Ардан, вы ранены. Вам нужно отдохнуть. Мы всё подготовим к совету утром. Эвелину уже уводят в северную башню.

Он не посмотрел на неё.

— Почему она была рядом с детьми?

Вопрос ударил стражников сильнее кнута. Тот, что держал меня, выпрямился.

— Милорд, мы прибыли сразу после крика. Леди находилась на полу. Наследник держал её под угрозой ножа. Младший господин…

— Я не спрашивал тебя.

Стражник осёкся.

Ардан всё ещё смотрел на меня.

— Я спрашиваю её.

Комната опять замерла.

Я медленно выдохнула.

— Я очнулась здесь.

— Удобно.

— Ничего удобного в этом нет.

Его глаза были тёмными. Почти чёрными. Но в глубине, там, где отражался синий огонь, мелькало что-то невозможное — янтарное, звериное.

— Ты хочешь сказать, что не помнишь, как оказалась в комнате моих детей?

— Именно это я и хочу сказать.

Илана тихо вздохнула.

— Ардан, она уже пыталась разыгрывать потерю памяти. Не стоит…

— Молчать.

Одно слово. Спокойное. Но Илана замолчала так резко, словно ей приставили нож к горлу.

Я посмотрела на неё.

Интересно.

Значит, не такая уж она всесильная, когда хозяин дома стоит рядом.

Ардан сделал ещё шаг.

Расстояние между нами сократилось. Я почувствовала запах холода, дыма, железа и крови. Он был ранен. Сильно. Но держался так, будто боль — это мелочь, не заслуживающая внимания.

— Что ты дала Тэо?

— Ничего.

— Риан говорит другое.

— Риан видел кубок. Видел меня. Но не видел, кто заставил ребёнка пить.

Мальчик вздрогнул.

Ардан повернул голову к сыну.

— Риан?

Тот побледнел ещё сильнее, но выдержал взгляд.

— Она была здесь. Кубок был рядом. Тэо задыхался. Лира выбила лекарство.

— Ты видел, как она подносила кубок к его губам?

Риан открыл рот.

Закрыл.

В его глазах мелькнула паника. Он ведь был уверен. Так уверен. Детская память иногда строит мосты там, где были только обрывы. Если чудовище стоит рядом с бедой — значит, оно и есть причина беды.

— Я… — прошептал он. — Она всегда…

Он не договорил.

И это “всегда” сказало больше, чем любое обвинение.

Ардан медленно повернулся ко мне.

Вот теперь в его взгляде появился огонь.

Не ярость даже.

Боль.

— Всегда, — повторил он.

Я почувствовала, как что-то острое кольнуло под рёбрами. Не моё чувство. Не моя вина. Но тело помнило этот голос. Этот взгляд. Этот стыд. Или страх.

— Я не знаю, что было раньше, — сказала я.

— Конечно.

— Но сейчас ребёнку нужна помощь.

Ардан усмехнулся.

Без улыбки.

— Ты вспомнила о детях, когда поняла, что я вернулся?

Я шагнула к нему сама.

Стражник попытался удержать меня, но Ардан едва заметно поднял руку. Тот отпустил.

— Посмотрите на Тэо, — сказала я тихо. — Потом ненавидьте меня сколько хотите. Судите. Запирайте. Казните, если вам так легче. Но сначала посмотрите на ребёнка. У него могла быть интоксикация. Ему нужно промыть рот, дать воду, вызвать лекаря и сохранить остатки жидкости из кубка.

Ардан смотрел на меня так, будто я заговорила на незнакомом языке.

— Интоксикация?

Чёрт.

— Отравление, — быстро поправилась я. — Или приступ от лекарства. Я не знаю ваших трав. Но запах слишком резкий. И если он выпил два-три глотка, последствия могут проявиться позже.

— Лекарь уже вызван, — тихо сказала Илана. — Магистр Орвальд идёт.

Я заметила, как при имени лекаря Лира вжалась в край кровати.

И Риан заметил.